Читать книгу "Вернуться на рассвете"

– Ёлки-палки, мы так и отощаем, если и остальные наши повара ни на что не способны. Я так понимаю, одна Ира умеет кашеварить? Девчонки вы не собираетесь становиться женами? Вас же мужья из дому выгонят, – бухтел физрук.

Диана Михайлова фыркнула.

– Вы, Исай Зиновьевич, в прошлом веке живёте. Сейчас у нас равноправие. Думаете это правильно, когда оба супруга работают, но придя домой вечером, один падает на диван и лежит тушкой, а другая торчит у плиты, отбывая вторую смену? Выйду замуж, научусь готовить вместе с мужем.

– Ладно. А пока что нам делать. Так и будем голодать? Девочки, кто ещё способен что-то приготовить?

Оставшиеся семь представительниц прекрасного пола, исключая Иру и учительницу, стыдливо отвели глаза.

– Хорошо. Может среди парней есть умельцы?

В ответ физруку – тишина.

– Ирочка, что если ты будешь готовить, а мы помогать? – предложила Эльвира.

Все стали вспоминать её готовку, называли превосходной и самой лучшей поварихой. Ирина поймала на себе заинтересованный взгляд Олега, до этого он даже не замечал её.

«Господи, какая же я идиотка была. Обрадовалась похвалам, очаровалась одним лишь взглядом красивого парня – взвалила на себя обузу, желая его впечатлить, показать себя с лучшей стороны».

Она согласилась и оставшиеся восемь дней похода торчала у костра, готовя завтрак, обед и ужин. Помощники менялись, а она, сжав зубы, не признавалась даже самой себе, что её развели, как лохушку. Прошагав положенные километры, быстро поставив палатки, все отправлялись отдыхать, приводить себя в порядок. Ребята развлекались, играли, проводили соревнования, пока она кашеварила. На вопрос учителей, не устала ли она, гордо отвечала:

– Всё в порядке. Я справляюсь.

Услышав очередные дифирамбы в свой адрес, ещё и гордилась собой и собственной выдержкой. Одобрения парней и девушек её умениям подтверждали: она молодец! Поступила правильно. Она просто незаменимая.

Единственным кто однажды высказался честно и беспристрастно, оказался Марат.

– Я бы не стал принимать комплименты и благодарности ребят и учителей за чистую монету. Одним не хочется возиться с готовкой, другие рады, что нашли дурочку, снявшую с их плеч кучу проблем с едой.

Она обиделась на него и до конца похода больше с ним не общалась.

Из воспоминаний Ирину выбросил громкий голос физрука.

– Что молчим? Героев нет. Значит, по списку первыми приступают к кухне Диана Михайлова и Тарас Крылов. Меню и нужное количество продуктов получите у Варвары Германовны. Четверо ребят отправляются к реке за камнями для кострища, девочки берут на себя сбор хвороста. Остальные с топорами пойдут со мной за сухостоем. Чем быстрее установим треноги для котлов, тем скорее повара начнут готовить.

Выпив из бутылки воды, Ирина намочила носовой платок, вытерла им лицо. За хворостом, так за хворостом, лишь бы не как прошлый раз браться за поварёшку.

Кто бы сомневался, конечно, Эльвира отправилась следом за ней. Осторожно, двумя пальчиками поднимая веточки, аккуратно складывала их на согнутую в локте руку, стараясь не запачкать новый спортивный костюм.

Ирина, собирая сухие ветки, вспоминала эпизоды своей жизни, промелькнувшие перед ней на перемотке. Она на многое посмотрела под иным углом. Воспитывая её, родители придерживались разных точек зрения и часто спорили по этому поводу.

Отец учил: именно к себе нужно предъявлять самые строгие требования, если и винить кого-то, прежде всего себя. Никому не отказывать в помощи, если это по силам. Быть доброжелательным и понимающим человеком. Он и сам был таким: внимательным и добродушным. Друзья его любили, соседи души в нём не чаяли. Знали, что в любое время могут к нему обратиться. Когда мама принималась ругать и упрекать отца в том, что он опять пренебрёг интересами семьи ради чужих людей, Ирина всегда вставала на его сторону.

