Текст книги "Ущипни меня. Сказка на ночь"

Глава 26. Нарисуй мне новую жизнь

На этом история, в том виде, в котором передал её мне Максим Серов, заканчивается. С тех пор он больше не посещал мои приёмы, хотя изредка мы созванивались по телефону, и он держал меня в курсе последних событий. После того, как он женился на Марианне, они переехали в новый загородный дом и теперь вовсю готовились к рождению ребёнка. Параллельно он продолжил руководить агентством недвижимости, причём за первые полгода своей работы увеличил активы компании практически вдвое.

От Миши Архангельского – своего коллеги-психиатра – я узнала, что Марианна больше не нуждалась в лечении. Её галлюцинации, бредовые состояния и приступы истерии полностью прекратились, и она перестала принимать психотропные препараты.

Только вот о Коршунове долгое время ничего не было слышно. Он избегал общения с кем бы то ни было, и даже если Максиму удавалось до него дозвониться – а случалось такое крайне редко – он отказывался распространяться другу о своём самочувствии. Поэтому когда однажды Алекс без предупреждения заявился в клинику прямо посреди рабочего дня, удивлению моему не было предела.

Его глаза метали молнии, а учащённое дыхание за версту распространяло запах крепкого алкоголя. Заметно пошатываясь, мужчина направлялся ко мне. Попутно его заносило то влево, то вправо, и он сшибал некстати подворачивающиеся по дороге предметы. Увидев эту картину, я взволнованно переглянулась с Мишей, который, к счастью, заглянул ко мне в кабинет, чтобы вместе почаёвничать.

– Что же вы делаете?! – воскликнула я, когда Коршунов, наконец, дошёл до меня и опустился в кресло напротив. – Вам нельзя пить!!!

– Бывшая сегодня родила девочку, – заплетающимся языком проговорил он в ответ. – От моего лучшего друга. Могу я, в конце концов, за них порадоваться?.. Отметить, так сказать, этот знаменательный день!..

Миша с пониманием ахнул. Он вскочил с места, подошёл ближе к Алексу и, встав за его спиной, незаметно включил диктофон, спрятанный в нагрудном кармане белого халата. Наверное, посчитал, что его коллегам будет интересно рассмотреть и обсудить этот случай в балинтовской группе1818
  Балинтовская группа – вид группового семинара для психологов и психотерапевтов, в рамках которого обсуждаются реальные случаи, возникшие в профессиональной практике в процессе взаимодействия с пациентом.


[Закрыть].

– Да, не отрицаю, я не любил её, – тем временем, не чувствуя никакого подвоха, Коршунов принялся изливать нам свою душу. – Но зато я изо всех сил заботился о ней все эти пять лет. Ни в чём её не ограничивал, у неё было всё, что нужно! И чем она отплатила мне за такую заботу?! Вот чего… чего ей не хватало?! Почему она выбрала его?!..

– Хм. Может быть, вы не удовлетворяли её в постели? – в лучших традициях психоанализа предположил Миша. – Насколько мне известно из рассказов Максима, с ним у Марианны были множественные оргазмы. Причём и во сне, и наяву.

Алекс поднял голову и поражённо на него взглянул. На его скулах заиграли желваки. Даже будучи беспробудно пьяным, он возмутился такой прямолинейности.

– Знаете, во времена Фрейда женскую истерию лечили довольно-таки занятным способом… – как ни в чём не бывало, продолжал Архангельский, но на этом месте я перебила его решительным:

– Александр, скажите, пожалуйста, с какой целью вы ко мне пришли?

– Как давно они знакомы? – выпалил он. – Расскажите мне про их отношения!

Он выжидающе смотрел то на коллегу, то на меня, но мы оба как по команде притихли, словно набрав в рот невидимой воды.

– Вы же всё знаете. Чёрт возьми, почему вы молчите?! – Коршунов в отчаянии стукнул кулаком по столу. – Дайте мне почитать ваши записи!

– Нет!!! – в один голос воскликнули мы, моментально очнувшись.

– Она же всё-таки была моей женой, я имею право узнать, что между ними происходило!

– Извините. Врачебная тайна, – выкрутился коллега.

– Вам не нужно этого знать, Александр Константинович, – мягко добавила я, дотронувшись до его плеча. – Просто отпустите их. Максим ни в чём не виноват. Он до последнего не понимал, что она ваша жена, потому что в реальной жизни они встретились только в конце декабря!

– Что вы несёте! – прорычал Коршунов, разъярённо смахнув с моего стола всё его содержимое. – Вы взрослая женщина. Врач, между прочим! Может быть, вы мне тоже про астрал расскажете? Про ауру, чакры?

– А знаете, – сказала я, унимая негодование в голосе, – расскажу. И покажу кое-что. Вот, например, портрет вашей бывшей жены, который рисовал Максим, пытаясь найти её в реальной жизни. Вас, кстати, насколько мне известно, он тоже просил помочь в поисках. Здесь стоит дата и подпись, полюбуйтесь.

