Читать книгу "Козявка. Часть 3"

– Как грубо. А вы знаете, где сейчас ваша дочь?

– Что опять эта дура натворила? На всю жизнь под арест посажу, мало я её порол. Если в ментовку попала, я её вытаскивать не буду, заслужила, – со злостью сказал мужик. Мужик, надо сказать, с виду опрятный, деловой: глаженые брюки, рубашка, галстук, хорошие наручные часы, стрижечка.

– Ну ёлки-палки, что ты за козёл.

– Чего? – рассвирепел мужик. – Брысь отсюда! По заднице как дам щас!

– Теперь я понимаю, почему Саня с крыши прыгнула. От такого отца только в могилу.

– Что? Что ты сказала? – мужик мгновенно побледнел.

– Что слышал.

– Где она? Что с ней? – заметался отец Сани.

– А теперь слушай сюда, отец. У тебя есть второй шанс. Ты меня слышишь?

Мужик всё ещё стоял бледный, опершись на дверной косяк рукой. Ему было мягко говоря плохо.

– Ты меня слышишь? – ещё раз спросила Козявка.

Мужик едва заметно кивнул, по подбородку потекли слюни от всхлипывания.

– У тебя есть второй шанс. Ты ещё можешь всё изменить, стать хорошим отцом и близким другом для Сани. Но если ты упустишь этот шанс, если ты будешь продолжать в том же духе, ты навсегда её потеряешь. Ты меня понял?

Мужик снова слабо кивнул.

– Отвечай.

– Понял, – почти шёпотом сказал он.

– Жива твоя Саня, она на крыше. И только попробуй что-нибудь выкинь! Она в отчаянии и неизвестно, на что способна.

Мужик уже не слышал последние слова, он кинулся к лифту. Козявка запрыгнула в лифт следом за ним. Когда мужик увидел свою дочь на крыше, он, вопреки опасениям Козявки, расплакался и бросился дочери в ноги. Саня, белокурая девочка с голубыми глазами, заплаканная и бледная, была похожа на ангела. Отец обнял её за коленки и стал просить прощения. Дочь не знала, что делать.

– Папа, встань, я прошу тебя, всё нормально… – шептала она.

– Папик, мы с Гришей пойдём. Мы можем на тебя положиться? Всё будет в порядке?

– Да! Да! Я обещаю! – закричал он. – Я так виноват, Саня…

«Пошли», – жестом показала Грише Козявка. Ещё один дельфин не выкинулся на берег.

– Ты как себя чувствуешь? – спросила Козявка, когда они ехали с Гришей в лифте.

– Тяжело… Когда сам, ладно… А тут девчонка знакомая…

– Но всё позади, верно? – улыбнулась мелкая. – Теперь будет новая жизнь. Вы, главное, помогайте друг другу, следите друг за другом, тогда легче будет. Вместе вы справитесь. Ты ведь помнишь? Всё будет хорошо, впереди много интересного.

– Помню, – кивнул Гриша.

Внизу ждали уже изрядно взволнованные и обеспокоенные родители.

– Ты в порядке? – хором начали спрашивать они своих детей: Гришу и Козявку.

– Мы молодцы, всё нормас, – Козявка принимала поздравления, объятия Ксюхи и Михалыча. – Но это не последние.

Ксюха толкнула речь на тему того, что полиция ничего не предпринимает, а спасением занимается маленькая девочка и т. д. Родители поддержали, потом в разговоре выяснилось, что у кого-то есть друзья в следственных органах, что попробуют поговорить.

– Группы поудалять, администраторов пересажать, и дело с концом, – заявила мать Гриши.

– Маман, если бы дело было в группах. Здоровых детей довести до такого – очень и очень сложно. Всё-таки инстинкт выживания никто не отменял. А вот плохие родители, как у Сани, несчастная любовь, наверняка, непонимание, комплексы, страх перед будущим – вот это реально доведёт. Да, Гриш?

Гриша, грустный и с виноватым видом, кивнул.

– Ты что? Ты что? Ты винить себя не вздумай, понял? – ткнула его в живот кулачком Козявка.

– Я вам нервы всем треплю, – виновато сказал он.

