Текст книги "Ущипни меня. Сказка на ночь"

* * *

– Макс, мне кажется, я сегодня умру.

Это прохрипел в трубку Алекс, набрав мне ранним утром на мобильный. Оказалось, что всю ночь он лежал в реанимации, и ему запрещали пользоваться телефоном, но как только его перевели в обычную палату, товарищ сразу же позвонил мне.

– Днём мне будут колоть наркотики, – добавил он совсем тихо. – Так что в любом случае, говорить с тобой я больше не смогу.

– Нет, Сашка, погоди, какие наркотики, зачем?! – испуганно выпалил я.

– Я устал это терпеть.

– Боже мой, пожалуйста, прости меня! Я… я безумно перед тобой виноват!

– Не пори ерунды, – даже находясь при смерти, друг не переставал командовать, пускай и вовсе не командным голосом. – Успокойся. От тебя тут ничего не зависит.

– Именно от меня вчера всё и зависело! Долго объяснять. В любом случае я постараюсь исправить свою ошибку! Ты можешь попросить врачей не тревожить тебя в ближайшее время? Просто я сейчас начну работать с твоей аурой, и тебе, скорее всего, сильно захочется спать.

– Спать? Это что-то из области фантастики, – сдавленно простонал Саша. – Я всю ночь глаз не смыкал, мне больно даже дышать.

– Если вдруг через двадцать минут не уснёшь, – я твёрдо стоял на своём, – то перезвони мне, договорились? Я сам тебя тревожить не буду, чтобы случайно не разбудить.

– Ну хорошо, – он сдался. Его голос звучал глухо, будто бы у него заложило нос. – Давай попробуем.

Чёрные цветы, которые росли на его теле, отцвели. Теперь на их месте появились круглые красные ягоды – сочные, налившиеся болью. Срывая их с жёстких стеблей, я пачкал свои астральные руки ядовитым соком, но даже нестерпимое жжение, пробирающее до самых костей, не могло отговорить меня от сбора урожая.

Я провёл целых два часа в состоянии транса, тщательно выправляя энергетику друга, хотя сам он уже давно глубоко уснул. Когда последнее алое пятно боли было уничтожено, я, не прерываясь, хотел было приступить к устранению первопричины его болезни – к снятию приворота – но в этот момент меня вдруг потревожил дверной звонок. От неожиданного резкого звука я вздрогнул и выпал из медитации, вынужденно переключившись на реальность. Незваный гость тем временем ещё несколько раз продолжительно нажал на кнопку звонка, а потом для верности постучал по двери ногой. Вскочив, я поспешил в коридор. Негоже заставлять своего духовного учителя долго ждать – а в том, что это был именно Карл, я даже не сомневался.

– Одумайся, – коротко заявил мне байкер прямо с порога. Оправдываться или притворяться непонимающим я не стал.

– С какой стати?! – вместо этого воскликнул я возмущённо. – Я обязан ему помочь! Ты что не понимаешь?! Он умирает!!!

– Прекрасно понимаю. Именно поэтому я здесь.

– Почему я не могу снять с него эту магию?! – я шагнул назад, пропуская учителя в квартиру.

– Можешь, – спокойно ответил тот. – Только что ты потом будешь с ней делать? Обычно порчи и привороты, особенно если они посмертные, себе на память не оставляют, а возвращают тому, кто их навёл. Ты уверен, что хочешь подвергнуть Марианну такому удару?

– С ума сошёл?! Конечно нет!!! Подожди, что же это получается… Кто-то из них двоих теперь обязательно должен пострадать? Ты шутишь что ли?!

– Какие шутки, Макс! Она его фотку на кладбище подкопала к мёртвому тёзке. Открыла прямой некротический канал, да ещё какой – самоубийцу нашла! Вообще молодец. Пять баллов.

– А что это значит?

