Текст книги "Ущипни меня. Сказка на ночь"

* * *

Приехав домой, я лёг в кровать и выключился, как только положил голову на подушку. На этот раз я не видел кошмаров, разве что перед самым пробуждением у меня было очень странное, размытое сновидение.

Молодая девушка, стоя на балконе, держала в руках мобильный телефон и рыдала, практически повиснув на покрытых снегом кованых перилах. Неконтролируемо тряслись её обнажённые хрупкие плечи и грудь, едва прикрытая прозрачной ночной сорочкой. Спустя некоторое время из комнаты к ней вышел мужчина, и, запахивая на ходу халат, воскликнул:

– Вот ты где! Почему не спишь в такую рань?.. И опять с моим телефоном! Всё ищешь на меня компромат, шпионка? Я же говорю, нет у меня больше никого! Я тебе не изменяю, и хватит реветь. Иди лучше ко мне. Замёрзла, простудишься…

Раздался хлопок балконной двери, и от неожиданного звука я проснулся, с трудом понимая, где нахожусь. К этому времени за окном уже снова стемнело – было шесть часов вечера – и комната тонула во мраке. Включив свет, я бросил взгляд на балконную дверь – она, как и положено, оказалась плотно закрыта и хлопать не могла. На всякий случай я подёргал ручку, проверяя замок, но так и не заметил ничего необычного. Пожав плечами, пошёл на кухню и заварил себе того самого аргентинского мате, который уже давно по совету Карла заменял мне кофе. Когда я вспомнил об учителе, мне стало совестно. Взяв телефон, я наконец-то набрал его номер.

– Живой?.. – выпалил Карл, не тратя времени на приветствие.

– Ты о ком? – уточнил я. Мой вполне себе серьёзный вопрос вызвал у сенсея раскатистый смех.

– Это я так твоим здоровьем интересуюсь, – пояснил он, успокоившись. – А вообще понятно, что вы оба живы. Голова не болит? Прости меня.

– А ты разве не станешь ругаться? – удивился я, искренне не понимая, за что он просит прощения.

– Нет. Тут скорее я виноват, мне не следовало оставлять тебя в полнолуние одного. А я что-то тормознул, не придав значения тому, что твоя энергетика значительно слабее моей. В итоге ты схлопотал нехилый «откат» после недавнего ритуала, и в ослабленное биополе полезла всякая дрянь. Сейчас я уже всё убрал, – поспешно добавил он.

– Вот оно что! Да, мне ночью снились очень странные сны…

– Но поначалу, – продолжал Карл, – когда я ещё не понимал, что произошло, я очень сильно на тебя разозлился. Я сорвался по твоему следу, чтобы прибить тебя раньше, чем ты прибьёшь Дориана… ну, или, по меньшей мере, хорошенько начистить твою морду. Правда далеко уехать я так и не смог – на МКАДе меня ни с того ни с сего окружило несколько патрульных машин. Полицейские без разъяснения причин выкрутили мне руки, не очень-то любезно уложив лицом на капот одного из своих «фордов», и сначала ужасно долго обыскивали, а потом решили проверить на алкоголь и наркотики. Когда я вышел из наркодиспансера, на улице уже рассвело. Оба теста, разумеется, оказались отрицательными, но на этом мои приключения не закончились. Меня отвезли обратно на пост ДПС и там, сославшись на превышение скорости, пригрозили отобрать права. Общался с ними несколько часов – оказались на удивление несговорчивыми ребятами. Еле уломал их не выписывать протокол.

– А сильно ты превысил?

– В том-то и дело, что я вообще не превышал! Дороги все в снегу, тащился не быстрее восьмидесяти, но у полиции почему-то было другое мнение на этот счёт. На них будто морок навели, сечёшь фишку?.. Не иначе как твоя благоверная на меня своих коллег-оборотней натравила, испугавшись, что я тебя покалечу. Та ещё ведьма, блин. Прокачалась за пять лет ого-го!.. Но всё же мне повезло – я легко отделался. По сравнению с другими её проделками это сущие пустяки.

