Читать книгу "Козявка. Часть 3"

Михалыч замялся, но Козявка вдруг, незаметно для мужика, подмигнула, и Михалыч слегка улыбнулся:

– Пожалуй, ей будет полезно понаблюдать, как решаются этические и финансовые вопросы.

– А, так вы поняли, – засмущался и замялся мужчина.

– Ну что ж вы за дурака меня что ли держите, – засмеялся Михалыч. – Будь я дураком, этого разговора бы не было.

– И то верно, – фальшиво улыбнулся мужчина. – Я хотел бы предложить вам довольно крупную… ммм… благодарность.

– И что же вы хотите взамен? – спросил Михалыч, но Козявка сразу поняла, что этим двоим прекрасно известны условия сделки.

– Вы же понимаете, Михаил Борисович. Кое-кому не выгодно, чтобы вы продолжали свои исследования.

– Позвольте, и кому же?

– Да в общем-то, никому не выгодно.

– Кроме больных, разумеется? – лицо Михаила Борисовича стало суровым, глаза словно потемнели. Украдкой Козявка заметила, как сжались его кулаки.

– Разумеется, – снова подленько ухмыльнулся мужчина.

– Но исключительно ради них всё и затеяно.

– Михаил Борисович. Вы только представьте, какие убытки понесут фармацевтические компании всего мира. Неужели вы думаете, что ваше исследование увидит свет? И тем более, дойдёт до прилавков аптек?

– Я жизнь на это положу, – сквозь зубы проговорил Михаил Борисович.

– Как бы и правда жизнь не положили, – ухмыльнулся мужчина.

Наконец, Козявка почувствовала, что Михалычу нужна помощь. Ему, по сути, подписали приговор. И она вступила в игру.

– Вы не боитесь такими словами раскидываться, дяденька? – спросила Козявка, а затем достала из кармашка на кофточке руку и раскрыла ладошку. В ладошке лежал пластиковый голубой мишка с кнопочками.

– Ха-ха-ха, какая она у вас смешная, – загоготал мужик. – Боюсь, никакой супер-медведь теперь не спасёт твоего папу.

Козявка нажала на одну из кнопочек на мишке. Ничего не произошло.

– Ой, не та.

– Что? – перестал гоготать мужик.

– Во, – Козявка нажала на другую кнопку. Голубой мишка оказался диктофоном, который Козявке купила Ксюха. Козявке не жить, не быть хотелось насобирать компромат на директрису, чтоб передать компромат ботанам для умеренного шантажа.

– Да вы! – заорал мужик, когда услышал из диктофона свои собственные угрозы. – Да я!

Может, он что-нибудь и успел бы сделать Козявке и Михалычу, который уже подскочил с кресла, закрывая собой девочку и готовый замахнуться, но Козявка сделала то, чего мужик явно не ожидал.

– Да я! Да вы! – передразнила его Козявка и вдруг заорала: – Голодяй, фас!

Голодяй вообще-то не знал команд, но своё имя он знал прекрасно. Поэтому, когда Козявка позвала его, он, по своему обыкновению снося всё на пути, радостно бросился на крик, высунув язык. То ли Козявкиного крика, то ли вида несущегося лохматого пса, сгруживающего ковёр когтями и двигающего мебель «на скаку», то ли и того, и другого испугался мужик, но из квартиры он выскочил быстро, теряя по пути бумаги, которые он, видимо, намеревался унести подписанными.

Михалыч запер за ним дверь и весь просиял.

– Козявка! Ты хоть знаешь, что ты сделала? – радостно кричал он, опускаясь на коленки рядом с Козявкой. – Ты так помогла мне!

– Это мишка помог Мишке, – засмеялась Козявка.

– Это всё, что мне нужно. Эта запись, возможно, эти бумаги, надо их посмотреть… Я знаю, куда и кому их отнести, есть у меня знакомые, дальше уж они помогут. Мы такую шумиху поднимем, мы такую крышу себе обеспечим! Нас и пальцем не тронут! А тронут, такая шумиха начнётся, что головы их полетят! Конечно, это только первый шаг… Дальше всё будет сложнее и труднее, но теперь мы справимся.

– Значит, тебе ничего не угрожает? – серьёзно спросила мелкая.