– Да это мы перед тобой виноваты, – бросилась на шею Грише его мама.

– Ну всё, опять эти сопли-слюни. Ра-а-асходи-и-ись! Смотреть больше не на что, по домам все.

– Да, там щенок дома один, – заметно посветлело лицо подростка, он даже, кажется, улыбнулся.

– О! Поздравляю! – завопила мелкая. – Надеюсь, ты в мою честь назвал?

– Кстати, мы так и не познакомились, я слышал, тебя Козявкой называют. Как твоё имя?

– Так и зовут, Козявка.

– Но у меня щенок – мальчик, в твою честь не получится, – замялся подросток.

– Как не получится!? Всё получится! Давай не отмазывайся. Так и назови – Козявик.

– Смешное имя, – засмеялся Гриша. Смех и улыбающееся лицо было всё ещё грустным. Но всё-таки, он уже смеялся.

Прошло уже несколько дней. Мелкая созванивалась по телефону Михалыча с Гришей и Саней. Выяснилось, что они, раньше общаясь только в школе, стали дружить, вместе ходить в школу и делать домашнее задание. А по голосу Гриши Козявка поняла, что Саня ему нравится.

– Я же тебе обещала, что очень скоро всё изменится, – улыбаясь, вслух сказала Козявка, когда Гриша повесил трубку.

Михалыч в это время закручивал куда-то винтики и болтики и подслушивал разговор по телефону.

– Я почему-то сразу подумал, что их эта история объединит.

– Осталось надеяться, что это не единственное, что их объединит, и не единственное, что изменится в их жизни в лучшую сторону. А то я не смогу ещё раз их вытащить, – задумчиво сказала девочка. – А что это ты там закручиваешь?

– Кудрявые гвозди закручиваю, – посмеялся Михалыч.

– А куда?

– В твой столик.

– Какой такой столик? У меня есть столик, а я не знаю? Так разве бывает?

– Ты же в школу идёшь скоро, я подумал, что за моим столом тебе будет неудобно уроки делать, да и эти бумажки с формулами на моём столе прочно поселились.

– А чё эт ты сразу стол-то мне делаешь? Сначала вроде как предложение делают, а потом штамп в паспорте ставят, а не наоборот.

– А причём это тут предложение? – покраснел Михалыч.

– Ну вы прям как маленькие, чес слово. Я что ли за вас решительная-то вся такая буду?

– Ладно, понял, – посмеялся Михалыч.

Козявка смутилась.

– Всё нормально? – спросил мужчина.

– Не знаю, – ответила девочка и ушла на кухню.

Михаил Борисович ничего не понял, кроме того, что Козявку что-то смутило. Как начать разговор, он не знал.

Однажды, по пути к дому Михалыча Козявка уговорила зайти в детдом, якобы что-то забрать. Вместо этого, она вдруг стала уговаривать Ксюху пойти в гости к Михаилу Борисовичу. Последний заикался от волнения и всё отрицал, мол, я сам был не в курсе. Ксюха долго отнекивалась, даже ругалась на Козявку, хотя сама давно уже прибегала в гости без всяких комплексов. В конце концов, Ксюха раскраснелась, как рак, и согласилась, при условии, что Михаил Борисович будет не против. А Михаил Борисович решил, что Ксения Львовна – законодательница моды в сфере цвета лица, последовал её примеру, тоже покраснел, и, похоже, был только рад гостье. Ксюха попросила подождать её у входа, вернулась через пятнадцать минут нафуфыренная, явно перестаравшись от волнения с духами.

Было решено купить всяких вкусняшек, Ксюха взяла самый большой торт, что нашла в магазине.

Козявка помогла расставить на столе тарелки, а потом важно усадила за стол кошку и собаку, положив на стулья подушки. На удивление, они послушно сидели и смотрели голодными глазами на торт и колбасу.

– Давайте хоть повод придумаем, – радостно сказалаКсения Львовна, торжественно поднимая кружку с чаем.

– А повод есть, – скромно сказал Михаил Борисович.

– Вата выходит замуж! – Громко крикнула Козявка и чокнулась своей кружкой с кружкой Михалыча, на стол плеснуло горячим чаем, а левой рукой Козявка угодила прямо в торт.

