Читать книгу "Убили Гангрену"

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Капитан Красильников остро ощущал отсутствие майора Малышева. Малышев умел руководить группой так, что каждый был на своем месте и четко знал, что делать. У Красильникова не было хватки своего начальника. Он был исполнительным и аккуратным, его рапорты отличались четкостью и краткостью изложения. Но руководить, самостоятельно вести следствие ему просто было не дано судьбой. Он терялся, принимая решение, подвергал его сомнению, мучился и, в конце концов, отменял его, выдвигал следующую версию и новое решение. И так бесконечно дергал сотрудников, ни одно решение не доводилось до конца. В результате, дело зависало – следствие разваливалось.

Зная неспособность Красильникова к самостоятельным действиям, майор Малышев давно приглядывался к своим подопечным, выискивая замену Красильникову, но пока не смог остановиться ни на одной кандидатуре. И потому, даже находясь на больничном, старался не упускать ни одной мелочи в работе своей группы, постоянно держал руку на телефонном аппарате.

Он уже больше четверти часа пытался дозвониться до Красильникова, ввести его в курс дела. Теперь следствие должно пойти по новому руслу. Информация Димки-официанта была настолько важна, что розыск некоего Толяна, а также мальчишек, плавивших медь недалеко от городского пляжа, следует немедленно разыскать и доставить в отдел. Нельзя терять ни минуты, а этого обалдуя капитана где-то черти носят, не дозвонишься до него.

Малышев с остервенением бросил трубку на аппарат, и в эту минуту раздался звонок. Олег Павлович схватил трубку и заорал, не сдерживая своих эмоций.

– Где тебя носит, капитан! Почему я никак не могу до тебя дозвониться?

В телефонной трубке, действительно, раздался голос Красильникова:

– Я вам уже пятнадцать минут звоню, а у вас все занято.

– Все понятно, – Малышев немного успокоился. – Я как раз тебе названивал. Докладывай, что сделано.

– Проверяем друзей Ельцова, задержали некоего Шмагина Владимира, пальчики которого оказались на воротах гаража и на джипе. Он условно осужденный…

– Что говорит задержанный?

– Ничего… – капитан замолчал и его долго не было слышно.

– Алло! Красильников! Ты там еще жив?

Малышев кипел от возмущения: медлительность докладывающего просто убивала его.

– Да, товарищ майор, – заговорил, слегка заикаясь, капитан. – У нас… чп… ну, чрезвычайное происшествие случилось. К задержанному посадили в камеру бродячего цыгана. И вот…

– Что вот? Цыган убил задержанного? – съязвил Малышев.

– Трупа в камере нет. Камера пуста. Решетка спилена и оба сбежали. Такого у нас не было…

– Идиоты! Искать! Я договорюсь с Любкиным, он подбросит людей. Объявить розыск… – он тяжело задышал. – Да, Красильников! Поступила оперативная информация. Немедленно брось людей на розыск мальчишек, свидетелей, правда, косвенных, убийства Александра Зубкова. Они видели убийцу в лицо. Это некто Толян, гастролер из Питера. Картежник, шулер. И вообще, чует мой нос, питается всякой падалью. Не брезгует ничем. В общем, ищите Толяна. В ресторане "Тройка" его видели неоднократно. Начинайте копать именно там.

* * *

Поздней ночью, почти перед самым рассветом, Олег Павлович проснулся под оглушающий телефонный звонок. "Ирина! Это Ирина", – решил он и схватил трубку.

Это действительно была Ирина. Голос у нее дрожал, чувствовалось, что женщина сильно напугана. Оказалось, что в квартиру Костикова рвутся бандиты, которые сначала хотели ее похитить, а теперь стреляют с лестничной площадки по дверям. А Игоря дома нет и никто не может прийти ей на помощь.

Он как мог успокоил любимую женщину, тут же связался с дежурным по управлению и на квартиру Костикова был в срочном порядке выслан наряд милиции.

Спать уже расхотелось. Одевшись, он вызвал на дом машину и поехал в управление. Ему хотелось лично проверить, как исполнили его просьбу, приказывать он не мог, но знал, что его звонок дежурный без внимания не оставит.