– Нам! Нам ничего не угрожает, – улыбнулся Михалыч и обнял Козявку. Потом вдруг стал серьёзным и погрозил пальцем: – Но чтобы больше! Никакой самодеятельности! Поняла? Это было опасно. Что бы я делал, если бы он…

– Если бы да кабы, Кабыл Михалыч, – перебила Козвяка. – Что ж поделаешь, призвание у меня, видимо, такое – людей спасать. И кошек с собаками. Кстати, о птичках. Не таскайся со мной за моими призраками, занимайся спокойно своими исследованиями, они гораздо важнее.

– Чем же они важнее?

– Представляешь, сколько людей удастся спасти? Гораздо больше, чем могу спасти я.

– Я боюсь об этом думать… Боюсь сглазить. И тебя боюсь одну отпускать.

– Ты трусиха, Михалыч. Как ты вообще взрослым стал. Вот я пойду на будущий год в школу, тебя с собой возьму. Чтоб тебе одному дома оставаться не страшно было! – засмеялась Козявка и бросилась убегать, потому что Михалыч уже потянул к ней свои лапы, чтобы пощекотать.

В светлой комнате с пока ещё детскими обоями и всё ещё детской мебелью за компьютером сидел подросток. Обычный подросток, каких на свете бегают миллионы. Подросток со своими проблемами, со своими заморочками, страхами. Наверное, у него добрые, любящие, но ничего не понимающие родители. Наверное, комплексы и даже неразделённая любовь. Наверное, проблемы с учёбой, а ещё больше проблем – с неизвестностью: «А что будет дальше? Какое будущее меня ждёт?» Кто знает, о чём он думает, ведь он обычно весел, бодр и счастлив. Иногда он внезапно убегает из дома под предлогом встречи с друзьями. Иногда задаёт странные вопросы. Никто и понятия не имеет, что творится в его голове. А сам он не имеет понятия, что в тот самый момент, когда он сидит себе спокойно за компьютером, его призрак бегает за маленькой девочкой в надежде, что та спасёт его хозяина.

Призраки стали появляться спустя какое-то время. И стали появляться не по одному, а сразу по несколько. Это так ошарашило Козявку, что сначала она подумала, будто ей повысили нормы спасения.

– Так и знала, не надо их спасать так быстро, надо было хотя бы вид делать, что мне тяжело с ними справляться. Мне ведь всё-таки не тридцатник, я ведь маленькая ещё. О-о-о-ё-ёй, тяжело спасать, хны-ы-ы, – показательно застонала Козявка.

– Что это с тобой? – спросил Михалыч, который сидел в этой же комнате за рабочим столом и занимался своей работой.

– Они сразу пачкой появились, представляешь? – Козявка подбежала и облокотилась на рабочий стол Михаила Борисовича.

– Я помогу тебе, вдвоём мы справимся, – сказал Михаил Борисович и закрыл ноутбук.

– Ну вот опять ты за своё. Я ж не про то. Просто странно это как-то…

– Так. Меньше слов, больше дела. Ксения Львовна занята, наверное?

– Какой ты офисыальный. Ксюха и всё. А то Львовна да Львовна. Без пяти минут женатики, а всё на «вы».

У Михаила Борисовича даже глаза из орбит вылезли, а сам он покраснел:

– Мы? Скажешь тоже.

– Ну ла-а-адно, в ваши взрослые дела не лезу, сами разберётесь. Но ты не тормози, она у меня девка красивая, умная, детей любит.

– Ты давай сандалии свои застёгивай, болтушка.

Сначала всё пошло как обычно: призрак покорно вёл за собой сначала до автобусной остановки, потом сел в автобус, вышел на другой остановке и довёл до кирпичной многоэтажки. И всё. Он остановился во дворе.

– Ну. Что дальше? Чё стоим-то, милейший? – начала ругаться на него Козявка.

Призрак продолжил стоять и смотреть на Козявку, улыбаясь.

– Прям бесит, когда они так лыбятся и таращатся, но не ведут. Веди, говорю, дальше.

– Как он выглядит? – спросил Михалыч.

– Нечто среднее между мной и тобой. Подросток, короче. Тёмные волосы, кепка, джинсики в обтяжку, футболка вытянутая с надписями.

– Мда. Среднестатистический подросток.

– Да, среднестатититический подросток. Без понятия, что дальше делать, – Козявка огляделась. – В этом дворе три многоэтажки, в каждой по чёртовой куче квартир, как его тут искать?

– Я могу пройтись по квартирам, – почесал затылок Михалыч. – Хотя, думаю, это бред получится…

Козявка засмеялась.