– Мелкая! Ну ты даёшь! Ты как всегда, блин! – не всерьёз рассердилась Ксюха.

– А я чё? Я ничё, – пожала плечами Козявка и ещё раз попыталась перевести тему, – а вы знаете, что если измазать кошку в торте, порвать подушку и извалять кошку…

Но Козявка не успела договорить, Ксюха громко прервала её:

– Так что за повод?

– Михалыч, не сдавайся, интригу надо сохранять до конца. Потоми её ещё немного.

– А ты что, уже знаешь? – спросила Ксюха.

– А то как же. Я муза нашего дяди Миши. Конечно, знаю.

Михалыч умилённо улыбнулся.

Ксюха перегнулась через стол, схватилась обеими руками за козявкины уши и притянула её к себе, чтобы чмокнуть.

– Это что за порыв нежности? – опешила Козявка.

Впервые Михалыч видел, как девочка смущается. Всерьёз, а не так как обычно, придуриваясь.

– Ну так вот. Ксения, вы прекрасно знаете, какими исследованиями я занимаюсь, – начал Михалыч.

– Да-да, я помню. Вы занимались разработкой новой вакцины, точнее лекарства от СПИДа.

– А если быть точнее, лекарства, при помощи которого можно заморозить развитие болезни и даже обратить вспять.

– Ну-у-у, – уже улыбаясь, подначивала его Ксюха, а потом почти закричала: – У вас получилось, да?

– Боюсь сглазить, Ксения Львовна! – тоже заулыбался Михалыч. – Но многолетние эксперименты дали положительный результат! Несколько компаний уже предложили контракт на массовое изготовление.

– Это же потрясающе! – обрадовалась девушка.

Они так радовались, что не заметили, как уже все втроём обнимались и смеялись, а Козявка до кучи прыгала рядом с взрослыми на столе, рискуя наступить в торт. Голодяй радостно лаял и тоже прыгал, объятый атмосферой восторга и радости. И только обезумевшая от шума Вата вжалась в угол под тумбой, как одичавшая, а глаза её едва не вылезали из орбит от ужаса.

– Конечно, впереди ещё много проволочек, трудностей, – немного успокоившись, сказал Михалыч. – Но в целом, это большое достижение. Мои коллеги уже подключили СМИ, государственные структуры и всё такое… Теперь я буду добиваться, чтобы лекарство было доступным, чтобы это не было живой водой для элиты, а чтобы в каждой больнице, в каждой аптеке… – Михалыч чуть не заплакал.

– Михалыч, а Михалыч, ты молодец, ты крутой мужик. Это стольким людям поможет, – Козявка погладила его по спине, успокаивая.

– Это всё благодаря вам… И ещё одной девочке.

– Что за девочка? Я у тебя не одна? – как бы разозлилась Козявка.

– Я тебе рассказывал: почти каждую ночь мне снится девочка. Я очень виноват перед ней. Однажды она написала мне записку, в которой велела сделать кого-нибудь счастливым. Тогда я задался целью, решил, что мои начатые исследования и разработка лекарства обязательно должны быть доведены до положительного результата. Я тогда решил, что она не просто так появилась, что если бы не она, я бы, может, ни к чему и не пришёл.

– Но пришёл, и довёл до результата, – ласково сказала Ксюха.

Козявка всё поняла и на пару минут решила оставить их наедине. А потому она нагнулась под стол, увидела пакет, подползла к нему и открыла.

– Ёлки – зелёные! Сапоги! Резиновые! Мой любимый цвет! Мой любимый размер! – прокричала Козявка из-под стола. В ответ – тишина. Расчёт Козявки оказался верным: там, между двумя людьми произошло волшебство.

Девочка натянула новые сапоги и залезла в них прямо на стул.

Вечер был просто замечательный. Козявка дурачилась и от души отрывалась: мучила Вату, которая, впрочем, была не против, так как за все мучения ей то и дело перепадал кусочек молочной колбаски; играла с Голодяем его новым резиновым мячиком, ходила по дому в новых (и потому было разрешено ходить в них по дому – они были пока ещё чистые) сапожках, кувыркалась через голову на диване, пела песни. Взрослые либо с удовольствием участвовали, либо просто, улыбаясь, наблюдали. В какой-то момент их вдруг не стало в комнате. Козявка услышала шёпот на кухне и подошла к двери подслушать.