– А то, что этот неупокоенный мертвец, как и все ему подобные, хочет побыстрее уйти из нашего мира, но его, разумеется, раньше времени отсюда не выпускают. Он ищет кого-то, кто проводил бы его на тот свет, именно поэтому и согласился на предложенный бартер. По изначальной задумке он должен был в итоге забрать с собой Коршунова, но, в крайнем случае, подойдёт и Марианна. Это логично: от кого ещё ему требовать оплаты за свой труд, если именно она его потревожила?.. И, знаешь, – предвосхищая мои мысли, предупредил сенсей, – я не стал бы на твоём месте его осуждать, потому что свою часть обязательства он выполнил безукоризненно – надёжно присушил объект на целых четыре с половиной года. Он очень старался, ведь сам не понаслышке знает, что такое несчастная любовь – в двадцать четыре года этот парень покончил с собой из-за расставания с любимой девушкой. Кстати, он прямо сейчас стоит за твоей спиной и внимательно нас слушает. Эй, привет!..

Глядя на кого-то за моим плечом, Карл помахал ему рукой. Только сейчас я заметил, что воздух в квартире был пропитан характерным сладковатым запахом разложения, и моё солнечное сплетение болезненно сжалось. Вдоль позвоночника прогулялся холодок, я резко обернулся. Неподалёку от меня, в кухонном проёме, и правда стоял молодой мужчина. Он был почти полностью прозрачным, разве что его неестественно большие серые глаза источали слабый сизый дым, делающий видимым лицо, вытянутое в гримасе грусти, и худощавые плечи. Некоторое время мы с неупокоенным молча изучали друг друга, потом он опечаленно вздохнул, отступил назад и исчез, растворяясь в пространстве.

– Он ещё вернётся, – «обнадёжил» меня Карл, бесцеремонно пройдя на кухню прямо через то место, где секунду назад стоял умерший.

Самолично заварив мате, учитель размешал в нём целых пять ложек сахара и подсунул кружку мне:

– У тебя начала падать глюкоза в крови, – пояснил он, видя моё искривлённое выражение лица. – Так всегда бывает после неразумно энергозатратной работы. Поэтому либо пей это сейчас и закуси чем-нибудь сладким, либо через полчаса мне придётся вызвать тебе скорую. И никогда – ты меня хорошо слышишь? – никогда больше не лезь один в процессы такого масштаба.

– Прости, – только и смог проговорить я, залпом опрокидывая в себя приторный настой. Мне и правда становилось всё больше не по себе – руки заметно подрагивали, в коленях ощущалась слабость, сердце билось сбивчиво и часто, на лбу выступил холодный пот. Это состояние я ощущал уже далеко не первый раз, но раньше считал его просто усталостью.

Пока я завтракал, Карл отрешённо смотрел в окно и молчал. Сам он не ел и впервые за всё время даже не притронулся к своему обожаемому чаю. Когда я сгрузил грязную посуду в раковину, сенсей очнулся и спросил у меня в продолжение начатой темы:

– Ну так что ты решил, спаситель? – он старался говорить бодро, но я чувствовал волнение в его ауре. – Кого из них двоих теперь будешь спасать? И будешь ли вообще?

И тут я неожиданно осознал, насколько же он был прав в своих словах. Сейчас я на личном опыте видел, что самая лёгкая и одновременно самая мудрая из всех возможных альтернатив – не вмешиваться. Не пытаться менять естественный ход вещей, а просто оставить всё как есть и…

Глава 24. Скрыться

Когда я вошёл в переговорную, топ-менеджеры, как по команде, все повернулись в мою сторону и принялись сверлить меня глазами. По напряжённому выражению их лиц я догадался, что они серьёзно беспокоятся за будущее компании в целом и за свою карьеру в частности. Разумеется, я прекрасно их понимал: парень из отдела продаж, который редко держал в своих руках что-либо серьёзнее стандартного договора аренды, у меня тоже не вызвал бы ни грамма доверия. Такой тип мог по неопытности за считанные дни всё испортить, а остаться в будущем году без работы никто из них не хотел.

Положив на стол увесистую папку, я встал перед настороженно замершими руководителями:

– Всем доброго дня. Давайте сразу начистоту. Толкать официальные речи я не умею. Вернее, умею, конечно, но исключительно перед покупателями и арендаторами, а там совсем другая тактика ведения переговоров. Поэтому заранее прошу меня простить. Говорить буду просто и прямо.