– М?

– Да представила себе эту картину: звонит в дверь взрослый мужик и спрашивает, мол, не живёт ли у вас тут подросток. Ни имени, ни адреса, да ещё и взрослый мужик ищет несовершеннолетнего. Я б полицию вызвала.

– Вот и говорю – бред получится. А одна ты не оббегаешь все квартиры, тут можно до ночи не управиться. Попробуй, попроси его, например, написать имя или… ну, не знаю… Пусть укажет на окна своей квартиры.

– А что… Может сработать. Слышь, полупрозрачный ты мой, ткни пальчиком на окна своей квартиры.

Призрак посмотрел безжизненными глазами на дом справа от себя и указал пальцем на окна.

– Оп-оп-оп! Круг поиска сузился. Погоди, не опускай, я посмотрю, – Козявка подошла к призраку вплотную и посмотрела, куда указывает подросток. – Михалыч, приподними меня, а то непонятно. Ещё чуть-чуть. Много! Ниже! Во. Держи так. Я посчитаю этажи. Один, два, три, четыре, что там дальше?

– Пять.

– Да шучу я, сама знаю. Пять, шесть, семь. Седьмой.

– Вон те? – указал Михалыч на окна седьмого этажа и провёл глазами по подъездам. – Тогда это вон тот подъезд. Пойдём.

– Погоди, а что мы скажем-то?

– Придумаем что-нибудь. Если я буду не один, а с тобой, то подозрения не вызову.

– Лады, рули, Михалыч.

– Позже мы займёмся уроками русского языка, – хихикнул Михалыч и потащил Козявку за собой.

– Иногда ты такой нудный, Михалыч, диву даюсь прям.

Они поднялись на седьмой этаж и позвонили в первую квартиру. Дверь открыл молодой человек.

– Это не он, – прошептала и толкнула локтём Михаила Борисовича Козявка.

– Здравствуйте, – Михаил Борисович протянул молодому человеку руку. – Меня зовут Олег Евгеньевич, я учитель, видимо, вашего… эээ… брата.

– У нас нет школьников, я вообще один живу, вы ошиблись, – грубо сказал парень и захлопнул дверь.

– Нифига ты его! Почти прокатило, – восхитилась Козявка. – Давай в эту.

Мужчина позвонил в соседнюю дверь. Дверь открыл дедушка и вопросительно осмотрел поверх очков с головы до ног.

– Здравствуйте, я Олег Евгеньевич, новый учитель… эээ… видимо, вашего внука. Я решил сначала познакомиться со своими подопечными, чтобы лучше наладить контакт. Ваш внук дома? Только… извините, я с дочкой, не с кем было её оставить. Но она не помешает, – Михаилу Борисовичу отлично давалась роль нового учителя: он слегка смущался, слегка заикался, слегка «кудахтал», как выразилась бы Козявка, в общем, такого тютю было бы сложно заподозрить в чём-то преступном.

– А вы… – начал какой-то вопрос дедушка, и Михаил Борисович покрылся холодным потом. – А вы по какому предмету учитель?

– А! По биологии. Я вообще-то медик по образованию, диссертацию пишу, а параллельно вот детям биологию решил преподавать. Сейчас очень мало хороших врачей, надо как-то со школы привить интерес к медицине.

По выражению лица дедушки Козявка поняла, что дедушка проникся доверием к Михалычу. Дело почти сделано.

– Пап, я устала стоять, – заныла Козявка.

– Ой, что же это я, проходите, конечно, – зачирикал дедушка и впустил гостей. – Гриш! К тебе учитель пришёл.

Дедушка постучался в комнату подростка. На двери комнаты красовался мрачноватый рисунок каменного свода и стоящей под ним смерти с косой. Михаил Борисович указал пальцем на рисунок и посмотрел на деда.

– А… Это так, ерунда, – улыбнулся дед. – Оставь надежду, всяк сюда входящий.

– Понимаю, – тоже улыбнулся Михалыч.

– Я маленькая когда была, тоже вредничала, – нарочито по-детски сказала Козявка.

Дедушка рассмеялся и погладил её по голове.

– Дедуль, ты? – раздалось из-за двери.

– Я, Гриш. К тебе новый учитель по биологии пришёл познакомиться. Оденься, ладно?

Подросток открыл дверь и сел за компьютер.

– Здравствуйте, Григорий, я – Олег Евгеньевич.