– Миша, ты ведь её любишь? – шёпотом спрашивала Ксюха у Миши…

– Последнее время я вообще не представляю себя без неё. Не могу не видеть её, пусть она егоза та ещё, но без неё уже скучно и тоскливо, – шёпотом и всё равно басом отвечал Миша.

– Пожалуй, у меня такое чувство с того момента, как она появилась в детдоме, – захихикала Ксюха. – Она практически выросла на моих руках, на моих глазах. И она всегда была самым необычным и самым любимым моим ребёнком. Я даже не могу её назвать не своей девочкой.

– Ты ведь понимаешь, на что идёшь, Ксюш?

– Прекрасно понимаю, мне одной её не дадут усыновить. Получится как бы неполноценная семья, нужен отец, – ответил смущающийся и подрагивающий голос.

– Хорошо, тогда я скажу, когда всё узнаю, и надо всё-таки поговорить с ней. Кажется, она уже поняла всё, но не хочет говорить об этом. Или мне показалось?

Козявка ворвалась в кухню, громыхнув дверью об стену, глаза у неё были на мокром месте:

– Не надо меня спрашивать! Я не согласная! Мне нравится моя бродяжная жизнь! Мне не нужны родители! Я думала, вы мне друзья, а вы…!

– Козявка… – успел только еле слышно сказать Михалыч.

Козявка выскочила из кухни, а после щелчка шпингалета и вовсе из квартиры. Михалыч прямо босиком выбежал из квартиры, но тут же наступил на осколок стекла, за ним засеменили красные пятна на бетонном полу подъезда.

– Миша! Оставь её, – крикнула вслед Ксюха. – Она вернётся, ей нужно подумать. Она выбежала в сапогах, на улице тепло, с ней всё будет в порядке. Она часто убегала из детдома, её бесполезно догонять и искать, пока она сама не захочет, нам нельзя её трогать, – она убеждала Михалыча, но у самой голос дрожал.

– И что, мы ничего не будем делать?

– Будем, мы будем её ждать. Я лучше вернусь в детдом и буду ждать её там. Позвони мне, если она вернётся. Я знаю, к кому она пошла, к женщине одной. Она мне обязательно позвонит, если Козявка придёт к ней. Долго мы будем разговаривать в подъезде? Иди уже ко мне, ты, похоже, на стекло наступил, у тебя кровь идёт.

Напряжение и испуг на лице Михаила Борисовича сменились грустью и обречённостью, и он покорно вернулся в квартиру. Через пару минут он снова сделал попытки пойти за Козявкой.

– Ну ты что, не понял что ли. Ей нужно подумать и принять решение. И ей нужно разобраться в себе, надо дать ей время. У меня тоже сердце не на месте теперь, но я чувствую, что так правильно.

Только Ксюха знала, где отсиживалась Козявка, когда исчезала на несколько часов, а иногда даже на несколько дней. У Козявки было убежище: в паре километров от детдома была школа. В школе работала вахтёрша, она же ночной сторож, тётя Галя. Тётя Галя знала, откуда сбегает Козявка, и всегда звонила Ксении Львовне, предупреждала, мол, она у меня, всё в порядке. Она прекрасно понимала, что лучше пусть девочка сбегает, но будет в знакомом месте, в целости и сохранности, с надёжным человеком, чем будет ночевать, где попало, или чего хуже – попадёт в какую-нибудь дурную компанию. Тётя Галя устраивала Козявку спать в хозяйственном помещении, стелила ей на диванчике своё бельё и отдавала своё одеяло.

– Опять вы мне с барского плеча своё отдаёте? – обычно спрашивала Козявка. – Я могу прямо стоя в углу спать, вы не переживайте.

– Спи, малышка, у меня всё равно обходы всякие, нынче опять проверку обещали, так что спи, я не хочу, – обычно отвечала Тётя Галя. Конечно, Козявка понимала, что никаких проверок и обходов нет, просто Тётя Галя добрая тётка. Утром вахтёрша приносила ей из столовки бутерброд с маслом и тарелку манной каши.

