Текст книги "Ущипни меня. Сказка на ночь"

Глава 21. Цветы, растущие на его теле

С утра я приехал – даже скорее прилетел, нарушая все возможные правила дорожного движения – к Карлу на работу. Правда, пропустить меня к нему служащие наотрез отказались, но уже через пару минут учитель почувствовал мой приезд и вышел ко мне сам, а потом в два счёта уговорил администратора разрешить мне пройти с ним в бокс.

– У меня миллион вопросов! – воскликнул я, как только мы остались одни.

– И тебе доброе утро, – хмыкнул Карл, спокойно продолжив ковыряться во внутренностях стоявшего на подъёмнике мотоцикла. – Начинай.

– Ты вчера сказал, что ты не человек, что ты имел в виду?

– А, вот ты о чём. Это ерунда. Просто я сущность высшего порядка. Что-то типа ангела. И ты, кстати, тоже, – непринуждённо добавил он, не удосужившись даже обернуться.

«Ерунда»? «Кстати»?! Да, действительно, всего-то лишь забыл упомянуть про такой несущественный пустяк!

– Ты сама скромность, – оправившись от шока, подметил я. – Расскажи подробнее. Что это даёт? Чем мы отличаемся от людей?

– С тех пор, как мы воплотились в физическом теле – ничем. Ну, разве что, мы можем в любой момент смотаться с этой планеты на какую-нибудь другую, и нам за это ничего не будет. Обычные люди привязаны к Земле до тех пор, пока не пройдут тут все свои уроки, и попытки сбежать с занятий раньше времени строго караются кармой. Они воплощаются здесь снова и снова – переходят из одного класса школы в другой, и так до самого выпускного. Мы же пришли сюда просто ненадолго погостить и можем уйти, когда захотим, вот и вся разница… О, чуть не забыл! Ещё наши астральные крылья – прекрасная приманка для наивных земных девушек.

– Да уж, негусто.

– Я и говорю – ерунда. Не о чем рассказывать.

– Кстати про девушек. Почему ты с ней расстался?

– Будь добр, подай мне ключ на двадцать два, – учитель притворился, что не услышал моего вопроса.

– Эээ, сейчас, – я прошёл к рабочему стенду и после недолгих поисков взял самую большую железяку. – Вот, держи.

Едва инструмент оказался у него в руке, Карл прицельно замахнулся им на меня и попал бы аккурат по темечку, но я успел вовремя отскочить в сторону. Потерпев неудачу, сенсей вздохнул, с напускным расстройством отложил увесистый ключ в сторону и принялся дальше работать маленькой отвёрткой.

– Ты меня убил бы этой штуковиной! – запоздало возмутился я. – Что я тебе такого сделал?!

– Не имей привычки копаться в чужом нижнем белье, – беззлобно парировал Карл. – Хватит уже того, что ты трахаешь чужую женщину.

– Что?! – я не на шутку рассердился, услышав от него такую грубость. – Во-первых, я никогда её не «трахал»! Мы любим друг друга!

– Замечательно.

– А во-вторых, с какого чёрта ты решил, что она до сих пор принадлежит тебе?! Ты с ней поступил как последний негодяй! Подсадил её на всю эту эзотерику, надавал громких обещаний, а потом просто взял и свалил, приказав обо всём забыть! Зачем ты вообще влез в её жизнь со своими нравоучениями?!

Моя правая ладонь сжалась в крепкий кулак, и я уже готов был в сердцах ударить Карла, но тот вдруг отдёрнул испачканные руки от мотоцикла и, держа их открытыми в воздухе, резко повернулся ко мне. В его глазах читалось неподдельное удивление.

– Нет, – произнёс он ошарашенно. – Я не считаю, что она мне принадлежит.

Потом учитель ещё долго смотрел на меня, сканируя моё ментальное тело, но больше ничего на этот счёт не сказал. Остыв, я присел на его табуретку, в то время как сам он продолжил стоя разбираться со сломанным «харлеем».

– Остальные девятьсот девяносто девять с лишним тысяч твоих вопросов нам придётся обсудить в другой раз, – как ни в чём не бывало обратился он ко мне. – Я сегодня занят надолго, тут с электрикой проблемы, буду искать, где именно.

– А почему ты не применишь свои экстрасенсорные способности?

