Читать книгу "Девушка, прядущая судьбу"

Интуиция не обманула: Инга почувствовала слабый, еле уловимый след чужого негативного присутствия и запах свежего колдовства. Перешагни она через порожек – и порча ей была бы обеспечена.

Порча может пахнуть по-разному. В своей практике Инга часто встречалась с различными видами порч и каждую относила к определенной категории запахов. Порча может пахнуть смертью – сырой могильной землей и тленом. Разить болезнью – иметь удушающий запах прокисшей мочи, смешавшийся с запахом лекарств. Смердеть едким потом, гарью, кровью или иметь свежий запах сосновых чурок. Может пахнуть ладаном и свечным воском. А может иметь запах ржавчины или вонять болотной гнилью. Или иметь привлекательный, манящий аромат. Однажды Инге встретилась порча, которая пахла весенним талым снегом, а в другой раз – лавандовым маслом. Эта же порча, разлитая на пороге ее флигелька, смердела нечистотами.

– Нехорошие дела… – сокрушенно пробормотала девушка и достала из сумочки мобильный телефон. При свете мобильника она внимательно оглядела порог и землю перед ним, даже не надеясь, что ей удастся обнаружить предмет, с помощью которого наводили порчу. Ведь порог могли и просто заговорить.

Поиски результатов не дали. Но Инга на всякий случай оглядела дверной косяк и притолоку: нет ли воткнутых булавок, иголок или следов от свечей или мела. Нет, не считая «грязного» порога, все остальное было «чисто». Инга оглянулась, чтобы быть уверенной, что за ней никто не наблюдает. Убедившись, что во дворе никого нет, повернулась к двери; прикрыв глаза, она постаралась представить себя внутри сферы, наполненной серебристым дымом. Это была простая защита, самая первая, которой ее обучила бабушка. Эта защита была удобна тем, что не требовала никаких атрибутов, только лишь внутреннего сосредоточения. Конечно, была она очень недолгой и легко пробиваемой, но в экстренных случаях, подобных этому, выручала.

Когда Инга уже явственно ощутила, будто ее тело окутано прохладным плотным коконом, она открыла дверь и шагнула в темное нутро домика. Перешагивая через порог, непроизвольно поморщилась от слишком резкого «запаха» нечистот, ударившего по защитному «кокону» удушливой волной. Порча была свежей, напористой и, как показалось, не слишком сильной. Однако же ей удалось немного пробить защиту, просочиться внутрь энергетической сферы и смешаться с серебристым «дымом». Инга мысленно ругнулась и тут же ощутила скулящую тоску по дому. У Лары и Вадьки ребенок родился… Она стала теткой. Что она еще делает здесь, в провинциальном городишке, когда ей надо домой, в Москву, к родным? Завтра же, завтра… Утром.

Понятненько. Ее решили просто деликатно прогнать. Заставить уехать и немедленно.

Инга зажгла свет и представила, что ее созданная в воображении сфера тает на свету. Защита разрушилась, но неуловимый носом запах как будто приклеился к коже. Отмыться, очиститься – только уже после этого думать, кому и зачем понадобилось устранять ее. Впрочем, найти ответ на этот вопрос не так уж и сложно: кому-то она перешла дорожку.

«Вот бабушкины предупреждения и пророчество карт, кажется, и стали сбываться», – вяло подумала Инга и ощутила еще один острый приступ тоски по дому.

– Фиг вам! Не дождетесь, – ругнулась она в адрес неизвестной вражины и торопливо развернула пакет с утренними покупками. Вот уж не думала, что они могут пригодиться так скоро.

Порча была еще свежей, да и не сильной. Тот, кто ее навел, проявил неслыханную гуманность и просто решил заставить Ингу вернуться домой – по собственному желанию. Если бы она не определила эту порчу сразу, уже паковала бы чемодан, готовясь к утреннему отъезду. И причина отъезда казалась бы весомой: рождение ребенка в семье родного брата. Но Инга, подготавливаясь к обряду на очищение, твердо решила, что не доставит «вражине» удовольствия своим отъездом. И пусть это опасно (бабушка вряд ли похвалила бы ее за подобную «жажду приключений»), она останется, хотя бы из упрямства.