На этот раз вышло почти также. С тем лишь исключением, что Козявка пришла сама не своя, хмурая, расстроенная. Вахтёрша не стала ничего спрашивать, отвела девочку в каморку, постелила на диване, Козявка легла, а Тётя Галя села рядом.

– Если захочешь поговорить, я буду на вахте, как обычно.

– Тётя Галя, меня усыновить хотят.

– Дак это же здорово! Поздравляю! – заулыбалась вахтёрша и всплеснула от радости руками.

– Почему? Нашлись те, кто хотят быть моими родителями, что ж в этом хорошего?

– Почему сразу хотят быть? Ты с этими людьми давно дружишь и даже живёшь с ними, разве нет?

– Да, давно дружу и живу…

– Вы хорошо общаетесь, не ругаетесь, ладите?

– Вроде да… Но разве это важно? Почему нельзя и дальше просто общаться? Почему надо сразу связывать и привязывать себя ко мне?

– Я уверена, что всё не так, как тебе кажется. Я думаю, они просто любят тебя и хотят сделать тебя счастливой, и сами хотят стать счастливее рядом с тобой. Знаешь, что я тебе скажу. Я никогда тебе о себе не рассказывала. А ведь у меня нет детей. Мне почти шестьдесят лет, а я так и живу одна. Прихожу вот я домой, дома у меня кошка Маруська только, в квартире темно, пусто. И знаешь, выть хочется. Мне уже поздно детей… Знала бы я, что так выйдет.. Я бы, наверное, тоже, усыновила ребёнка: мальчика или девочку. Хочется дарить кому-то свою любовь, хочется о ком-то заботиться. Семья – это самое дорогое, что у нас есть, – голос у вахтёрши стал чуть сиплым, глаза наполнились слезами, и Козявка обняла Тётю Галю за её толстый бок.

На утро, как обычно, на отжившей своё школьной парте в каморке стояла тарелка с кашей и бутерброд с сыром и маслом. Козявка позавтракала, потом зашла на вахту. Тётя Галя встречала школьников и со всеми здоровалась, проверяя школьные пропуска. Когда поток школьников прекратился, вахтёрша подала звонок, и Козявка к ней подошла.

– Спасибо вам за всё. Я больше не буду у вас ночевать, теперь у меня будет дом. Но я скоро буду здесь учиться. Можно я буду всем говорить, что вы моя бабушка?

Тётя Галя искренне улыбнулась и на прощанье чмокнула Козявку в щёчку:

– Можно, солнышко, можно. Теперь всё будет хорошо, всё получится.

Козявка уже левой пяткой чувствовала, что история с подростками – последнее, в хорошем смысле, дело по спасению людей от смерти. Предстояло самое сложное: каждый день стало появляться сразу по несколько призраков. И все призраки были подростками. Было уже ясно, кто они и что им грозит, поэтому девочка поспешила к своим хакерам.

– Мужики, – позвала она хакеров, едва влетев в столовую детдома. Дети мирно завтракали.

С другого конца столовой крикнули:

– Командир, сюды!

Все трое сидели и чавкали, не отходя от кассы. То есть, не отрываясь от планшетов.

– Готовы докладывать, – сказал старший, отодвинув тарелки и стаканы с компотом, когда Козявка подсела к ним со своей тарелкой макарон.

– Докладывайте, агенты.

– Мы нашли минимум троих администраторов. Айпи и данные постоянно меняются, но это ерунда, несложно выследить, имея хорошие программы, а они есть у Дедки, в общем, вам, командир, это неинтересно. Я готов передать данные полиции, или кому там…

– Молодцы! Другого я от вас и не ожидала. Будет вам ноутбук с приданым.

– Приданое – это операционка самая новая что ли?

– А то. Конечно. За меньшее не отдавайте, – сказала Козявка и протянула хакерам всё того же синего мишку с кнопочками. – Здесь её разговор по телефону, в котором она рассказывает, видимо, подруженции своей какой-то, что она за бюджетные детдомовские деньги в конце лета на дорогой курорт едет.

– Ес-с-с! – дружно возликовали мальчишки.