– В смысле?! Что ты имеешь в виду?!

– Её… как ты там выразился… нежные ручки, пахнущие алыми розами, на самом деле уже по локоть в крови. И это не предел.

– В чьей крови?!

– Скоро сам всё поймёшь. Сорри, мне тут из сервиса трезвонят. Чуть позже тебе звякну!

Глядя на погасший экран мобильного, я в ошеломлении опустился на табуретку. Натравила… оборотней? «Коллег-оборотней»?!

В следующий момент мои челюсти вдруг плотно сжались, а руки со злостью стиснули кружку, пытаясь её раздавить, но у них, конечно же, не хватило силы. Издав рассерженный рык, я швырнул керамикой в противоположную стену. Всё вокруг усыпали мелкие белые осколки, а брызги мате долетели даже до моего лица, но и они не смогли вернуть меня в чувство. Ища глазами, что бы ещё разрушить, я вскочил на ноги. В моих висках с шумом пульсировала кровь, учащённое дыхание сбивалось. Нет, этого не может быть! Это неправда! Я не верю, я отказываюсь верить!..

– А калебас не разбился бы, – спокойно подметил оперативно перезвонивший Карл. – Он же сделан из тыквы.

– Из какой, к чёрту, тыквы?! Карл!!! Почему ты мне сразу ничего не сказал?!

– Чего не сказал? – сенсей довольно правдоподобно прикинулся непонимающим.

– Я только сейчас догадался, кто такая Марина!

– А, ты про это. Ну что ж, поздравляю. Лучше поздно, чем никогда.

Той же ночью я приехал к её дому и, подняв голову вверх, долго смотрел на чёрные кованые перила балкона, ведущего в её спальню. В их спальню. Внутри меня в эти мгновения происходило неописуемое: за сотые доли секунды в моей душе создавались безумно красивые, до мелочей продуманные миры, и за долю секунды они рушились, умирали, превращались в прах. Вот теперь я прекрасно её понимал. Каждое её слово.

У нас нет будущего. У нас с ней нет пути вперёд…

Глава 23. В тысячу раз живее

– Знакомься, это тот самый Макс Серов, перед которым ты меня постоянно позоришь, – торжественно одетый Алекс с напускной скукой в голосе представил меня своей спутнице и после недолгой паузы обратился уже ко мне. – Макс, спасибо, что всё же пришёл. Ну, а это Марианна, моя супруга.

Новогодний корпоратив Саша решил провести в здании нашего бизнес-центра. Недавно он признался мне, что планирует произнести прощальную речь перед сотрудниками и хотел бы сделать это именно в стенах своей компании. Как я ни пытался уговорить его не покидать пост раньше времени, он твёрдо стоял на своём. Более того, он всё же вынудил меня вникнуть в дела агентства и заранее передал мне все важные сведения и документы, необходимые для ведения бизнеса. Я сразу понял, к чему всё идёт, и ощутимо напрягся, живописно представляя, в какой шок придут сотрудники, когда станет известно, кто возьмётся ими руководить в наступающем году. На их месте я бы тоже взволновался.

Было и ещё одно обстоятельство, напрочь лишившее меня праздничного настроения, подменив его неуёмной тревогой. Накануне торжества друг словно бы между прочим сообщил мне, что планирует приехать вместе с женой. От этой новости я впал в настоящую панику и сначала вообще отказался там присутствовать, но потом осознал, что поступаю неправильно. Раз уж девушка решилась, наконец, расставить все точки над «i», то я просто обязан её поддержать. К тому же, ей это тоже давалось нелегко – она нервничала ничуть не меньше меня.

Стоя напротив, я чувствовал её нарастающее беспокойство каждой клеточкой своего тела.

– Марианна?.. – переспросил я с опозданием. – Значит, я всё же немного ошибся. Прощу прощения…

– Ошибся? – приподняв бровь, Саша с подозрением взглянул на меня. – То есть?