Машина была подана без промедления. Малышев сидел рядом с водителем, которого знал только в лицо, его раздражала медлительность движений незнакомого шофера. Он невольно вспомнил своего водителя сержанта Петьку. Какой парень был! Нелепая ситуация оборвала молодую жизнь так внезапно. Теперь ему трудно привыкать к новому человеку. "Как же трудно матери пережить смерть сына, – подумал вдруг Олег Павлович. – А ведь женщина совсем больна. Надо будет невестить ее и помочь всем необходимым".

Малышев прошел в свой кабинет, сел за стол и, выдвинув ящик, вытащил пачку документов, бегло просмотрел их. Признание в совершении убийства, собственноручно подписанное Стасовым, опровергалось очередным признанием ложных показаний. Работнички! Малышев грязно выругался и захлопнул папку. Ничего поручить нельзя. Пока его не было на работе, капитан Красильников умудрился дело полностью развалить. Метелкин выпущен, это хорошо. Но где искать убийцу? Люди работают, мечутся, а результатов ноль. Он тяжело вздохнул и спрятал папку в ящик. Потом потянулся к телефону и вызвал дежурного. Явился старший лейтенант Степкин.

– Яков Ильич, свяжись по факсу с Петербургом, пусть они в своих архивах покопаются и если что-нибудь найдут, то немедленно сообщат все, что найдется о некоем гражданине по кличке Толян. Ни имени, ни фамилии неизвестно. Особые приметы: высокий, около ста восьмидесяти сантиметров роста, блондин, волосы редкие, прикрывают небольшую лысину. На правой брови белесых бровей небольшой шрам ближе к носу. Вот, пожалуй, все, что известно о Толяне. Выполняйте.

Степкин молча выслушал майора и вышел из кабинета. Малышев закурил, задумался не услышал, как в кабинет

вошел капитан Красильников.

– Ты чего тут делаешь в такое время? – удивился Малышев.

– Я только что из ресторана «Тройка». Кое-что узнал о Толяне по вашему заданию. Установлена любовница, ее адрес.

– А ребятишки? О них что узнали?

– Пока нет, – развел руками уставший Красильников.

– Ладно, поезжай домой, отоспись. Можешь быть на работе в десять утра. По поводу Толяна я послал по факсу запрос в Питер. Дождусь ответа и тоже домой.

Но Малышева интересовал не ответ по факсу. Он ждал оперативников, направленных на квартиру Костикова. И после ухода Красильникова позвонил дежурному и попросил сообщить ему в кабинет о возвращении группы.

Дождавшись звонка, он торопливо спустился на первый этаж, вошел к дежурному и спросил:

– Ну что, кого-нибудь привезли?

– Вон тех двоих, – указал рукой дежурный младший лейтенант. – Назвались Коробкиным и Спичкиным. Издеваются, падлы. Документов при них нет.

– Я заберу их, мои ребята с ними поговорят, сразу выясним, кто такие.

Олег Павлович слов на ветер не бросал и к утру знал все, что ему было нужно. Парней послал некий Клоп, такой коротышка с гнилыми зубами и с густой перхотью на синем бархатном пиджаке. О нем ходят слухи, что он сутенер, а вообще – просто мелкий мошенник, попавшийся однажды на продаже запчастей от ворованных автомобилей. На него было заведено уголовное дело, он отсидел два года и, вернувшись в город, притих. И вот снова всплыла кличка «Клоп». Зашевелился, гад! Ладно, сегодня же припрем его к стенке, решил Малышев.

– Куда вы ее собирались везти? – спросил он, не называя Ирину ни по фамилии, ни по имени.

– На водокачку, – простодушно ответил один из бандитов. – Там нас должен был ждать Клоп.

– Оружие где взяли?

– Да Клоп нас и вооружил. Он обещал нам по двести баксов.

– Двести долларов на брата? – Малышев хмыкнул в кулак. – Не слишком щедро. А сколько лет потянет ваше преступление? Не знаете? От восьми до пятнадцати строгого режима! Сечете?

Бандиты молчали, опустив головы.

– Уведите, сказал он сержанту. – И примите все меры предосторожности, чтобы не случилось очередного ЧП, – он помолчал и вдруг рассмеялся. – Едри твою в корень! У нас не следственный изолятор, а проходной двор!

