Читать книгу "Вредная для Снежного, или Вынужденный брак леди райн-Рейвис"

Вдох-выдох, драгоценные капли концентрированной магии столь хрупки, что торопиться нельзя ни в коем случае. Одно неловкое движение, и сила станет туманом, что впитается в окружающее пространство.

«Или пожаром, тогда окружающее пространство впитается в мое пламя», – хмыкнула я мысленно.

И, приоткрыв глаза, залюбовалась крохотной радужной капелькой, что парила над моими ладонями.

– Господин Сайорти, – позвала я. – У меня все готово.

Мужчина обернулся, и его лицо смертельно побледнело.

– Леди райн-Рейвис, – выдавил он полузадушенно, – только не шевелитесь.

– У меня что-то за спиной? – напряглась я. – Минуту назад там были стул и стена…

– Все в порядке. – Он сделал длинный шаг в сторону и снял со стеллажа каменную чашу. – Вы вытянули слишком большую суть стихии. Как вы ее удерживаете?!

Я посмотрела на крохотную капельку, что была немногим крупнее ногтя, затем перевела взгляд на Тиллемана:

– Прекрасно контролирую, господин Сайорти. Я могу подойти к вам, если хотите.

– Не хочу, – поспешно выдохнул он.

И, клянусь, он шел на подгибающихся ногах. Его словно бы прижимало к земле! На висках выступил пот, а глаза словно бы запали. Неужели он настолько напуган? Или это моя магия так на него действует? Но ведь это всего лишь капелька моей стихии…

Тиллеман подставил мне чашу, и я осторожно опустила в нее капельку, после накрыла ее полупроницаемым щитом, чтобы жар мог подниматься вверх, а частицы магии – нет.

– Кто научил вас этому? – Господин Сайорти осторожно разогнулся и, смахнув пот с висков, посмотрел на меня.

– Один из наставников в Академии, – я пожала плечами, – он проводил занятия со многими стихийниками, но суть магии смогли выделить только я и еще одна девушка.

– Ваше пламя уже было полноценным? – нахмурился Тиллеман.

– Да. Мой огонь полностью пробудился еще в пансионе.

Больше я не сказала ничего. Просто поднялась на ноги и села на стул. После изъятия концентрированной магии нужно немного отдохнуть, а затем плотно поесть.

Тиллеман же в это время поднял чашу над Лукрецией. Колдовские знаки, выбитые на каменных боках, засветились, и сквозь них начал сочиться густой туман. Он обволакивал тетушку, игрался с ее смоляными кудрями и нет-нет да и впитывался в кожу. Но по большей части лишь скользил вокруг, тщась пробудить ее силу.

С кончиков пальцев Лукреции сорвалось несколько искр, и туман тут же их подхватил, закружил-запутал в волосах. Затем еще и еще, искр становилось все больше, и, когда вокруг тетушки разгорелось слабое, прозрачное пламя, она проснулась.

– Анхель! – крикнул Тиллеман. – Пора!

Часть стены растаяла, и в проем шагнул мастер Острави. В руках он держал покрывало, плотно расшитое драгоценными камнями.

– Это пъяхла? – удивилась я. – Секрет их изготовления был утерян!

– Или сохранен, – подмигнул мне Тиллеман.

Мастер Острави укутал тетушку в драгоценное покрывало. Затем отменил заклятье, удерживавшее Лукрецию в воздухе, и унес ее прочь.

Зачарованные камни начали мерцать. Пъяхла в свое время спасла немало стихийных магов: драгоценности впитывали в себя выплески магии, смягчали и возвращали обратно. Были такие времена, когда собственные пъяхла были в каждой семье. А затем секрет был утерян. Хотя нельзя сказать, что им владела какая-то одна семья.

– Это умение стало опасным, – негромко обронил Тиллеман.

– Почему? – растерялась я. – Пъяхла служит лишь на благо. Это, пожалуй, единственный артефакт, с помощью которого невозможно навредить!

– Стихийники нынче не в почете, – Тиллеман посмотрел на меня, – суть магии, леди райн-Рейвис, – это крохотная искорка. Вот такого размера.

И он сотворил пылинку, что едва сияла.

– Но мой дар…

– Вопрос не в даре, – он покачал головой, – а в проводимости магических вен. Кто-то мечтал уничтожить ваш дар.

А пламя Летиши так и не разгорелось. Оно искрило, и подруга искренне рассчитывала разжечь его с помощью выделения сути магии. Она и меня-то затащила на те занятия просто за компанию.

«Или она уже тогда не была мне другом?» Я поежилась.

Кому может помешать маг огня? Так или иначе, а стихийники рождаются часто. Один к ста, а это немало, учитывая, что так или иначе, а магическим даром владеет каждый десятый.

– Думаю, герцогу стоит знать о вашем наставнике, – с намеком проговорил Тиллеман.

– Он ушел из Академии, – рассеянно отозвалась я. – Сразу после скандала…

Ушел, но не был наказан. А ведь наставники дают клятвы не вредить своим студентам. Его «играли» вслепую? Но как можно быть магистром боевой магии и не знать основ?

Хотя… Нас ведь не учили следить за проходимостью магических вен. Держите поток стабильным и ни о чем не беспокойтесь. А если подумать, то это прямой путь к выгоранию.