– А ещё лучше – честно, – перебил меня директор по персоналу.

– Вот этого не обещаю, – подколол его я. – Но постараюсь. Итак, сначала общая информация. Распоряжение первое и самое важное: успокойтесь и прекратите панику. Александр Константинович сейчас временно отошёл от дел, но вскоре он обязательно поправится и снова возьмётся руководить компанией. Это я вам гарантирую.

Сотрудники некоторое время молча переглядывались между собой, а потом заместитель главбуха, картинно закатив глаза, с иронией произнесла:

– Максим Олегович, мы здесь все взрослые люди и прекрасно понимаем, что Коршун уже отлетался и вот-вот сложит свои крылышки.

Поначалу я оторопел от подобной наглости, но довольно быстро взял себя в руки:

– Коллеги, попрошу больше меня не перебивать. У вас всех будет возможность высказаться чуть позже, а пока дослушайте до конца. Наша с вами основная задача – за то время, пока Александр Константинович будет идти на поправку, не развалить агентство и не разорить его. На первый взгляд ничего сложного, правда?.. Если возражений нет, то перехожу ко второму важному сообщению. Сегодня ночью я улетаю во Владивосток. Надолго ли – пока сказать сложно, но мы с вами обязательно будем ежедневно поддерживать контакт. Учитывая существенную разницу в часовых поясах, вам придётся быть на связи круглосуточно. Это, пожалуй, самая неприятная из всех новостей. Ну и третье: на днях я внимательно изучил всю управленческую информацию, однако не нашёл там ничего хотя бы отдалённо похожего на стратегию компании, поэтому решил прописать её с нуля, и вот, что у меня получилось.

Открыв свою папку, я выложил на центр круглого стола несколько экземпляров презентации:

– Здесь перечислено всё то, чего я жду – вернее даже требую в обязательном порядке – от сотрудников, в том числе и от вас. Читайте не торопясь. Есть несколько нововведений. Если после прочтения у вас останутся вопросы или кто-то захочет подать заявление об увольнении – сегодня до конца дня я буду находиться на своём рабочем месте. На восемнадцатом этаже, в отделе продаж, – напомнил я и, снова ловя на себе удивлённые взгляды, добавил. – Там ещё нужно закрыть кое-какие дела.

Сказать по правде, в этом вопросе я покривил душой. Делать там мне было абсолютно нечего. Просто я по-прежнему не хотел занимать место Алекса, тем самым раньше времени его схоронив. Я всего лишь по старой дружбе взял на себя его обязанности, причём, как я и сказал минуту назад – временно.

– А теперь, – оптимистично продолжал я, – у меня есть несколько пожеланий и замечаний к каждому из вас в отдельности. И начнём, пожалуй, с дамы. Евгения Алексеевна, я оценил вашу инициативность. Надеюсь, что сейчас вы – уже с позиции главного бухгалтера, а не гадалки – настолько же активно расскажете о том, как у нас обстоят дела с налоговой инспекцией, и объясните, почему из ФНС пришёл такой огромный штраф.

Вечером мне позвонил Саша. Не пытаясь скрыть удивления, друг признался, что в результате моей работы с ним боли за считанные минуты полностью прошли и после этого он уснул на целых двенадцать часов.

– Это замечательно, Алекс! Просто супер! Я же говорил, что всё получится. Главное – доверяй мне. Кстати, знаешь, хотел тебе сказать… Я недавно провёл своё первое совещание и кое-что уже успел наладить в работе офиса. А ещё… я сегодня улетаю во Владивосток.

– Зачем?!

– Это долгая история. Просто чувствую, что так будет правильнее. Но «Алькор» я не брошу, не волнуйся. Продолжу отдавать приказания дистанционно, пока тебя не выпишут.

– Да чёрт с ним, с «Алькором». Скажи лучше, а ты… – его голос дрогнул. – Ты на похороны-то прилетишь?

– Нет, – уверенно ответил я. – Потому что никаких похорон не будет.

