Читать книгу "Вредная для Снежного, или Вынужденный брак леди райн-Рейвис"

Элиза заполошно пискнула и прикрыла голову руками.

– Правда, моя служанка советовала это не пить, – я мягко улыбнулась, – но ведь мне в доме герцога ничего не угрожает, верно? Про тетушку так сказать нельзя, а потому…

– А потому от чая я воздержусь.

Мастер Острави, покачав головой, бросил несколько заклятий в чашку, а после помрачнел:

– Никому это пить не стоит. Я разберусь. Но и вы…

– Это королевское «мы» или у вас, мастер, есть претензии к моей тетушке? Она за завтраком ничего лишнего себе не позволила, – я усмехнулась. – Но, как ни странно, говорить мы будем не об этом.

Целитель изобразил на лице живейший интерес:

– Что же вас беспокоит?

– На вашем месте должен быть герцог райн-Торланд, но, – тут я пожала плечами, – вы же сами вместо него пришли.

Подавшись вперед, я положила руку на его ладонь и, хлопнув ресничками, томно произнесла:

– Дорогой, скоро бал, а мне нечего надеть.

Первое, что сделал целитель, – бросил в меня диагностическое заклятье.

– Женская истерия уже давно не диагноз, – усмехнулась я, отстраняясь.

– А образ жизни, – буркнул он. – В чем дело? Вам не нравится платье? Ну…

Наигранно тяжелый вздох тетушки прервал речь мастера Острави:

– Боги, все хуже, чем мы думали.

– Платье великолепное, – я обернулась и бросила взгляд на наряд, – даже удивительно, что кто-то из вас смог подобрать что-то столь изысканное и при этом не чрезмерно вычурное.

Магистр возмущенно крякнул:

– Вы уж совсем нас за дураков не держите, нас консультировала лучшая швея столицы!

– А платье она вам продала? – вкрадчиво спросила тетушка.

– Нет, – мастер покачал головой, – но эскиз – ее. Так что именно вам не нравится? Что не дали выбрать?

Я рассмеялась:

– Нет-нет, что вы. Стала бы я ждать, что в этом браке у меня будет выбор. Ваш лорд и слова-то такого не знает. Платье было сшито вчера, в швах все еще остался флер бытовой магии. Стоит только кому-либо бросить в меня простенькое отменяющее заклятье, как все это великолепие разлетится на составные части.

Мастер недоверчиво сощурился:

– Что за глупости? Во-первых, кому…

– Кому надо проклинать мою племянницу? – перебила его тетушка. – О, начнем с тех, кого она обошла в Академии, затем посмотрим на тех, кто не потянул магистратуру и вылетел с позором. А на десерт оставим тех, кто хотел примерить герцогский венец. Не вы ли говорили, что лорд райн-Торланд – лакомый кусочек?

– Не в таких выражениях, – медленно проронил мастер Острави. – И что, простая отменяйка? Не какое-нибудь специфическое заклятье?

Я широким жестом указала ему на платье:

– Попробуйте.

– Nouarum, – бросил он небрежно.

И платье с тихим шелестом перестало существовать. Если бы манекен мог почувствовать себя смущенным и обиженным, он бы это сделал. Правда, дереву несвойственен страх наготы.

Зато я внезапно ощутила острый укол обиды и унижения.

– А если бы я знала чуть меньше, мастер? Если бы я была нечувствительна к остаточной магии? Вы понимаете, что шутницу даже не наказали бы? Она бы с легкостью отовралась, что использовала nouarum для своих мелких нужд. Отменить охлаждающее заклятье. Или согревающее. Или боги знают что!

Горло на секунду перехватило, и я закончила чуть тише:

– На мою удачу, мастер Острави, я не доверяю ни вам, ни вашему лорду. Поэтому платье осыпалось здесь. А могло оставить меня голой посреди бального зала.

Мастер Острави прикрыл глаза. Кажется, я смогла донести до него свою мысль.

– И теперь у меня есть только моя одежда, которая прекрасно подходит леди райн-Рейвис, последней из рода. Графский титул у нас забрали вместе с основным куском земель, за моим родовым замком никакого особого титула не закреплено, так что…

– Так что платья моей племянницы куда проще, чем у иных знатных леди. Что абсолютно укладывается во все писаные и неписаные правила приличий, – тетушка цокнула, – идите и думайте.

