Читать книгу "Вредная для Снежного, или Вынужденный брак леди райн-Рейвис"

Глава 6

Войдя в свои покои, я первым делом попросила Элизу найти Лукрецию. И моя служанка виновато развела руками:

– Так ведь леди приняла снотворное. Мастер Острави дал, а она и не стала отказываться.

Сердито цокнув, я приказала служанке разбудить меня в тот же час, когда проснется тетушка.

Переодевшись ко сну, я закуталась в теплый бархатный халат и с ногами забралась на подоконник. Но он оказался слишком узким и неудобным, а потому уже минут через пять мне пришлось перебраться в кресло.

Как бы я ни храбрилась перед Хайленом, новость поразила меня до глубины души. Да, у меня была обида на лорда Саймиша. Да, я бы хотела, чтобы он был другим. Но ведь не в прямом же смысле?!

Лорд Саймиш всегда ощущался чужим, как и его дети, как и его новая жена. Но… Но быть нагулянным ребенком в нашем обществе немыслимо.

Встав, я прошлась по спальне. В груди пекло, и я прижала пальцы к ключицам, пытаясь успокоить свой магический источник.

Рухнув обратно в кресло, я устало прикрыла глаза. Завтрашний день сведет меня с ума. Что мне делать?

«Я хотя бы райн-Рейвис, а не Саймиш, – пронеслось у меня в голове. – У меня останутся мой замок, земли, полные тварей-из-за-грани, и долги перед королевской казной».

Что не так и мало, остальным бастардам приходилось куда хуже. Но… Неужели моя утонченная, сильная матушка могла гулять от собственного консорта? Зачем он тогда нужен был?

Или я уже существовала? Если верить моим документам, то я родилась ровно через девять месяцев после свадьбы. Вот только все мои метрики восстановлены. До недавнего времени у меня не было сомнений в собственном происхождении, но теперь…

«Теперь, в общем-то, тоже нет», – хмыкнула я мысленно.

Вновь поднявшись на ноги, я подошла к окну и распахнула его. Морозный воздух ворвался в комнату и моментально ее выстудил.

Как ни посмотри, а все выглядит логично. Саймиш не богат, не красив и не силен. Я бы даже сказала, что консорт моей матери был откровенно беден, уродлив и слаб. А еще труслив – он и сейчас бежит от любой конфронтации. Но, очевидно, никто другой не согласился записать на себя чужого ребенка.

«Саймишу хорошо заплатили, но…» Тут я замерла. Но если он знал, что я не его дочь, то как он решился выдать меня замуж? Свидетельствовать перед богами вместо меня?! Это и кровным-то родственникам не всегда с рук сходит!

Боже, тетушка, как не вовремя ты приняла снотворное!

Захлопнув окно, я сбросила халат и тапочки и заползла под одеяло. Надо хоть немного вздремнуть. Завтрашний день… Завтрашний день будет завтра.

Но едва лишь мне удалось задремать, как в спальню ворвалась исполнительная Элиза. Она сквозь громкую зевоту возвестила о том, что леди Лукреция проснулась и вот-вот прибудет:

– Клотти помогает своей леди одеться. Подать чай?

Я вызвала астрологическую проекцию времени и глухо застонала. Пять утра. «Завтрашний» день наступил. Как ни крути, а спать мы с Лукрецией уже не ляжем.

– Пока ничего не нужно, – я села и растерла лицо руками, – отдохни до первого завтрака.

Элиза с недоумением на меня посмотрела:

– Я же буду вам мешать.

Только в этот момент я вспомнила, что она повадилась спать в гостиной, а не в комнате для слуг. Окинув взглядом спальню, я кивнула на маленькую софу, что стояла в изножье кровати:

– Спи здесь.

Набросив на плечи халат, я вышла в гостиную. Разожгла меж пальцев пламя и от него затеплила свечи. Живой огонь успокаивал, в отличие от яркого и безжалостного колдовского света.

– Милая? – Тетушка вошла в гостиную. – Что случилось?

– Я незаконнорожденная? – прямо спросила я.