Слова матери: это не доброта, а самая настоящая глупость, что нельзя позволять садиться себе на шею, она отказывалась принимать.

Как-то мама заявила:

– За твоей излишней скромностью, Виктор, на самом деле скрывается чрезмерная гордость. Но ты не хочешь это признавать. Именно поэтому и ты, и дочь, которую обратил в свою веру, зависимы от чужого мнения. Жаждете в свой адрес слышать только хвалу и одобрение. Боитесь, вдруг кто-то скажет, что вы не достаточно хороши и думаете о себе. Из-за скрываемой гордости и желания лестных слов, многое делаете себе во вред.

Мама не раз пыталась с ней объясниться, доказывала, что такая мягкотелая позиция обесценивает её как человека.

– Понимаешь, Ира, быть чуточку эгоистом не стыдно, а правильно. Ты должна научиться говорить: нет. Это не сделает тебя плохой, а защитит твои интересы.

А ведь мама оказалась права: её желание облегчать жизнь друзьям, а потом взвалить на себя семейный быт, уход за мужем и приболевшей свекровью, в конце концов, превратило её в тягловую лошадь, сделало чем-то незаменимым, но привычно-обычным. Нет, она не запустила себя, не растолстела, не подурнела, но называть её воздушной феей, женщиной мечты, как Эльвиру, никто бы не стал.

Она сама себя не ценила, но почему-то думала, что будет важна Олегу. К финалу её значимость для него превратилась в абсолютный ноль.

Набрав приличную кучу хвороста. Ирина связала его верёвкой.

– Подожди, не затягивай узел, положи и мою добычу, – Эля протянула ей жиденькую кучку веток. – Тебе ведь не трудно? А то я уже все пальцы исколола. Ты сегодня какая-то молчаливая. Я с тобой беседую, но ты не реагируешь.

Ирина поняла, она ушла в свои мысли, поэтому не слышала ничего из того, что говорила подруга.

– Я не отвлекалась, – соврала она.

– Да? Тогда скажи на кого обратить внимание на Олега или Марата. Пока они одинаково мне нравятся.

«Точно, – вспомнила Ирина, – когда собирали хворост, Эля подробно описывала свои чувства к Олегу и Марату. Сокрушалась, что оба хороши и она не может выбрать кого-то одного».

Слушая её, она тогда сгорала от ревности, злилась, но не показывала вида. Ведь настоящая подруга не должна завидовать.

Теперь же весь монолог Эли она пропустила мимо ушей.

– Значит, нравятся оба? Погадай на картах, – с ехидцей посоветовала Ирина.

– На картах? – округлила Эля глаза.

– Да. Раз сама решить не можешь. Говорят: Катя Беленькая отлично раскидывает пасьянс.

Эльвира воодушевилась.

– А это интересно. Вечером устроим сеанс гадания.

Завязав узел, Ирина забросила вязанку на плечо.

– Постой! А мои веточки? – Эля с жалобным видом протянула прутики.

– Сдаётся мне, что столь огромную тяжесть сама дотащишь.

Эля недоумённо захлопала длинными тёмными ресницами.

– Тебе же несложно!

– Тёбе тоже.

Не обращая внимания на растерянный вид подруги, Ирина отправилась в лагерь.

С хворостом они заявились последними. На поляне уже горел костёр, окружённый камнями. На больших раскладных железных треногах висели два казана с крышками. На вытоптанном пространстве вокруг костра разместили толстые стволы деревьев. Их белые остовы, лишённые коры, напоминали гигантские кости невиданных зверей. Поодаль лежала большая куча хвороста и толстых сучьев. Ирина добавила хворост к общей куче, следом за ней Эля бросила свой.

– Котик, а ты не надорвалась, пока несла столько веток? – с улыбкой обратилась к ней Диана Михайлова.

Щёки Эли порозовели.

– Сколько смогла, столько и принесла, – пробормотала она.

– Не цепляйся к ней, – бросился на защиту Эли Сергей Камышин. – Не всем же быть сильными как Ира или Зина.

Ирина промолчала, но сравнение с Зиной ей не польстило. Зина Тополь занималась толканием ядра, выглядела мужиковато, была массивной, крупной, с широкими плечами и квадратной фигурой без намёка на талию.