– Как это не будет?! – строго переспросил Алекс и с сарказмом добавил. – Вы там что, решили заспиртовать меня на память? Нет уж, будьте так добры, всё же предайте тело Коршуна земле, как полагается.

– Александр Константинович, приказы здесь теперь раздаю я. А потому, замолчите немедленно, и чтобы я от вас впредь такого не слышал. Более того, я вам запрещаю даже думать о смерти в ближайшие сто лет. На досуге лучше поразмышляйте о том, что вас сильнее всего радует в жизни и, руководствуясь этой информацией, составьте список планов на ближайшее будущее. Как минимум тридцать пунктов. Одновременно с этим займитесь другой предельно важной задачей – немедленно избавляйтесь от своей болезни и вставайте на ноги, – он попытался что-то возразить мне, но я резко его перебил. – Молчать! Я ведь предупреждал вас – вы ещё не раз пожалеете о том, что передали мне все полномочия!.. Надеюсь, мои инструкции понятны? Приступайте прямо сейчас!

* * *

С тех пор я поселился во Владивостоке. Переехал я, разумеется, только с одной целью – для того, чтобы ни при каких обстоятельствах больше не повстречать Марианну, причём ни наяву, ни во сне. Теперь, когда мы находились на противоположных концах огромной страны и ложились спать в разное время, шансов случайно наткнуться друг на друга – физически или в астрале – у нас практически не было.

Перед долгим перелётом, уже сидя пристёгнутым в самолётном кресле, я написал девушке сообщение, извинившись и объяснив свой поступок. Я не отказывался от своих слов, в том числе и от желания на ней жениться, но вместе с тем посоветовал ей, ради здоровья её супруга, всё же постараться свести наше общение к нулю, и она согласилась со мной коротким «Ты прав, спасибо тебе. Мягкой посадки!»

Помог ли мне переезд забыть её или хотя бы реже о ней вспоминать? Нет, напротив, теперь я думал о ней гораздо чаще. На каждом шагу мне виделись намёки и знаки, которые возвращали меня к мыслям о наших отношениях. Владивосток встретил меня пушистым снегом – точно таким же, какой тихо шёл в Москве в ту ночь, когда мы вместе лежали на ковре разгромленного пентхауса. Узкие улочки города напоминали место из моего первого осознанного сна – того самого, в котором мы с Марианной познакомились. А из окон моей новой квартиры были видны верхушки пилонов Золотого моста, невероятно похожего на мост Сан-Франциско – и внешне, и названием. Когда я впервые увидел этот пейзаж, у меня создалось впечатление, что Вселенная шутит надо мной, как бы намекая, что, куда бы я ни бежал, я никогда не смогу скрыться от самого себя. Но я не обижался на неё, а только слабо улыбался в ответ, отдавая должное её тонкому юмору.

Спустя три недели Сашу выписали из больницы, и он продолжил вести вполне активную жизнь, разве что в «Алькор» так и не вернулся, сообщив мне, что работа в этой компании в его список планов на будущее больше не входит. Вместо этого он стал путешествовать, заниматься спортом, йогой и даже благотворительностью. В общем, всё шло именно так, как я рассчитывал, пока однажды Алекс вдруг не решил, что ему позарез нужно поговорить со мной по душам.

Того, что товарищ может вот так просто взять и заявиться одним февральским днём ко мне в гости, пролетев ради этого не одну тысячу километров, я не ожидал. Но ещё меньше я ожидал увидеть в его руке открытую бутылку виски, из горла которой он сделал большой глоток, переступая порог моей квартиры. Глоток, судя по всему, был уже далеко не первым, потому что бутылка, которую я немедленно отобрал, оказалась полупустой, а язык его основательно заплетался:

– П-привет! А я т-тут подумал, п-почему бы мне не н-навестить старого д-друга. Ик!..

– Сашка, ты что творишь, тебе же нельзя пить!

– З-за встр-речу можно! Выпьешь со м-мной?

Устроившись на кухне, он попросил у меня стакан и продолжил апатично потягивать алкоголь, не обращая внимания на мои предостережения и напрочь отказываясь закусывать. Я, конечно, понимал, что друг хотел поговорить со мной о чём-то, что его сильно тревожило, и пытался таким образом развязать самому себе язык – но ведь и о здоровье тоже нужно помнить!