Эта идея казалась мне вполне логичной, но Карл взглянул на меня как на круглого идиота. Помолчав немного, он загадочно проговорил:

– Если всё на свете знать наперёд, то будет неинтересно жить. Правда же, Макс?

Не знаю, почему, но я с ним согласился.

* * *

Когда я вернулся домой, было уже около полудня. Дороги, как всегда, намертво стояли. Взяв рабочий портфель, который впопыхах забыл захватить с собой утром, я позвонил Коршунову, чтобы предупредить, что задержусь ещё минимум на час. Голос, донёсшийся до меня из динамика, звучал подозрительно вяло и с хрипотцой:

– Ничего, я сам только вышел. Подобрать тебя по пути?

– Можно. Спасибо!

Наверное, снова не выспался, – предположил я, садясь к Алексу в машину. Несмотря на то, что товарищ тоже поздно выехал в офис, он, судя по всему, не завтракал и не успел даже побриться – я в первый раз за долгое время заметил на его щеках щетину. Но ещё больше меня встревожили болезненные глаза, затянутые мутной поволокой, и бледный цвет кожи.

Я не стал сразу приставать к нему с расспросами, решив подождать, пока он заведёт разговор сам. Впрочем, как я понял чуть позже, ему было совсем не до разговоров, он даже дышал с видимым трудом и как-то поверхностно, словно более глубокий вдох причинял ему дискомфорт. Как назло, мы ехали очень медленно – уже больше получаса толкались на шоссе в плотном потоке машин, и с каждой минутой мне всё меньше нравилось состояние Алекса. Его пальцы подрагивали от слабости, на лбу проступил пот, под нижними веками угадывались тёмные круги, а губы, напротив, заметно побелели. В какой-то момент он резко изменился в лице – нахмурился, словно от боли, и вцепился ногтями в руль, неестественно согнувшись вперёд. Продолжать вести автомобиль он явно не мог. Ему пришлось перестроиться в правый ряд и, оставив «мерс» на аварийке, выйти на улицу. Сначала он просто кашлял, потом его вырвало. Как мне показалось, даже с кровью. Рука, которой он опирался о фонарный столб, дрожала. Он возможно даже упал бы в обморок, но я вовремя выскочил к нему и удержал его на ногах, схватив за плечи.

Отдышавшись, Алекс взял протянутую мной бутылку воды и сделал несколько жадных глотков. Потом он вернулся в машину, но занял не водительское место, а пассажирское. Поняв его без слов, я сел за руль.

– Саш, может вызвать скорую? Или давай я отвезу тебя в больницу?

– Нет.

– Что с тобой?

– Всё хорошо.

– Не ври, я вижу, что тебе плохо.

– Я же сказал, всё в порядке! – он повысил голос, рассердившись.

– Наверное у тебя язва желудка открылась, – предположил я. – Я заметил на асфальте кровь.

– Сейчас она остановится.

– С этим шутки плохи, может само не пройти. Тебе срочно нужно в стационар.

– Макс, ты за#бал, отвали! – заорал Алекс, теряя самообладание. – Просто заткнись, и поехали!

– Ну, знаешь ли, – в свою очередь закипая, процедил я, – никуда я тебя не повезу. Мне казалось, что мы друзья, но, по всей видимости, я ошибался. Ты со мной общаешься как с куском дерьма. Хватит меня унижать, надоело. И вот ещё что… Я увольняюсь!

Со злостью откинув запутавшийся ремень безопасности, я уже открыл дверцу, собираясь уйти, но Саша придержал меня за предплечье:

– Стой, Макс. Прости. Я погорячился.

– Погорячился? Да речь даже не об этом! Я давно привык к тому, что ты постоянно кроешь всех матом, в том числе и меня. Но с каких пор у тебя появились от меня секреты?! Почему ты мне ничего не рассказываешь?!

– Что ты хочешь услышать? – сдался Коршунов. Было видно, что он полностью обессилен.

– Чем ты болен?

– Ты правда хочешь это знать?

– Твою мать, ну конечно! Иначе зачем мне двадцать раз спрашивать!

– Окей, хорошо, – Саша прервался, прикрыл глаза, придержал пальцами бледный лоб. Некоторое время он молчал, не решаясь говорить, но потом всё же признался глухим голосом. – У меня рак. Четвёртая стадия.