Тетушка ахнула, подалась ко мне и, едва лишь попытавшись заговорить, тут же схватилась за горло:

– Ох, милая, попробуй поиграть словами. На мне печать с условием.

– Я знаю, что лорд Саймиш мне не отец, – с горечью произнесла я.

И губы Лукреции полыхнули золотом:

– Отец. Он твой отец по магии. Ты полностью законнорожденная, моя девочка. Он принял тебя, в присутствии жреца назвал своей дочерью и перерезал твою пуповину. И жрец этот все еще жив.

Тугая пружина, сжимавшая мое сердце, немного ослабла.

– Но по крови...

– Астрея отказалась говорить, кто твой отец-по-крови, – вздохнула Лукреция. – Но это и неважно, Саймиш перед лицом богов взял на себя ответственность за тебя.

– Он сейчас в больнице, с откатом. – Я обхватила себя за плечи.

Тетушка коротко выругалась и, сев в кресло, подобрала под себя ноги.

– Так заслуженно же, милая. То, что он вытворил с твоей свадьбой, – как сразу не ударило! Опоить доверенную кровь – это ж додуматься надо было!

– Утром придется ехать к нему в больницу. С цветами и сластями, – выдохнула я и, морщась, принялась растирать грудь ладонью.

Лукреция поперхнулась воздухом:

– Чего?!

– Мы не можем предать огласке нюансы моего брака. Теперь я хочу остаться замужем ровно до тех пор, пока мы не изучим архивы. Пока мы не...

– Не отомстим.

– Я знаю, что глупо мстить тварям-из-за-грани. Та, что лишила меня матери, наверное, уже сожрана кем-то другим, но... Но мое пламя рвется наружу, стоит мне заметить тварь. Знала бы ты, как тяжело было стоять в стороне в ту ночь, когда Хайлен уничтожил напавшего на нас духа.

– И это меня пугает, – тетушка съежилась, – обычные маги теряют волю в присутствии тварей. И лишь ты преисполняешься пламенной ярости.

– В любом случае, если король и правда боится архивов райн-Торланда, он воспользуется скандалом и проявит сострадание к несчастной леди райн-Рейвис, – скривилась я.

Боль в груди понемногу затихала, и я смогла сесть ровнее.

– Погоди, а что с этим пятилетним не-разводом? – спохватилась тетушка.

А я, кривовато улыбнувшись, напомнила:

– Король вертит своими эдиктами как хочет. Кто знает – может, его волей можно развестись? Но сейчас я этого совершенно не желаю. Да и в целом мы сможем противостоять слухам только вместе, а для этого… Для этого придется потрафить Саймишу.

– Корзинку с цветами и сластями соберу я, – сварливо проговорила Лукреция, – выберу то, что никто из Саймишей не любит.

Я с нежностью посмотрела на тетушку:

– Леди Саймиш даже лакрицу ест, когда ее в театре бесплатно подают.

– Тц, – сердито цокнула Лукреция. – Экие неприятные люди. Никогда не понимала, почему Астрея выбрала это ничтожество.

– Потому что им было легко управлять, —предположила я. – Ты сама говорила, что он не смел перечить матери.

– Потому и оставил ее на съедение, – с болью выдохнула тетушка и тут же принялась извиняться: – Прости, прости, моя девочка.

Но я покачала головой:

– Все в порядке. Я все равно этого не помню.

Мы с Лукрецией обе полагали, что мне довелось увидеть бой моей матери с тварями-из-за-грани. Иначе почему моя память помутилась? И вместо страха перед темными духами я испытываю яростную ненависть.

В итоге Лукреция убедила меня лечь на пару часов поспать. У нее еще осталось несколько капель снотворного. Так что вышла я в итоге лишь ко второму завтраку.

Моя деятельная тетушка успела собрать корзину со сластями и цветами, а слуги райн-Торланда подготовил экипаж. Сам он тоже собирался пойти с нами. И на мое удивление он просто пожал плечами:

– Как верный супруг, госпожа моя, я не могу игнорировать происходящее.

