Читать книгу "Вернуться на рассвете"

Наталья Медведская
Вернуться на рассвете

Глава 1

Ирина смотрела на заострившийся нос мужа, на серую даже голубоватую кожу, на тени под глазами, на бледные бескровные губы, и от жалости, от острого отчаяния болела душа. Олег лежал с закрытыми глазами, тихо, едва слышно дышал, она прислушивалась к этому дыханию и до ужаса боялась, что наступит минута, когда он сделает последний вдох. Врач уж предупредил её и родителей Олега, что он вряд ли дождётся донорское сердце, слишком маленький шанс получить нужный орган при такой редкой группе крови. За двадцать пять лет брака Ирина не просто хорошо чувствовала и понимала мужа, стала с ним единым целым. Его боль ощущала как свою, и сейчас вглядываясь в измученное лицо Олега, изо всех сил пыталась не заплакать. Дыхание Ирины было рваным и поверхностным, словно её организм подстроился под мужа. С момента как ему стало хуже, она постоянно находилась с ним, спала урывками и устала настолько, что собственное тело казалось чужим. Свекровь пыталась её подменить, но Ирина сопротивлялась, уверяя, что справится, а на самом деле опасалась даже ненадолго покинуть мужа. Ей казалось, находясь рядом с Олегом, она вливает в него свои силы и поддерживает его, а стоит отойти и он сломается, уйдёт в небытие.

Олег пошевелился.

Дёрнувшись, Ирина прислушалась, пытаясь уловить изменения в его дыхании. Болезнь, которая никого не красила, не сумела до конца стереть мужскую красоту. Точёные скулы, хоть и обтянутые тонкой кожей, всё также хороши, тени от густых длинных ресниц падали на щёки, а обесцвеченные губы не утратили чёткого рисунка. Почему-то сейчас муж выглядел моложе своих сорока восьми лет, его облик стал каким-то одухотворённым. И эта одухотворённость пугала, словно он уже шагнул за грань жизни и смерти.

– Ира, – услышала она слабый голос.

Ирина встрепенулась. Олег смотрел на неё широко открытыми глазами. Она осознала: сидя на стуле, незаметно для себя заснула, поэтому не заметила момента пробуждения мужа.

– Да, милый, я здесь. Что ты хотел?

– Знаю, что скоро умру…

– Нет, нет, – запротестовала она. – Ты дождёшься…

– Перестань. – Олег поморщился. В его сине-голубых глазах мелькнуло раздражение. – Это конец. Ничего больше не будет. Скоро я уйду. Ничего исправить или изменить уже нельзя и от этого мне тяжело. Так тяжело… Если бы я знал, сколько мне отмерено, то не потратил бы жизнь бездумно… в пустую. Могу я быть честным с тобой… хотя бы перед смертью? Ты же простишь меня?

Ирина наклонилась к нему ниже, хотя и так прекрасно слышала, но смысл слов доходил до неё с трудом. Она не понимала, к чему муж ведёт речь.

– Конечно, ты можешь мне всё сказать, – уверила его.

– Хорошо. Я рад. Ты всегда была понимающей. Приподними меня немного.

Ирина подоткнула под спину мужа вторую подушку. От него пахло лекарствами и сухой осенней листвой. Тонкий, чуть горьковатый запах коснулся её ноздрей.

– Прости меня, Ира, ты была хорошей женой, но я не любил тебя глубоко. Ты мне нравилась. Я хотел тебя, но всегда мечтал о другой женщине. Именно она владела моими думами, только её желал всей душой. Нет… я тебе ни разу не изменил, между мной и Эльвирой ничего плотского не было.

Услышав имя школьной подруги, Ирина вздрогнула. Взяв себя в руки, не проронила ни слова.

– Я был женат, она замужем, мы не могли даже ради наших чувств разрушить семьи. А теперь я сожалею, что даже не попробовал что-то изменить. Мне не хочется умирать с этими сожалениями. Могу хотя бы попрощаться с ней? В последний раз увидеть её лицо. Ира, ты выполнишь мою просьбу? Позови Эльвиру, пусть придёт в больницу. Не думаю, что сейчас уместна какая-либо ревность. Тебе я посвятил свою жизнь, а Эльвире не дал ничего. Пожалуйста, Ира.