– У вас есть идеи? – без особой надежды спросил мастер.

Я пожала плечами и спокойно сказала:

– Самое мое праздничное платье вы видели. Могу выйти в нем и небрежно сообщить людям, что у нас с мужем раздельный бюджет.

– Раздельный кто?

– Бюджет, – любезно повторила тетушка. – Кстати, это может сработать. Если герцог уже оформил бумаги с разрешением на работу, то…

– Да вы издеваетесь?!

Я некрасиво ткнула пальцем в обрезки шелка и бархата:

– А вы?

Мастер усмирил вспышку своего гнева, с трудом поднялся на ноги и мрачно выдохнул:

– Все становится сложнее.

– Удивительно, да? – тетушка аж задохнулась от восторга. – Сказать, чего не нужно было делать, или сам вспомнишь, Анхель?

Он лишь сердито вздохнул и быстро, сильно припадая на левую ногу, вышел за дверь.

– А идея с раздельным бюджетом мне и правда нравится. – Я задумчиво улыбнулась. – Проще будет оправдать предстоящий развод.

– Вот теперь передо мной моя пламенная племянница, – довольно проговорила Лукреция. – Признаюсь, первое время ты меня сильно пугала.

Призвав на ладонь крохотный лепесток огня, я пересадила его на чашку и тихо сказала:

– Я и сама себя пугала.

Магия – моя опора и надежда на безоблачное будущее. Без пламени я становлюсь не собой, а какой-то испуганной и покорной водницей!

***

За время, что мастер отсутствовал, мы с тетушкой успели обсудить всех старых недоброжелателей, которых, скорее всего, встретим на балу.

– Мне хватит моих старых платьев, – рассмеялась Лукреция, – я все ж таки теперь приживалка.

– Прекрати, – нахмурилась я. – Ты, кстати, так и не рассказала, как же так вышло, что…

Я не знала, как мягче сформулировать свой вопрос, и в итоге просто оборвала фразу. Ибо все, что приходило мне в голову, звучало грубо и жестоко.

– Когда мы примчались в замок, старый козел возлежал в подушках, но в комнате отчетливо пахло кофе и табаком. Он заметил, что я принюхиваюсь, и тут же застонал, схватился за сердце.

Тетушка покачала головой:

– Наши почтовые ящики светятся – те, что установлены снаружи, светятся, когда в них кладут письма от важных людей. Мой был настроен на тебя и на моего покойного мужа.

– Тетушка, – я потянулась и коснулась ее руки, – не нужно. Прекрати. Не мучай себя.

Она покачала головой:

– Я приказала принести письма, а он… Он обрадовался. Обрадовался, что спектакль можно закончить. Ему не нравилось, что я трачу время на тебя, что гуляю с тобой. Мое дело – тихо завянуть в склепе, а не… Не жить.

– Он боялся, что ты встретишь кого-то другого и будешь счастлива с ним.

– Да. Он хотел, чтобы я зачахла и умерла от горя, как и положено огненной колдунье. Мы же не можем пережить своих любимых, если нам не за кого держаться!

– Но у тебя была я.

– Но у меня была ты, – тетушка подошла ко мне и крепко обняла, – жалею лишь о том, что больше не смогу навестить склеп.

Я погладила ее по гладким черным локонам и тихо спросила:

– А разве он там? Разве твой веселый, громкий и шумный муж остался в тесном темном склепе? Мне кажется, частички его души щедро озаряют мир, отмечая те места, где он был счастлив.

Лукреция сжала меня еще крепче, а потом насморочно проговорила:

– Это я должна быть мудрой и сострадательной, мне по возрасту положено.

На что я честно ответила:

– Я эту мысль в книгах прочитала. Когда пыталась смириться с тем, что мамы нет в склепе.

– Моя же ты девочка.

На несколько минут мир будто бы замер и позволил нам оплакать тех, кого мы потеряли. А затем в комнату вошел лорд Хайлен райн-Торланд.

Следом за ним влилась и вереница слуг, большую часть которых я не знала. Заметила лишь, что Ферран нахмурен, а на щеках Милдред цветут некрасивые красные пятна.