Уставшие туристы разместились на брёвнах в ожидании трапезы. Устроившись поудобнее, Ирина рискнула посмотреть на Олега. Она опасалась острой реакции, но на этот раз душа лишь чуть дрогнула, обида и боль гасили прежние чувства. Он расположился напротив неё и Эли рядом со своим другом Маратом. Непривычно видеть его крепким и полным сил. Перед глазами всё ещё стояло худое, измождённое лицо Олега, лежащего на кровати в больнице. Неудивительно, что она влюбилась в него: он красив той нежной, юношеской, незамутнённой красотой, что так нравится мечтательным девушкам. Прямо-таки принц, сошедший со страниц сказочной истории. Поймав насмешливый взгляд Марата, Ирина отвернулась. Прежде внешность Олега заставляла её сердце замирать от восторга, а душа, пронизанная первой искренней любовью, трепетала от переполнявших чувств. Теперь после жестокого удара по самолюбию, по её гордости она ощутила лишь лёгкое волнение. Сейчас могла спокойно наблюдать за ним, за подругой, за другими ребятами. Чтобы изменить будущее, ей нельзя мешать сближению Олега и Эльвиры. Раз они так горели желанием быть вместе, то пусть так и случится, а она пойдёт иным путём.

– Ребята, пока ожидаем, давайте сыграем во что-нибудь, – предложила Зина Тополь.

Сергей Камышин, прищурив серые глаза, которые на белой, не загорающей коже казались слишком яркими, радостно поддержал её:

– А давайте. В правду или действие. Для действия пусть каждый придумает что-то интересное. Только без глупостей, – предупредил он. – Без всяких поцелуйчиков. Днём как-то не комильфо целоваться с кем попало.

Катя Беленькая фыркнула.

– А ночью нормально с кем попало целоваться?

– Ночью все кошки серы. Даже ты, Катюха, сойдёшь за красотку.

Катя обиженно поджала губы, глаза налились слезами.

«Надо же я не знала, что Кате нравится Камышин, а вот она его раздражает», – заметила Ирина.

Так же она обратила внимание, что на Диану, которая возилась за крохотным раскладным столиком, нарезая на деревянной доске лук, внимательно наблюдает Ярослав Петров. Она и не подозревала, что спокойный, веснушчатый, рыжий увалень запал на вторую красотку в их классе, соперницу Эльвиры, Диану Михайлову. Хотя обе девушки блондинки с голубыми глазами, Диана казалась менее утончённым, изысканным и привлекательным вариантом. Михайлова выше ростом, шире в костях, волосы не такие волнистые, глаза светлее, ресницы меньше, нос длиннее. О соперничестве одноклассниц Ирина в курсе, но вот то, что они обе заинтересовались Олегом, понятия не имела. Пока Петров не сводил глаз с самой Дианы, она то и дело посматривала на Загорцева.

Написав записки с пожеланиями, ребята сложили их в чёрный непроницаемый пакетик. Раскрутив бутылку минералки, уставились на горлышко. Оно показало на Юлию Кирову, сидевшую на бревне, ссутулившись, как старушка. Юля растерянно поправила очки на узком носу, подняла глаза на Зину.

Тополь, ехидно оглядев растянутую широкую футболку и мешковатые спортивные штаны Юлии, спросила:

– Правда или действие?

– Правда, – пробормотала Юля.

– Тебе кто-то нравится из сидящих здесь парней?

Марат фыркнул.

– Точно! Я сразу подумал, что ты об этом спросишь. Для вас девочки это самый животрепещущий вопрос. Даже скучно стало.

Тополь распрямила и без того широченные плечи.

– Если тебе скучно можешь валить на все четыре стороны. Только я уверена: вам мальчикам это тоже любопытно.

– Из сидящих здесь парней мне никто не нравится, – вдруг ясно и чётко произнесла Юля.

– О как! – Зина покосилась на Тараса Крылова, который в это время засыпал в казан рис. – А не из сидящих?

Юля поджала узкие губы, в зеленовато-карих глазах промелькнула насмешка.

– Это второй вопрос.

Снова закрутили бутылку.

Катя Беленькая выбрала действие. Вытащив бумажку из пакета, прочитала:

– Погладить по голове Варвару Германовну и сказать: не расстраивайтесь, мы будем вас слушаться.