Свеча, которой Инга, читая молитвы и заговоры, выкатывала порчу, ожидаемо затрещала возле порожка, что указывало на скопление черной энергетики. Обряд пришлось повторить трижды, прежде чем свеча перестала потрескивать и ее пламя стало гореть ровно и одинаково во всех углах флигелька. Инга закончила обряд чтением благодарственной молитвы и завернула огарок с образовавшимся наростом в бумагу, чтобы сжечь завтра где-нибудь в нелюдном месте.

Все, путь расчищен – в прямом смысле слова. Осталось дело за собственным очищением от налипшей «грязи». Инга схватила со стола новокупленную миску и быстро сбегала к рукомойнику за водой. Опять же не святая, но другой нет.

«Вода чистая, ключи твои быстрые. От глаза серого, от глаза белого, от глаза карего, от глаза черного, от мужика-колдуна и от бабки-колдуньи, от девки-простоволоски, от нечистого духа, от вихря сильного, от банного, от водяного, от лесного огради рабу Божью Ингу. Ключ и замок словам моим…»

Прошептав заговор, девушка отпила воды, умыла ею лицо и руки, а затем, быстро раздевшись, растерла остатки по всему телу. И под конец сделала на себя небольшую защиту. Все. Она скользнула в постель и забылась светлым и крепким сном.

Тая сидела за кухонным столом, сложив на столешнице руки и невидяще глядя на белеющую в темноте кафельную плитку. Покинув постель с уютно посапывающим во сне мужем, она сидела так уже довольно долго и даже успела немного замерзнуть в тонкой ночной рубашке.

Ей приснилась Кристина. Подруга плакала и протягивала к ней руки, а Тая в ужасе отшатывалась. Никакого диалога между ними так и не состоялось, но видение было столь ярким, что Тая, проснувшись посреди ночи, уже не смогла заснуть. Она ворочалась на смятой, липнущей к жаркому телу простыне, пока в голову не пришла здравая мысль, что так она может разбудить мужа. Тогда Тая тихо встала и на цыпочках прокралась в кухню.

Сон и недавний разговор с Алексеем, когда тот доверительно поведал ей о своих «галлюцинациях», вернули мысли, о которых она старалась забыть.

Незадолго до разговора с Черновым Таисия ходила к знакомой гадалке. Впервые на прием к этой немолодой ясновидящей Тая попала по рекомендации приятельницы еще года три назад, когда сильно болел старший сын. Таисия считала, что ясновидящая Магда очень помогла ей в тот сложный период, и взяла за правило раз в полгода обязательно ходить к этой женщине и делать карточный расклад на себя и близких.

«Мается твоя подруга, та, которая умерла, – Магда горько качала головой, выкладывая карты. – Не может ее душа успокоиться, вырвали ее из жизни, от людей любимых насильно, по злому умыслу. Вот и мучается она, бедная». Тогда Таисия не обратила особенного внимания на эти слова ясновидящей. Просто сходила в церковь и поставила свечку за упокой Кристининой души. И лишь позднее, когда Алексей рассказал ей о своих «видениях», Тая вновь мысленно вернулась к недавнему сеансу гадания.

«Бродит ее душа среди нас как неприкаянная… Не может расстаться с любимыми людьми. Дочь, говоришь, у нее осталась? Вот по дочке и по мужу любимому тоскует… Да еще не может простить вероломства близкого человека, который и свел ее в могилку». Магда небрежным движением собрала карты и убрала в ящик. Таисия, расплачиваясь с ней, спросила, как можно помочь Кристининой душе обрести покой. «Не так просто… Много черных дел с ее смертью связано. Не может она успокоиться, пока не получит отмщения. Да за близких своих волнуется. Здесь помощь сильного мага нужна. И пусть муж молится, свечи ставит, ведь он этого не делает, да? Передай ему, чтобы молился и поминал свою жену».

«Чтобы молился…» – горько усмехнулась Тая. Как заставить Чернова сходить в церковь, чтобы хоть свечку поставить, не говоря уж о том, чтобы отстоять службу? Воду она ему еще не отнесла, хоть и обещала. Тая вздохнула и решила, что днем, благо он у нее выходной, обязательно сходит в дом к Чернову и отнесет бутылку святой воды. А также напишет подробную инструкцию, что следует сделать: Чернова не так просто застать дома, но охрана у него исполнительная, посылку ему обязательно передадут.