– Госпожа моя, – Хайлен низко склонился, – прошу простить мое попустительство. Эти люди работают на меня, и я несу ответственность за каждое их деяние. А значит, моя вина в том, что они подали тебе отраву.

Он застал меня врасплох. Что сказать? Что сказать, чтобы не потерять лицо?

– Господин, – я склонила голову к плечу, – вы всякий раз будете приходить и просить за них прощения? Моя суть неизменна, а значит…

Я не договорила. Если он не совсем дурной, то поймет: ничего не поменяется.

– Это больше не повторится, – уверенно сказал он.

– Боюсь, что у меня нет причин вам доверять, господин, – прямо ответила я.

Он на секунду прикрыл глаза. Вероятно, мои слова ударили по его самолюбию, но… Да, он не дал своей защите ранить мою тетушку. Он отправил слуг забрать мои вещи. И теперь пришел извиняться. Все это, безусловно, хорошие поступки. Но происходят они из-за того, что вначале он меня купил.

– Госпожа моя…

– У меня будет отдельный штат прислуги, – спокойно ответила я. – И раз уж мне запрещено покидать особняк, то они, давшие клятву на искре силы, будут приносить пищу из трактира. Я не прошу об этом, господин. Я говорю, что так и будет. Или мы можем обсудить нашу ситуацию.

Ну же, одумайся. Ты ведь видишь, что все идет не так. Я все еще даю тебе шанс.

– Все, что пожелает моя госпожа, – склонил он голову. – Мой поверенный перевел на твой счет годовое содержание. Документы будут доставлены чуть позже. И, госпожа моя, ты не заперта здесь. Завтра прибудут мои верные воины и вы с леди Лукрецией сможете выйти на прогулку.

– Боюсь, что завтра мы можем не захотеть выходить на улицу, – устало проговорила я. – Вы, господин, ознакомились с нашими трудностями?

Я указала на ворох тряпок, и Милдред тут же вмешалась:

– Господин, она лжет. Нет нашей вины в…

– Извинись перед своей леди, Милдред, – в голосе Хайлена звякнул лед, – кто позволил тебе говорить без позволения моей госпожи?

Милдред низко поклонилась и процедила несколько слов, которые с натяжкой можно было отнести к извинениям.

– Пусть так, – кивнула я. – После набора своего штата я искренне рассчитываю никогда более с ней не пересекаться.

– Ферран, – позвал Хайлен, – пусть принесут сундук. Госпожа моя, на тебе сейчас твое лучшее платье?

– Да. – Я сложила руки на груди.

Готова поспорить, что в моих глазах зажглись маленькие огоньки. Слишком уж непонятным был тон у райн-Торланда.

– В моей семье хранится великое сокровище – Вуаль Снега. – Он распахнул принесенный сундук. – Это драгоценная сеть из тонких зачарованных цепочек и бриллиантовой крошки. Носится поверх одежды.

Он вытащил нечто воздушно-прозрачное, искристо-льдистое и набросил мне на плечи. Затем щелкнул пальцами – и в воздухе появился гладко отполированный кусок черного льда. Он идеально заменил зеркало и…

– Это…

У меня перехватило горло. Вуаль Снега была великолепна. Да, она немного покалывала мою кожу, но… Бесценный артефакт, напитанный чистой магией, полностью решал проблему бального платья. Под такую вуаль можно и рубище надеть!

– Это приемлемо, – кивнула я. – Даю слово, что приложу все силы для сохранения вашего наследия в целости и сохранности.

Как бы я ни относилась к райн-Торланду и его сомнительным поступкам, но у меня рука не поднимется на такую льдистую нежность.

– Однако не поручусь за леди Саймиш и иных недовольных вашим решением леди, – добавила я.

– Это защитный артефакт, – Хайлен покачал головой, – если его смогут повредить, значит, он выполнил свое предназначение и спас вашу жизнь, госпожа моя. Не буду вам мешать.

Он поклонился и вышел прочь. Следом за ним вымелись и все слуги, кроме, конечно, Элизы. На секунду мне показалось, что Милдред хочет остаться и что-то сказать, но она справилась с собой и вышла молча. Что ж, храни Боги Полудня ее выдержку, а то ведь могла и огненную искру случайно поймать!