– Да вообще, знаешь, по жизни. И даже не немного. Господи, что же я наделал!.. – последнюю фразу я произнёс громким шёпотом, на эмоциях схватившись за волосы.

Теперь, когда подтвердилось всё, во что я так упорно не хотел верить последние полгода, мне стало совсем нехорошо – как морально, так и физически. Меня накрывало волнами жара, и я видел всё происходящее будто в замедленной съёмке, с трудом понимая смысл звучащих слов.

– Он у нас бывает странный, – обращаясь к потупившей взгляд жене, пояснил Алекс, который, разумеется, так ничего и не понял. – Впрочем, вы, наверное, нашли бы общий язык.

– Очень рад знакомству, – тем временем проговорил я, взяв себя в руки. – Ты… то есть вы… Вы такая красивая. Гораздо красивее, чем я мог бы представить себе… в своих… самых сокровенных грёзах. И это красное платье… оно вам безумно идёт. А вот бриллианты – не очень. Они тускнеют на фоне вашей ослепительной ауры.

К счастью, Саша меня уже не слушал – представив нас, он с чувством выполненного долга отвлёкся на других приглашённых.

– Прошу прощения, – добавил я тише, и в следующую секунду ноги понесли меня прочь из зала. Не думал, что это будет так сложно – просто посмотреть ей в глаза. Всего за полминуты я весь покраснел, словно ошпаренный кипятком рак, и пропотел практически насквозь.

В уборной, наклонившись над раковиной, я долго умывался ледяной водой и шлёпал себя по щекам, искренне надеясь, что с минуты на минуту проснусь дома, в своей кровати. Я практически весь искупался под краном – так увлёкся, что случайно намочил галстук, манжеты рубашки и даже рукава пиджака. В итоге, взглянув на своё растерянное отражение в зеркале, я вынужденно признал: увы, пробуждения не будет, это реальность. Жестокая и беспощадная – какой ей и подобает быть.

В этот момент за моей спиной громко хлопнула дверь. К соседнему рукомойнику быстрым шагом подошёл Дориан и, не замечая ничего перед собой, выкрутил до упора ручку холодной воды. Почти так же, как и я, он засунул свою голову под брызжущую во все стороны струю и, ничуть не боясь промокнуть, застыл в такой позе.

– А вы что здесь делаете?! – воскликнул я, с трудом унимая негодование. – Я же велел вам ни в коем случае тут не появляться!!!

Наспех вытерев лицо рукой, англичанин открыл глаза и посмотрел на меня. Сначала он молчал, было слышно только, как стучат по кафелю капли воды, стекающие с его волос. Потом ответил как ни в чём не бывало:

– Просто хотел посмотреть на эту девушку. Убедиться в том, что она существует.

– Ну и как, убедились? – с вызовом спросил я.

– Пожалуй, да, – хмуро признал Дориан. – Вы всё же оказались правы.

– Что-то не похоже, чтобы вас обрадовал этот факт.

– Да и вы, я гляжу, не шибко довольны, – парировал он. – Ладно, в вашу личную жизнь я лезть не намерен, пусть этим занимаются психотерапевты. Мне пора ехать. Может, проводите меня до парковки?..

Проследив за тем, как скрывается из вида чёрный «бентли», я с облегчением выдохнул и снова поднялся по ступенькам, ведущим в офис. Внезапно меня словно прошило током: ведь именно тут, у входа в башню нашего бизнес-центра, и должно было сегодня произойти то самое убийство! Словно в подтверждение моим догадкам, на пороге вдруг появилась Марианна.

Девушка выбежала на улицу следом за нами, впопыхах накинув на плечи светло-серый полушубок. Наверное, думала, что я собираюсь уехать, и хотела остановить меня. Теперь же, встретившись со мной взглядом, она стушевалась и не сразу осмелилась заговорить. По её глазам я видел, что она приготовилась задать мне много вопросов, но всё же медлила, боясь слышать ответы. И правильно делала, потому что мои слова, несомненно, причинили бы ей гораздо больше боли, чем жестокое нападение Дориана, которое, к счастью, в нашей реальности так и не произошло.