Приняв решение, Тая немного успокоилась и вернулась в постель.

«Как же тебе помочь, Кристиночка? И Лешке твоему?» Обратиться бы к Магде за советом, да она из города на неопределенный срок уехала.

«Молиться… Молиться». С этой умиротворенной мыслью Таисия и уснула.

XV

Похоже, утренние букеты стали превращаться в приятную традицию. Выйдя утром во двор и вновь обнаружив возле своей двери завернутые в шуршащий целлофан цветы, Инга почувствовала прилив нежности и радости. И неприятные воспоминания о накануне разлитой на ее порог порче тут же уступили место хорошему настроению. Открытка, приложенная к букету, опять оказалась без подписи, но Инга не сомневалась, что цветы – от Алексея. От таких мыслей настроение становилось все лучше и лучше. А эта робкая игра в «избегание встреч» и «анонимные презенты» превращала их с Алексеем отношения в отношения двух робких влюбленных школьников – острые, чувственные и невинные, как первая любовь.

Инга поставила цветы в стеклянную банку, позаимствованную на летней кухне, и собралась на рынок за фруктами.

Выйдя за калитку, она увидела Макса. Парень, небрежно облокотившись о свой мотоцикл, со скучающим видом поджидал ее.

– Привет, – без эмоций поздоровалась Инга.

Визит Макса так не вписывался в ее утреннее настроение! Он был чем-то чужеродным, словно футболка с аляповатым рисунком, надетая к деловому костюму, и своей неуместностью вызвал лишь раздражение.

– Привет, – с легким намеком на упрек поздоровался Макс.

– Ты меня караулил? – Чувство вины перед Максом соединилось с раздражением и вылилось в вызывающую интонацию, с какой был задан этот вопрос.

И теперь уже Макс, словно оправдываясь, развел руками.

– Караулил. Я тебя два вечера подряд не мог застать, хотя мы с тобой договаривались увидеться. Я и записку тебе писал… Ты прочитала ее?

Был велик соблазн удивленно наморщить лоб и сказать, что никакой записки она не видела. И повиниться, что она – такая-сякая – так хотела с ним увидеться, да вот приключились ну очень важные и очень срочные дела, а предупредить оказалось невозможно. Инга, поддавшись мимолетной слабости произнести всю эту чушь с невинным видом девочки-ромашки, открыла рот, но сказала совсем другое:

– Да, прочитала.

– Ясно, – усмехнулся он и нервно провел пятерней по волосам, убирая падающую на глаза челку. Этот жест получился у Макса слишком артистичным, словно он долго и тщательно репетировал «страдания» и вот сейчас настал час отыграть сцену на публике. – А я уж даже подумал, что ты уехала домой.

– Нет. И пока не собираюсь.

– Но и встречаться со мной тоже больше не хочешь, – подвел он итог.

Макс был необыкновенно хорош в обтягивающей торс синей футболке и ладно сидящих на бедрах джинсах. И ему очень шло это состояние – «находиться в грусти», так же, как и играть роль рокового красавца, пылкого влюбленного. Он сжился с ролью романтического героя как со второй кожей, и весь спектр чувств, присущий герою этого амплуа, отыгрывал без запинки. Ему можно было бы верить и сочувствовать, если бы не занудная мыслишка, что отношения для Макса подобны театру и каждый раз он выходит на сцену и отыгрывает свою роль блестяще, только публика, состоящая сплошь из настроенных на романы курортниц, каждый раз иная.

– Макс, ты слишком хорош… Слишком хорош для того, чтобы быть настоящим, – глядя ему прямо в глаза, серьезным тоном произнесла Инга.

Макс, не поняв ее, нахмурился:

– Что ты имеешь в виду?

– Именно это и имею в виду, – обезоруживающе улыбнулась она.