– Какая прелесть, – выдохнула тетушка, когда все вышли. – Немыслимо тонкая работа! А судя по цвету лунного серебра, ковали еще до Катастрофы.

– Магия чистая-чистая, – я осторожно провела ладонью по невесомым цепочкам, тронула пальцем бриллиантики и покачала головой, – не в каждом роду есть такой артефакт.

– Платье жалко, – вздохнула Лукреция, – выветрилось бы.

– Элиза соберет и отправит обратно в салон. Ты справишься?

Девушка закивала:

– Да-да!

– И не забудь передать на словах: леди крайне недовольна тем, что простая отменялка уничтожила прекрасный наряд. Повтори.

– Моя леди крайне недовольна тем, что простая отменялка уничтожила красивый наряд, – оттарабанила Элиза и даже почти не ошиблась.

– Да погромче скажи, – посоветовала тетушка, – швеи портят себе не только зрение, но и слух.

– Поняла, – пылко выдохнула Элиза. – Леди, оставите меня в своем штате?

– Ты должна понимать, что рано или поздно мы с господином разведемся, – осторожно сказала я.

На что та пожала плечами:

– Так ведь если я буду хорошо служить, то вы меня с собой возьмете. Как вы без служанки-то? А если плохо, то и до развода не доработаю. Только…

Она наморщила нос и, чуть помолчав, неуверенно проговорила:

– Кажется, райн-Торланды не разводятся.

– Это я уже слышала, – кивнула я. – Что ж, тогда скажи мне, Элиза, знают ли слуги, как именно я вышла замуж за вашего лорда?

– Я местная, – поправила меня она, – не присягала милорду. Он… Он хороший, не кричит, не гневается. Платит вовремя. Странно, что он вас купил. К нему привозили невест.

Мы с тетушкой переглянулись, и Лукреция аккуратно бросила:

– Ну уж, привозили. Разве такое возможно?

Элиза тут же вскинулась:

– Я и сама удивилась: где же это видано, чтобы отцы дочерей привозили да расхваливали. Как товар! У нас на ярмарке и то не так сватают.

Правда, она быстро сникла:

– Только Ферран с Милдред знают, что это было. Они все время так переглядываются со значением и говорят: «Ты понимаешь, о чем я».

– Хороший будет бал, – хмыкнула тетушка, – надолго людям запомнится.

Кажется, мне потребуется мой экспериментальный щит…

– Что ж, – я серьезно посмотрела на Элизу, – даю тебе испытательный срок. Если не подведешь, останешься со мной.

Впрочем, в девушке я была почти уверена. Все же она нашла в себе силы предупредить про чай. Хотя, опять же, зачем ее взяли в штат?

Этот вопрос ей задала тетушка – видимо, тоже подумала о том, как подозрительно все совпало.

– Так моей работой было ночевать в комнате девушек. А то они же все больные были.

– Больные? – оторопела моя тетушка.

Элиза важно покивала:

– Лунатизьм у них был. Они ночью ходили, но не просыпались.

– Как я понимаю, все пути вели к спальне герцога, – хмыкнула я.

– Да, – глаза Элизы расширились, – как вы догадались?!

– Очень распространенный симптом, – хихикнула Лукреция, – такой бывает только у леди, которым любой ценой надо замуж выйти.

Рот служанки чуть приоткрылся, и она посмотрела на меня, явно умоляя об объяснении сего феномена.

– Что-то вроде нервного расстройства, из-за которого они, спящие, блуждают у спальни неженатого милорда, – пояснила я.

Впечатленная Элиза только вздохнула:

– Как же хорошо быть ученой.

Тут нам с тетушкой стало немного стыдно, но служанка уже упорхнула из комнаты, так что с муками совести пришлось справляться самостоятельно.

Впрочем, делать это нам было не впервой, так что справились быстро. А дальше мы занялись подготовкой к балу.

Собиралась я так же, как и в свое время на защиту магистерской работы. Пришила к подолу платья тонкие металлические пластинки, на которых еще год назад выгравировала простейшие защитные руны.

Во дворце можно использовать только те заклинания, что требуют не больше трех искр силы. Дабы никто никого не покалечил. Вот только щиты должны быть на искру выше, чем проклятье. Иными словами, чтобы защитится от одной искры, нужен барьер из двух, от двух – из трех и дальше, дальше. Мой экспериментальный щит жрет сразу семнадцать искр, но! Но способен принять на себя проклятья с емкостью до тридцати. Почему? О, это мой секрет, который я пока не планирую раскрывать.