Мужчина ненадолго угомонился, изучая потёртый акварельный рисунок.

– Да, точно, Марианка, – признал он спустя полминуты. – Такой она и была, пока снова не перекрасилась. Подождите, то есть вы хотите сказать, что эта его Марина, про которую он мне просвистел все уши…

– Ну наконец-то вы начали понимать! А теперь вспомните автокатастрофу с самосвалом, в которую вы не попали благодаря Максиму. Разве он не рассказывал вам, что его об этом предупредила девушка, пришедшая во сне?

– Рассказывал, – ещё тише буркнул Коршунов.

– А сама Марианна не говорила с вами о предстоящей аварии?

– Да, она незадолго до того пыталась предсказать мне будущее.

– И что?

– Я её послал.

После этой реплики в кабинете повисла тишина, а потом он негромко пробормотал:

– Вот я олень…

Я посмотрела на него с сожалением. Вот уж точно: если и может быть что-то хуже смерти, так это осознание того, что всю жизнь жил неправильно. Наверное, мне следовало пожалеть мужчину и остановиться на этой ноте, но я, оскорблённая его дерзостью, продолжала:

– А когда Марианну госпитализировали в психиатрическую больницу, неужели она не объяснила вам причину своего состояния?

– Я не слушал весь этот бред.

– Зато я слушал, – вклинился Миша. – Все её речи во время приступов крутились вокруг мужских измен, причём не только ваших, но и измен вашего друга, которого она не раз называла по имени.

– Во время истерик она всех моих друзей крыла матом, – попытался оправдаться Коршунов, но голос его звучал не очень убедительно.

– И ещё чуть позже, когда мы назначили ей ударные дозы нейролептиков, астральная Марина таинственным образом исчезла, – добавила я. – Неужели это тоже вас не смутило?

– Только обрадовало. А то я боялся, что вы ещё и Макса на вязки положите. Но вообще-то вы правы, я сам виноват. Это всё происходило прямо перед моим носом, а я не просто проворонил их роман. Я в итоге ещё и сам запер их вдвоём в пентхаусе!.. У вас случайно нет чего-нибудь выпить?

Его взгляд за полчаса нашей беседы и правда заметно протрезвел, и даже дикция уже практически восстановилась. Отрицательно покачав головой, я беспощадно продолжила лечить его от алкогольной интоксикации. Тем более что в кармане у меня оставался ещё один «козырь»:

– Ну и последнее. В тот день, когда вы перенесли клиническую смерть, Максим написал мне сообщение. Возможно, вы сочтёте его любопытным.

Достав свой мобильный, я открыла нужный диалог и протянула телефон Алексу. Взяв в руки трубку, он побежал глазами по тексту, бубня себе под нос:

– «Анна Владимировна, это Максим. Пожалуйста, не волнуйтесь, но скорее всего я сегодня умру…» – прервавшись на этом месте, он ошеломлённо на меня взглянул.

– Да-да, продолжайте, – кивнула я. – И можно погромче.

– «…Хочу, чтобы Вы были в курсе: я всё же решил снять с Саши приворот, но это значит, что сам я должен буду уйти. Они с Марианной ещё могут быть счастливы, пускай даже не вместе, а я, потеряв одного из них, счастливым точно не стану. Не бойтесь, я знаю, что со смертью ничего не заканчивается. Я просто начну жить с чистого листа, и меня будут звать другим именем. А в остальном я останусь прежним собой. В этой жизни я многое натворил, и я готов принять своё наказание.

Поверьте, я абсолютно ни о чём не жалею. Кто знает: быть может, закрывая ночью глаза, мы не засыпаем, а наоборот – просыпаемся».

Дочитав сообщение, Александр изменился в лице. С минуту он колебался, потом вытащил из внутреннего кармана пиджака какую-то бумажку. Маленький листочек выглядел так, будто сначала он был безжалостно смят в кулаке, а потом заботливо расправлен.

– Это было в руке у Марианны, когда её нашли без сознания, – негромко пояснил он. – Предсмертная записка.

– Ого! – хором воскликнули мы с Архангельским.

Получается, это всё-таки была не случайная передозировка, – про себя отметила я. – Наверное, девушка, сломавшись под натиском болезненных переживаний, осознанно предприняла попытку суицида. Или же это не самоубийство, а добровольная жертва? Может быть, она хотела своей собственной гибелью отвести смертельную опасность от супруга?..

– Читайте уже! – прерывая мои мысли, поторопил коллега. Голос Коршунова дрожал, когда он, запинаясь, цитировал слова Марианны:

– «Невидимый художник, нарисуй мне новую жизнь. Притворимся, что у меня не было прошлого. Что не было безобразных клякс от слёз на страницах прожитых мною дней. Что ни одного отпечатка ноги не осталось на моей спине после предательских пинков, и ни одной капли крови не проронили незаживающие шрамы в моём сердце. Давай просто возьмём чистый лист и нарисуем там маленького, смеющегося ребёнка. Это и буду я.