Под всеобщие смешки Катя приблизилась к преподавателям, расположившимся на живописной полянке с книжками в руках.

– Извините, Варвара Германовна, но мне выпало действие. – Проведя рукой по волосам учительницы, произнесла нужную фразу.

Засмеявшись, Варвара Германовна похлопала Катю по плечу.

Потом Эльвире, выбравшей правду, достался вопрос от Марата.

– По каким критериям определяешь, что друг настоящий?

Услышав вопрос, девушки разочарованно застонали.

– Можно было и поинтереснее задать.

Марат спокойно ответил:

– Мне это интересно.

Эльвира задумчиво провела пальчиком по губам, похлопала длинными коричневыми ресницами.

– Друг должен всегда поддерживать, помогать, для него ты всегда на первом месте.

Марат хмыкнул:

– Ясно. Похоже на критерии для слуги.

Услышав это, Ирина покраснела, догадалась камешек в её огород. А ведь он прав. Она всегда ставила интересы подруги на первое место, уступала во всём, всегда приходила ей на помощь. Не отдала только Олега и ошиблась, надо было отдать, не получила бы нож в спину.

Эльвира сделала обиженный вид, выглядело это весьма трогательно.

– Чушь!

– Как скажешь.

Игра продолжилась. Кому-то выпадало отвечать на вопрос, какой их любимый цвет, песня, блюдо? Другим, чем они занимаются по выходным, что предпочитают в одежде, каких животных содержат? Те, кто не желал отвечать, выполняли пожелания в записках. И тут уж посмеялись. Марату пришлось прыгать на одной ноге вокруг костра и бить себя кулаком в грудь. Ярослав Петров заунывно читал отрывок из Бородино. Рыженькая Алеся Бронская кукарекала и кудахтала. Олег спел куплет из забытой всеми песни Пугачёвой «Эй кто там наверху». Дошла очередь и до Ирины. Она выбрал правду. Катя Беленькая повторила вопрос Зины Тополь.

– Ира, тебе кто-то из нашей группы туристов нравится? Я имела в виду парней, – хихикнула она.

– Когда-то нравился. Сейчас никто, – твёрдо ответила Ирина.

– Так нечестно, – ухмыльнулась Катя. – Тогда назови того, кто раньше нравился.

– Как там говорила Юля Кирова: это два вопроса. Что было, то прошло. Ничего стоящего.

Подобный вопрос упёртая Зина Тополь чуть позже задала Марату. Он снисходительно, как на несмышлёныша, уставился на Зину.

– Чего вас, тебя и Катю, так зациклило на этом?

– А ты что трусишь признаться? Мы ведь не просим называть имя и фамилию. Нас здесь восемь девочек, трудно будет определить, к кому относится твой интерес и есть ли он вообще.

– Тебе так не терпится узнать?

Зина провела по коротко стриженой голове, нос картошкой задрала вверх.

– В общем-то, да.

– Особо заинтересованным отвечаю. Да нравится.

– Кто!? – хором воскликнули Зина и Катя.

Теперь уже Марат, засмеявшись, произнёс:

– Это второй вопрос.

Игра не успела закончиться, как Диана позвала к ужину. Так как стола не имелось, каждый из туристов, получив свою порцию, пристраивался там, где ему удобнее. Большинство ело сидя на бревне, остальные расположились с чашками на траве. Плов оказался вполне съедобным. Во всяком случае, казан опустошили.

Доедая свою порцию, Ирина усмехнулась: «Прекрасно и без меня справились. Не очень вкусно, но никто не отравился и не остался голодным».

После короткого отдыха все снова собрались возле костра. Исай Зиновьевич озвучил планы на будущее.

– Место отличное. Здесь останемся и на следующий день. До посёлка Пшада с учётом сегодняшних пройденных осталось двадцать восемь километров, ещё четырнадцать до водопадов. Если будем двигаться в прежнем темпе, то на месте окажемся через три дня, ещё два потратим до точки назначения: «Большой водопад». У нас целых пять дней в запасе, их распределим на отдых в удобных местах. В конце концов поход не спортивный, а просто развлекательный. Кстати, кто знает, что означает слово Пшада.