Так вот, возвращаясь к пластинкам, в каждой из них – две искры. При необходимости я создам щит на одной искре, но объединю его со всеми заготовками. Для охранки этот барьер будет выглядеть как разрешенный, ну а для остальных… Пусть гадают, отчего вокруг леди райн-Рейвис не засвистела сирена!

– От косметики придется отказаться, – тетушка с сожалением вздохнула, – чувствую посторонние примеси.

– Леди Саймиш все никак не уймется. – Я встала с колен и отложила на стол свою шкатулку с нитками и иголками. – Понять только не могу, чем я ей так не угодила?

– Тем, что отказалась называть ее матушкой, – напомнила Лукреция. – Тем, что твое первое детское колдовство на веки вечные приклеило к стене парадного холла портрет леди Астреи райн-Рейвис.

– Мама там с любимой гончей, – с нежностью проговорила я. – Еще до брака с лордом Саймишем.

– Вот-вот, – кивнула тетушка. – Ты была ребенком, но у тебя был характер.

– Слабые духом сгорают, – я пожала плечами и проявила на ладони пламя, – ты же и сама знаешь, наш дар пробует нас на слом каждый день.

И иногда это становится по-настоящему утомительным. Особенно в дни, когда больше всего на свете хочется выплеснуть пламя, раствориться в нем, чтобы зарево взлетело до небес!

Лукреция вздохнула, после чего мягко сказала:

– Но мы не позволим этому случиться. Позволь помочь тебе с платьем. Как в тот день, когда был твой первый бал, помнишь?

– Еще бы мне не помнить, – рассмеялась я. – Неловко вышло с той мантикорой.

Мне было интересно рассмотреть запирающее заклятье, и оно, не выдержав моего любопытства, лопнуло, выпустив чудовище на свободу. Мне тогда оч-чень повезло, что на первокурсницу никто не подумал. Все списали на происки тварей, а я… Я тогда впервые заметила один потрясающий колдовской эффект, который и лег в основу моего экспериментального щита.

– Ты опять отвлекаешься. – Тетушка помогла мне надеть платье, после чего туго затянула корсет. – Теперь укутаем тебя этой льдистой красотой – и все, ты готова.

– А ты – нет.

– Мне недолго, – отмахнулась Лукреция.

И она действительно переоделась за считаные минуты. Ее синее платье было мне уже знакомо: тетушка надевала его в дни, когда скорбела по мужу. Лорд Тавиш больше всего на свете любил, когда его возлюбленная «надевала на себя синеву небес». Маг-воздушник и огненная колдунья – идеальная пара, способная спалить все вокруг себя.

– Свекор будет там, – она провела ладонью по гладкому атласу, – пусть не рискует подходить ко мне.

Протянув руку, я сжала ее тонкие пальцы.

– Я буду рядом.

– О, поверь, это я буду рядом, – усмехнулась Лукреция. – Старый мерзавец не подойдет, он слишком блюдет свое реноме. И знает, что сдерживаться я не стану. А вот юные змеи… Юные змеи рискнут натворить глупостей.

– Но мы к этому готовы, – усмехнулась я. – Опыт есть.

Когда мы с тетушкой спустились, Хайлен ненадолго застыл. Он словно провалился внутрь своих мыслей, словно заблудился и никак не мог найти выход.

– Переживаете за свое сокровище? – поддела его тетушка.

– Как и положено супругу, – склонил он голову.

Я же только сердито фыркнула. И позднее, на улице, поднялась в карету без помощи супруга. Лукреция, виновато на меня посмотрев, все же приняла руку Хайлена, а после шепнула:

– Прости, возраст.

– Ты дороже гордости, – серьезно ответила я.

Хайлен, сидевший напротив нас, бросил на меня острый взгляд. И мне захотелось спросить: откуда у снежного мага столько эмоций? До нас с тетушкой райн-Торланд, конечно, недотягивает. Но в целом он слишком сильно похож на нормального человека, что, согласитесь, крайне подозрительно!