– Только ведь причина не столько в этих группах… Хотя, у меня есть идея. Мы сможем от лица этих админов что-нибудь выкладывать и писать в группах?

– А чё ж не смочь-то, сможем. Странички взламывает каждый дурак, а мы что, хуже что ли? – важно сказал Петрович. Остальные в подтверждение закивали головами. – Дедка точно сможет, если с их аккаунтов зайдёт, то вообще не работа, а так, баловство.

– Тогда у меня будет для вас и для него работа, будете новыми админами этих групп.

– Батьшки! – обалдели от такого масштаба доверия пацаны.

– Костик! – крикнула Козявка, обращаясь к кому-то из старших, сидящих в другой половине столовой.

– Чё, мелкая? – отозвался Костик.

– Дай аппарат позвонить!

– Даю! – ответил Костик.

Спустя несколько секунд по рукам до Козявки дошёл мобильный телефон. Никто не посмел нарушить цепочку, зная, что от Козявки потом хорошего не жди.

– Михалыч, алё-алё. Во, так слышу хорошо, не двигайся. Ты где? А, понятно, почему слышно, как у кота из зад… Ну в общем, слушай, дело есть. Ты же как крутой медик и учёный, наверняка среди знакомых имеешь хорошего сихолога-сихотерапевта? Да, да. Мне нужно, план есть. Мои хакеры смогут от лица администраторов в группы писать. Мы этим подросткам положительную программу заложим.

От таких умных слов у пацанов отвисли челюсти. Они восхищённо смотрели и слушали и понимали, почему она их командир. Никто, никто, кроме неё, не достоин занимать это место.

– Мы через эти же группы им таких классных заданий надаём, они сразу так жить захотят… В общем, это уже твой сихолог этот решить, что там писать и как написать, чтобы подростков цепляло. Да, ладно, при личной встрече. У меня данные на админов, родителям Гриши и Сани позвони. Хорошо, скоро буду, пап.

– Тебя что… Усыновляют? – с глубочайшим огорчением спросили хакеры.

– Ну и что, подумаешь. Я всё равно с вами буду тусоваться. Вы же мои агенты организации Щ. И. Т.

– Один за всех! – вдруг крикнул Петрович и выставил маленькую ручку вперёд.

– Ну Петрович, ёмаё, ну это же из «Мушкетёров», а мы Щ. И. Т., – начала бузить Козявка, а потом улыбнулась и положила свою руку поверх руки Петровича: – Ай, и все за одного!

Хакеры засмеялись и тоже положили свои руки сверху.

Общими усилиями всё задуманное было приведено в действие. Казалось бы, так сложно провернуть такую сомнительную схему, которая вообще не должна была сработать. Но сработала. Призраки подростков стали исчезать. Козявка на всякий случай ещё ходила по их следам и проверяла, не исчезают ли сами хозяева этих призраков. Но нет. Конечно, эти подростки не становились одномоментно счастливы. Они, по-прежнему, были в отчаянии, им было тяжело, сложно, трудно… Но кризис миновал, опасность проходила стороной. А самое главное – их больше никто не подводил к краю и не толкал в пропасть, никто больше не называл их мёртвыми дельфинами. Теперь им предстояло выкарабкаться: вцепляясь в жизнь зубами, ногтями, из последних сил хватая воздух. А затем – найти свой путь, свои цели в жизни, своё счастье.

– Мы разошлём записки этим подросткам. Пусть это будут записки как будто от их ангела-хранителя. Пиши, Михалыч: Весь мир теперь у твоих ног, ты можешь делать с ним всё, что захочешь. Сделай счастливым себя (потом ещё напишем такие же для девочек) и кого-нибудь ещё.

– Это… – удивился Михалыч. – Это из записки… Откуда ты…?

– Откуда-откуда, она без палева стоит в рамочке возле твоей кровати.

– Ах, да… Что это я…

Больше никогда Козявка призраков не видела. Это было самое сложное, итоговое задание, словно «норма», которую Козявка должна была выполнить. Но впереди её ждало ещё много интересного. Можно даже сказать, что на этом всё ещё только начиналось.

– Ты больше не видишь их? – спросил Михалыч, когда вся эта история закончилась.

– Неа, – помотала головой Козявка.