– Ага, здаров.

Дедушка нахмурил брови:

– Гриша… Ладно, я оставлю вас пообщаться, поставлю пока чай.

– Не беспокойтесь, мы ненадолго, – снова как будто заморосил Михалыч.

Когда дед вышел, Михалыч закрыл дверь, лицо его сделалось серьёзным и строгим. Гриша испуганно оглянулся и снял наушники.

– Чего вам?

– Поговорить, – тоже строго сказала Козявка.

– А с тобой-то о чём? – грубо сказал подросток.

– О тебе, например. Или вот о комнате твоей. Почему у тебя на стене рисунок с дельфином, выбросившимся на берег, или это фотография? Он ведь на песке лежит?

– А вам-то что? Мне нравятся дельфины.

– Почему? – спросил Михалыч.

– Они умные, они знают, где лучше.

– А ты знаешь?

– Знаю.

– Где?

Мальчик замолчал. Михаил Борисович нахмурился. Козявка разглядывала комнату, взгляд её упал на компьютер.

– А что ты делаешь за компьютером? – спросила она.

– Как все.

– А что делают все? У меня просто нет компьютера, мне интересно.

– Слушаю музыку, в группах сижу, – пожал плечами подросток.

– Про мёртвых дельфинов? – спросила Козявка.

У парня сделался испуганный вид, и он отвернулся.

– Бинго! – крикнула Козявка. – И судя по реакции, группа не о счастливых дельфинчиках.

Парень отвернулся совсем и сел спиной к гостям.

– И обсуждать это мы не будем… – еле слышно добавила девочка.

– Вы кто вообще? – грубо спросил парень, всё ещё не поворачиваясь.

– Я же говорю, я учитель…

– Что вы врёте.

– Если я расскажу о себе, ты расскажешь мне о себе тоже? – спросил Михалыч.

– Я незнакомым мужикам о себе не рассказываю, познакомимся в школе, учитель.

– Ладно, наверное, этого достаточно, – сказала Козявка, посмотрев на часы на стене. – Только сейчас до меня дошло, что все призраки-то – подростки.

Парень покосился на Козявку и нервно сглотнул.

– Упс. Пардон, не чужих ушей дело, – сказала Козявка и вытолкала Михалыча из комнаты.

После Гриши они таким же образом сходили в гости ещё к двум подросткам. Всё прошло примерно также с небольшими отличиями. Козявка довольно отряхнула руки:

– Ну вот и всё, мы справились, дай пять.

Но радость её была недолгой. Всего через пару часов призраки появились снова.

– Что за чёрт! – выругалась Козявка, и Михаил Борисович злобно на неё посмотрел. – Каюсь. Но реально, что за чёрт? Они снова появились.

– Раньше тебя это не удивляло.

– Да нет же! Те же самые подростки появились!

– Да? Это странно. Сходим ещё раз?

– Нет. Проводи меня в детдом, пожалуйста. Я там сегодня ночую.

– Что случилось?

– Надо созвать тайный совет хакеров.

– О-о, звучит угрожающе.

В детдоме в такое позднее время уже все готовились ко сну. Ксюха затащила брыкающуюся Козявку переодеться и умыться.

– Ксюха! Дело жизни и смерти! Пусти, говорю.

– Чем быстрее переоденешься и умоешься, тем быстрее пойдёшь решать своё дело.

Ботаны, умытые и переодевшиеся ко сну, по своему обыкновению шарились в планшетах.

– Слушай сюда, агенты Щит. У нас секретное супер-задание, – пацаны навострили уши и приготовились получать приказ. – Найдите группы с тематикой дельфинов или мёртвых дельфинов, прошерстите. Найдите всё, что вызывает подозрения. Время на выполнение – до завтра.

– У-у-у, – хором загудели поникшие ботаны. – Никак не успеть.

– Надо, пацаны, надо. Пардон, агенты, не пацаны, конечно.

– Есть! – отдал честь один из ботанов.

– К пустой голове не прикладывают, пельмень! – выдал ему подзатыльник другой.

– Не говори о еде, до завтра далеко, – треснул второму третий.

– Отставить возню, солдаты. Завтра утром отчитаться, – отдала приказ Козявка.

Утром Козявку растормошили. Судя по взъерошенному виду, спали они недолго, тема с дельфинами их явно зацепила, потому что они стояли вокруг кровати, как гномы вокруг Белоснежки и не знали, дышать им или не дышать.