– Посёлок назван в честь реки Пшада. У этого названия два объяснения. Одни считают, что оно произошло от адыгского пшъэдэ то есть лещина, лесной орех. Другие тоже от адыгского пщэды, окутанное туманом место, – проявила познания Эльвира.

Ирина тихо хмыкнула. Кто бы сомневался, подруга опять использовала, рассказанное ей накануне. Ирина внимательно изучала будущий маршрут отряда. Сейчас Котова ещё поведает всем о дольменах. И Эля не подвела. С апломбом оповестила:

– А слово дольмены, которые мы собираемся осматривать от dolmen – от бретонского tol – «стол» и men – «камень». У адыгов есть своё название дольмена – «исп-ун». Переводится оно как «дом карлика».

– Молодец, девочка! Умница, Элечка. Вот так надо готовиться к походу.

Ирина украдкой посмотрела на восхищённое лицо Олега, он буквально пожирал Эльвиру глазами. Она попробовала глянуть на подругу его взглядом. Эля красивая, как Мальвина из сказки, только не с голубыми, а белыми волосами. И как он думает: умненькая, милая и добрая. Что ж Олежек вперёд и с песней, теперь она не встанет у него на пути.

Вечером в палатке Эля чуть смущённо поинтересовалась:

– Ты не сердишься, что я озвучила то, что ты поведала мне о дольменах. Нет же разницы, от кого ребята об этом узнают?

Укладываясь в спальный мешок, Ирина буркнула:

– Всё нормально.

А про себя подумала: «Почему я не замечала, что Эля часто выдавала её поиски и знания за свои?»

Хотя если размышлять справедливо, то никто не мешал первой рассказать, сама же промолчала. Перед глазами встал Олег, то, как он, стараясь не выдать себя, всё время смотрел на Элю. А когда наступил вечер, и у костра стали петь песни, уселся рядом с ней. Ирина не помнила, чтобы в прошлом он так активничал. Вроде тогда был более застенчивым и осторожным. Или она, будучи влюблённой по уши, просто не замечала?

Глава 3

Проснувшись, Олег обнаружил, что в больничной палате непривычно темно, не просто темно, стоял полный мрак. И это очень странно, ведь никаких ночных штор, кроме короткой тюлевой занавески на узком, безликом, пластиковом окне не висело.

Вероятно, ещё ночь, та самая, страшная, безлунная, глухая ночь, именно в такую он и боялся умереть. Он осторожно вдохнул, опасаясь ощутить сильную резь в груди, от которой хотелось выть и проклинать весь мир. Олег давно возненавидел своё слабое, никчёмное тело и если бы не страх смерти, то хотел бы прекратить эти муки. Три года назад его не слишком крепкого физически, но вполне здорового мужчину разбил инсульт. Правая половина тела полностью отказала, он превратился в беспомощного калеку. Впасть в уныние не позволила жена. Ирина верила, что он поправится и встанет на ноги. В больнице она не отходила от него, обтирала, кормила, ухаживала. Потом, научившись, делала массаж, поднимала ему настроение, ругала, когда он падал духом, хвалила за малейший успех. После выписки взяла дополнительный отпуск и продолжила реабилитацию дома. Когда он срывался и кричал на неё, она молча уходила на улицу и долго гуляла на свежем воздухе. Возвращаясь, спокойно, без упрёков, принимала его извинения. Только пару раз он слышал, как она плачет, и этот тихий плач рвал душу сильнее, чем уговоры. Благодаря ей, смог подняться, вышел на работу и целый год ощущал себя обновлённым человеком, пока один за другим сердечные приступы снова не уложили его на больничную койку. Последствия инсульта оказались катастрофическими, требовалась пересадка сердца. Олег знал, что не доживёт до этого. Как ни скрывали правду о болезни родители и жена, в больнице всё становится известным. У него оказалось слишком много времени на раздумье, особенно долгими ночами, когда измученная Ирина ненадолго засыпала. Олег вспоминал всю свою жизнь и пришёл к выводу: если бы у него появился второй шанс, выбрал бы другую женщину. Ту, о которой иногда грезил, что оказалась недосягаемой мечтой. Для него Эльвира осталась прежней воздушной девушкой, незамаранной пошлой обыденностью, нетронутой тяжёлой прозой жизни. Увидев её спустя двенадцать лет с момента последней встречи, он поразился тому, что она почти не изменилась, стала только краше. И хотя она стала матерью двоих детей, её сыну исполнилось одиннадцать лет, дочери девять, сохранила отличную фигуру и тонкий девичий стан. Будучи к тому времени в браке с Ириной десять лет, он настолько привык к жене, что воспринимал её как что-то постоянное, обыденное и давно изученное. Может, если бы у них появились дети, то их супружеская жизнь была бы интереснее и насыщеннее. Ирина и Олег были здоровы, это подтвердили и врачи, только вот наследники так и не появились ни через год, ни через два, ни позже. Брать малыша из детского дома Олег категорически отказался, боясь, что не полюбит чужака. Уверил жену, что им и вдвоём неплохо живётся.