Ирина сидела, окаменев от потрясения. Её любимый муж только что обесценил их брак. Годы супружеской жизни превратил в пыль и прах. Оказывается, он всё это время думал о другой женщине, а она лишь неполноценная замена, та, кто лишь нравился ему. Выходит вся их долгая совместная жизнь сплошной обман, он притворялся хорошим мужем, а сам лелеял мечты о другой.

– Ира, что ты молчишь?

Ирина встала. Негромко кашлянув, чтобы убрать спазм в горле, сказала:

– Я выполню твою просьбу. Постараюсь побыстрее привезти Эльвиру.

– Спасибо. – На лице Олеге появилась улыбка, в синих глазах вспыхнул крохотный огонёк.

Выйдя в больничный коридор, Ирина с минуту постояла в раздумье. Тяжесть от слов Олега обрушилась на неё неподъёмным камнем, не давала нормально вздохнуть. Под этим гнётом в сердце разгорался огонь, в груди запекло так, что она охнула. Собрав все силы в кулак, шагнула к посту дежурной медсестры.

– Я отъеду на полчаса, присмотрите, пожалуйста, за пациентом из двенадцатой палаты. Постараюсь управиться быстро.

Молоденькая девушка, вероятно, только что закончившая медучилище, с понимание кивнула.

Поставив себе одну единственную цель, Ирина отбросила все сомнения, переживания и даже физическую слабость. Не до этого. Сейчас важнее выполнить пожелание умирающего мужа. Всё оставляла на потом: плакать, злиться, сокрушаться и расстраиваться. Выйдя из здания районной больницы, добравшись до автостоянки, поняла: за руль своей машины сесть не может. Мир перед глазами плыл в серой мгле, всё вокруг обесцветилось, утратило краски. Заметив шашечки на крыше чёрного «Опеля», поковыляла к нему.

– Вы свободны?

– Конечно. Вам куда?

Назвав домашний адрес одноклассницы, Ирина без сил опустилась на прохладное кожаное сиденье. Она не обратила внимания ни кто за рулём, ни каким путём водитель её повез. Сосредоточилась на дыхании. В груди по-прежнему пекло, и этот жар распространился на половину тела.

Когда такси остановилось, она машинально отдала купюру таксисту, выбралась из автомобиля. Эльвира с мужем и детьми жила в центре города в четырёхкомнатной квартире на втором этаже. В ней Ирина была лишь однажды на дне рождения сына Эльвиры, все остальные редкие встречи происходили на нейтральной территории. Поднявшись по ступенькам к двери Даньковых, Ирина нажала на звонок. Голова кружилась, перед глазами в белесом тумане плясали чёрные точки. К счастью, дверь открыла сама Эльвира.

Оглядев бескровное лицо одноклассницы, взволнованно поинтересовалась.

– Что случилось? Ты плохо выглядишь.

Ирина вяло махнула рукой.

– Олег перед смертью хочет увидеться с тобой. Очень… очень просит.

Эльвира округлила глаза, в выражении её лица промелькнуло что-то вроде триумфа и тут же исчезло, оставив лишь участливое сострадание.

– Конечно, я выполню его последнюю просьбу. Подожди меня немного. Я сейчас соберусь. Зайдёшь или на улице останешься?

– На улице, – выдавила из себя Ирина и, держась за перила, стала медленно спускаться. Возле подъезда обнаружив лавочку, опустилась на неё. Она не ощущала ни горячего июльского солнца, ни духоты на улице, её как будто заморозило. Даже мысли в голове медленно перекатывались большими колючими снежными шарами.

«Скорее бы вышла Эльвира, Только бы Олег дождался».

Больше ни о чём она не могла помыслить в эти минуты, мешал жар в груди и отчего-то холодеющие ноги.

Эльвира появилась спустя долгие тридцать минут. Если бы Ирина могла оценить её вид, то поняла бы, одноклассница выглядела так, словно собиралась не к больному на встречу, а на свидание. Она подвела глаза, припудрила лицо, ярко накрасила губы и даже сбрызнула себя духами. Но Ирине было всё равно, хотелось одного: поскорее вернуться к мужу.

Оглядев двор и не заметив красную «Калину» Ирины, Эльвира буркнула:

– Поедем на моей. После полудня у меня маникюр. Так я быстрее вернусь домой.

Ирина молча двинулась к серебристой «Ауди».