Глава 3

Карета остановилась у парадной лестницы. И в этот раз я приняла руку Хайлена, ведь сейчас мы прекрасная респектабельная супружеская пара.

– Госпожа моя, надеюсь, что этот вечер вас не разочарует, – негромко проговорил он, пока мы поднимались по ступеням.

Тетушка, ступавшая следом за нами, отчетливо фыркнула, и я с трудом сдержала усмешку.

– Я больше переживаю, что вы разочаруетесь в своем выборе, господин. Вам на дом привозили прекраснейших леди, – я бросила на него ехидный взгляд, – все они сейчас здесь, вы сможете сравнить.

– Никогда не позволю себе оскорбить свою госпожу сравнениями.

Что ж, такой ответ парировать сложно, но возможно:

– Вы властны над словами и делами, но мысли и чувства… Не зарекайтесь, господин.

Я ткнула его пальцем в грудь, после чего устремила свой взгляд вперед. В конце концов, с настолько парадной стороны я зимний королевский дворец еще не видела.

А там было на что посмотреть!

Сквозь тяжеловесную мраморную роскошь просвечивало тончайшее кружево охранных чар. Ох, этой работой занимался истинный гений – вся паутинка повторяла собой прожилки в камне, из-за чего обнаружить сигнальные и защитные заклинания было почти невозможно!

«А основные узлы скрыты за золотой поталью, чуть тронь – и тут же повредишь тончайший слой, – с восторгом отметила я. – И пусть чувствуется, что узлы просты и незатейливы, вскрыть их незаметно невозможно. Не удивлюсь, если есть специальные люди, в чью задачу входит отслеживать целостность золотой потали».

– Вы восхищены дворцом, – с легкой прохладцей заметил Хайлен.

– Неимоверно, – с достоинством согласилась я. – Потрясающая архитектура, превосходно подобранные цвета и, разумеется, великолепный вид.

Я люблю Эрандар. Сложно не любить город, в котором прожила всю свою жизнь. Быть может, какое-то место мне понравится больше, но… Пока что именно столице принадлежит мое сердце.

Тетушка вот предпочитает Ламарр, они с мужем были счастливы только там, подальше от старого Тавиша.

– Герцог Хайлен райн-Торланд, владетель Вейарны, хранитель Предела Торланд, с супругой!

Мне с трудом удалось удержать лицо. С супругой. С безликой тенью, не имеющей ни имени, ни статуса. Приложение к блистательному мужу.

Мы вступили в бальный зал, и за моей спиной раздалось:

– Леди Лукреция райн-Рейвис, сопровождающая дама.

Хайлен вел меня по кругу, раскланивался со знакомыми, но ни с кем не перемолвился и полусловом. Вскоре нам предстоит занять свое место, и вот тогда пойдут разговоры и поздравления.

– Весь цвет, – задумчиво проронила тетушка. – Многие подурнели и постарели, но, к сожалению, не все.

– А хотелось бы, – хмыкнула я, поймав взгляд ректрисы пансиона благородных магесс.

Именно она поспешила подойти к нам, как только мы остановились, чтобы проследить за прибытием остальных гостей.

Перед герцогом змея присела в глубоком реверансе, мне же достался лишь небрежный полупоклон. Она встала рядом, распахнула свой чрезмерно надушенный веер и негромко нежно проворковала:

– Стоило ли столько учиться, чтобы в итоге отражать чужой свет?

Герцог в это время общался с другим мужчиной, который подарил мне довольно глубокий и уважительный поклон. Я ответила ему малым реверансом, а затем повернулась к ректрисе.

Глубокий вдох и медленный выдох. Пламя под контроль. Нельзя переиграть змею на ее же поле, но можно наступить ей на хвост.

– В трудную минуту нас всегда одолевают сомнения, госпожа Эрмари. Вы никогда не жалели, что выбрали карьеру?

Удар слишком легкий, про интрижку ректрисы пансиона благородных магесс и лорда Вильсона не поговорил только ленивый.

– Ты так и не подточила зубы, Элиша, – усмехнулась ректриса.

От такой фамильярности я немного опешила. Она никогда не позволяла себе так ко мне обращаться. Так с чего же сейчас решила отринуть свое воспитание? Ждет, что я вспылю и буду кричать о своем новом статусе?