После скоропалительного замужества Эльвира переехала жить в Подмосковье, где у её мужа имелся небольшой бизнес: комбинат по производству пластиковых труб. Бросив институт на третьем курсе, к учёбе она больше не возвращалась. Все эти годы Ирина поддерживала отношения с подругой, поэтому о событиях в жизни Эли Олег знал со слов жены. Пока Эльвира отсутствовала, он если и вспоминал о ней, то редко, вполне был счастлив с Ириной. Но когда семья Даньковых вернулась в Крымск, и муж Эльвиры Вячеслав открыл в городе прежний бизнес, они стали видеться чаще. Их семьи начали встречаться на праздниках и днях рождения. Невольно Олег сравнивал жену и Эльвиру. Он отдавал себе отчёт: Ирина замечательный друг и хорошая жена, но его сердце трепетало лишь при виде очаровательной, весёлой и лёгкой на улыбку Эльвиры. Она была какая-то необычная, неземная, ей хотелось читать стихи, держать за руку, любоваться с ней облаками. Она и одевалась как-то по-особому привлекательно, незаурядно и немного экзотично. Если случалось так, что на короткое время они оставались одни, Эля не любила шумных игр, к собственным детям относилась с холодком, то она ласково смотрела на него и вздыхала. Как-то, с печалью произнесла:

– Славик, меня совсем не понимает. Всё-таки разница в двенадцать лет сказывается. Часто бухтит, как старик и рассуждает, как динозавр. Так грустно жить с прагматичным и неромантичным человеком. Он мне словно крылья подрезает. Тебе не кажется, что мой муж и твоя жена похожи?

Олег так не думал, однако признавал: Ирина рассудительный человек и далека от спонтанных творческих порывов. Если у неё с Вячеславом и есть что-то общее, то это любовь к подвижным играм с детьми. Она с удовольствием возилась с сыном и дочкой Даньковых, возможно, этим восполняла отсутствие своих.

В другой раз Эльвира пожаловалась:

– Теперь я знаю, разница в возрасте препятствие не только для понимания, но и вообще…

Что за вообще? Она не уточнила, но на её прелестном лице застыла такая невыразимая тоска, что у Олега от жалости навернулись слёзы на глаза.

Эльвира грудным мягким голосом продолжила:

– Чем дальше, тем больше осознаю: выбрала не того человека. В тебе, Олег, я чувствую родственную душу, а Слава так и остался для меня чужаком.

Олег понимал, к чему клонит Эля, но совместного будущего не видел. Не готов ломать привычный, устоявшийся быт. От одной мысли, что может потерять жену, расстроит родителей, души не чаявших в невестке, предаст доверие Ирины, душа холодела, а сердце сжималось от страха.

Какое-то время Ирина не замечала его особого отношения к Эле. Но когда обнаружила, то начались упрёки и обиды.

Олег поморщился, вспомнив, самую первую ссору. Даньковы с детьми были приглашены на день рождения Ирины. Погода стояла тёплая, даже жаркая не смотря на середину сентября. Стол накрыли в летней беседке. Поздравив именинницу и вдоволь наевшись, дети потащили Ирину на спортивную площадку играть в вышибалу. К ним присоединился и Вячеслав. Отпив из бокала глоток вина, Эля отрешённо рассматривала лепестки роз, колыхающиеся на ветру.