В салоне повисла режущая слух тишина. Теперь всё встало на свои места, и слова Карла, советовавшего ни в коем случае не помогать Алексу, обрели понятный смысл. Я в шоке смотрел на друга и не знал, что ответить.

– Вот поэтому я и не хотел тебе говорить. Видел бы ты себя сейчас. Пялишься на меня как на труп, а мне только твоей жалости не хватает для полного счастья. Я уже и так сыт по горло причитаниями родственников. Кстати, я, похоже, всё же развожусь. Сегодня переезжаю в свою московскую квартиру.

– Почему? – спросил я хрипло. – Ты не хочешь, чтобы она видела, как прогрессирует твоя болезнь? Не хочешь причинять ей этим боль?

– Ты слишком хорошего обо мне мнения. Во-первых, я действительно её не люблю. Меня держал рядом только бизнес, и ты прекрасно это знаешь. А во-вторых, она сама это предложила… Да, кстати, о бизнесе, – он поспешно сменил тему. – Я бы хотел, чтобы ты занял моё место в компании. Как ты на это смотришь?

Как я на это смотрю?! Смотреть на это я категорически не хотел, но прозвучавший вопрос заставил меня задуматься о том, что нас всех ждёт впереди, и я инстинктивно нырнул за ответами в поток реки Времён.

Картина будущего легко визуализировалась перед моим внутренним взором. Я действительно увидел себя руководителем «Алькора», и мне, как ни странно, было вполне комфортно на этом высоком посту. За долгие годы общения с Сашей я постоянно подмечал его ошибки в управлении и чувствовал, что если взять всё в свои руки и исправить недочёты, то дела компании непременно пошли бы в гору. Видимо, именно так я и поступил бы после смерти друга – в память о нём продолжил бы совершенствовать его бизнес. Эта версия хода событий прослеживалась очень чётко, в мельчайших подробностях, что значило только одно: передо мной наиболее вероятный вариант развития будущего. Такое будущее обязательно наступает, если не вмешаться и не внести изменения в канву мироздания. И, знаете, чего уж темнить, я был бы безмерно рад принять на себя эту, уготованную мне Вселенной, заманчивую роль, но…

– Нет, – вслух ответил я твёрдо.

– Что?!

– Нет, Алекс. Твоё место я не займу, потому что мы тебя вылечим. И это не обсуждается.

Понимал ли я, что за изменение будущего больно получу по собственной шапке? Разумеется, понимал. Я признавал, что всё это очень серьёзно может отразиться и на мне в том числе. Если я откажусь играть данную мне роль руководителя – кто знает, куда тогда я попаду. Найдётся ли вообще для меня другое место в этом мире?.. Однако думать об этом мне не хотелось. Я отказался, потому что не мог согласиться.

– Макс, врачи лечат меня вот уже почти три года. Становится только хуже. Это бесполезно.

– Медицина лечит следствие болезни. А мы займёмся её корнями. Можно тебя попросить? Положи руки на колени, закрой глаза и расслабься.

– Ты прямо сейчас решил избавить меня от последней стадии онкологии? – Саша мрачно хмыкнул. – Ну-ну, удачи. И про метастазы не забудь, а то их там полно.

– Не паникуй, – строго перебил я. – Для начала я попробую тебя продиагностировать.

Скользнув по нему расфокусированным взглядом, я вдруг понял, что именно раньше мешало мне видеть. Ахнув, я взял его безвольно лежавшую на бедре левую руку, приподнял рукав пиджака, расстегнул манжет рубашки и к своему огромному изумлению обнаружил под ним браслет из чёрного камня, похожего на агат.

– Откуда у тебя это?! – воскликнул я, своим громким криком заставив товарища неслабо вздрогнуть. – Это же защитный амулет! Да ещё как профессионально сделан!

– Тьфу, бл#, ты чего так орёшь! – выругался он, открыв глаза. – Чёртовы эзотерики, вы совсем свихнётесь скоро! Просто какая-то побрякушка с индийского рынка…

– Кто его тебе зарядил? – я не слушал. – Ты должен познакомить меня с этим человеком! Я в первый раз вижу вещь, так надёжно закрывающую информацию. Можешь его снять?

– Да пожалуйста, держи. Хоть забирай насовсем.

– Эта вещь настроена под тебя, так что мне она не пригодится. А вот ты обязательно продолжай носить. Для руководителя лучшей защиты не подобрать.