– Вам стоило бы посетить уроки профессора Алур, – снисходительно бросила я, – она очень достойно и доходчиво объясняет правила титулования высоких леди.

– Соблюдайте почтительность с моей леди, – добавила тетушка, – не роняйте в грязь свои и без того грязные перчатки.

В этот момент ректриса Эрмари бросила взгляд на мои руки – и ее густо накрашенные губы сложились в идеальную букву «о». Возможно, она бы продолжила наш неприятный и бессодержательный разговор, но у нее появились новости горячее…

К герцогу меж тем подошел другой лорд. Он небрежно кивнул мне и, не дожидаясь моей реакции, заговорил с Хайленом.

– Так ли тебя учили приветствовать высоких леди, Миррис? – холодно бросил герцог. – Склонись перед моей госпожой.

На скулах Мирриса вздулись желваки. Он смотрел прямо на меня и будто бы ждал, что я буду протестовать. Но с чего бы? Пусть и не по своей воле, но я герцогиня. Не урожденная, всего лишь супруга.

Не найдя во мне сочувствия, он низко поклонился, а после выпрямился и вновь посмотрел мне в глаза. Я же, окинув его взглядом с головы до ног, медленно и плавно отвернулась. Ни кивка, ни улыбки.

– Твоей жене не помешало бы поучиться смирению, – услышала я краем уха.

– Она прекрасна в своей первозданной искренности, – ровно проговорил Хайлен.

Мы с Лукрецией переглянулись и синхронно вздрогнули. Райн-Торланд, должно быть, задумал нечто невероятное, иначе непонятно, отчего он так старается задобрить меня комплиментами.

С другой стороны, к нам приближаются мои бывшие сокурсницы, так что у меня есть повод проявить всю свою «первозданную искренность»…

Хотя если быть честной, то из всех моих соперниц Летиша единственная била больно. И я сама вручила ей список своих слабых мест.

– Тетушка, только не вмешивайся, – выдохнула я.

Полноценный скандал лишь потешит самолюбие леди Тонсер. Именно после ссоры с ней я научилась молча и незаметно давиться слезами. Мне до сих пор не ясно, почему она повернулась против меня, но… Но теперь это уже и неважно.

– Магистр райн-Рейвис? – позвала меня Летиша Тонсер.

– Нет-нет, милая, – поперхнулась смешком ее подружка, Майона, если я правильно помню, – это супруга герцога райн-Торланда.

– Герольд даже не знает ее имя, – подхватила третья, которую я раньше не встречала.

Пламя в груди нехорошо заворочалось. Неужели я все же не удержала лицо на входе в зал? Неужели мое раздражение было столь заметно?

– Слышала, лорд Саймиш купил супруге новый конный выезд. – Летиша искоса посмотрела на Хайлена, стоявшего чуть в стороне и общавшегося с очередным лордом.

– И оплатил сыну учебу в военной академии, заранее, – подхватила Майона. – А ведь Саймиши были почти разорены. Откуда же такие средства?

– Мой муж ухаживал за мной три года, – Летиша ненавязчиво продемонстрировала яркую брачную вязь и нежное колечко, – заказал кольцо у Дишана.

Дишан Лойар – один из лучших артефакторов. Человек, способный остановить смерть, он создавал потрясающие защитные артефакты. Я много лет мечтала поработать с ним, ведь мои барьеры действительно хороши.

«Глупая, на что только надеялась», – пронеслось у меня в голове.

– Летти, не будь жестока, – укорила ее безымянная подружка, – не у всех есть надежная семья и любящий мужчина. Кого-то покупают, как скот. И ради чего?

Тут все три покосились на мой живот, а после Летиша добавила:

– Я была невероятно глупа, когда соревновалась с тобой. Ты рвалась вперед, и мы задыхались в дыму твоего пламени. Но... Сейчас все изменилось, не так ли? Я продолжаю учиться, а ты... Ты уже закончила, не так ли?

Я задумчиво посмотрела на Хайлена, затем на Летишу и равнодушно пожала плечами:

– Есть вещи, которые мы не можем контролировать.

Внутри все кипело и клокотало, но снаружи... Снаружи я оставалась равнодушна. Да, у меня не было красивой истории любви. Никто не раскрашивал для меня облака, не присылал ежедневно цветы и не пел под окнами общежития. И я совру, если скажу, что не хотела бы... Что ж я, не живая, что ли?