Щёлкнули замки. Эльвира уселась за руль. Ирина разместилась на заднем сиденье. До больницы ехали в полной тишине. Уже паркуясь на стоянке, Эльвира пробормотала:

– Ты же понимаешь, что ни в чём перед тобой я не виновата. Не знаю, что в голове у твоего мужа, но я не давала ему повода.

Обострившимся чутьём, уловив фальшь в словах Эльвиры, Ирина только усмехнулась.

– Идём, – тихо произнесла она. На выяснение отношений не имелось ни сил, ни возможностей.

Поднявшись на лифте в терапевтическое отделение, получив разрешение медсестры, они прошли к палате. Ирина буквально стекла на кушетку, стоящую у стены.

– Иди. Он тебя ждёт.

Эльвира открыла дверь, прошла к кровати Олега.

– Ты пришла, – услышала Ирина повеселевший радостный голос мужа, зазвучавший чуть громче обычного.

Ирина покосилась на широкую щель, оставленную Эльвирой. Она не знала: нарочно та не закрыла плотно дверь или нечаянно это сделала, но каждое слово долетало до неё. Сил подняться и захлопнуть дверь не осталось. Голова гудела от странного звона, марево перед глазами густело.

– Я не могла отказать в твоей просьбе. Ты же знаешь, как к тебе отношусь, – ласково заметила Эльвира.

– Знаю. Я тоже любил тебя всю жизнь и теперь каюсь, что не решился, сообщить об этом Ирине. Не хватило смелости разорвать наши отношения. Боялся обидеть её, страшился осуждения родителей. Лишь теперь, когда во мне осталась лишь капля жизни, осознаю, что она прошла напрасно. Я не жил, а существовал. Рядом со мной находилась совсем не та женщина. Это так больно. Но уже ничего не исправить. Любимая, спасибо, что ты пришла.

– Я хотела тебя увидеть и попрощаться. Тоже жалею обо всём. И со мной находился не тот мужчина. Я хотела быть с тобой, наслаждаться каждым днём, глядя в твои глаза, – горячим шёпотом произнесла Эльвира.

– Если бы было возможно, я бы прожил иначе. С тобой, – с мукой в голове воскликнул Олег.

Ирина не слышала ответа Эльвиры, оказалось достаточно слов мужа, которые иголками впились в горящее от боли сердце, ужалили его словно осы. И этот невидимый яд растёкся по всей груди, захватывая спину. Ей почудилось, что под лопатку впилась самая большая игла, и теперь она раздирала мышцы. От невыносимых физических и душевных страданий, терзающих её, Ирина выгнулась на кушетке.

Последней мыслью угасающего сознания было: «Я тоже хочу изменить свою жизнь!»

Это страстное пожелание полетело к небесам.

Сломанной куклой Ирина повалилась на бок, упала на узкую кушетку. Она не слышала крика испуганной медсестры, не видела, как её безвольное тело повезли на каталке в реанимацию. Не наблюдала за испугом Эльвиры, выскочившей из палаты Олега, не утешилась терзаниями мужа, осознавшего, что именно он подтолкнул жену к бездне, не узнала, что когда у него началась агония, возле его кровати никого не оказалось рядом.

Глава 2

Ирина проснулась от лучей солнца бивших прямо в лицо. Открыв глаза, уставилась в потолок, внимание привлекла пятирожковая люстра с синими полосками на круглых белых плафонах.

«Где это я? Почему в больнице такая знакомая люстра? Надо же прямо как у родителей дома».

Повернув голову к окну, освещённому встающим солнцем, нахмурилась, увидев ловец снов, прикреплённый булавкой к занавеске. Его на день рождения подарила мама. Ловец выглядел совсем новым, тогда как в действительности его, потрёпанного и потускневшего, она выкинула в мусорное ведро, когда поступила в институт и наводила порядок в комнате. Переведя потрясенный взгляд на стену, обнаружила плакат с Киану Ривзом11
  Киану Чарльз Ривз – канадский актёр кино, телевидения и озвучивания, кинорежиссёр, кинопродюсер и музыкант (бас-гитарист). Наиболее известен ролями в фильмах «Матрица» и «Джон Уик».