Парень в недоумении похлопал ресницами, но после мимолетного сбоя в сценарии спохватился и вернулся к хорошо знакомой роли, рассмеявшись:

– Загадочная женщина! Боже мой, как же ты мне нравишься… – И тут же с нужной долей грусти признался: – А я ведь, знаешь… Влюбился в тебя.

– Макс, давай обойдемся без… подобных слов, – досадливо поморщилась Инга и бросила короткий, но красноречивый взгляд на часики.

Макс ее понял:

– Торопишься?

– Да.

– Я могу тебя подвезти, – кивнул он на мотоцикл, но, увидев, что Инга покачала головой, поправился: – Да, ты же ведь боишься мотоциклов.

– Не в этом дело. Я тебе ничего не обещала, помнишь? Сразу сказала, чтобы ты не рассчитывал на роман со мной.

Инге стало неприятно, что она оправдывается перед ним, и, резко сменив тему, она спросила:

– Это ты носишь мне цветы?

– Какие цветы? – непонимающе наморщил лоб Макс, но через секунду ядовито заметил: – Это, наверное, был другой твой поклонник. Утешает лишь то, что ему, как и мне, ничего не обломится.

Резко переменившись в настроении, раздраженный и мрачный, Макс сел на мотоцикл и завел двигатель. Прежде чем тронуться с места, он тихо, но внятно процедил:

– Наверное, тебя и в самом деле интересуют не мужчины, а бабы.

Он уехал, а Инга осталась с ощущением, будто ей только что плюнули в лицо. От хорошего утреннего настроения не осталось и следа. Она вытащила из сумочки пачку сигарет и закурила. И сейчас ей было все равно, что Лизка потом, учуяв запах сигаретного дыма, недовольно сморщит носик. Ей хочется курить, и она будет курить.

По дороге к Лизе, в довесок к и так уже подпорченному настроению, некстати возникли думы на тему, кто и зачем вчера пытался выжить ее из города посредством колдовства. На ум приходил лишь один кандидат: Маша, которая, похоже, имеет виды на Чернова, – и от этой догадки настроение испортилось еще больше, сделалось противно почти до тошноты: о Машке хотелось думать как о приятельнице, подруге детства, а не подозревать ее в скверных помыслах. И все же Инге хорошо было известно, что многие дамочки, не задумываясь о последствиях, прибегают к услугам «магов, ведьм, ясновидящих» и просто деревенских бабок, чтобы устранить соперницу с помощью ворожбы. Ей самой в своей практике великое множество раз приходилось с этим сталкиваться, спасая своих клиенток от последствий таких вот вмешательств.

– Ох, Машка, если это делаешь ты… Дура ты! К тебе же злом и вернется!

Как ни странно, Инга почувствовала жалость к приятельнице. Но, закуривая вторую сигарету, подумала, что ей самой следует быть начеку. Вчерашний наговор – лишь детская шалость, невинная шутка по сравнению с тем, каких страшных дел можно наворотить с помощью магии.

Молодая женщина открыла брату дверь с недовольным выражением на лице, всем своим видом давая понять, что сейчас она очень занята.

– Сестричка, ты просто источаешь радушие! – усмехнулся парень и в шутку щелкнул девушку по носу.

Та фыркнула и поджала губы, однако молча посторонилась, пропуская мужчину в дом. И уже когда он разувался, запоздало спросила:

– Ты по делу? Или так просто?..

– А что, родственник к тебе может приходить только по делу, а так просто уже нельзя? – спросил парень, кладя на тумбочку в прихожей журнал, который до этого держал в руке.

Подняв на сестру глаза, он напомнил:

– Тебе-то самой ничто не мешает врываться ко мне по ночам лишь потому, что у тебя кризис в личной жизни.

– Я занималась делом! – Она сложила руки на груди, словно пытаясь таким образом защититься от его упреков, и снова поджала тонкие губы.

– А я думал, что ведьмы лишь по ночам ворожат, – лучезарно улыбнулся парень и бесцеремонно прошел в комнату, где увидел разложенный на журнальном столике незаконченный карточный расклад. Сестра, вошедшая за братом, поспешно собрала карты и спрятала их в специальный ящичек.

– Ну и что твои карты говорят?