Наконец, Марианна всё же отважилась ко мне обратиться. Её голос звучал тихо, как эхо:

– Вот такая я царевна-лягушка. По ночам я скидываю свою гадкую кожицу и преображаюсь в Марину-прекрасную, но каждое утро мне снова приходится впихивать себя в это ничтожное тельце – слабое, больное шизофренией и испещрённое гадкими шрамами… Поэтому я и просила тебя: не ищи, ни в коем случае не пытайся найти мою лягушачью шкурку. Она никому не понравится такая.

– Но я всё же искал, – негромко подхватил я. – Искал-искал и, наконец, нашёл тебя в тёмном кощеевом царстве. Теперь мне всё понятно: спасенье твоё находится на конце иглы, игла та в яйце, а яйцо – в самом сердце ястреба. Или, вернее будет сказать, Коршуна?..

Она вздрогнула. Её веки покраснели, на ресницах блеснули слезинки.

– Знаешь, Марина-прекрасная, – настойчиво продолжал я, – шрамы на твоём теле вовсе меня не пугают. И твоё заболевание – я уверен, оно излечимо. А вот то, как ты искалечила свою душу – это гораздо страшнее. Согласен, Саша – несносный тип и часто ведёт себя ужасно, но такого он не заслужил!

– Максим… – она протянула ко мне свои руки, ища поддержки, но я отстранился, шагнув назад. Сделать это было безумно сложно. Больше всего на свете в тот момент мне хотелось заключить её в свои крепкие объятия и никогда не отпускать, а вместо этого пришлось поднять перед собой раскрытые ладони и выпалить неправдоподобное «Нет!», которое прозвучало с той же мягкой интонацией, как если бы я произнёс «Я всё равно тебя люблю».

Терпкая горечь, полившаяся в ответ из её изумрудных глаз, моментально пропитала меня насквозь и отравила своим смертельным ядом. Сглотнув комок, застрявший в горле, я ещё раз извинился и, обойдя её, скрылся за стеклянными дверями офиса.

За следующий час я, пытаясь утопить свои чувства в алкоголе, неслабо напился и картинно уснул, лёжа прямо на праздничном столе. К счастью, не непосредственно лицом в оливье, но между двумя огромными салатниками. Проснулся я от того, что кто-то сначала хлопал меня по плечу, а потом начал с силой трясти.

– Алекс, ну чего тебе? – заплетающимся языком простонал я, думая уже отмахнуться и продолжить смотреть сон, но голос друга быстро меня отрезвил:

– Максим, мне нужна твоя помощь.

– Что случилось?

– Отвлеки чем-нибудь Марианну!

– В смысле?!

– Я скоро буду произносить речь и намерен быть предельно честным со своими сотрудниками, а это явно не для её ушей. Она и так ревёт весь вечер. Вообще не понимаю, зачем я взял её с собой. Как бес попутал…

– Извини, я не могу.

– Что значит не можешь?!

– Долго объяснять. Просто это очень плохая идея.

– Макс, я всё понимаю, но пожалуйста, ради меня! Всего на полчаса! Успокой её как-нибудь!..

– Алекс, чёрт возьми, что происходит?! Она же твоя жена, а не моя! – я чуть было не добавил «к сожалению». – Иди сам её успокой. Кстати, где она?

– Я её закрыл в пентхаусе, там звукоизоляция – пускай рыдает, сколько влезет. А то тут она всех пугала своими завываниями.

– Закрыл?!

– По своей воле она там, разумеется, не осталась бы.

– Бл#ть, ну ты даёшь, – в сердцах выругался я и добавил, пытаясь унять эмоции. – Она вообще-то человек, а не животное!

– А по поведению не похоже, – мрачно буркнул Алекс.