[Закрыть], ей нравилось, как играл этот актёр, она почти все фильмы с ним посмотрела. Но вот незадача плакат она сняла со стены в конце одиннадцатого класса. Получалось, что она находится в своём личном уголке, отделённом ширмой от остальной большой комнаты.

«Но как это возможно?» – промелькнуло в голове.

Вскочив с дивана, Ирина ощутила лёгкость во всём теле. Прежняя тягучая усталость от бессонных ночей, ломота в шее от неудобной позы на стуле, тяжесть в мышцах всё исчезло. Она чувствовала себя здоровой, крепкой и отдохнувшей. Мозг ещё не мог сообразить, что происходит, а глаза уже отыскали календарь над письменным столом. На нём стояла дата одна тысяча девятьсот девяносто четвёртый. Десятое июля обведено красным кружком. Отодвинув ширму в сторону, Ирина схватила с комода круглое зеркало. На неё смотрела она сама тридцатилетней давности. Зелёная с карим ободком радужка глаз ещё не потускнела и не выцвела, кожа на лице гладкая, коричневые ресницы густые, губы налитые, а в её гордости тёмно-русых с рыжим отливом волосах не заблестели нити седины.

«Я вернулась. Кто-то смилостивился надо мной и дал шанс исправить судьбу. И я его не упущу, – поклялась она себе. – Больше не стану нелюбимой женой и чужой заменой».

Сладко потянувшись до хруста в суставах, Ирина бросила взгляд на отмеченный день. Порывшись в воспоминаниях, ахнула.

«Точно. Через два дня после моего дня рождения члены школьного туристического кружка отправились в пеший поход к дольменам Пшады».

Оглядевшись, Ирина обнаружила у стены собранный рюкзак и одежду, приготовленную на стуле. Посмотрев на часы, поняла: у неё куча времени, чтобы прийти в себя, увидеть ещё нестарых родителей, позавтракать и отправиться к пункту сбора возле школы.

Она вернулась в прошлое на рассвете, одновременно с наступающим днём началась и новая жизнь.

Плюхнувшись на диван, принялась размеренно дышать, успокаивая гулко стучащее сердце.

«Получается, там, в прошлом, я умерла, а моё состояние перед этим, боль в груди, жжение – предвестники инфаркта. Неудивительно, я так измотала себя физически и психически, что надорванный организм отказал. А как же Олег? Он ведь был при смерти. Его тоже перенесло в прошлое? Или только меня? Хотя… что это я. Вряд ли люди пачками попадают в свою молодость. Самое главное сейчас приспособиться и начать жить иначе, исправляя прежние ошибки. Думаю, для этого меня и перебросило сюда».

Сосредоточенные размышления успокоили её бурлящий от мыслей разум. Обведя глазами комнату, увидела на втором диване клетчатый плед, брошенный на подушку. Родители любили смотреть фильмы, укутавший в этот плед. На журнальном столике лежала книжка с закладкой внутри, рядом стояли две кружки. На одной надпись «Лучшему папе», на другой «Любимой маме». Эти кружки она подарила им на двадцатилетие семейной жизни. Хотя двухкомнатная квартира была тесновата, жили они дружно. Маленькую узкую спальню занимали родители, а большую гостиную разделили пополам, выделив часть помещения Ирине. Просто перегородили гостиную красивой ширмой. Днём она складывалась, скрывая лишь Ирин диван, а на ночь полностью прятала её уголок. Родители хотели поставить кровать, но Ирина воспротивилась. На диване удобнее сидеть, когда приходили друзья, да и спать на нём ей нравилось больше. Поэтому в гостиной располагались два дивана, хотя часть её комнаты отличалась от общей и тоном обоев, и цветом мебели, всё отлично гармонировало. Вскочив на ноги, Ирина сдёрнула простынь с дивана, быстро сложила под подушку её и тонкий плед. Поправив книги на столе, поставила в подстаканник разбросанные ручки и фломастеры. Наведя порядок и на другом диване, взяв кружки, направилась в кухню. Она наслаждалась каждым своим движением: так здорово снова ощущать себя молодой и сильной. В желудке заурчало. Проведя по плоскому животу, Ирина вспомнила: в это время она сильно старалась сбросить вес, чтобы хоть немного походить на изящную, субтильную, щуплую подругу Элю Котову. Поставив чайник на огонь, убрала с носика свисток, чтобы он не разбудил ещё спящих родителей, отправилась в прихожую. Хотела в большом ростовом зеркале, заново оценить свою фигуру: больше она себе прежней не доверяла. Внимательно осмотрела руки, ноги с аккуратными мышцами, живот с симпатичными квадратиками, вполне выраженную талию и грудь, всю свою стройную фигуру и осталась довольна увиденным. Вот зачем понадобилось мучить себя, всё равно бы она не стала такой, как Эльвира, которая напоминала хрупкую барышню прошлого века. С Элей она познакомилась в первом классе. Необыкновенно красивую девочку с голубыми глазами и пышной копной кудрявых светлых волос в коридоре толкнул мальчик. Ирина сразу бросилась на помощь восхитительной малышке, похожей на куклу. Она помогла ей подняться, и, отряхнув юбочку, поинтересовалась:

– Ты в каком классе будешь учиться?

– В первом, «А», – мелодичным колокольчиком прозвенел голосок «куклы».

– Я тоже, – обрадовалась Ира.

Так началась их дружба.

Мальчик, нечаянно задевший Элю, торопливо извинился, стоило «кукле» поднять на него ясные глаза с длинными ресницами, залитые слезами. Кажется, он тоже был впечатлён её внешностью.

Тряхнув головой, Ирина выбросила мысли из головы. Глянув ещё раз на себя в зеркало, отправилась варить овсянку. Она успела сделать кашу, для бутербродов с сыром и огурцом поджарить хлеб на полусухой сковороде, заварить чай, как в кухню зашла сонная мать. Округлившимися глазами она вытаращилась на дочь, жующую кусочек подрумяненного хлеба.

– Вот это сюрприз! Ты теперь и хлеб ешь?

Ирине захотелось хлопнуть себя пот лбу. Точно! Тогда она на целых полгода отказалась от любых мучных изделий.

– Да вот захотелось, – пробормотала она невнятно, проглатывая кусок.

– Витя, подъём! – крикнула мать. – Дочурка уже завтрак приготовила. – Поцеловав Ирину в щёку, отправилась умываться.

Пока родители в ванной шумно приводили себя в порядок, Ирина соорудила бутерброды, налила в кружки чай, насыпала в тарелки кашу, добавив в неё по кусочку сливочного масла.

– Мать моя женщина! – воскликнул отец, появляясь на кухне. – Ольчик, что ты за ночь с дочкой сотворила?

Ольга Робертовна залетев в комнату, с удивлением уставилась на три тарелки с овсянкой.

– Неужели?

Ирина растерялась.

– Что опять не так?

Мать уселась за стол, показала глазами на тарелку.

– Будешь есть?

Ирина взяла ложку и принялась за еду.

Виктор Юрьевич, сложив руки на груди, улыбнулся.

– Дождались! Без криков и ссор дочка уплетает кашу. Не зелёный чай с тоненьким ржаным хлебцом, а сытную овсяночку. Аллилуйя! Оль, ты уверена, что инопланетяне не подменили нашу Иру?

Опустив голову, Ирина мысленно отругала себя. Она совсем забыла, что до института совсем не ела каш и на этой почве у них постоянно возникали споры с матерью. Пожив на квартире, она оценила их вкус и начала употреблять. Но это было потом. Интересно, как много мелочей она упустит теперь?

– Вот решила попробовать, – буркнула Ирина. – Мне же в поход идти, не хочется на голодный желудок по горам топать.

– Мы разве против, – хмыкнул отец. – Мы за. Ты нас приятно удивила.

С кашей Ирина справилась первой. Делая маленькие глотки чая, украдкой косилась на родителей. От отца ей достались зелёные глаза и прямые коричневые брови, от матери рыжеватые волосы, веснушки на носу и неплохая фигура. Она ухмыльнулась про себя. Не дай бы бог наградил её широкими отцовскими плечами, большими залысинами и крупным носом. Хорошо, что ей перепал мамин прямой нос и пухлый рот. Правда прежде она мечтала о таких как у неё светло-карих глазах, но теперь довольна тем, что есть.

– Тебя подвезти к школе? – поинтересовался отец. – Ещё натаскаешься тяжестей. Я поднял твой рюкзак, ты в него кирпичей наложила?

– Там мало вещей. Просто продукты много весят.

Мать внимательно посмотрела на неё.