И это его непробиваемо спокойное «госпожа моя» вдруг возмутило меня до глубины души. Я хотела знать, что он чувствует на самом деле! А не терпеть вот эту вот благопристойную чушь. Его ровный, временами снисходительный тон раздражал.

Но сейчас не время для скандала, поэтому я чуть сбавила шаг, пропуская Хайлена вперед. А затем и вовсе остановилась, чтобы подчинить взбунтовавшееся пламя.

– Леди райн-Рейвис, позвольте обратиться.

Обернувшись, я увидела Милдред. На первый взгляд, служанка ничуть не изменилась, но… Но смотрела она на меня с некоторым уважением.

Приструнив свою стихию, я посмотрела на Милдред и кивнула:

– Обратись.

Она подняла ладонь, проколола указательный палец вышивальной иглой и поклялась не вредить мне ни словом, ни действием, ни бездействием.

– Прошу, не отказывайтесь есть с господином за одним столом. – Служанка поклонилась и отошла, не вынуждая меня отвечать.

Ошеломленная, я посмотрела на тетушку. И та, отдав корзину слуге, весело проговорила:

– До нее дошло, что все эти скандалы испортят репутацию герцога и в следующий раз ему вновь придется травить невесту перед свадьбой.

– Думаешь?

– Уверена. – Лукреция завела глаза. – Они уже знают, что вы в итоге разведетесь. Кое-кто слышал, как они обсуждали милых и благородных северных дев, что будут идеальной парой герцогу.

Едва-едва притихшее пламя разгорелось с новой силой. Как они смеют обсуждать меня в подобном ключе?!

– А тут мы, – посмеиваясь, продолжила Лукреция, – за одним столом не едим, помощь слуг не принимаем. Пойдут слухи, люди узнают про отраву. И кто в здравом уме отдаст свою дочь в дом, где хозяин не властен над слугами?

– Никто, – вздохнула я.

Мы вышли на улицу и увидели Хайлена. Он стоял у кареты и о чем-то переговаривался с возничим. Как ни странно, но за задержку нам не было высказано ни единого слова.

Ему и правда все равно?

Устроившись напротив Хайлена, я принялась рассматривать его холодное, неприступное лицо. Почему-то мне казалось, что в самом начале он был более эмоционален. Ярче на все реагировал и… И глаза не казались застывшими, заледеневшими изнутри.

– Госпожа моя?

– Чем ты расплачиваешься за свой дар? – спросила я. – После упокоения той твари ты изменился.

По его лицу скользнула тень. Он отвел взгляд, сцепил руки в замок и нарочито спокойно проговорил:

– Мою госпожу это не касается.

– Значит, я права и с тобой не все в порядке. Тебе можно помочь?

– Мою госпожу это не касается, – так же спокойно и почти благожелательно повторил он. – Есть вещи, которые могут остаться только внутри семьи.

Этот щелчок по носу был довольно… Обидным. Мы не семья – и это факт. Но я просто хотела помочь!

– Что ж, надеюсь, ты не обратишься в ледяную скульптуру, – буркнула я, – будет трудно доставить тебя в Вейарну, не разбив.

– Верую в мою госпожу всей душой, – усмехнулся он.

Карета остановилась, и мы вышли. Люди, спешившие по своим делам, бросали на нас безразличные взгляды. Но вот на крыльце госпиталя мы встретили нескольких газетчиков.

Они переглянулись, но ни один не решился подойти ближе.

– Дорогая, возьми корзину, – довольно громко проговорила Лукреция. – Твой папенька обязательно поправится, не переживай!

– Как же я на это надеюсь, – отозвалась я.

Прижав к себе корзину, я склонила голову и поспешила войти в госпиталь. Мне было трудно разыскать в себе хотя бы крупицу сочувствия к Саймишу.

«Все детство я умоляла о крохе внимания и любви, – думала я, подходя к стойке сестры милосердия. – Затем обижалась, злилась, прощала и вновь пыталась привлечь его внимание».