– Жжёте, мужики. Я же не одетая, – Козявка в майке и труселях натянула на себя сползшее одеяло.

– Здесь нет мужиков, здесь только агенты Щит. Готовы докладывать, – сказал самый старший ботан лет одиннадцати.

– Докладывайте, шпроты.

– Короче, с дельфинами вообще зачётная тема и очень мистическая. Есть несколько групп похожих, все про дельфинов.

– Ну, короче?

– Короче. У них там что-то вроде пропаганды. За основу взят образ мёртвых дельфинов. Про мёртвых дельфинов докладывает Петрович.

Петрович, самый младший хакер, подошёл ближе, готовясь рапортовать:

– Есть случаи, когда дельфины, как и киты, прям толпой выбрасываются на берег и умирают. Некоторые называют это суицидом у животных, но причина такого поголовного мора дельфиньего скота до сих пор не выяснена. Точнее, теорий много, доказанных нет. Докладывал Петрович, – пискляво отчитался Петрович.

– Ну вот, в группах пропагандируется вся эта языческая романтическая ересь, типа мы тоже как мёртвые дельфины, не готовые ко взрослой жизни, бла-бла-бла, – продолжил первый.

– Ты давай не мороси, без всяких бла-бла-бла. Что значит, не готовые? —нахмурилась Козявка и села в кровати.

– Ну всякие сопливые картинки и подписи типа: «Тебя бросил парень? Пошли всё к чёрту» или «Не надо бороться, не греби, иди ко дну».

– И что это значит? – всё ещё не понимала Козявка.

– Мы нашли статьи, которые в пух и прах эти группы ругают, мол, они детей программируют на самоубийства. Админы зомбируют, внушают мысль о самоубийстве, а потом назначают подросткам даты и время.

– Матерь Божья, – Козявка обалдела от такого поворота событий.

– Доведение до самоубийства, вообще-то, преступление, но якобы состава преступления нет, поэтому админов групп не сажают, – сказал старший хакер так серьёзно, как будто он действительно докладывал мировую новость президенту всея Руси.

– Вот тебе и раз, и чё делать-то теперь? – Козявка испугалась, ведь чтобы бороться с какой-то компьютерной мафией, ей недостаёт ни средств, ни возраста, в общем, всего не достаёт.

– Прикажите, сделаем всё, что в наших силах, – как забракованные, но очень желающие исправиться спецагенты, тараторили мальчишки.

– Не думаю, что вы сможете.

– Сможем! Сможем! – снова загалдели они. Только ещё просыпающиеся дети уже начали ворчать, протирая глаза и ища взглядом источник шума.

– Если сможете найти админов группы, я выбью вам у директрисы ноутбук, – важно сказала Козявка.

– Как у старшаков? – взволновался один из мальчишек.

– Лучше, – гордо ответила девочка.

У пацанов подкосились от счастья ноги, а выражения лиц стали безумными гримасами.

– Сознание-то не теряйте, а то завтрак пропустите, – важничая, посмеялась Козявка. Она была истинным президентом и душой организации Щ. И. Т.

– А что будешь делать ты? – спросил наивный Петрович.

– Ты чё, Петрович? – закатили глаза старшие хакеры. – Ты же не на свидание зовёшь, о таком нельзя спрашивать.

– А я, – серьёзно ответила Козявка. – Постараюсь спасти пока ещё живых дельфинов.

– Глубоко сказано, – одобрительно покивал головой старший.

– Завтракать и за работу, мелкие.

– Дедка? – переглянулись и хором сказали старший и средний хакеры. – Дедка.

– Что за дедка? – спросила Козявка.

– Наш сенсей. Гуру среди хакеров в нашем закрытом клубе. Он может всё. Он даже пинкагон взламывал, – пояснил старший.

– Ну так подключайте дедку.

– Хвала богам, лето и занятий почти нет, – облегчённо вздохнул младший хакер.

– Козявка! – окликнула девочка, которая в другом конце спальни прыгала на скакалке. – Я прыгать научилась!

– Так держать, мелкая! – показала ей большой палец вверх Козявка. Потом повернулась в другую сторону и крикнула: – А ты не обижай её, бобёр, а то не вырастешь больше!

Хакеры всё ещё стояли у кровати и восхищённо смотрели.

– Ну, что стоим? Я Ксюхе доложусь и к дельфинам побегу.

– А завтрак?