– Ирина, когда-нибудь признавалась, что после того похода к дольменам, я передала через неё записку. Пригласила тебя на свидание, – вдруг заявила Эльвира.

– Что? – удивился Олег. – Ты приглашала меня на свидание?

– Именно.

– Но почему через Ирину? Почему не сказала сама?

– Я и сейчас не слишком храбрая, а тогда совсем стесняшка была. Поэтому попросила Ирину, отдать записку. Так она отдала?

– Нет, – признался Олег. – Ни о какой записке я не знал. – И хотя с тех пор прошла куча времени, Олег вдруг разозлился на Ирину за обман.

– Жаль я не знала этого. Решила, что ты меня отшил. От злости согласилась на свидание с Маратом.

Олег отлично помнил, как их парочки столкнулись в парке и смущённые разошлись в разные стороны. После того дня обидевшись на друга и Элю, он дал себе слово вычеркнуть девушку из памяти. Собственно с того момента они и начали встречаться с Ириной. Нравилась она ему? Несомненно. Долгое время он и не вспоминал об Эльвире.

«Как бы я поступил, если бы Ирина отдала ту записку? – задумался Олег. – Могла бы Эля стать моей женой?»

Он усмехнулся. Один умный человек сказал: история не знает сослагательного наклонения. Зачем гадать? Ничего уже не изменить.

– Давай оставим прошлое в прошлом, – вслух произнёс Олег. – Посмотри, какие у тебя замечательные дети.

Эля хмыкнула.

– Разве что дети.

Они не заметили, как быстро изменилась погода. Откуда ни возьмись, чёрные тучи закрыли солнце, хлынул дождь. Дети, Ирина и Вячеслав забежали в беседку. Ирина поставила чайник на элетроплитку, подала всем торт на маленьких тарелочках.

В воздухе посвежело, холодный ветер проник через неплотные заросли вьющихся роз, которые оплели беседку, и в ней стало неуютно. Опустив глаза на пол, Олег увидел, что Эльвира в шлёпках на босу ногу. Сбегав в дом, принёс ей тёплые махровые носки и пушистые тапочки. Когда отдавал, поймал возмущённый взгляд Ирины. Она стояла босиком на деревянном полу беседки. Его лицо вспыхнуло от неловкой ситуации. Она промолчала, а он не стал заострять внимание. После ухода гостей Ирина всё-таки затронула эту тему.

– Кажется, я для тебя не столь важна, как Эля. Мне ты даже не подумал принести тапочки. Видел же, что играя с детьми на песке, сняла я шлёпки.

– Не обратил внимания. Думал, ты обута, – сдержанно ответил Олег. – К тому же ты дома. Вполне способна сама взять обувь и носки, а Эльвира в гостях. Разве не обязанность хозяина заботиться о госте?

– Не слишком ли ты заботишься? Хотя… Ну да… зачем обращать внимания на жену!

– Сегодня Эля рассказала о записке, которую ты мне не передала. Объяснишься? – перевёл разговор Олег на интересующую его тему.

Ирина усмехнулась.

– О записке поведала, но забыла сообщить, что тогда не могла выбрать между тобой и Маратом. Ей было всё равно с кем пойти на свидание. Для меня же ты являлся единственным. Да я не отдала записку и Эля пошла с Маратом. Не снимаю с себя вины, но неужели совершила настолько ужасное преступление? После того вечера Эля больше не встречалась с Маратом, если бы ты захотел, мог всё переиграть. У тебя тоже имелся выбор. Вижу, сейчас ты о нём жалеешь.

После этого разговора Ирина какое-то время обижалась на него. Олег тоже злился. Но потом они помирились. Ирина стала меньше общаться с Элей.

Воспоминания крутились в голове, мешая сосредоточиться. В палате всё также стояла непроглядная тьма.

«Куда ушла Ирина? Прежде она так надолго не покидала меня? – встревожился Олег. – Обиделась что ли за то, что попросил пригласить Элю? Ну попрощался с ней и что? Мне жизни-то остался с гулькин нос».