– Опять Эльвира свою долю в рюкзак тебе отдала? Сколько ещё ты будешь за неё делать? Если у твоей подруги нет сил, а, скорее всего, желания нести свою ношу, то пусть или ищет другого дурака, или не ходит в походы.

Прежде Ирина, обидевшись на эту тираду, даже поссорилась с матерью. Ушла в поход злая и сердитая. Вспомнила, что от излишнего груза у неё потом долго ныла спина. Снимая рюкзак на стоянках, не могла нормально разогнуться. Ночью в палатке, не находя себе места, ворочалась и плохо спала из-за болей в мышцах.

– Что ты молчишь, Ира? – допытывалась мать. – Ты не хочешь мне верить, но твоя милая подружка большой манипулятор. Открой, наконец, глаза и не позволяй на себе ездить.

Ирина вздохнула. Спорить не хотелось. Она потихоньку начнёт разбираться со всем, что происходило в её прошлой жизни.

– Мама, я тебя поняла. Сейчас переложу продукты в отдельный пакет и отдам его возле школы Эле.

– Не может быть! – воскликнули хором родители.

– Витюш, посмотри в окно, не перевернулся ли на улице грузовик с пряниками? Или, может, слоны в Африке передохли, а мы не в курсе, – занервничала Ольга Робертовна. – Что-то мне страшно и непривычно видеть дочь послушной.

– Я бы сказал: шелковой, – басом прогудел отец. – Признавайся, что ты натворила.

– Вам не угодишь, – фыркнула Ирина. – Пойду собираться.

– Пакет прихвати, – напомнила мать. – Не думай, что я забыла.

Взяв из шкафчика пакет, Ирина отправилась делить продукты. Выложив из рюкзака долю Эльвиры, прикинула на весу, не меньше семи килограмм. Надо же какой упрямой идиоткой она была. Чуть не надорвала спину, помогая слабой подружке. Переодевшись, уселась на диван и тут её накрыло. В голове загудело так, будто к вискам подключили высоковольтный кабель. Перед глазами замелькали картинки прошлой жизни. Они проматывались с бешеной скоростью, выстраивались, словно на экране компьютера, одни исчезали, другие возникали. От мельтешения Ирину затошнило. Прижав ладони ко рту, она замерла на диване, пытаясь удержать содержимое желудка. Мелькание вскоре прекратилось, события улеглись в мозгу, словно их поместили на флешку, в голове просветлело. Мысленно она поблагодарила того, кто напомнил мельчайшие подробности жизни. Ей представился всеобъемлющий мировой компьютер, в котором она являлась крошечным файлом.

– Ириша, ты готова? – Отец заглянул в гостиную. – Я уже вывел из гаража «шестёрочку». Поехали.

Припарковавшись возле школы, Виктор Юрьевич, вытащил из багажника рюкзак дочери, сунул в руки пакет.

– Будь умницей. Мы с мамой будем скучать. Целых десять дней в походе – большой срок.

Поднявшись на цыпочки, Ирина чмокнула отца в колючую щёку, чем снова вызвала удивление. Ох, ты! Ошибочка. Ведь прежде после ссоры с матерью, она обиделась и на отца, вставшего не на её сторону. Поэтому схватив рюкзак, не дослушав его, быстро ушла.

«Интересно тень прошлых событий, как-то накладывается на нынешние исправления?» – озадачилась Ирина.

– Пока, пап, не стоит без меня скучать, лучше с пользой проведите время, – подмигнула она и, подцепив рюкзак с пакетом, двинулась к автобусу.

На площадке перед школой учитель физкультуры Исай Зиновьевич уже грузил рюкзаки туристов в багажный отсек автобуса. Даже если бы кто не знал, что он преподаёт, глядя на его крепкую подтянутую фигуру с развитыми мышцами, сразу бы сказал: это физрук. Рядом с ним стояла руководитель туристического кружка Варвара Германовна, бывшая пловчиха, у которой от прошлых интенсивных занятий остались широкие плечи, плоская грудная клетка и талия сразу переходящая в узкие бёдра. В тетрадке она ставила галочки напротив фамилий прибывших учеников, также отмечала, всё ли захватили в поход. Повернувшись к Ирине, кивнула.

– Та-а-ак Лукас прибыла. Теперь почти все в сборе. Передай рюкзак Зиновьевичу.