– Давай сюда ключ. Только на всякий случай предупреждаю: я тоже нестабильный тип, который легко теряет над собой контроль. К тому же я пьяный и могу в этом состоянии сделать с ней что-нибудь такое, что тебе даже не снилось…

«…но что так часто, почти каждую ночь, снилось мне», – дополнил я мысленно.

– Делай, что хочешь, только не убивай, – хмыкнул Алекс, протягивая мне связку ключей.

Как мне показалось, друг рассчитывал с помощью этого стратегического хода решить сразу две важные задачи. Во-первых, он хотел свесить на кого-то обузу-жену во время приступа истерики (здесь всё понятно), а во-вторых – собирался поговорить с сотрудниками о новом руководителе без присутствия этого самого руководителя, и пентхаус, находящийся аж на семьдесят пятом этаже, был самым надёжным местом для моей изоляции. Оттуда я при всём желании не смог бы ничего услышать.

Гигантских размеров помещение с широкими окнами до пола Саша купил, как только наше агентство переехало в это здание. Сначала он секретничал тут с партнёрами по бизнесу, чуть позже – в одиночестве отдыхал от семьи, до последнего оттягивая возвращение домой, ну а уже в этом году – встречался с Алисой. С тех пор как они расстались, какого-либо другого применения для пентхауса не нашлось, и этаж долгое время пустовал.

Поколдовав с замками, я вошёл в тёмную прихожую и непроизвольно ахнул: сейчас здесь царил настоящий хаос. Зеркальные двери длинного шкафа-купе оказались выбиты, и паркет усеивали мелкие осколки. Рядом валялась металлическая напольная вешалка, с помощью которой, по всей видимости, и велась война с зеркалами. Картины были сорваны со стен, а одна из них даже насквозь прорвана. Нащупав рукой выключатель, я зачем-то щёлкнул им, но свет, разумеется, не зажёгся. Не знаю, на что я надеялся, ведь плафон от лампы тоже валялся на полу, расколотый напополам.

Под подошвами ботинок тихо хрустело стекло, когда я осторожно крался в зал, ища глазами Марианну. Тут всё выглядело не лучше: варварски разбитая плазма усыпала своими обломками добрую половину огромной комнаты, а по второй половине были раскиданы бутылки и фужеры из бара – вернее, то, что от них осталось. Прямо на моём пути возвышалась гора из книг и компакт-дисков – кто-то смёл их на пол с полок стеллажа, а сам стеллаж – перевернул. Чуть поодаль лежал на боку длинный стеклянный стол. Как ни странно, он оказался почти цел, только лопнул по центру. Опрокинутые металлические стулья, разбросанные тут и там, своими покорёженными ножками и спинками намекали, что между ними и другими предметами мебели недавно шла нешуточная борьба. Я непроизвольно поёжился. Создалось впечатление, что нетронутыми в пентхаусе остались только оконные стёкла. Впрочем, приглядевшись, я и на одном из них заметил следы нападения – тонкую паутину извилистых трещин.

Посреди зала, на белом ворсистом ковре, с невинным видом восседала утомившаяся виновница беспорядка. Сейчас в ней едва ли угадывались черты девушки, приходившей ко мне в астрале – нежной, светящейся, деликатной. Я был потрясён до глубины души этими кардинальными изменениями – и в поведении, и в облике.

Скомкав в руках подол своего ярко-красного платья, Марианна, не видя ничего перед собой, ревела взахлёб. Её вечерняя причёска растрепалась, по щекам текли чёрные дорожки размытой туши, на подбородке алела размазанная помада, а предплечья были разодраны до крови её же собственными ногтями. Наверное, любой мужчина испугался бы при виде такой фурии и, следуя примеру Саши, поспешно сделал бы ноги, но только не я. Ведь я понимал, что это всего лишь одна из многочисленных масок, которую может надеть на себя душа, играя на Земле человеческую роль. Я знал, кто прячется под этой маской. Я видел её настоящую.