Где теперь искать этого Шмагина? Неужели какой-то цыган-бомж смог устроить побег Шмагину? Зачем? И почему? Значит они знали друг друга! И цыган попал в милицию неслучайно. Ну, ясно, вместе совершали что-то противоправное, вот один другого и вытащил из камеры, не подумав, что не пройдет и двадцати четырех часов, как они будут водворены в изолятор, а уже ребята сумеют выбить из них показания о своих деяниях.

«Клопа» доставили в кабинет Малышева уже к десяти утра. Малышев, не доверяя допрос капитану Красильникову, решил раскрутить «Клопа» сам. Он брезгливо посмотрел на тридцатидвухлетнего небольшого мужчину с морщинистым лицом и наглой кривой ухмылкой.

– Чему радуешься? – тихо спросил Малышев, сверля «Клопа» взглядом.

– Я не радуюсь, – пожал плечами коротышка.

– Отвечай быстро: кто поручил тебе похитить Ирину Семенову?

– Кого? – "Клоп покусывал рыжеватый ус.

– Оглох?

– Нет. Простоя не знаю никакой Семеновой. Я вообще не похищаю баб, он сами на меня падают.

– Ну, надо же! – воскликнул Олег Павлович и покрутил головой. – Да ты у нас просто секс-символ! Слушай внимательно, Клопенко, я повторяться не буду. Если не хочешь снова осваивать лагерные нары, отвечай быстро и четко: кто поручил тебе похищение Семеновой? Заметь, в третий раз спрашивать не буду.

Клопенко молчал, равнодушно ширя глазами по кабинету. – Молчишь? Хочешь очную ставку с твоими подельниками,

которых ты вооружил автоматами и обещал за выполнение работы по двести баксов? Сейчас их доставят перед твои ясные очи.

– Не надо… – Клопенко посерьезнел, – не надо, начальник. Я понял, что пацаны у вас, когда они не приехали на встречу.

– К водокачке? – Малышев нажал кнопку в крышке стола, в кабинет вошел сержант и замер на пороге. – Очной ставки сегодня не будет. Тех двоих разведите по камерам.

– А этого? – сержант указал пальцем на Клопенко.

– С этим я еще побеседую. Понятливый собеседник попался.

Дверь за сержантом закрылась.

– Да, я должен ждать их у водокачки.

– Один?

– Один, – кивнул головой «Клоп».

– Кому врешь? – Малышев устало поднял глаза. – Еще раз спрашиваю: – Один?

– Нет… Со мной был Димка, мой приятель.

– Какой Димка?

– Ну… я не знаю его фамилии. Он еще в «Тройке» официантом работает.

Рука Малышева дрогнула и сжалась в кулак. Димка? Его информатор! Не может быть! Ах, сукин сын! Значит, взялся за свое! Служит и вашим, и нашим. Хорошо же парень устроился. А он, дурак, ему полностью доверял. Малышев покраснел от нахлынувшего гнева, тяжело задышал, но сумел взять себя в руки.

– Димка-официант, говоришь? Из «Тройки»?

– Да. Мы с ним прождали два часа и разошлись.

– Кто поручил похищение?

– Димка же! Он и автоматы достал. Обещал пять тысяч.

– Рублей? – уточнил Малышев.

– Нет. Баксов.

– А ты хапуга! Тебе пять тысяч, а своей шушере – на двоих всего четыреста! Скоро богатеньким стать хочешь? Чужими руками жар загребаешь? А Димке-официанту кто и сколько за работу посулил?

– Он мне не говорил. У нас не принято много трепаться.

– Откуда ты знаешь официанта?

– А кто его не знает? Часто в картишки перекидывались. Я ему задолжал три куска. Денег при мне не было, а он говорит, что мол, сделаешь дело, должок прощаю да еще сверху два куска… Я вообще-то больше с девочками… Охраняю их… Но вот пришлось…

– Пришлось, понятно, – Малышев снова нажал кнопку звонка и кивнул вошедшему сержанту, – можете забирать его.

Димка не выходил у него из головы. Как он мог обманываться в парне? Тот всегда так преданно смотрел ему в глаза, ловил каждый его взгляд, по первому зову бросался выполнять любую его просьбу.