– Макс, я больше так не могу! – наконец выпалил он, дойдя до нужной кондиции. – Я устал. Ты же знаешь, я давно мечтаю с ней расстаться. Долго решался на этот шаг, уже практически решился, подготовил почву, и вдруг, представляешь… Оказывается, она опять беременна! И что мне с ней теперь прикажешь делать?!..

Боль, от которой я так старательно скрывался вдали от родного дома, всё же нашла меня и пронзила острой шпагой в самое сердце. Стиснув зубы, я с усилием выдавил из себя:

– Ух ты! Поздравляю вас от всей души, – моя рука незамедлительно потянулась к серванту за вторым стаканом. – За это и впрямь стоит выпить!

– Что самое интересное, я понятия не имею, как это произошло, – продолжал друг. – Мы всегда предохранялись. К тому же, веришь ли, мне уже давно не до секса. Я с трудом припоминаю, когда он вообще у нас был. В прошлом году, наверное. Так что же она, зараза, раньше молчала?!..

Я замер с наполненным бокалом у рта и, после недолгих раздумий, поставил его обратно на стол нетронутым. Алекс же, не замечая моего удивления, продолжал:

– Психиатр советует ей делать аборт, и я с ним полностью согласен, но эта идиотка ни в какую. Она даже на УЗИ идти отказалась!.. Я в ужасе, Макс, как мне быть?! Помнишь, ты меня спрашивал, каким я хочу видеть своё будущее? Так вот, таким я его видеть точно не хочу! Лучше смерть!

Встав, я принялся ходить туда-сюда по кухне, изредка поглядывая на пики Золотого моста. Сказать правду было так же трудно, как прыгнуть с огромной высоты вниз, в бушующий океан, но я осознавал, что должен рано или поздно это сделать.

– Знаешь, – осторожно обратился я к Саше, – мне нужно кое в чём тебе признаться.

– А?.. Насчёт чего?

– Понимаю, это прозвучит очень неприятно… – я замялся, прикусил губу, сделал глубокий вдох и, наконец, выпалил. – Дело в том, что я люблю Марианну. Уже давно.

– Ого, вот оно как. Не думал, что вы общаетесь.

– Мы действительно почти не общались. Вернее, общались, конечно, но не по-настоящему.

– Как это?

– Ты всё равно мне не поверишь. Да это сейчас и не важно. Важно то, что наш роман, судя по всему, взаимный. Я очень дорожу дружбой с тобой, и меня гложет дикое чувство вины, ведь я, сам того не ведая, разрушил твою семью, но…

– Ой, да прекрати. Ничего ты не разрушил. Какая тут, к чёрту, семья, когда оба ходят трахаться налево?!

– Я с ней не трахался! – привычно возразил я и, стушевавшись, уточнил. – Понимаешь, это было нечто большее, чем просто секс.

– Всё ясно, друг. Плесни-ка мне ещё выпить.

На минуту кухня погрузилась в тишину, едва уловимо вибрирующую от нарастающего напряжения. Он, хоть и был сильно пьян, заволновался. Что-то негодующе затрепетало у него внутри.

– Ладно, подожди, ну а ребёнок-то хоть… мой?

– Я в этом не уверен, Саш.

Присев на табурет, я обхватил голову руками и запустил пальцы в отросшие волосы. Алекс поначалу хмурился, это продолжалось от силы секунд десять, а потом его лицо вдруг прояснилось, брови изумлённо вздёрнулись вверх, глаза сверкнули:

– Так это же прекрасно! Это просто замечательно! Забирай её, сыграете свадьбу!.. Блин, как же хорошо! У меня прямо гора с плеч свалилась! Давай ещё тяпнем, а?

Я наполнил его бокал. Моё сердце билось быстро и гулко:

– Увы, мне нельзя на ней жениться.

– Почему?

– Это смертельно опасно, – объяснить ситуацию как-то иначе я не смог, поэтому просто процитировал слова Марианны.