А в итоге он оказался слабым человечишкой, который даже не смог полностью выплатить свой долг. Он получил статус и деньги в обмен на услугу, которая не была оказана в полной мере. А сейчас из-за его глупости все может пойти прахом!

– Мы можем навестить лорда Саймиша?

Двое газетчиков, резко передумавших покидать госпиталь, старательно терлись рядом.

– Кем вы приходитесь больному? – устало спросила женщина.

– Дочь-по-магии, – тут же представилась я, – это сестра его первой супруги…

– У нас очень теплые отношения, – промурлыкала Лукреция.

– И мой супруг, моя опора и поддержка. – Пошатнувшись, я позволила Хайлену поддержать себя под локоток. – Мы были поражены, когда услышали о болезни моего отца-по-магии.

– Следуйте за указателем. – Сестра милосердия потеряла к нам интерес. – А вы двое, вон отсюда немедленно!

Газетчиков все-таки вышвырнули вон. Что ж, они узнали часть информации, и я надеюсь, это сыграет в нашу пользу. Хотя вряд ли нашу историю напечатают в газете…

Затем я покосилась на герцога, вспомнила, что таких, как он, очень мало. И о том, что наш брак был возмутительно скоропалителен.

«Надо следить за выражением лица, – осознала я. – Газетные колдоснимки могут быть возмутительно уродливы!»

Указатель – маленький светящийся шарик – привел нас к небольшой одноместной палате, подле которой дежурил целитель-стажер.

– С поста предупредили о вашем прибытии, – он поспешно открыл дверь, – но я обязан присутствовать! Состояние лорда Саймиша крайне нестабильно.

– У нас нет никаких особых тайн, – вздохнула тетушка.

Мы вошли в палату, я поставила корзину со сластями на стол, а после подошла к постели своего отца-по-магии.

– Милорд, – я поцеловала воздух над его лбом, – вы напугали нас. Что произошло? Вы смогли отследить откатную нить?

– Мы попытались, – стажер смутился, – но она рвалась. Мы… Мы прилагаем все возможные усилия.

Сам лорд Саймиш сказать ничего не мог. Его запавшие глаза лихорадочно блестели, а на губах запеклась кровяная корка.

– Лорд Саймиш – мой отец-по-магии, но он также выдал меня замуж, – я постаралась ласково улыбнуться герцогу, – могло ли это повлиять на него? Признаюсь, в момент ритуала я немного капризничала.

Мне бы сейчас не помешал веер или платок, пропитанный соком арровых ягод. Но ничего этого у меня не было, так что слезу выдавить не получилось.

– Не могу думать о том, что из-за моих капризов…

Тут мой голос сорвался, и я просто прикрыла лицо руками. Чтобы уже через минуту отнять ладони и холодно продолжить:

– Так вы ответите мне или нет?

– Не заставляйте мою госпожу нервничать, – холодно добавил Хайлен, и мальчишка тут же зашевелился.

Он достал из-за пазухи пухлую потрепанную записную книжку и, пролистав ее где-то до середины, уверенно сказал:

– Нет, отец-по-магии имеет над ребенком больше власти, чем отец-по-крови. Только я не помню почему…

Тут он виновато почесал затылок и попробовал вспомнить:

– Кажется, ради разрыва кровной связи с отцом ребенка… Или нет? Я не все из справочника выписывал, место экономил.

– Понятно, – отозвалась я.

– Да вы можете проверить, – засиял он. – Если связь меж вами сохранилась, значит, все в порядке. Я позову старшего целителя, если пожелаете!

Пока я думала, герцог коротко распорядился:

– Желаем.

Целитель-стажер вылетел за дверь, а мы с тетушкой с интересом посмотрели на герцога:

– Почему мы этого желаем?

Он же лишь улыбнулся и приложил палец к губам, а затем выдал что-то пафосное про святость семейных уз.

После чего Хайлен подошел к тетушке и снял с ее плеча какую-то мелкую соринку. Или… Амулет-подслушка! И, судя по всему, одноразовый.