Как он мог так легко поверить волчонку? Точно: сколько волка ни корми – он все в лес смотрит. Так и этот паршивец. Что вообще в обществе происходит? Никому нельзя верить. Вытащил стервеца из болота, ведь чуть не загремел в тюрягу, козел! Так нет, не понял. К нему добром, человека из него хотел сделать, даже советовал поступить в школу милиции. Нравился ему парень.

Как же теперь с ним быть? Брать и допрашивать? Конечно, Димка расколется, стоит на него поднажать. А что потом? Надо же вляпаться в такую историю – похищение людей! Это дело серьезное. И, кроме того, ведь он соучастник похищения не кого-то там, а его любимой женщины!

Как быть с Димкой, вот вопрос. Хорошего информатора терять тоже невыгодно. Закрыть на его шалость глаза, вытрясти из него имя заказчика похищения, выйти с помощью Димки на него, а потом накрутить Димке хвост и еще сильнее привязать к себе? А если возникнет необходимость, перед судьями парня можно и отмазать, заявив, что он выполнял задание, порученное самим Малышевым. Так сказать, боец невидимого фронта. Посадить парня всегда можно, тем более, что он давно у него на крючке.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

– Вот! Умчался! Будто бы все знает, – ворчала баба Дуся, отчищая сковородку до блеска и грохоча на всю кухню. – Ни посоветуется, ни скажет чего. Мечется, мечется, а толку?

Ирина доедала завтрак под ворчание старушки, ей было неприятно слушать критику в адрес Игоря, но она молчала.

– Разве я не могла бы ему чего подсказать? Или считает меня совсем глупой?

– Баба Дуся, – не выдержала Ирина, отставив в сторону чашку с кофе. – Чем вам не угодил Игорь. Он делает свое дело и совсем не обязательно ему советоваться с вами. У него может быть свое мнение.

– Ну да, мнение! – презрительно фыркнула баба Дуся. – А где же было его мнение сегодня ночью? Я ему говорила, что не найдем там этого Толяна, будь он проклят! Нет, поволок в кабак! И что? Чуть не измолотили какие-то сосунки. Один как прыгнет на него да как заорет на весь зал…

– А где вы были? – спросила заинтересованная Ирина.

– Сначала-то мы заехали в этот, как его… ресторан… «Тройка». Там Горяшка увидел какого-то парнишку, маленького такого, кучерявого. Потолковал с ним, я в это время с улицы в окошко смотрела. Потом вышел и говорит: "Надо ехать в «Балаган».

– А где это? – Ирина скучающе зевнула, рассказ бабы Дуси наводил на нее скуку, а возможно, она просто не выспалась.

– Ой, это так далеко! Мы ехали, ехали, ехали, ехали…

– И приехали, – рассмеялась Ирина, глядя, как усердно жестикулирует баба Дуся отчищенной сковородкой.

– А ты не смейся, девонька моя, – обиделась старушка и грохнула сковородкой по столу так, что Ирина вздрогнула от неожиданности. – Не приехали! Колесо сломалось. Пришлось чинить. Два часа ушло на ремонт. Вывозились в грязи, как зюзики. И снова поехали в «Балаган».

Я ему твердила: "Не будет сидеть в такой дали, аж на окраине города твой Толян!" Так нет же, пацан соврать ему не может! Соврал, конечно, стервец. Ни какого Толяна в кабаке не было и никогда не бывало. Зато пацанята жиденькие такие вдруг начали на него надвигаться. Вот один и прыгнул. И заорал во всю глотку: «Держите его, это шпион! Тот самый который хотел подкупить нас в магазине!» Ну, все и ринулись на Горяшку. А он растерялся, побледнел, хотел молокососам что-то там объяснить, что, мол, не за ними он гоняется, да куда там! Сопляки озверели. Тогда Горяшка побежал, они за ним. А я все видела, в дверях стояла. Кинулась я к мужику, что на дверях стоял и закричала: «Караул! Внучка мово убивают!» Ну, этот, в дверях который, толстяк такой, Горяшку-то пропустил, а перед сопляками дверь захлопнул. Так и спаслись. А Толяна там не нашлось, нет! Да я и знала, что его там не будет.