– Смертельно опасным для тебя будет на ней не жениться! – Саша покрутил пальцем у виска. – Вспомни на минуточку, кто её отец!

В этот момент в кармане у него зазвонил мобильный. Посмотрев на дисплей, Коршунов чертыхнулся, процедил едва слышное «Достала!» и, прежде чем подойти, залпом опрокинул в себя виски.

– Что ты хотела? – рявкнул он через несколько секунд, не удосужившись поздороваться. – Нет, не приеду сегодня. И вообще больше не приеду. Мне всё известно про твои похождения, и я подаю на развод. Больше ни секунды не желаю тебя видеть. В суде вместо меня будет выступать адвокат. Ещё вопросы?.. Да, я твёрдо решил, уговоры бесполезны. Никаких вторых шансов! Я тебя не просто не люблю – я тебя презираю за то, что ты отравила мне столько лет жизни!.. О, нет, не начинай! Не надо больше этих долбанных истерик, с меня хватит! Дай мне сдохнуть спокойно!

Он сморщился и отдалил трубку от уха. Из динамика слышался громкий плач.

– Ну-ка, теперь моя очередь, – изловчившись, я выхватил у него телефон и поспешно проговорил. – Звёздочка, я первым же рейсом лечу к тебе! Радость моя, ты слышишь? Я очень сильно по тебе соскучился! Пожалуйста, не переживай. Мы вместе что-нибудь придумаем. А пока… тебе врач назначил лекарства? Отлично, тогда прими их и ложись отдыхать.

Я взглянул на наручные часы, которые настроил под московское время, и добавил:

– Ого, у вас уже пять утра! Спи сладко и не думай ни о чём. Всё будет хорошо! Люблю тебя!

В процессе разговора я с удивлением отмечал про себя, как менялось с каждым моим словом Сашино лицо. Он всё больше и больше злился: челюсти были плотно стиснуты, на скулах играли желваки, плечи приподнялись. В итоге, со всей силы треснув кулаком по столу, он вскочил на ноги и быстрым шагом покинул кухню.

В уборной сначала просто слышался плеск воды в раковине, потом я различил сдавленный кашель. Внутри у меня что-то оборвалось. Конечно, я догадывался, что рано или поздно Сашино терпение лопнет и он всё же настоит на расставании с Марианной, выкопав тем самым себе могилу. В какой-то степени я даже был готов к такому развитию событий. Но в то же время я, по простоте душевной, даже не предполагал, что это может произойти вот так – прямо на моих глазах.

Чёрные цветы за считанные секунды дали новые побеги и исполосовали его тело изнутри своими шипами. Когда он вышел ко мне – вернее, практически выполз, двигаясь по стеночке на полусогнутых ногах – я едва сдержал возглас удивления. Друг выглядел ужасно: его глаза потухли, лицо стало мертвецки-бледным, по подбородку стекала ярко-алая кровь.

– Предупреждал же тебя, что не надо пить! – шикнул я и, подхватив его, помог дойти до кровати. Впрочем, в то, что виной всему был алкоголь, я и сам до конца не верил. – Я сейчас вызову «скорую».

– Нет, – он поспешно остановил меня, дотронувшись ледяной рукой до моего запястья. – Не надо никаких врачей, мне надоело.

– Как не надо? А что тогда делать?!

– Ничего, – морщась от боли, прохрипел Алекс. – Лети в Москву. А я тут немного у тебя полежу, ладно? Сейчас переведу дух и тоже полечу куда-нибудь.

Последняя его фраза мне не очень понравилась, но я не стал на него давить и принялся молча собираться. Не могу сказать, что я сильно спешил (честно говоря, когда я увидел ухудшение в Сашином самочувствии, мне вообще расхотелось уходить), просто решил чем-то занять руки, чтобы меньше нервничать. Сложив в рюкзак вещи первой необходимости и документы, я застегнул молнию и замер в полной готовности посреди комнаты, не торопясь оставлять друга в одиночестве. Поняв, в чём дело, Саша приподнялся, чтобы на меня взглянуть, и настойчиво, насколько хватило сил, повторил: «Лети», – тем самым буквально выпроваживая меня из собственного дома. Он старался говорить спокойно и держать себя в руках, скрывая своё состояние, но как только я захлопнул входную дверь, из глубины квартиры до меня донёсся приглушённый стон.