Аккуратно положив браслет на приборную панель, я коснулся Сашиной мутной тёмно-красной ауры. На секунду я замешкался, но потом, затаив дыхание, решительно нырнул в неё как в плотное, давящее на виски болото. Теперь, когда я мог беспрепятственно сканировать его энергетику, оставалось только удивляться, как же я раньше не замечал в ней этих отвратительных чёрных пятен. Со стопроцентной уверенностью я готов был указать на каждый очаг опухоли в его внутренних органах. Я видел их так же чётко, как на аппарате УЗИ. Даже ещё чётче – словно я, подобно хирургу, запустил в него невидимый эндоскоп.

– Макс, ты занимаешься хернёй, – тем временем заявил мне оперируемый. – Может всё-таки поедем поработаем? Мне сегодня нужно ещё…

– У тебя рак желудочно-кишечного тракта, – тихим голосом произнёс я в ответ. От неожиданности он осёкся.

– Началось с поджелудочной железы. Потом селезёнка, желчный. Потом желудок и пищевод. Сейчас ещё печень.

На несколько секунд повисла пауза.

– Про печень я не знал, – растерянно отозвался он, справившись с удивлением. – Если так, то дела мои совсем плохи.

– Я всё это уберу. Не переживай, дело пустяковое.

Я ещё пока не знал, по силам ли мне такая задача, но всё же решил его подбодрить. Тем более что в светло-серых глазах товарища впервые за всё время промелькнула несмелая вера в мои способности. А вера – это самая важная составляющая любого успеха.

Следующие две недели я отважно бился в астрале с чернотой, которая исходила из его нутра. Я каждую ночь убирал эти чёрные цветы, растущие повсюду на его теле и разрушающие организм своими острыми корнями, но в течение дня они вырастали вновь.

Я тратил много сил на регулярные «прополки» и вместе с тем не видел никакого эффекта. Разве что Саша стал поспокойнее и меньше ругался. Он помирился с женой, уговорив дать ему ещё один шанс, и та забрала из суда иск о разводе.

Его отношение к работе тоже поменялось – теперь он более охотно вступал в конструктивные диалоги с подчинёнными, а не просто посылал их на все четыре стороны, как раньше. Всё реже и реже его окликали за глаза «Коршуном» и всё чаще отзывались о нём с одобрением. Более того, как я узнал из общения с новым младшим бухгалтером – любознательным студентом Димой – агентство перестало утаивать налоги и теперь перечисляло их государству в полном объёме.

Сотрудники были безмерно рады тому, что происходило в компании, и только я один ходил мрачнее тучи. Ни времени, ни желания радоваться этим изменениям у меня не было. Всё своё внимание я концентрировал на другом – пытался хотя бы на миллиметр уменьшить размер основной опухоли, но, увы, терпел полное фиаско. В итоге я понял, что без разговора с учителем мне никак не обойтись. Конечно, я знал, что помогать мне он ни за какие коврижки не будет, однако держать эмоции в себе с каждым днём становилось всё сложнее.

Внимательно выслушав за кружкой мате мой сбивчивый, отчаянный рассказ, Карл спокойно заключил:

– Да, есть кармические процессы, на ход которых мы не можем повлиять, как бы ни старались. И этот – один из них. Его можно только замедлить, но полностью затормозить – нет. Поэтому я бы искренне не советовал тебе в него влезать. Чем дольше ты будешь пытаться удерживать шестерёнки этого огромного механизма в неподвижном положении, тем вероятнее, что он в конце концов расплющит тебя своим весом. Меня в последнее время очень волнуют твои беспорядочные игры со смертью. Сначала ты спасал астралётчицу, теперь лечишь Алекса. Ты уж определись. Сколько можно перетягивать туда-сюда этот канат.

– Я тебя не понимаю. Ты мог бы объяснить попроще, что мне делать с Сашей?

– А что он сам говорит на эту тему?

– Ничего. Чудес не ждёт. На днях был у нотариуса и оформил завещание.

– Ну тогда давай поможем ему уйти. Пусть побыстрее отмучается.

– Ты с ума сошёл?!

– А почему нет? Если он собирается умирать, то в астрале это можно сделать просто и безболезненно. Покажем ему, как выйти из тела, а дальше пусть сам рубит свой серебряный шнур1717
  «Серебряный шнур» (реже – «серебряная нить») в эзотерических учениях – энергетический канал, неразрывно соединяющий астральное тело с физическим и разрушающийся только в момент смерти человека.