Я вышла из лаборатории и охнула: Хайлен ждал меня! Он сидел на стуле и игрался со сгустком своей опасной магии. Подбрасывал его вверх, ловил и вновь отправлял в полет. Сине-белый шарик отбрасывал блики, и в этом освещении лицо герцога казалось нездешним. Потусторонним. Но при этом пугающе-завораживающим. И я…

– Леди Лукреция в порядке?

И я таращусь на собственного мужа. Который, хочу сама себе напомнить, был мне нежеланен!

– Д-да. У тебя еще есть время?

– Разумеется. – Он легко поднялся на ноги. – Пойдем, я покажу тебе кухню. Если не ошибаюсь, то тебе нужно плотно перекусить.

Он подставил мне локоть, и я с благодарностью приняла его помощь. Увы, но голова продолжала кружиться, а во рту поселился неприятный солоноватый привкус.

– Сюда, – он осторожно завел меня в темное помещение, – садись. Приоткрыть окно?

Я покачала головой:

– Нет, спасибо.

Хайлен зажег свет, и я с интересом огляделась. Кухня была куда уютней, чем в особняке Саймишей. Гораздо больше артефактов, даже мясорубка была, а ведь они стоят страшно дорого. Мы с тетушкой иногда листали журналы и мечтали, как обставим замок райн-Рейвис.

– Милдред хочет загладить перед тобой вину, – проговорил Хайлен, выставляя на стол аккуратно нарезанную буженину, соленый сыр, свежий хлеб и маринованные овощи.

– У нее не получится, – спокойно ответила я. – Если бы это была моя служанка, то она получила бы расчет в тот же день.

Хайлен ничего не ответил, и я, положив на буженину кусочек сыра, свернула все это в рулетик. После чего добавила:

– Я не призываю тебя к этому. Просто подумай, что было бы, если бы Элиза была чуть глупей.

– Милдред уже получила расчет, – герцог посмотрел на меня, – но оставить ее здесь я не могу. Мы вернем ее в Вейарну.

– Но при этом она хочет загладить вину? – вскинула я бровь.

– Рекомендательные письма находятся в твоем ведении, – ровно проговорил Хайлен. – Но ты хотела поговорить о другом.

– Я не буду писать ей рекомендацию. И поверь, это в ее же интересах.

Он склонил голову. Затем поднялся, отошел куда-то в сторону и назад вернулся с прохладным запотевшим кувшином.

– Клюквенный морс.

– Это такая красная болотная ягодка? – заинтересовалась я. – Говорят, это вкусно и полезно.

Первый стакан я выпила залпом, а вот второй уже смаковала. Кисло-сладкий освежающий вкус привел меня в восторг. Что, кажется, сильно удивило Хайлена.

– Ты тянешь время, – проговорил он, когда я подставила стакан в третий раз.

– Немного, – согласилась я. – Ты слышал, что для исцеления Лукреции понадобилась суть магии. С точки зрения Тиллемана Сайорти, я выделила слишком крупный сгусток. Меня этому учили в академии, наставник…

И тут я с ужасом поняла, что не помню, как его звали. Он для меня «один из наставников» Академии. Но он же вел у нас… Что он у нас вел?!

– Тише, тише. Дыши, – Хайлен оказался рядом, вытянул меня из-за стола и прижал к себе, – только дыши.

– Я же не помню ничего, кроме его уроков. – Меня начало трясти. – Кто это был? Почему никто не остановил его? Почему… Почему всем было все равно?!

Но с другой стороны, я и сама знала ответ на все эти вопросы. Потому что и я, и Летиша нелюбимые дочери. Это нас и сблизило. Потому что ни за нее, ни за меня никто никогда не заступался. Летиша и вовсе училась в долг, а когда ее пламя не разгорелось…

Виски кольнуло болью. Я знаю больше, чем помню.

– Мне страшно. Пламя не выносит вмешательства в психику, Хайлен. – Меня начала бить дрожь. – Они рискнули моей магией, лишь бы заставить меня забыть профессора.

– Или не профессора, – тихо проговорил герцог.

– Или не профессора.

Я на мгновение прижалась к Хайлену, прикрыла глаза, впитывая этот новый, странно горький опыт. Меня обнимает кто-то, кто не моя тетушка. Обо мне заботится кто-то, кому не все равно.

Но это не значит, что я могу расслабиться.

– Спасибо. – Я отстранилась. – Думаю, мне придется посетить леди Летишу Тонсер.

– Лучше пригласить ее сюда, – возразил герцог. – Точнее, я приглашу ее супруга, а он возьмет с собой жену. Он никуда без нее не выходит, всюду хвастаясь красотой молодой жены.

Эти слова меня как-то неприятно кольнули. Летиша, безусловно, привлекательна, но чтобы прям хвастаться… Не знаю, как-то это слишком громко.

«Или я предвзята, – вздохнула я мысленно. – Все-таки она причинила мне много боли».

Мы еще немного посидели на кухне, еще раз обсудили странности вокруг нашего брака и пришли к выводу, что пора идти спать. Потому как мы добрались до совершенно сумасшедших предположений, в то время как все должно быть гораздо проще.

– Спасибо, что…

Я замялась, не зная, как описать его поддержку. И он не стал меня мучить:

– Не за что. Элиза принесет тебе капли, прими их на ночь.

– Да, – я прислушалась к своему огню, – придется. Доброй ночи.

– Доброй.

Хайлен проводил меня до моих покоев и перед уходом как-то странно дернулся. Как будто хотел обнять меня на прощание.

Нет-нет, нам не нужно осложнять нашу сделку непрошеными эмоциями. Ни в коем случае!

Г