На плохо слушающихся ногах я спустился на первый этаж. Я шёл медленно, пытаясь сочинить причину для того, чтобы вернуться. Несколько минут я стоял перед подъездом, глядя на начинающее хмуриться небо, а потом плюнул и, так ничего и не придумав, пулей побежал по ступенькам обратно наверх.

Ещё из коридора я услышал судорожное прерывистое дыхание и к своему ужасу понял, что у друга началась агония.

– Сашка! – я бросился к нему. – Как тебе помочь?!

Ответить мне он не мог, просто продолжал шумно хватать воздух ртом. Глядя на его пересохшие губы, я предположил:

– Воды хочешь?.. – и, не дожидаясь ответа, побежал на кухню за бутылкой минералки. Пить из горлышка у него тоже не получилось бы, поэтому я медленно влил несколько чайных ложек жидкости в его приоткрытый рот, каждый раз дожидаясь, пока он сглотнёт. – Сильно болит?

Он едва заметно кивнул и шепнул очень слабое «Да».

– Понял. Сейчас что-нибудь придумаю.

Я расфокусировал взгляд, проникая сознанием глубже в его ауру, и поражённо ахнул. Его астральное тело вокруг рук, ног и нижней части туловища уже отделилось от физического и парило над ним в воздухе на расстоянии двух-трёх сантиметров. Охваченный ужасом, я положил ладони ему на живот и помог астральной оболочке в этом месте тоже выйти наружу.

– Так получше? – впрочем, вопрос был лишним. Я видел, что Сашино лицо тут же разгладилось, теряя гримасу боли. – Ты, наверное, ниже груди сейчас ничего не чувствуешь. Это нормально. Я тебе сделал небольшую временную анестезию, пока не решу, как быть дальше.

Он попытался что-то ответить, но шёпот, прерываемый резкими, неконтролируемыми вдохами, оказался таким тихим, что невозможно было расслышать слова. Прекрасно понимая это, Саша, тем не менее, не сдавался. Он постоянно твердил одно и то же в надежде, что рано или поздно я его пойму, и через некоторое время мне удалось различить отчаянное «Добей меня».

От неожиданности я дёрнулся, и из моих глаз сами собой потекли слёзы.

– Что ты такое говоришь! Ну ты что… Коршун?.. Ты что, правда умирать собрался? Не дури, слышишь? Давай ещё поживём немного, а?..

Мой голос задрожал. Я упал к нему на грудь и разрыдался как мальчишка, даже не пытаясь сдержаться. Его астральная рука едва ощутимо легла ко мне на плечо, и когда я почувствовал её, мне стало ещё горче. Мои глаза ничего не различали перед собой сквозь пелену слёз, но внутренним зрением я видел, как Саша пытался выйти из тела самостоятельно. Он волновался обо мне и всеми силами старался поскорее уйти, невзирая на то, что его сведённые мышцы словно скотчем приклеили к себе астральную оболочку и их разъединение причиняло ему сильную боль

Я готов был поспорить, что без моей помощи у него ничего не получится, но в какой-то момент его грудная клетка со стоном опустилась и больше уже не поднялась. Он полностью покинул тело, и оно прекратило дышать. Черты его лица до неузнаваемости исказились, рот скривился. В этот момент, как мне казалось, кровь застыла и в моих жилах тоже. Я кинулся щупать его пульс, хотя всё и так было понятно. Сердце не билось – ни на запястье, ни на сонной артерии. Осознав это, я в ужасе закрыл лицо руками. Моя голова закружилась, перед глазами побежали мушки, горло сдавило спазмом, а в груди несколько раз подряд ёкнуло.

– Что-то я не понял, а где красивая музыка?.. Где свет в конце туннеля? – недовольный голос друга, раздавшийся за моей спиной, был для меня полной неожиданностью. – Кругом обман. Халтура!