– А завтрак сам себя съест. Ладно, заскочу быстренько на огонёк, чтоб урчащим животом не пугать людей, – улыбнулась Козявка, натягивая платье.

Пока Козявка стучала ложкой по тарелке с кашей, призрак подростка сидел на детском стуле напротив и улыбался. Когда девочка уже допивала компот, он вдруг перестал улыбаться и стал грустным.

– Вот блин! Ксюха, я пошла! – крикнула мелкая и выскочила из столовой.

– А ну вернись, Михаил Борисович звонил, у него дежурство на скорой, велел тебя одну не отпускать. А я не могу сейчас уйти, сегодня Илинишна на больничный ушла.

– Ксюха, вот не парь мозги, там подросток умирает, я не могу так оставить, я не прощу себе потом.

– Блин! Ладно, будь осторожна, я тебя умоляю. Я тебе телефон куплю, как зарплату получу.

– Не надо, всё хорошо будет. Михалычу напиши смс, что я пошла спасать дельфинов и чтобы не дрейфил.

Когда Козявка прибежала в нужный двор, она снова попросила призрака указать на окна.

– Надо же было этаж забыть, окна… какого-то этажа…

Но призрак на этот раз указал куда-то выше.

– Без Михалыча непонятно, хотя… он определённо показывает выше седьмого. Ладно, разберёмся.

На память по двери девочка нашла нужную квартиру и позвонила. Дверь открыл всё тот же дедушка:

– Здравствуйте, мисс. Я вас помню, вы дочь нового учителя. Верно?

– Да-да, дедуль. Где Гриша?

– О. А я не знаю. Ему кто-то позвонил, он схватил куртку и выскочил. Я даже спросить не успел.

– Слушайте, а почему вы всегда открываете? Где его родители?

– Мать работает всё время, отца нет. А что? Что-то случилось?

– Пока нет, всё в порядке. До свидания, дедуль.

Дедуля от растерянности ничего не ответил. Козявка для виду вызвала лифт, а когда дед закрыл дверь, осмотрелась по сторонам.

– Эй, – шёпотом сказала она. – Ты тут? Призрак Гриши, ау.

Из-за угла, где проходит мусоропровод, робко выглянул призрак.

– Где хозяин твой?

Призрак молчал, грустно глядя на Козявку. Попытка выспросить растянулась на пару минут.

– Дава-а-ай, родимый, где Гриша?

Призрак немного помешкал, а затем посмотрел вверх.

– Там? Серьёзно? Что он там делает?

Козявка вызвала лифт и поднялась на последний этаж. Решётка перед лесенкой на чердак оказалась закрыта на амбарный замок. Козявка подёргала замок, он оказался не защёлкнут, закрыт не до конца. Девочка быстро поднялась по ступенькам наверх. Было раннее утро: с крыши открылся великолепный вид на город, а солнце только-только начинало подниматься, освещая крыши золотыми лучами. Лето было в самом своём соку, зелень торчала между домами большими копнами зелёных кудряшек. На крыше дул лёгкий тёплый ветер. На другом конце крыши стоял подросток, держа куртку в руках. Его чёрные волосы трепал ветер, а парень смотрел куда-то вниз, стоя на самом краю. Козявка как можно тише подбежала и схватила его за руку.

– Эй, отпусти, – испуганно и еле слышно сказал Гриша, отпрянув от Козявки.

– Что ты здесь делаешь? – ласково спросила Козявка и улыбнулась так, что глазки-бусинки спрятались за сощурившимися веками, а показались зубки-жемчужинки.

С волос от беготни слетела слабенькая резинка, ветер мгновенно подхватил Козявкины кудряшки и растрепал их, солнце заиграло в волосах золотыми бликами.

– Что тебе нужно?

– Поговорить с тобой хочу. Можно? – всё ещё нежным голоском спросила девочка.

– Не знаю… Ты не должна здесь находиться, тебе здесь не место, ты ещё маленькая.

– Я уже совсем взрослая, почти как ты.

Девочка казалась ещё совсем крохой: милой, забавной, солнечной. Что плохого может сделать такая маленькая? Но на самом деле маленькая страшно паниковала, обдумывая, что сказать дальше, что сделать, чтобы парень…

– У меня есть конфетка, хочешь? – Козявка сунула свободную руку в левый кармашек на платье и достала леденец.

– Не хочу… Ты можешь уйти? Я должен кое-что сделать.