– Значит всё?

– Что значит всё? У меня что, жизнь на этом закончилась? – разозлилась мелкая.

– Нет, но ведь призраки… – начал было Михалыч, но Козявка его перебила.

– А у тебя что, тоже призраки? Я ведь вижу, сколько ты времени за работой проводишь, спать нормально не можешь, иногда даже кричишь посреди ночи во сне. Думаешь, я смогу нормально спать, зная, что кто-то нуждается в помощи?

– Что же ты будешь делать?

– Ещё не придумала. Может быть, как ты, пилюлькиным стану, а может – сихологом-сихотерапевтом, а может благотворительный фонд имени моей ящерицы Гваделупы создам. Всё-таки, мне пока всего ничего, у меня есть пару лет на раздумья, верно? – подмигнула Козявка Михалычу.

– Верно. Никогда не поздно, поверь мне, – улыбнулся Михалыч и крепко обнял девочку.

Держась за руки Ксюхи и Михалыча, или теперь уже мамы и папы, Козявка прыгала и баловалась. Ксюха и Михалыч поднимали руки повыше, так что девочка ненадолго зависала в воздухе и пролетала над лужами.

– А куда мы идём? – спросила Ксюха.

– А это мой небольшой сюрприз. Хочу познакомить вас с тётей Галей, она – мой тыл, база, так сказать. Теперь мы часто будем ходить к ней в гости. Она будет нам вместо бабушки.

– Прям полноценная семья, – улыбнулся Михалыч. – Летом поедем на море. Согласны?

Козявка злорадно ухмыльнулась:

– Конечно, я не упущу возможность сделать из тебя грудастую песочную русалку. Да и всегда хотелось посмотреть, что за столом таким шведским на юге людей кормят. Ни разу не видела съедобных столов.

Они ещё не успели выйти из двора, как Козявка вдруг увидела на детской площадке мальчишек и одну девочку одного возраста, которые играли вместе. Козявка вдруг почувствовала непреодолимое желание подойти и познакомиться с ними.

– Подождите, я сейчас… – сказала Козявка и подбежала к детям. – Привет.

– Здарова, привет, – наперебой ответили они.

– Вы здесь живёте?

– Вообще-то мы из разных дворов, но мы тут играем, да, – ответил один из мальчиков, самый смешной, взъерошенный, но с умными глазами.

– Как вас зовут?

Мальчик представил всех по очереди:

– Это Стасик, мы его просто зовём Дедулей.

Все, кроме Стасика, засмеялись.

– Почему дедулей? – удивилась Козявка. – Хорошо сохранился для дедули.

– Его сюда на площадку всегда бабушка приводит, – засмеялся, но по-доброму, без издёвки, другой мальчик. – А я Брага. У меня фамилия Брагин.

– А это Эдгар, – указал мальчик на девочку. – У неё родители из Америки, они не очень давно переехали сюда, поэтому она ещё путается в словах.

– А Эдгар-то почему? Вроде не девчачье…

– У неё папа Эдгар, ну мы угорали, что у неё отчество будет Эдгаровна. Сначала звали её Эдгаровной, но это длинно, зовём просто Эдгар.

– Смешные вы. А тебя-то как зовут?

– А я Бася. Вообще-то Вася, Василий, но мама зовёт меня выпендрёжно – Базилио, как кота Базилио, или сокращённо Базя. А пацаны просто – Бася.

– А я Козявка, – представилась девочка.

– Я смотрю, ты сразу фишку с прозвищами срубила, – посмеялся Дедуля.

– Оч… очень приятно, Козя… – попыталась сказать Эдгаровна, заикаясь.

– Можно я тоже буду с вами играть? Я теперь вот в этом доме живу, – спросила Козявка, смущаясь.

– Валяй. Ты, похоже, боевая, нам такие нужны.

– Договорились, будем дружить, – улыбнулась Козявка, ребята заулыбались в ответ. – Ладно, меня родители ждут, я вечером выйду с вами поиграть.

– У тебя ведь есть кошка? – вдруг вслед спросил Бася.

– Есть, а что?

– Ничего… – улыбнулся он. – Просто… Я знал, что мы скоро встретимся, Козявка.