Девушка же, увлечённая своими переживаниями, совсем меня не замечала. Да и звукоизоляция здесь действительно была настолько хорошая, что даже я сам не слышал своих шагов. Негромко, чтобы не напугать её, я проговорил:

– Мариш, – мой голос звучал на удивление оптимистично, – ты уж определись, кто ты – царевна-лягушка или царевна Несмеяна.

Она подняла удивлённое лицо и уставилась на меня как на привидение. Несколько секунд висела тишина, но потом рыдания возобновились:

– Вот зачем он притащил меня сюда?!.. – воскликнула она сквозь слёзы. – Худшего места не подобрать! Ты даже не представляешь, каково мне сидеть тут и видеть все эти отвратительные сцены. Как он развлекается с другой женщиной!.. Какой же м#дак!..

– Кто знает, стал бы он изменять тебе, если бы не тот приворот, – осторожно подметил я, садясь рядом с ней на пол.

– Если бы не приворот, он изменял бы мне в десять раз чаще! – взвизгнула она, сердито на меня посмотрев, а потом продолжила сокрушаться. – Боже, в каком месте были мои глаза, когда я решила выйти замуж за этого бл#дуна! Да ещё и ребёнка ему родила зачем-то! Испортила своё здоровье, нервы, тело!.. И где благодарность за всё, что я для него сделала?! Вот это… это благодарность?! Сначала наставить мне рога, а потом запереть меня здесь как последнюю скотину?!

– Поверь, Алексу сейчас тоже несладко, – я попытался воззвать к её здравому смыслу, но по злым искрам в почерневших глазах понял, что это пока не уместно. – Ну, ладно. Давай-ка лучше с тобой успокаиваться. Что было, то прошло, верно? Иди ко мне.

Она всё же добилась своего, я её обнял. Правда, легче ей от этого не стало – почувствовав мои прикосновения, Марианна издала душераздирающий вой и, сжав руки в кулаки, принялась со всей силы бить меня по груди, при этом продолжая сдавленно материться. Я снова подумал, что, наверное, со мной что-то не в порядке, потому что единственным желанием, которое у меня на тот момент возникло, было желание её поцеловать. Придержав девушку за подбородок, я склонился к рассерженному лицу и коснулся своими губами её поджатых, изогнутых губ, с которых непрерывно слетали грубые ругательства.

По залу, наконец, разлилось безмолвие, лишь изредка нарушаемое нашими тихими стонами. Её кулаки разжались, руки расслабились, и она обняла меня ими, прижимаясь ко мне всем телом. Я, словно в бурлящий вулкан, окунулся в её огненную ауру и теперь медленно растворялся в этой обжигающей лаве, чувствуя, как вся твёрдость моей воли плавится под натиском экстремально-высоких температур.

– Часто у тебя такое? – мои пальцы ласково и очень бережно стирают с её лица следы косметики.

– Если не принимать лекарств, то почти каждый день. Да что там день, я даже ночью могу внезапно проснуться от приступа, если сразу не выйти в астрал. Макс, – её голос дрожит, – это так страшно! Только отделившись от тела, я могу стать самой собой, но стоит мне вернуться обратно, и я снова превращаюсь в беспомощную заложницу своей болезни. Ты думаешь, я не понимаю, что веду себя ужасно? В такие моменты, как сейчас, я прекрасно это понимаю, и мне не хочется жить!..

Я отодвигаю от её лица выбившуюся из причёски прядь волос и касаюсь пальцами бледной щеки. На секунду замираю так и закрываю глаза от этого невыразимого удовольствия – чувствовать тепло её кожи. Аккуратно гладя девушку по голове – очень нежно, почти не осязаемо – я по-прежнему с трудом верю, что наконец-то могу дотрагиваться до неё в реальности. Я готов успокаивать её столько, сколько потребуется, хоть целую вечность напролёт.