– Все то же, – ответила девушка таким тоном, что сразу стало ясно, что причиной ее недовольства послужил не нежданный визит брата, а неприятные предсказания. – Правда, я не закончила. Ты мне помешал.

– Ну, может, это и к лучшему – не знать, чем дело окончится, – лениво растягивая слова, небрежно заметил он, чем вызвал у сестры взрыв негодования:

– Да я ради того, чтобы узнать, чем это дело кончится, и гадала!

– Тш-ш, тш-ш, дорогая, – зашикал он, взял раздраженную девушку за запястья и усадил рядом с собой на диван. Небрежность в его голосе сменилась заботой. – Ты стала слишком нервная.

– Да как тут не нервничать? Все не так идет, не так… Я к Чернову даже подступиться не могу! Если снова применить магию, Мастер это обнаружит и по головке меня не погладит. И еще эта девица около Чернова вьется. Карты говорят, что у них – роман, любовь, черт побери! Не буду я ее жалеть! Выкурю отсюда, да еще «подарочек» прощальный та-акой навешу, что до конца жизни будет расхлебывать последствия своего увлечения! Ты узнал, когда она уезжает? – с надеждой поинтересовалась девушка, мысленно прикидывая, какую гадость сделать своей сопернице напоследок.

– А она и не уезжает, – усмехнулся парень. – Даже не собирается!

– Что? – девушка резко отпрянула от брата. – Как это «не собирается»?! Я же ведь вчера…

– Не действует твоя магия! И порошочек твой, который я ей в вино сыпал, не подействовал, – помнишь? – и вчерашние твои пассы результата не дали. Не теми способами воюешь, сестричка!

– Как умею, так и воюю! – с вызовом ответила она и, резко вскочив, забегала по комнате. – Почему мои заговоры не подействовали? Это ты что-то не так сделал!

– А я тут при чем? – возмутился парень. – Говорю же тебе, не те методы ты выбрала!

– Ну так подскажи другие, раз такой умный!

– А ты успокойся, тогда и подскажу.

Девушка недовольно нахмурилась и снова села на диван. Насупленная, она больше напоминала нахохленного воробушка или обиженного ребенка, чем молодую женщину. Брат не спешил делиться с ней информацией, и она сердито поторопила:

– Ну!

– Не понукай, не лошадь, – тут же осадил он ее. – Забудь на время о своей магии, это не самый эффективный способ, как ты уже убедилась. Тем более что сейчас тебе магию использовать просто нельзя, чтобы не засек Мастер. А простыми женскими способами ты не пробовала воздействовать на своего обожаемого, а? Черт возьми, сестра, посмотри на себя! На кого ты похожа! Ты ведь довольно недурная собой девушка, только иногда так выглядишь, уж прости меня, что ни один мужик на тебя не посмотрит.

– Ты пришел мне лекцию читать о том, как надо одеваться? – с вызовом произнесла она, бросая на него исподлобья хмурый взгляд.

– Нет, вообще-то я пришел к тебе кое с чем другим. Хочу показать тебе одну забавную вещицу. Уверяю, тебе она понравится и поможет избавиться от некоторых страхов. Врут твои карты, не может быть любви между Черновым и этой красавицей. Сейчас поймешь почему.

Парень встал и вышел в коридор. Вернулся он с журналом, который принес с собой.

– На, любуйся.

Он почти насильно всунул глянцевый журнал сестре в руки. Та с недоумением уставилась на обложку. Журнал был довольно известный, сыскавший себе скандальную славу тем, что на его страницах со смаком перетирались интимные подробности из жизни знаменитостей, при этом часто на всеобщее обозрение выкладывалось весьма «грязное белье», но на скандалах рейтинг журнала рос, как на благодатной почве.

– Ну и зачем ты мне это принес? – Девушка оторвала взгляд от обложки, на которой была изображена недавно взошедшая на музыкальный небосклон молодая рок-звездочка, и с недоумением посмотрела на брата.

– Видишь вот эту барышню? – парень ткнул пальцем в фотографию девушки на обложке. – Я купил этот журнал, потому что мне нравится эта певица. Песни у нее классные, не то что занюханная попса. Ее сценический псевдоним – Лёка. Ну, это тебе ни о чем не говорит, вряд ли ты слушаешь подобную музыку.