Ирина подала свой рюкзак. Пакет с продуктами поставила на асфальт.

– Это что? – поинтересовался физрук.

– Продукты Котовой.

– Почему они у тебя?

Ирина не успела ответить, как за спиной раздался нежный голосок Эли.

– Мне тяжело, Ирочка согласилась помочь. Она ведь сильнее меня. Правда же?

Не оборачиваясь на подругу, Ирина спокойно ответила:

– Верно. Но я не рассчитала силы, думаю, мне тоже будет тяжело. Так что придётся тебе забрать их назад. – Не глядя на Эльвиру, вручила ей пакет.

Стоящие в сторонке парни из туркружка, прислушались к разговору.

Подняв на одногруппников беспомощный взор больших голубых глаз, Эля спросила:

– Ребята, кто поможет мне?

От стайки парней с готовностью отделились сразу трое. Ирина с грустью увидела, что Олег опередил всех.

Конечно, она знала, что увидит его, но всё равно встреча с ним, как сильный болезненный удар в солнечное сплетение. Кровь взбунтовалась, застучала в висках, забурлила в артериях, сердце пустилось вскачь. Вот он перед ней молодой, здоровый и очень красивый. Она сглотнула слюну, показавшуюся горькой, словно по пищеводу к горлу поднялась желчь.

Вспомнились его слова: «Я не жил, а существовал. Рядом со мной находилась не та женщина.

Отвернувшись, Ирина приняла равнодушный, спокойный вид. Отойдя в сторону, подняла к небу лицо, не давая пролиться слезам, сделала вид, будто разглядывает белые клочковатые облака.

«Как же больно. Больше никому не позволю так поступать со мной. Тебя Олежек буду избегать, как чумного. Можешь забирать Элечку себе. Ты мне больше не нужен. За себя горько, за прожитые зря годы. Носилась с тобой, как с писаной торбой, выслушивала и поддерживала. А в конце узнала, что для тебя ничего не значу, так пустое место».

Исай Зиновьевич сделал отмашку. Забрав пакет у Эльвиры, поставил его в багажник.

– Приедем на место, разберёте её продукты по частям, чтобы распределить нагрузку.

Ирина усмехнулась.

«Проблема разрешилась проще некуда, почему раньше это мне не пришло в голову».

В туристическом кружке состояли ученики разных классов, но в походы старались набирать одного возраста. В этот раз отправились только те, кто окончил десятый класс. Всего набралось двадцать два человека вместе с преподавателями. Из класса Ирины только она и Эля, «бэшек» представляли сразу десять парней, «вороны» разбавили мужскую компанию, добавив шесть девушек и только двух ребят. Но зато каких. Олег Загорцев считался самым красивым парнем в старших классах. Высокий, хорошо сложенный, синеглазый он покорил не одно девичье сердце, но при этом будто не понимал, какое впечатление производит его внешность. Второй серцеед Марат Энвер, полная противоположность застенчивому мальчику одуванчику Загорцеву. Взгляд его пронзительных чуть раскосых чёрных глаз под прямыми стрелами бровей заставлял нервничать и ёжиться, а насмешливая улыбка красивых губ волноваться. В той жизни Ирина не ладила с Маратом, он частенько зло и обидно высказывался в её сторону. Олег же с момента, как она обратила на него внимание, а это произошло в конце десятого класса, до этого Ирина его не замечала, понравился тем, что вежлив и корректен со слабым полом.

Ученики дождались, когда закончится погрузка, стали рассаживаться в автобусе. Полненькая, смешливая, кареглазая Люда Терехова буквально за руку втащила к себе на переднее сиденье Олега.

– Я тебе самое выгодное место заняла, – заявила она. – Будем видеть всю дорогу, а не таращиться кому-то в затылок.

Олег не стал сопротивляться, покорно уселся рядом с ней.

– Вот же упёртая толстуха. Неужели не видит, что рядом с Олежкой смотрится как корова, – прошептала Эля Ирине на ухо.

Она снова уселась рядом с ней, успев протиснуться к окну.

Ирина не возражала: «Как там сказал один умный человек: врагов надо держать поблизости».

До третьего курса института они были подругами, Ирина решила: пока что не стоит резко всё менять. Она начнёт потихоньку отдаляться от Эли, на Олега же совсем перестанет обращать внимания.