– Я хочу ещё немного поговорить с тобой. Помнишь, у тебя висит картинка с дельфином? А ты знаешь, что дельфины не плавают по одному?

– И что? – парень хотел посмотреть на девочку, но взгляд скользнул мимо.

– Если ты дельфин, то рядом с тобой есть кто-то, кому будет больно.

– Отпусти! – ответил подросток, как зомби.

– Посмотри на меня!

У подростка были глаза, как у наркомана или психа, в общем, безумные, неадекватные, и правда, как у зомби. Но сощурившись, парень всё же посмотрел на Козявку.

– Подумай, включи голову и подумай, что будет, если ты прыгнешь. Представь, что будет с твоей мамой. Подумай, что будет с дедулей.

Мальчик вдруг шире открыл глаза, во взгляде появилась искорка сознательности:

– Всем… будет… легче…

– Да что ты. Дедулю инфаркт хватит. Он не выдержит этого горя, он умрёт, у него сердце не выдержит. И у мамы твоей от горя сердце разорвётся, а если и выживет, то больше никогда не будет счастлива и будет сильно-сильно болеть. Никто не будет от этого счастлив, слышишь?

Было видно, что в подростке началась серьёзная борьба. Борьба жизни и смерти, решающая битва. Глаза его то становились очень печальными, то начинали бегать, как сумасшедшие бегают по комнате в минуты обострения. Рука, за которую всё ещё держалась Козявка, судорожно тряслась, но в ней не было ни капли сил. В момент глубокого, крайнего отчаяния у мальчика не было ни капли сил, чтобы сопротивляться даже маленькой девочке. По щекам покатились слёзы, Козявка с трудом не поддалась желанию заплакать тоже. Она проглотила комок в горле.

– Мне назначено время, я должен.

– Не правда, ты не должен. У тебя есть выбор. Ты можешь выбрать. Это твоя жизнь. Да, сейчас тебе очень плохо, я даже не знаю, насколько. Но это пройдёт, время быстро лечит. Впереди тебя ждёт много хорошего. Ты только представь: ты уже почти взрослый, скоро у тебя будет свободная жизнь, ты будешь делать всё, что захочешь. Ты красивый, а будешь ещё красивее, будешь заниматься спортом, у тебя будет красивая и умная девушка, ты поедешь туда, куда захочешь. Тебе ведь всегда хотелось поехать в какое-нибудь красивое место, ты даже смотрел, сколько стоят билеты.

– Откуда…?

– Я просто знаю. Я ведь откуда-то узнала, что ты здесь и что ты собираешься сделать, так что просто поверь, всё будет хорошо.

Он умоляюще посмотрел на неё. Ему было плохо, очень плохо, и он был в отчаянии, но в глубине души, как в душе любого человека была одна очень важная вещь – это надежда. И он как будто невольно спрашивал девочку глазами: «Ты не врёшь?»

– Ты сам скоро убедишься. Главное, верь. Всегда верь, в любой ситуации, как бы плохо тебе ни было, верь, что всё будет хорошо. И всё будет хорошо. Это закон.

Мальчик едва заметно кивнул. Возможно, в таком состоянии, он не повёлся бы на красивые слова и громкие обещания, но в словах маленькой девочки, внезапно появившейся на крыше и в жизни этого парня, была тёплая и ласковая надежда, свернувшаяся в пушистый клубок.

– А теперь посмотри туда, на этот красивый город, на солнце, на голубое небо. Неужели ты готов променять это на пустоту? Ты ведь ничего не потеряешь, если ещё немного задержишься в этом мире и посмотришь, что будет дальше. Ты ничего не теряешь, если ещё немного побудешь с теми и с тем, что ты любишь.

Парень посмотрел на вид, открывающийся с крыши: на птиц, летающих совсем близко, задорно играющих друг с другом, на красивый утренний город, залитый лучами недавно проснувшегося солнца. Тёплый ветер, словно подслушав разговор, нежно подул и потрепал волосы. Козявка краем глаза заметила, что парень в этот момент глубже вдохнул, а сама она облегчённо выдохнула.

– Смотри, – она провела рукой, показывая на всё сразу, – весь мир перед тобой, как на ладони. Ты стоишь на крыше и весь мир у твоих ног. Слышишь? Весь мир у твоих ног. Делай с ним всё, что захочешь. Он твой и всегда будет твоим.