– Нет, почему же, что-то слышала… Не надо меня совсем уж деревней считать! – возмутилась девушка и открыла журнал. Без интереса перелистывая страницы, она так же без интереса вполуха слушала брата.

– Открой статью про Лёку – и все поймешь, – в нетерпении поторопил парень. – В середине смотри, там целый разворот этой певице посвящен.

Девушка нашла нужную статью, которая называлась «Рок-звезда предпочитает однополую любовь?..», и бегло пробежала ее глазами. Автор статьи, некий мистер Папарацци, известный своими громкими скандальными публикациями не только в этом журнале, с маниакальным наслаждением муссировал интимные подробности личной жизни молодой рок-звездочки. С притворным пуританским ужасом, так не вяжущимся с его славой скандального хроникера, господин Папарацци восклицал: куда катится мир, если практически вся эстрада «раскрашена» в «голубые» и «розовые» тона. Вот, мол, и новая «звездочка» не стала исключением и явила ошарашенной публике свою близкую подругу. Свои слова Мистер Папарацци подкреплял двумя фотографиями. Плохое качество фотографий журналист объяснял тем, что их снял на любительскую камеру один из поклонников певицы. Снимки были сделаны в ночном клубе, где Лёка давала концерт. На первом снимке певица, сидя за столиком в клубе, целовалась с какой-то девушкой. На втором – спутница Лёки повернулась к объективу.

– Да ведь это же… – девушка, удивленно ахнув, ткнула пальцем в фото.

Брат довольно улыбнулся:

– Правильно, наша московская девочка.

Поднеся журнал ближе к глазам, молодая женщина вполголоса торопливо прочитала: «О девушке, сопровождающей певицу Лёку, удалось узнать немного: лишь то, что зовут ее Ингой и она приходится родной племянницей руководителю одного из крупных московских банков. Не исключено, что эта состоятельная девушка является так же и спонсором молодой рок-звезды».

– Не может у нее быть романа с твоим Черновым! – торжествующе произнес парень. – Не той сексуальной ориентации эта красавица.

– Но мне карты сказали…

– Да что твои карты, – досадливо поморщившись, перебил он ее. И ткнул пальцем в фотографию в журнале. – Вот тебе доказательство! Да она сама мне еще при знакомстве на нечто подобное намекнула: мол, не надейся на роман со мной. Только я тогда эту ее болтовню всерьез не принял. Впрочем, потом уж убедился, что ее на самом деле мужчины мало волнуют. Не проявляет она ко мне никаких чувств! Даже твоя приворотная травка не помогла. Жаль, впрочем… Баба-то красивая.

Он закончил с горьким вздохом, и девушка покосилась на брата с усмешкой:

– Запал на нее, что ли?

– Есть немного. Другая она, другая! Заинтриговала меня страшно. А вот разгадка ее «кошек-мышек» оказалась такой простой. Сегодня купил этот журнал. Когда увидел – обалдел, даже испытал маленький шок. Лесбиянка! Черт возьми… Красивая сучка, да еще богатая. Окрутить бы ее, да вот…

– Споткнулся о ее ориентацию, братик?

– Споткнулся, но не сдался! Уломать ее теперь еще интересней. Но это уже моя проблема. Ты вон утешайся тем, что Чернов не должен ее интересовать.

– Ее-то он, может, и не интересует, а вот она его… – пощипывая пальцами подбородок, задумчиво пробормотала девушка. – Алексей ведь не знает об этом.

– А ты сделай так, чтобы узнал! Что тут сложного? Журналы подобные он, конечно, вряд ли покупает, потому что его интересуют лишь кораблики, рыбешки да денежки, но иногда ведь он может почитать что-нибудь другое… отвлекающее… А тебе, сестричка, пора выбраться из своей норы и подкатить к Чернову под предлогом устройства на работу, например няней к его дочке. Что тебе мешает? Ты ему не чужой человек.

– Да ты что!!!! – девушка аж захлебнулась от возмущения. – Ты же ведь знаешь, почему я не могу устроиться к нему няней!! Да Мастер…

– Забудь ты о своем Мастере, – серьезно посоветовал парень. – Скоро ты уже забора пугаться начнешь, а не только Мастера. Видно, что совесть нечиста. Слушай меня, и все получится. Оставь в покое магию, все и так сложится как надо. Только слушай меня, слушай!