– Вообще-то Люда не толстая, а немного полненькая, – защитила Терехову Ирина.

– Да брось, сама говорила, что у неё не меньше десяти кило лишнего веса. Ир, а кто тебе больше нравится Энвер или Загорцев.

Ирина пробурчала:

– Ни тот, ни другой.

– Да ладно, Я видела, как ты на Олега посматривала, когда мы на курганы ходили.

Именно в тот раз Ирина впервые заметила, что тихий мальчик из параллельного класса превратился в видного юношу. Он стоял на вершине кургана, поросшего ковылём, задумчиво смотрел вдаль, ветер шевелил волосы тёмного шоколада, на губах играла загадочная улыбка. Сердце Ирины забилось быстрее, в груди потеплело, а душа устремилась к нему, завороженная юношеской красотой.

– Тебе показалось. Мне он совсем не интересен, – буркнула Ирина. Она только успокоилась, пришла в себя, а тут Эля со своими дурацкими вопросами.

От родного Крымска до Геленджика добрались за два часа. Выгрузившись возле кромки леса, там, где начинался пешеходный маршрут к посёлку Пшада, начали разбирать рюкзаки. Продукты Эли парни разделили без возражений.

– Так, ребятки, проверьте обувь, хорошо закрепите, чтобы не натирала ноги. Всем надеть головные уборы, с тропы не сходить! Ведущую Варвару Германовну не обгонять, не разбегаться по сторонам, не теряться в лесу. Если что-то нужно передавать по цепочке. Я как пастух иду за вами последним. Всем приятного пути. Первый привал устроим через час.

Слова физрука встретили смешками. Все считали себя бывалыми туристами, а их словно телков собирались вести как на верёвочке. Однако спорить со строгим учителем никто не решился.

Поход рассчитан на десять дней с ночевками в палатках, готовкой еды на костре. До самих водопадов предстояло пройти пятьдесят километров. Для тренированных людей преодолеть пять-шесть километров не составляло труда. Получалась приятная прогулка, правда по пересечённой, горной местности, но всё равно не слишком утомительная. В первый же день они успешно осилили восемь километров. Остановились на замечательной поляне возле безымянной речки, протекающей по неглубокому узкому ущелью. Поставив палатки, собрались на общий совет возле будущего кострища. Усевшись на толстые стволы поваленных деревьев, словно специально уложенные для туристов, ребята возбуждённо переговаривались.

– Так. Слушаем внимательно, – прервал разговоры Исай Зиновьевич. – Сейчас назначим ответственных за приготовление пищи. По два человека каждый день. Составим график дежурств. Может, кто-то вызовется приступить к кухне первыми? – Оглядев молчащих туристов, усмехнулся. – Кушать любят все, а готовить некому.

Ирина молчала. Тогда она вызвалась сама, в пару ей дали добродушного, спокойного увальня Ярослава Петрова. Он беспрекословно слушал её, помогал во всём. Пока путешественники загорали на поляне, купались в речке, играли в мяч, она готовила. Постаралась на славу, сварила плов из тушёнки и компот из сухофруктов. Даже успела сделать острый салат из свежей моркови, которую из-за веса и быстрого увядания нужно было употребить в первую очередь. Её расхваливали на все лады, буквально вылизали казан из-под плова. На следующий день дежурными стали Катя Беленькая и Сергей Камышин. Словно в насмешку над фамилией Катя напоминала ворону тёмным прикидом, иссиня-чёрными волосами и блестящими карими глазами. Она и Сергей пересолили гречневую кашу, это было бы терпимо, если бы она не пригорела и не пахла мокрыми тряпками. Все наотрез отказались есть гречку, пришлось обойтись чаем с сухариками и сушками. Третий день ещё больше разочаровал любителей вкусно покушать. Эля и Тарас Крылов из обычной пшённой каши сотворили густую тягучую невкусную гомулу22
  Гомула – густое, переваренное, похожее как пюре блюдо.


[Закрыть]. Оказалось, Тарас так проникновенно читал Эле стихи, что она забывала следить за готовкой. Варвара Германовна, не будучи большой кулинаркой, лишь в полглаза присматривала за поварами, тоже упустила разваривание пшена. Расстроенную и заплаканную Эльвиру утешали хором, давясь приготовленной едой.