Я готова. Понести. Своё. Наказание.

А знаешь, Саша, я ни о чём не жалею. Быть может, закрывая глаза, мы не засыпаем, а наоборот – просыпаемся».

Положив записку на стол, Коршунов снова посмотрел на меня, и мы с ним обменялись ошарашенными взглядами.

– Одно и то же, – выдохнул он. – Практически слово в слово!

Следом за ним тишину нарушил Миша:

– Ань, – сказал он вкрадчиво. – Так не бывает. Будь другом, ущипни-ка меня.

Эпилог

Вспоминая историю Коршунова, я не раз задавалась вопросом: от чего в большей степени зависит то, как мужчина относится к своей женщине? От поведения и мудрости этой женщины или же от характера и воспитания самого мужчины?..

Лично я всё-таки склоняюсь ко второму варианту. По крайней мере, если говорить обо мне, то я не могу похвастаться исключительной женской мудростью. В семейной жизни я скорее наивна, чем расчётлива, и всё же мой мужчина неизменно галантен и мягок со мной. Именно благодаря ему с каждым годом наше чувство любви и очарованности друг другом не уменьшается, а, напротив, постепенно возрастает. Мой супруг привязан ко мне всем сердцем – причём без помощи какой-либо магии – он принимает меня любой, и именно это безусловное принятие оживляет наши отношения как чудодейственный бальзам.

Полная луна, глядящая в окна нашей спальни, бросает свет на его умиротворённое лицо, и хотя я понимаю, что он сильно устал за день, с каждой секундой мне всё труднее сдерживаться, чтобы его не разбудить.

Через минуту безуспешной борьбы с самой собой, я всё же склоняюсь над ним и аккуратно целую его в губы. Он тут же открывает глаза и я, к своей радости, понимаю, что он ещё не спит. Моя рука скользит под одеяло и начинает ласкать его грудь, пресс, бёдра, низ живота. Я пытаюсь возбудить в нём желание к близости, и супруг отвечает мне тихими стонами, но меня в этом вопросе не обмануть – его тело очень вяло реагирует на мои прикосновения.

Постепенно Дориан всё больше и больше смущается. В итоге он кладёт свою ладонь на мою руку, останавливая меня, и я понимаю: что-то сейчас тревожит его гораздо сильнее, чем секс.

– Анют, – говорит он наконец. – Сегодня я прочёл то, что ты записывала несколько лет назад за Максимом Серовым.

Так вот оно что! Теперь мне всё понятно. Я с готовностью включаю ночник и сажусь на кровати напротив него.

– И что ты думаешь обо всём этом?

– Я до сих пор под впечатлением, – признаёт он. – Прости, что сразу не придал значения твоему рассказу. Этот парень, похоже, реально что-то видит. Однако меня поразило другое…

– Что именно? – я аккуратно поддерживаю разговор, пытаясь не выказать того, насколько я заинтригована.

– Сегодня, когда я закончил читать эту историю, мне захотелось позвонить Коршунову. После того дебоша, который он устроил в твоей клинике, я перестал поддерживать с ним контакт и, честно говоря, думал, что он давно уже не с нами. Но к моему превеликому удивлению он взял трубку и был рад меня слышать. Оказывается, он окончательно бросил заниматься бизнесом, теперь путешествует с сыном по разным странам и пишет картины, представляешь?! Сейчас они в Тибете, рисует там горные пейзажи. Голос спокойный, настроение бодрое. Но и это не самое главное…

– Так-так, и какая же самая главная новость может быть интереснее собственной супруги?

– Помнишь про его болезнь?

– Конечно. Бедняга, как он себя чувствует?

– Как раз об этом я и хотел сказать. Сегодня я узнал от него, что он выздоровел. Полностью. Обследование не выявило у него ни одного очага опухоли.

– Хм, интересно. Кажется, Макс говорил, что его учитель, перед тем, как пропал без вести, снял с Алекса последствия того приворота…

– Честно говоря, я до глубины души шокирован. Неужели вся эта магия действительно существует и может вот так запросто влиять на жизнь?

Звенящая тишина разливается по нашей спальне.

– Ерунда, любимый, – отвечаю я тихим голосом, как только мне удаётся привести эмоции в порядок. – Такого не бывает, онкология четвёртой стадии не лечится. Скорее всего, ему изначально поставили неверный диагноз. Банальная врачебная ошибка, никакой мистики. А ты просто утомился на работе, вот и ищешь волшебство там, где его нет. Пожалуйста, береги себя и пересмотри свой график…

Как хорошо, что я ничего не рассказала ему о своей недавней поездке в гости к Серовым. Когда мы все вместе пили чай на веранде огромного загородного коттеджа, их трёхлетняя дочь забралась ко мне на колени и, указывая рукой на вечерний небосвод, радостно призналась, что она пришла на Землю с далёкой звезды по имени Вега.