Вздрогнув, я резко обернулся. Коршунов – вернее, его астральное тело – стоя в полуметре за моим левым плечом, продолжал шутливо ворчать, как и в жизни. Немного растерянный, но вполне себе бодрый, он подмигнул мне и помахал рукой, то ли приветствуя, то ли прощаясь.

– Нет, ты куда собрался, стой!!! – я вскочил на ноги и схватился за истончающийся серебряный шнур, удерживая его своей рукой. – Немедленно возвращайся обратно, слышишь?! Иначе я сейчас выйду следом и надаю тебе по твоей астральной заднице!..

– Вот, оказывается, чем ты занимался по ночам, – взлетев под потолок, товарищ осматривался вокруг, полностью игнорируя мою просьбу. – А что, тут прикольно.

– Алекс, если ты хочешь полетать, то можно заняться этим позже, но не сейчас. Сейчас ты нужен своему телу!

– Я-то ему, может, и нужен, а оно мне нахрена такое? Нет, хватит. Будем считать, что оно отмучилось.

– Саша, умоляю! Пожалуйста! Дай мне последний шанс тебе помочь!

– Макс, не будь эгоистом. Мне тут, понимаешь ли, пришло время умирать, а он вместо того, чтобы проводить по-человечески…

– В том-то и дело, что твоё время ещё не пришло! – перебил его я. – Просто на тебе приворот!

– Какой ещё приворот?!

– Посмертный. От Марианны.

– Бред.

Он неисправим, – про себя отметил я. Даже паря надо мной в воздухе и видя внизу своё мёртвое тело, друг продолжал твёрдо отрицать существование сверхъестественного.

– Разве ты сам не замечал, что каждый раз, когда ты хочешь уйти от неё, твоя болезнь прогрессирует?

– Ну, вообще-то замечал, – признался он, призадумавшись. – Знаешь, я, конечно, могу попробовать вернуться. Будет даже интересно во всём этом разобраться. Но если окажется, что ты мне наврал…

– Я не вру! И я тебе это докажу сегодня же. Голову даю на отсечение – ты скоро полностью поправишься! Я уже знаю, что нужно делать.

– Окей.

Его астральная оболочка подлетела к кровати и, немного поколебавшись, всё же опустилась на физическое тело в попытке полностью с ним соединиться. Затаив дыхание, я растирал его сведённые руки с неестественно согнутыми пальцами, помогая им расслабиться. Около минуты Саша оставался неподвижным, потом, к счастью, паралич закончился. Его лицо сначала полностью разгладилось, а потом снова исказилось от боли. Друг резко втянул в себя воздух, открыл глаза и приподнял голову, потрясённо посмотрев на меня:

– Ты правда всё это время со мной говорил про какой-то приворот, или мне примерещилось?

Мне снова захотелось плакать, теперь уже от счастья, но я сдержался и ответил ему уверенным голосом:

– Правда. И прямо сейчас я его уберу.

Щёлкнув кнопками кожаного напульсника, оставленного мне Карлом, я решительно снял его. Распахнул настежь окно и, долго не сомневаясь, с размаха вышвырнул подарок на улицу. Да, он не раз уберегал меня от опасности, и я был за него очень благодарен учителю, но сегодня амулет мог разве что помешать.

– Эй, Александр! – громко позвал я, озираясь по сторонам. – Где ты?

– Макс, ты чего, ослеп? – испуганно откликнулся из-за моей спины Саша. – Повернись, я там же, где и был.

– Знаю, – пояснил я терпеливо. – Я это не тебе. Просто зову одного знакомого, а он, как ни странно, твой тёзка… Александр, ты меня слышишь? Ничего, что я на «ты»? Иди сюда, у меня к тебе есть одно выгодное предложение, от которого ты точно не сможешь отказаться!..

«А почему бы, собственно, не совместить приятное с полезным?» – подумал я. Если болезненные события и воспоминания следуют за мной по пятам, и нет на Земле такого уголка, где можно было бы надёжно от них скрыться, то остаётся всего одно место, в котором я смогу, наконец, обрести покой. И, кажется, так будет лучше для всех нас.