– Почему?

– Да сама посуди: ежели он такой преступник, так он по кабакам шататься не будет, где его каждый милиционер заметит. Убийц по глазам видно…

– Так уж и видно, – фыркнула Ирина.

– Конечно, видно. Совесть мучает и глаза опустошает. Жизни в них не видно. Один страх и пустота.

– Можно подумать, вы всю жизнь с убийцами общались.

– Бог избавил! Но я по телевизору передачу умную смотрела. Там ученый человек, псих по специальности про то рассказывал.

– Психиатр?

– Ну да, он самый. Важный такой, а глаза строгие такие. Понравился мне ученый.

– А где вы предполагаете его искать, Толяна?

– Как где? Ему пора удирать. Где-нибудь, откуда можно город покинуть. Там его, дьявола, ловить надобно.

– А если он заляжет на дно?

– Как это? – не поняла старушка. – Холодно сейчас. На дне вода-то холоднее, чем сверху. Не сам же он? Да и где ловить? Волга-то большая.

– Баба Дуся! – расхохоталась Ирина. – Не в реку же он заляжет! Это у преступников термин такой: лечь на дно! Значит спрятаться, затаиться где-нибудь, не высовываться до тех пор, пока сыщикам не надоест искать исчезнувшего преступника.

– Если этот убийца нездешний, так он здесь прятаться долго не будет, – рассудила баба Дуся, – он будет стремиться убежать туда, где много друзей. А где их много? Да там, где он живет. Вот моим соображения. Вот я сейчас живу в городе, – продолжала рассуждать баба Дуся, усевшись напротив Ирины, – кого я тут знаю? Почти никого. Где я могу от своих преследователей спрятаться? А в деревне своей. Там любой сосед меня спрячет в погреб или в стог соломы зароет. А еще – в дровах! Очень даже удобно. И никто не догадается. Лежат себе дрова и лежат…

– Ох и фантазерка вы, баба Дуся, – Ирина встала, потянулась и пошла в спальню. – Игорь будет звонить – разбудите меня, ладно?

– Иди уж отсыпайся, – добродушно проворчала старушка. – Ночка-то бурная была, то гулянка-пьянка, то стрельба. Живем, как в осаде. Мы в середке, а кругом нас враги. И доколе такая жизнь будет длиться?

Вдруг баба Дуся услышала щелчок открываемого замка и настороженно выглянула в коридор, вооружившись чайником.

– А, это ты, Горяшка! А я уж думала, снова бандиты за Иришкой охотятся, – она стояла, прислонившись к косяку. – Ой, да ты не один? А я еще обед не приготовила. Но можно разогреть жареную рыбку, а вермишельку я быстренько отварю…

– Успеется, баба Дуся. Ты пока нам не мешай. Подай нам кофе в кабинет и не мешай. Ладно?

Баба Дуся слегка обиделась, но сделал вид, что слова Игоря ее ничуть не задели. Она с интересом рассматривала уже знакомого ей официанта, со связанными руками. И зачем Горяшка парня в железо заковал? Значит что-то нащупал без ее советов, а поделиться узнанным с ней не хочет. Но при связанном парне, конечно, никакого разговора с Горяшкой не может быть. Разве только позже.

Она ушла на кухню варить кофе, а сама все размышляла над тем, как бы она искала убийцу-Толяна и где. Если он не успел удрать из города, то скорее всего он должен быть у какой-нибудь женщины. Вот как-то в кине показывали, как преступник сбежал из тюрьмы и прибежал к старой знакомой, и она ему купила другой костюм и парик, а потом на лодке перевезла его по морю на какой-то остров.

Нет, нынче женщины городские и весла-то держать в руках не умеют… Вот билет на самолет заказать или на поезд – это они могут…

– Баба Дуся! – крикнул Игорь. – Скоро будет кофе?

– Несу, несу! – недовольно заворчала баба Дуся. – Что за манера перебивать думы? Может я важную задачку решаю! Для тебя стараюсь… – она поставила на поднос чашки с напитком, сахар и печенье и понесла в кабинет.