Но…

– У всех разные судьбы, – усмехнувшись, я вновь посмотрела на Хайлена, – кому-то достаются любящие родители и прекрасный муж, а кому-то достаточно мощного колдовского дара и веселой тетушки.

Лукреция, сдерживавшаяся из последних сил, согласно хмыкнула.

– Хочешь сказать, что тебя все устраивает? – недоверчиво сощурилась леди Тонсер.

– Хочу сказать, что не сдалась, – усмехнулась я. – Увидимся через год, Летти. И...

Я разожгла на пальцах пушистое голубовато-белое пламя.

– Только я решаю, когда это тело станет материнским. Скот или не скот, купили или продали – контроль все еще в моих руках.

На скулах Летиши расцвели алые пятна.

– Как ты смеешь призывать пламя Полудня?

– А что, у тебя с этим какие-то проблемы? – я вскинула бровь. – Невинная дева славит Богов Полудня своим чистым пламенем. Зрелая замужняя женщина дарит им багровые отблески. Как давно ты не славишь Богов, леди Тонсер, в девичестве Орран?

Летиша гневно фыркнула и, изобразив подобие реверанса, отошла в сторону.

– Она тебя ненавидит. – Тетушка не сводила взгляда с Тонсер, которая уже присоединилась к другим леди.

– Искренне и от души, – согласилась я. – Ее пламя не разгорелось. Какая-то мутная история, в которой я не успела поучаствовать. До того происшествия мы дружили. Знаешь, я правда верила, что у меня наконец-то появилась подруга. Но между нами встал мой дар.

– Думаю, там было нечто большее, – задумчиво проговорила Лукреция.

– Может быть, – я пожала плечами, – но мне это уже не интересно. Никто не смог сделать мне так больно, как она. Такое не прощают.

Если честно, то я с нетерпением ожидала начала танцев. Как супруга герцога, я была обязана обмениваться любезностями со всеми желающими. А их было немало.

– Я ее помню, – Лукреция кивнула на приближавшуюся к нам леди, – вы учились в пансионе вместе.

– Тиссали Трой, урожденная райн-Ольсен, – кивнула я. – Она отреклась от рода и вышла замуж.

– За богатого? – заинтересовалась тетушка.

На что я неуверенно ответила:

– Да вроде бы не очень.

В этот момент Тисса поравнялась с нами, присела в глубоком реверансе и, выпрямившись, пропела:

– Кто бы мог подумать, что мы здесь встретимся.

После болезненных уколов Летиши ее простые и незатейливые шпильки были почти освежающими, так что я не сдержала смешка:

– Серьезно, Тисса? Тебе ли не знать, что значит приставка «райн-». Меня пригласили как последнюю из рода, но, увы и ах, статус моего супруга несоизмеримо выше.

– Быть женой состоятельного и влиятельного мужчины – такая морока, – цокнула Лукреция, – впрочем, у вас, леди Трой, таких проблем нет, верно? Вы же отреклись от своего рода, и райн-Ольсены канули в прошлое.

Тисса никогда не умела держать удар. В пансионе она выжила лишь за счет умения приспосабливаться. Находить сильного и становиться полезной. В этом она, безусловно, хороша.

– Ты не меняешься, – процедила леди Трой. – По-прежнему ставишь себя над другими.

– Разве? – с искренним интересом просила я. – Это ты пришла ко мне, это ты затеяла бессмысленную пикировку.

В этот момент к нам подошла семейная пара, и я присела в реверансе. Герцог и герцогиня Влейр, южане. Оба черноволосые и синеглазые, с бронзовой кожей и губами такими красными, что на мужчине они смотрятся поистине дико.

Пока два герцога обменивались любезностями, у нас, женщин, было время познакомиться.

– Читала вашу работу, леди райн-Рейвис, – пропела леди Влейр. – Я правильно использую приставку? Мы от них давно отказались, так что...

– Вы идеально ее используете, – улыбнулась я. – Вы говорите про магистерскую работу или про последнюю статью?

– Статью. А вы и работу защитили? – заинтересовалась герцогиня. – Я бы с удовольствием изучила ее. Хотя мне это и не близко, я больше по зельям.