И парня пробило. Ноги его подкосились, на всякий случай, Козявка потянула его за руку прочь от края. Мальчик рухнул на крышу и зарыдал. Теперь он был похож на маленького ребёнка, чьё горе было неподъёмным для него, поэтому он упал, он не смог больше его держать. Он его отпустил, и теперь можно было упасть от усталости и сбросить с себя это отчаяние. Козявка сначала погладила его по голове, убедилась, что на этом всё, что ничего плохого с Гришей больше не случится и спустилась обратно на седьмой этаж.

– Дедуль, поднимитесь на крышу, пожалуйста. Только не пугайте Гришу, с ним всё будет хорошо, но ему нужен близкий человек. И в конце-то концов! Купите ему собаку! Овчарку, купите овчарку, я люблю овчарок.

Дедуля потерял дар речи, но не растерялся. Вместе с Козявкой они поднялись на крышу. Дедушка бросился к парню и обнял:

– Внучок, что же ты, родной! Мы же тебя так любим, ты ведь всё, что у нас есть. Нам с мамой ведь не жить без тебя, глупенький, Гришенька…

Козявка больше не стала им мешать и только спросила:

– Гриша.

Он посмотрел на неё заплаканными глазами.

– Ты знаешь, кто и когда ещё собирается…?

Мальчик кивнул.

– Сегодня?

Он помотал головой:

– Я… Через два дня… – он делал большие паузы, говорить ему было тяжело. – Саня… из соседнего дома.

– Ты ведь поможешь мне?

Гриша кивнул. Для него начинался не новый день, для него начиналась новая глава жизни.

Когда Козявка вернулась в детдом, её встретила Ксюха, слегка встревоженная, она уже видела выражение лица девочки. Козявка не выдержала и с порога разревелась. Ксюха подхватила её на руки, унесла в комнату воспитателей и села на диван. Другие воспитатели вытаращили глаза.

– Вон! – заорала Ксюха. Воспитательницы даже повскакивали от такой Ксюхиной борзости, но перечить не рискнули. – Вон, я сказала!

Козявка долго сидела на коленях у Ксюхи. Она быстро перестала плакать, но как и Грише, ей теперь нужно было тепло, забота и новые силы. Ксюха ничего не спрашивала, она только незаметно осмотрела её и ощупала, и, убедившись, что всё в порядке и Козявка цела, облегчённо вздохнула. Так Козявка и уснула на коленях у Ксюхи.

Через два дня на новую миссию с кодовым названием «Саня» отправились всей гурьбой: дедушка с ещё бледным, как медуза, Гришей, мама Гриши, Михалыч, Ксюха и Козявка. Такое собрание пенсионеров дико злило Козявку. Ей не нравилось, что это привлечёт к себе внимание и попытка может провалиться. Она ругалась и бузила, ворчала и даже визжала. Но когда все зашли во двор, строго и ясно Козявка предупредила, что всю эту ватагу она не пустит дальше дверей подъезда. После споров и препирательств, взрослые сдались и взяли только обещание, что всё будет в порядке. Козявка по-деловому кивнула и сказала, что за Гришу она теперь горой и никому его не отдаст. Гришу умилило такое заявление шестилетней девочки, он невольно слегка улыбнулся и кивнул головой в знак того, что, мол, я тоже за неё горой.

Когда Козявка и Гриша поднялись на крышу, оказалось, что на крыше стоит только девочка и больше никого.

– Я думала, сегодня Саня… – шёпотом сказала Козявка.

– Это и есть Саня, Сашка Козлова, одноклассница.

– Ух… Значит, это её призрак был… Не умею я с девочками говорить, ты мне помоги, ладно?

– Хорошо.

С Саней прошло тяжелее, всё-таки девочки более эмоциональные, поводов для комплексов больше, неразделённая любовь переносится тяжелее. Да не правда, не правда, всем это тяжело. Но вот Козявке разговаривать с девочками было почему-то тяжелее. Наверное, потому что она сама была девочкой, и у самой был дом – «не полная чаша». Тем не менее, всё получилось. Гриша очень помог. Он говорил немного, но в точку. Тем более, сам только что отказался от этого безумства, на своей шкуре испытал, так сказать.

– Я схожу за её родителями, побудь с ней. Квартиру, этаж знаешь? – командовала Козявка, когда девочка после разговора уже плакала на плече у Гриши.

– Ммм… Сорок, десятый.

Козявка спустилась на десятый этаж. Открыл мужик.

– Тебе чего? – спросил он.