Таисия, как и хотела, написала Алексею Чернову небольшое письмо с подробными инструкциями, что и как надо сделать, и припасла бутылку со святой водой. Однако так закрутилась с домашними делами, что не успела днем сходить к нему домой. А вечером, когда она, немного освободившись, уже собиралась к Алексею, позвонил муж и тоном заговорщика сообщил, что приглашает жену в ресторан. На удивленный вопрос Таи, по какому поводу ресторан, не менее удивленно муж ответил:

– Тайка, у нас же годовщина свадьбы!

– Ох, я и забыла!

О годовщине свадьбы до сих пор она не забывала ни разу, такое с ней случилось впервые.

– Быстренько собирайся, минут через тридцать я за тобой зайду. Ребят по пути отведем к моей матери и проведем этот вечер вдвоем.

Таисия положила трубку на рычаг и с сожалением посмотрела на пакет, приготовленный для Чернова. Опять не получается занести. Нехорошо-то как… Алексей, может, уже и забыл о том, что Тая пообещала принести ему святую воду, да только вот она хорошо об этом помнит. Чтобы облегчить страдания Кристиночкиной души… Воспоминания о кошмарном сновидении и последовавшей за ним бессонной ночи вызвали неприятный холодок вдоль позвоночника. Тая поежилась и со вздохом поставила пакет на тумбочку рядом с телефоном. Может, попросить мужа по дороге в ресторан сделать небольшой крюк, чтобы передать Алексею через охрану этот пакет?..

Когда Тая уже почти собралась и красила перед большим зеркалом в коридоре губы, в дверь позвонили. Решив, что это муж, молодая женщина торопливо завершила свой макияж и после этого открыла дверь. На пороге стояла Машка.

– Привет! – Подруга, сияя улыбкой, переступила порог, но тут же нахмурилась: – Ты куда-то уходишь?

– Да. Серега в ресторан пригласил. Годовщина у нас. Свадьбы… – Таисия смущенно улыбнулась, а Маша с легкой завистью выдохнула:

– Везет же! Вечно все хорошие мужики другим бабам достаются. – И с видом учительницы, поучающей первоклассницу, пояснила: – Хорошие мужики – это те, которые жену даже после почти десятка лет совместной жизни продолжают приглашать в ресторан. Такие, как твой Серега. Или Чернов.

– Чернов – вечно занятая персона, не думаю, что ему бывает дело до ресторанов, – возразила Тая, но, секунду подумав, согласилась: – А вообще он да, хороший мужик.

– А я вот, Тайка, тоже хотела тебя в ресторан пригласить, – хихикнула Мария и, подойдя к зеркалу, кокетливо перед ним повертелась. – Как обычно – на наши бабские посиделки. Ну ладно, раз муж твой меня опередил, вычеркиваю тебя из списка. Остались мы вдвоем с Анькой.

– А Инга?

– Инга… – Мария поморщилась и отвернулась от зеркала. – А у Инги другие заботы, не до посиделок ей с нами. У нее другой интерес.

– Лиза? – понимающе кивнула Тая.

Мария, усмехнувшись ее наивности, медовым голоском пропела:

– Не-а… Чернов!

И снова отвернулась к зеркалу, рассматривая свою новую прическу. Она наклоняла голову и так, и этак, любуясь аккуратно уложенными волосами и про себя досадуя, что Тайка все никак не обратит внимания на изменения в ее внешности и не сделает комплимент. Но Таисию, похоже, гораздо больше заинтересовала сплетня о Чернове и Инге, чем Машина прическа.

– С чего ты решила?

– Да так и решила! Эта московская штучка не так уж и проста.

– Она ж твоя приятельница.

– Ну… Была в детстве подругой, была сейчас приятельницей. Только вот ей гораздо интересней Чернов, чем мы все, вместе взятые. Приходила ко мне на днях в магазин, пыталась выспросить все об Алексее и его семье. Прикрывалась тем, что собирает информацию для работы с Лизой. Типа, психолог она! – возмущенно фыркнула Маша.