Вот ведь пронырливые газетчики. Неужели фигура герцога настолько интересна? К сожалению, в юности у меня не было лишних монет на журналы и газеты. А вытаскивать прессу из мусорки… Нет уж, я постаралась убедить себя в том, что мне это неинтересно.

«И теперь я чувствую себя идиоткой, – с досадой подумала я. – Хайлен ведь неизвестен, правда же? Или мне стоит пролистать пару газетенок?»

Конец моим терзаниям положил целитель-стажер. Он влетел в палату и представил нам леди Тройри, мастера крови-и-магии.

– Я представляю отделение наследственных болезней и семейных проклятий. Позвольте частицу вашей магии.

Я, не говоря ни слова, затеплила над левой ладонью крохотный огонек. Мастер тут же смахнула его и подвесила над неподвижным телом лорда Саймиша. Через несколько томительных минут огонечек погас и на его месте появилась слабая, тонкая паутинка.

– Связь сохранена, – проинформировала нас мастер, – но очень слаба. Откат пришел не от вас, леди райн-Рейвис, хотя со своей стороны хочу заметить, что вам не стоит прилагать усилий для восстановления связи.

А я, в общем-то, и не собиралась. Однако же не могла не спросить:

– Отчего же?

– Посмотрите вот сюда, – она указала на правую сторону паутинки, – нити крепкие, сильные. Вы вливали магию и чувства в связь, а ваш отец – нет. С его стороны нити серые, тонкие, их держит только магия священника, проводившего обряд.

– Папа, – выдохнула я, изображая боль, обиду и смятение, – как же…

И я сама не ожидала, что на глаза навернутся настоящие, не наигранные слезы. Выйдя из палаты, я осторожно прикрыла за собой дверь и принялась стирать со щек соленые капли.

Как же больно, когда подтверждаются детские страхи. Не было и дня, чтобы лорд Саймиш меня любил и считал дочерью…

Тихо хлопнула дверь, и я наконец-то вспомнила о магии. Вот только не успела произнести ни единого звука: влагу со щек унес колкий, ледяной ветер.

– Этот дрянной человек не стоит твоих слез, моя госпожа, – тихо сказал Хайлен. – Сейчас не то время, чтобы говорить об этом, но… Этот человек заверил меня, что вы хоть и недовольны браком, однако же согласны.

– Почему ты ему поверил? – глухо спросила я.

– Госпожа моя, – Хайлен печально улыбнулся, – а почему нет? Благородные девицы, коих притаскивали в мой дом, плакали от ужаса перед моей магией, однако же, стерев с лица слезы, пытались обольстить меня. Они хотели герцогский венец, особняк в столице и возможность танцевать ночи напролет на всех светских приемах столицы.

– По-вашему…

– Нет, – он перебил меня, – я счел, что вас привлекли труды моих предков. Библиотека давно перевезена в Вейарну, госпожа моя. И поверьте, за следующие пять лет вы влюбитесь в нее.

Я смотрела на герцога и испытывала дикое желание потребовать клятвы на крови. С одной стороны, мне хотелось ему верить, но с другой… Откуда мачеха взяла отравленную брошь?!

Стоп.

– В какой момент вы приняли решение сочетаться со мной браком? – спросила я, затаив дыхание.

– Я заинтересовался вами в момент, когда вы с легкостью разбили мой щит. Но окончательное решение было принято в ту секунду, когда моя госпожа подчинила колдовское пламя. – Он посмотрел мне в глаза.

– Тогда я знаю, откуда откат у лорда Саймиша, – криво усмехнулась я. – Не здесь.

Мачеха наняла человека, который сорвал с моих плеч мамину шаль. И я, разумеется, бросилась ее искать.

– Я высказала ему все, что хотела. – Из палаты вышла тетушка. – Сейчас его откачивают, сердечко зашлось у бедняжки.

– Подслушка, – я встревоженно посмотрела на Хайлена, – ты…

– Дезактивировал, – уверенно ответил он. – Газета выпустит красивую историю о несчастном лорде Саймише. Уж я-то об этом позабочусь.