* * *

Ирина безмятежно проспала весь день. Игорь заглянул в спальню, не стал ее будить, оделся и вывел из кабинета все еще закованного в наручники официанта.

– Горяшка, – баба Дуся тихонько дернула его за рукав, – что же ты все молчком да молчком? Или думаешь я не должна знать твои планы? Работаем-то вместе…

– После, после поговорим, – слегка отстранил привязчивую старушку Игорь. – Одно скажу: едем брать Толяна. А вам – беречь Ирину, как зеницу ока.

Игорь, подталкивая впереди себя Димку, спустился вниз, подвел его к машине, усадил на переднее сиденье и снова связал ему ноги.

– Ноги зачем вяжешь, начальник? – взвыл опять Димка.

– О, заговорил, как закоренелый уголовник, – усмехнулся Игорь. – Так надежнее будет. Чтобы деру не дал, когда с Толяном встретишься.

– Да меня Толян прикончит, если узнает, что я на него ментов навел!

– Я не мент. Я – частный детектив. Понял?

– Но при чем тут Толян? Если вы ищите убийцу матери Олега?

– Есть все основания полагать, что он и есть убийца.

– Да брось базар, сыщик, – Димка сплюнул сквозь зубы в открытое окно, – какие-такие основания? Он игроказартный. Шулер, конечно, ловкий. Насчет Сашки Зубка идет базар, будто Толян его замочил, так доказательств нету. А что пацаны болтают – чуть собачья. Мало ли кто кого и где видел? А ты докажи его вину! – Димка жестикулировал скованными руками так, что чуть не заехал Игорю в лицо.

– Полегче граблями размахивай, – предупредил Игорь парня, – а то совсем к сиденью прикручу – не шелохнешься.

– Не буду, – пообещал тот и продолжал задавать Игорю вопросы. – Нет, вот скажи, начальник, какие у тебя основания подозревать его и за ним гоняться? Какой-то слушок? И все? А если человека захотели опорочить? Об этом ты не подумал?

– Зачем?

– Да мало ли… Может обидел кого в игре. Он же мухлюет! Или еще что?

– Допустим, ты прав. Кто-то хочет опорочить, как ты выражаешься, Толяна. Хорошо. Очень может быть. Но вот вопрос: зачем он подсылал своих дружков украсть мою жену?

– А с чего вы взяли, что они хотели ее украсть? – хихикнул официант.

– Убить?

– Если бы убить – так убили бы. А так…

– Они были вооружены, они стреляли, ты видел, всю дверь изрешетили. Между прочим, ты будешь по закону отвечать перед судом как соучастник покушения на мою жену.

– Я и не отказываюсь.

– Как ты можешь отказаться? У меня твое признание на пленке записано:

– Ничего, перемелется, – беспечно улыбнулся Димка.

– На майора Малышева надеешься? Так ему карьера дороже какого-то уголовника.

– Не скажи, начальник, – возразил Димка. – Я его тайный агент. И терять меня он не захочет. Это я тебе, конечно, как близкому человеку секрет открыл. Надеюсь, ты не донесешь на меня моему майору?

Костиков брезгливо передернул плечами, ему все больше и больше становился противен официант. И как с такой мразью мог общаться Малышев? Или он не знал этого подонка?

– Так ты не ответил мне на вопрос: зачем Толяну понадобилось похищать мою жену?

– Припугнуть, видно, хотел тебя. Предупредить…

– Чтобы я отставил его в покое? Но если он ни в чем не виноват, чего ему бояться?

– А тебе понравится, если за тобой будет хвостом таскаться какой-нибудь мент? – огрызнулся официант.

– Я не мент? И думаю, он об этом знает. Личномне – пусть за мной таскается хоть вся милиция Тарасова. Мне нечего бояться. А Толяну есть чего! Он убийца, я точно знаю. И докажу, – Игорь подрулил к небольшому кирпичному зданию. – Здесь он должен тебя ждать?

– Да.

– Прекрасно, – сыщик вылез из "жигуля" и открыл перед официантом дверцу, – вылезай и стой тут, – он помог ему вылезти наружу, не развязывая ног, – я сейчас загоню машину в овраг.

– Не сбегу, начальник, ты мня захомутал прочно.