Зазвенел громкий неприятный звонок. Непроизвольно Олег резко сел на кровати. Сел и понял: сердце не болит, бьётся спокойно, размеренно. Но главное, он хорошо себя чувствовал, так, как давно не ощущал. Неужели перед гибелью крохи здоровья возвращаются. Пошевелив руками и ногами, сообразил: тут не крохи, а тело полное сил. Да и кровать какая-то другая. Опустив ноги, нащупал пушистый коврик под ногами.

«Что за чёрт?»

Встав с кровати, вытянув руки, пошёл вперёд. Пальцы коснулись плотной ткани. Отодвигая её, зажмурился от яркого света, хлынувшего в комнату. За окном перед ним раскинулся сквер. Тот самый сквер, в котором он по вечерам гулял с ребятами. Там, в тени огромных платанов, даже баскетбольная площадка имелась. Распахнув тяжёлые двойные шторы, огляделся вокруг. Да ведь это его комната. Быстрым шагом приблизился к зеркалу, расположенному на дверце платяного шкафа. Неверяще провёл ладонями по лицу – молодое! Глаза блестят, никаких тёмных кругов под ними, нет грубой щетины на подбородке и щёки невпалые. Попрыгав на месте, прислушался к себе – ни одышки, ни слабости.

«Если это сон, то пусть он длится вечно», – промелькнуло у него в голове.

Раздался стук в дверь, в комнату зашла мама.

– Олежек, ты уже встал? Звонок прозвенел пять минут назад. Тебе надо бы успеть позавтракать перед походом, неизвестно когда потом будете кушать.

– Походом? – Разглядывая помолодевшую мать, он попытался скрыть нахлынувшую радость.

– Не проснулся как следует? – участливо поинтересовалась Анна Тимофеевна. – Поглядев на крохотные часики, украшающие запястье, добавила: – Если не поторопишься, опоздаешь на автобус. К дольменам ваш туристический кружок уедет без тебя.

Ахнув, Олег крепко обнял мать. От неё пахло ванилью и корицей. Чмокнув в мягкую щёку, ринулся в ванную умываться. Приведя себя в порядок, с минуту таращился в зеркало над раковиной, пытаясь прийти в норму.

«Я вернулся в прошлое! Мои мольбы услышаны. Теперь всё исправлю и проживу иначе».

Никогда ещё обычный завтрак яичница с колбасой и блинчики с яблочным повидлом не казались ему столь вкусными. Он радовался всему: еде, разговорам с родителями, замечательной погоде и даже наглому рыжему коту, трущемуся об ноги.

– Не торопись, ешь нормально, – притормозил его отец. – До школы пятнадцать минут хода, у тебя есть немного времени в запасе.

Но Олег не мог не спешить, он хотел увидеть Эльвиру. В том прошлом походе он только присматривался к ней, любовался её лицом, слушал нежный, как звон колокольчика, голос и этого было достаточно, хватало просто быть поблизости. Теперь он своего не упустит и постарается сблизиться уже сейчас. До школы Олег почти бежал. Сначала по привычке прислушивался к своему телу, боясь уловить прежнюю жгучую боль в сердце, но оно билось ровно и чётко. Ему хотелось обнять весь мир, кричать во всё горло: я здоров! Я счастлив!

Возле автобуса уже стояли с десяток туристов, среди них он не увидел ни Эльвиры, ни Ирины. В глубине души он боялся встретиться с бывшей женой.

Повторял как мантру: «Сейчас она чужая девчонка. Ничего для меня не значит. Пусть такой и останется».

Память подбросила последнее неясное воспоминание. За дверью палаты, во время беседы с Элей, они услышали какой-то шум. Эля выглянула в коридор. Вернувшись, испуганно сообщила:

– Медсестра сказала, что Иру отправили в реанимацию, кажется, у неё остановилось сердце. – Глянув на его посеревшее лицо, попыталась успокоить: – Но это не точно. Клиническая смерть – не приговор. Врачи приведут её в чувство.

Он слушал и не мог до конца осознать сказанное. В голове помутилось, Эля расплывалась перед глазами.

Торопливо попрощавшись, она быстро покинула палату.

Он лежал один и чувствовал, что холод, охвативший нижнюю половину тела, добрался до грудной клетки. Ужас и страх смерти сковал слабое, больное сердце.

Последней мыслью стало: «Умоляю, дайте мне второй шанс».