– Может, ей на самом деле это надо, чтобы с девочкой заниматься. Психологи ведь обычно в душе так ковыряются, что мало не покажется.

– Да прикрывается она Лизкой, а сама на Алексея глаз положила! Сразу видно! Я, Тайка, как ты знаешь, в людях хорошо разбираюсь, вижу их истинные помыслы!

Тая не выдержала и рассмеялась, категорически не соглашаясь с Машиным «я в людях хорошо разбираюсь…». У Марии на этот счет интуиция, как у валенка, сколько раз попадала в неприятные приключения именно из-за своей неразборчивости в людях.

– Чего ржешь! – Машка обиженно дернула плечом и поправилась: – Может, и не всегда я… вижу эти, как их… помыслы. Но то, что Инга имеет виды на Чернова, – факт!

– Ну а тебе-то какое до этого дело, – укорила ее подруга и бросила беглый взгляд на часики: с минуту на минуту придет муж.

– Да никакого, в общем. Только возмущают меня эти «московские»! Им плевать на нашу жизнь, на наши интересы, на то, что они потом уедут, а мы тут…

– Машка, я тебя не понимаю. Если ты пришла ко мне, чтобы пожаловаться на свою нескладывающуюся жизнь и поделиться завистью к «московским», то выбери другое время. За мной муж вот-вот зайдет.

– Ладно, ладно… Ухожу, – покорно вздохнула Мария. – Я приходила к тебе не жаловаться, а пригласить на наш бабишник. Пойду к Аньке. Она согласится.

– Вот-вот, нечего нашей ученой даме по углам отсиживаться, надо ее «в свет» периодически выводить, – с энтузиазмом поддержала Тая и наконец-то отвесила Маше долгожданный комплимент: – Тебе очень идет новая прическа!

– А то! – Мария обрадованно вздернула подбородок и снова кокетливо покосилась на свое отражение в зеркале. – Сегодня подстриглась! Такую сумму в салоне за эту прическу отвалила, скажу – не поверишь…

– И решила «выгулять» новую прическу в ресторане, – улыбнулась Тая, понимая мотив, по которому Мария решила собрать незапланированный девичник. – Кстати, и макияж тебе этот гораздо больше идет. Не такой яркий. Благородный. Что с тобой, Маш? Влюбилась?

– Нет, просто решила сменить имидж! – небрежно заметила Мария и сообщила: – Я одно важное дело задумала… Тайка, посоветуй, как лучше сделать, а? Ты у нас такая умная-разумная… В общем, я хочу к Чернову на работу устроиться. Надоело мне за прилавком плясать!

– И кем же ты хочешь устроиться? – Тая сложила руки на груди и с интересом посмотрела на подругу.

– Алексей недавно обмолвился, что его бухгалтерше помощница требуется… А я ведь торговое закончила, ты знаешь, с математикой у меня хорошо было! Что-что, но циферки складывать и денежки считать – это я люблю!

– Так ты для этого и решила сменить имидж, чтобы посолидней выглядеть?

– Ну… А если не получится бухгалтером, попрошусь к Алексею в эти… гувернантки для Лизы. Инга все равно скоро в свою Москву срулит, а Лизой ведь заниматься надо.

– А как же твой сын? У тебя даже на него времени не хватает?

– Тайка, ой, не читай мне морали, – Маша с досадой поморщилась. – Лучше совет дай, как с Алексеем поговорить. Я вот к нему сейчас собралась…

– Ты идешь к Чернову? – обрадовалась Тая.

– Сначала забегу к Аньке, скажу ей про ресторан. Пока она будет собираться, сбегаю к Чернову и договорюсь с ним о деловой встрече, – последние слова Маша сказала с трогательной важностью, чем вызвала у Таи улыбку. – Или, если Чернова не будет дома, просто передам ему через охрану записку. А тебе тоже что-то надо?

– Да, пожалуйста, передай этот пакет для Алексея.

– А что там? – простая Маша тут же сунула в пакет свой любопытный нос.

– Крысиный яд! Если вздумаешь попробовать, отравишься, – съехидничала Таисия и отправилась открывать дверь, в которую позвонили.