– Ты говоришь так, будто тебе не впервой, – неловко улыбнулась я.

И тут же поймала на себе ошеломленный взгляд тетушки.

– Да, – кашлянул Хайлен, – случалось общаться с этой, мгм, братией.

То есть он все-таки чем-то знаменит… Или же его имя трепали в газетах из-за отца? Тц, неужели придется покупать подшивку?!

– Давайте не будем стоять у палаты, – вздохнула тетушка, – нас ждет Ее Величество. И что-то мне подсказывает, что терпением она не отличается.

Карета доставила нас до дворца, и едва лишь мы вышли, как рядом материализовались двое магов. Высокие, худощавые и похожие как две капли воды, они низко склонились:

– Мы здесь, чтобы служить госпоже.

Крепко подумав, я не стала их справлять. Боевым магам положены какие-то преференции, верно? Пусть зовут госпожой, раз уж так принято в Вейарне.

– Как я могу к вам обращаться? – спросила я.

– Его зовут Ивар, – сказал тот, что стоял слева.

– Его зовут Лонран, – сказал тот, что справа.

– Но мы обучены откликаться на оба имени, – это они произнесли вслух.

– Благодарю, ко мне вы можете обращаться леди Эльсанна, – проговорила я, – либо госпожа.

– Да, госпожа Эльсанна, – в унисон произнесли оба мага.

По губам Хайлена скользнула усмешка, а я… Я вновь отступила. Не стала их исправлять.

«И почему я такая мягкая сегодня?!» – спросила я саму себя.

Впрочем, уже через десяток минут я начала звереть.

Шепотки сопровождали нас повсюду. Ивар и Лонран шли позади нас с тетушкой. Их никто не замечал, так что…

Придворные дамы похихикивали, стреляли в нашу сторону глазами и при этом старательно делали вид, что мы все незнакомы.

– Думаю, что высочайшей аудиенции ты сегодня не удостоишься, – негромко сказала тетушка.

– Значит, закончу все за один день, – прошипела я сквозь зубы.

Мне бы очень хотелось понять королеву, но… Ее придворные дамы – лучший индикатор. Если они позволяют себе откровенное пренебрежение герцогиней, значит, Ее Величество уже успела оценить сплетни и высказать свое мнение.

«И вряд ли публикации в газетах что-нибудь исправят», – пронеслось у меня в голове.

Это было обидно. Такая резкая, внезапная пощечина. Недогерцогине указали на ее место.

Один из придворных магов выдал мне шкатулку с драгоценными камнями, кои я тщательно пересчитала и оставила свой росчерк в накладной.

– Прошу вас не принимать все это на свой счет, – проронил вдруг маг.

– Не понимаю, о чем вы, – тихо и тускло сказала я.

И тетушка тут же воспользовалась паузой, чтобы вбросить кусочек новой сплетни:

– Лорд Саймиш в госпитале, милорд. А вам ли не знать, как крепка связь между дочерью и ее отцом-по-магии.

– Тетушка, – проговорила я слабым голосом.

– Да только там такое вскрылось, – она вытащила платок и промокнула глаза, – неважно. Главное, чтобы выжил.

И я тихо-тихо добавила:

– Мне казалось, что может быть моя вина. Что я плохо себя вела во время свадьбы и боги наказали лорда Саймиша.

Потом, глубоко вдохнув, я медленно выдохнула и улыбнулась:

– Неважно. Это все неважно. Работа поможет мне привести разум в порядок. Камни превосходного качества, милорд. Вы проделали великолепную работу, благодарю вас.

Мы оставили за спиной озадаченного мага и сосредоточились на работе. И сегодня она шла куда как лучше: комнаты были пусты.

Сплетая мелкие заклятья в единое полотно, я не могла не думать о том, насколько репутация хрупкая вещь. Злые наговоры способны уничтожить человека меньше чем за пару часов.

Но кто сделал это? Кто обратил всеобщее внимание на болезнь лорда Саймиша? Не тот ли человек, который передал мачехе отравленную брошь?