– Никогда больше не говори так! – запоздало возражаю я и, приблизившись губами к её уху, шепчу. – Ты мне нужна, слышишь? И твоя душа, и твоё тело. Оно не больно, оно просто истосковалось по любви. И я готов тебе её дать. Посмотри, я весь переполнен ей, она льётся через край. Просто протяни руку и возьми.

Вдруг я чувствую, как её ладонь ложится на мои брюки в районе ширинки и, краснея, поясняю:

– Нет, я вовсе не это имел в виду!..

Но «нет» снова звучит как-то неубедительно, а член за считанные секунды наливается кровью под её пальцами. Ощутив это, девушка довольно мурчит и тянется, чтобы расстегнуть мой ремень, но я останавливаю её:

– Не надо! Марина!.. – напряжённо выдыхаю я и тут же осекаюсь. – Ой, прости. Так трудно привыкнуть к твоему настоящему имени.

– Ничего страшного, – она послушно оставляет руку снаружи и массирует меня через одежду. – Ты единственный мужчина, на которого я не стану злиться, если он назовёт меня в такой момент другим именем… Это было восхитительно, Макс! Каждая наша встреча!

– Марианна, послушай, – моё дыхание учащается, и мне с трудом удаётся говорить. – Я тоже очень проникся нашими с тобой… снами. Хотя, в конце концов… ласковая моя, прошу тебя!.. Я… я не уверен, что ты видела те же самые сны!.. В любом случае, ты ведь сама понимаешь – в реальности… милая, умоляю, перестань!.. В реальности всё не так просто, поэтому нам лучше забыть о наших… ночных приключениях. Да, это будет трудно… причём нам обоим. Но давай хотя бы… о, господи!.. давай хотя бы попытаемся!..

Последняя фраза звучит уже как откровенный стон, и я, откидывая ту самую пряжку ремня, сам расстёгиваю брюки, чтобы выпустить наружу твёрдо стоящий член. Увидев это, девушка томно стонет, закусив губу. Она прогибается назад, опираясь локтями на ковёр. Её тело напряжено, оно подрагивает, объятое нерешительностью и трепетом. Я же, напротив, на удивление решителен и даже немного бесцеремонен. Наверное, я сильно пьян, только пьянит меня вовсе не выпитый коньяк, а ярко-зелёный, терпкий абсент её глаз. Приторно-горькая, пленяющая своими чарами, полынь.

Мои руки раздвигают разрез её платья, приподнимают его, обнажая бёдра. Скользят вверх к трусикам, поддевают их и беззастенчиво стягивают. Я касаюсь губами её лобка и, ведя языком по бархатистой коже, начинаю медленно двигаться к пупку, но Марианна вдруг вся ощутимо сжимается и останавливает меня. Сначала я замираю в недоумении, а потом замечаю след от кесарева сечения и довольно ахаю:

– А, вот в чём дело! Что ещё, кроме шрама, ты от меня скрывала в астрале? – мои пальцы жадно щупают кожу внизу её живота. Я испытываю непередаваемое наслаждение, дотрагиваясь до каждого миллиметра этой неровной линии. Внутри у меня всё переворачивается. Я безумно рад осознавать, что это наконец-то происходит по-настоящему.

– Больше ничего, – она смущённо шмыгает носом. – Макс, прости меня за то, что я такая уродина!..

– Звёздочка моя, ты восхитительна! – восклицаю я и, теряя последний контроль, набрасываюсь на неё, входя внутрь.

Связь, которая возникает между нами, пронзает все наши тела. Подобно стреле, пущенной из невидимого лука, она невозвратимо приковывает нас друг к другу. Неразрывно, неизбежно, навсегда. Осязая мир раскрытыми под напором страстей чакрами, я осознаю, что это рано или поздно должно было произойти. С самого начала мудрое мироздание запланировало всё именно так, и никак иначе.

«Долго-предолго младший из братьев искал свою стрелу, – неожиданно звучит в моей голове, и я замедляю движения, сбитый с толку текстом сказки. – Всё ходил он по лесам, по морям да по горам. Обошёл так весь мир целиком, пока не забрёл однажды в глухую болотную топь. А посреди того зыбкого болота сидит лягушка-квакушка и держит его стрелу. Стало быть, судьба у него такая, у молодого царевича – в жёны её взять…»

Возможно, когда-нибудь я прочитаю эту сказку своей дочери, а пока…

– Выходи за меня замуж! – шепчу я с жаром. – Выйдешь?.. Хотя, куда ты денешься, мне же стрела на тебя указала!..

Марианна не переспрашивает, только вскрикивает ещё громче и, задыхаясь от подступающих слёз, кончает. Она оргазмирует долго и, кажется, даже несколько раз подряд, но я, утонув в собственных эмоциях, плохо понимаю, что происходит вокруг. Я вижу только, как тонкая «стрела» со временем превращается в широкий столб искрящегося света, который тянется куда-то вверх, в далёкий космос, рассекая напополам всю Вселенную. Столб закручивается в головокружительный вихрь, и, подобно солнцу, озаряет темную комнату радужным сиянием. Ослеплённый яркими красками, я теряю ориентацию во времени и пространстве. Мой мозг отключается, рассудок меня покидает. Остаётся только чувство любви – глубокой и всеобъемлющей.

Я вверяю тебе себя. Целиком, полностью, без остатка. Всё, чем я когда-либо обладал, теперь твоё. Пусть эти золотистые нити жизненной силы, которые тянутся от моего тела к твоему, окутают его и преобразят. Выпей мою кровь и съешь мою плоть. Прими меня. Впитай меня в себя. В руки твои передаю дух мой…

– Максим, ты тут? – тихий голос Марианны пробудил меня от забытья, можно сказать, воскресил. Я понял, что давно уже испытал оргазм, и теперь просто лежал, уткнувшись носом в её плечо. Когда я поднял голову, чтобы на неё посмотреть, она взволнованно поинтересовалась. – Что скажешь? Как я тебе в реальности, не слишком тусклая и безжизненная?

– Наоборот! – воскликнул я, не задумываясь. – В тысячу раз живее!

Я ещё долго осыпал её комплиментами – до тех пор, пока бессилие не поглотило меня целиком и не лишило сознания, будто бы гвоздями прибив тело к полу. Прижавшись друг к другу, мы, полностью опустошённые, с высоты открытого космоса упали в глубокую бездну сна, и разговор прервался.

Позже, проснувшись, я некоторое время любовался её безмятежным, расслабившимся бледным личиком, будучи не в силах отвести влюблённого взора. Мне хотелось сказать ей ещё много тёплых слов, но тревожить её ради этого я не стал.

Перед уходом я вырвал из валявшегося на полу блокнота клетчатый листок и нарисовал на нём короткое послание. Да, именно нарисовал. Маленькую улыбчивую лягушку в большой короне, крепко держащую в лапках стрелу. Подумав немного, добавил этому сказочному животному ещё одну деталь – огромную ауру в форме сердца, а потом сложил рисунок вдвое и подсунул его девушке под руку.

«Несмотря ни на что – улыбайся. Ты прекрасна. Ты держишь в руках ключ от моего сердца. Люблю!» – примерно такой сакральный смысл я вложил в эту нехитрую картинку, пытаясь хоть немного развеселить нас обоих, но всё же, когда я покидал пентхаус, моё сердце щемило тоской.

В праздничном зале стояла тишина, музыку выключили. Никто не танцевал, аппетит у коллег тоже пропал. По их лицам было понятно – они находились в полной растерянности и не знали, что им делать дальше. Руслан, обратившись ко мне по имени и отчеству, обескуражено сообщил, что Коршунов после своей речи сразу же уехал, проигнорировав вопросы сотрудников и отключив сотовый. Честно говоря, я был взволнован не меньше их всех, вместе взятых, но старался этого не показывать. Сдержанно кивнув, я предложил завершить корпоратив и добавил, что днём планирую провести совещание для руководителей отделов.