[Закрыть] и…

– Он не собирается в ближайшие лет сто умирать! – уверенно перебил его я, не желая слушать дальше.

Сенсей в раздумьях почесал в затылке. Некоторое время он молчал, потом со вздохом резюмировал:

– Увы, на своём пути развития ученик неизбежно сталкивается с теми же ошибками, что и его учитель. Сможет ли он превзойти наставника и отыскать собственное верное решение – вот в чём главный вопрос…

Глава 22. По локоть в крови

Со всеми последними шокирующими событиями я выпал из жизни настолько, что упустил из вида очень много важных вещей, вплоть до даты календаря. А между тем, пока я в поте лица работал над энергетикой Алекса, сам до конца не понимая, от чего его лечу, уже давно начался декабрь.

О своём наступлении зима заявила, как это всегда бывает, неожиданно. В ту тихую и поначалу не предвещавшую ничего дурного воскресную ночь я плохо спал. Постоянно просыпался от одного и того же беспокойного сна, отмахивался от него и переворачивался на другой бок, однако вскоре снова туда возвращался. Мне снился лес – тот самый, в котором мы с Карлом проводили ритуал – и населяющие его обитатели, невидимые для обычного человека, но одним лишь своим видом способные напугать начинающего экстрасенса. Прямо как и тогда, месяц назад, мне стало тревожно и душно. Проснувшись в очередной раз, я подошёл к окну, чтобы немного проветрить комнату, и вдруг увидел, что за последние несколько часов всё вокруг замело снегом. Моя рука в этот момент намертво прилипла к оконной ручке – от неожиданности я оцепенел и не мог повернуть её, просто стоял, не отводя глаз от преобразившегося пейзажа.

Высоко в небе светила полная луна и, словно издеваясь надо мной, бросала холодные блики на искрящиеся сугробы. Глядя на мерцающие снежинки, я чувствовал волны адреналина, идущие от ног к голове. Сердце отстукивало быстро и гулко. Только сейчас до меня дошло, что мне следовало заранее предупредить Марину о будущем, а не дожидаться последнего момента.

Вернувшись в постель, я пару часов тщетно пытался выйти в астрал, но волнение не давало мне расслабиться. Мышцы были напряжены так сильно, будто я готовился сию секунду броситься в драку, и тело отказывалось меня отпускать. Поняв, что дальнейшие усилия бесполезны, я снова сел на кровати и уронил лицо в открытые ладони. В моей голове стаей чёрных ворон крутились, беспрестанно каркая, громкие слова самоосуждения. Из-за своей невнимательности я практически потерял Алекса: вовремя не придал значения его плохому самочувствию, не стал уточнять подробностей, и вот, пожалуйста – сейчас уже поздно что-либо предпринимать. А ведь на более ранней стадии болезнь ещё можно было бы победить, если бы я, одновременно с традиционным медицинским лечением, работал с его аурой. Не менее глупо я поступил и в ситуации с Мариной: искал её несколько месяцев, чтобы спасти от опасности, а во время нашей последней встречи настолько увлёкся её историей, что напрочь забыл рассказать о самом важном.

Встав, я принялся ходить по квартире, будто бы надеясь таким образом убежать от собственных мыслей. В какой-то момент мне на глаза попался набор разделочных ножей и я, вспомнив, как блеснуло под светом фонарей острое лезвие в руке Дориана, пришёл в ужас. Облокотившись на кухонный стол, я пытался отдышаться и вернуть себе трезвость ума, но у меня ничего не получалось. Пальцы сами потянулись к одному из ножей, и я, находясь в каком-то вязком полусне, начал тщательно его затачивать.

Откуда ни возьмись в воздухе передо мной возникли уже знакомые мне шарообразные мутно-серые сгустки. Те самые, которых я впервые увидел над головой англичанина. Я вновь пересчитал их вслух: по-прежнему девять. Как ни странно, эти сущности вовсе не пытались отговорить меня от задуманного, напротив – они, похоже, полностью одобряли моё намерение и пришли, чтобы помочь. Немного покружив по кухне, они, словно птицы, расселись на моих плечах, и я почувствовал, как мышцы рук наливаются силой. Страх ушёл, а сердце – успокоилось, вернувшись к своему привычному ритму.

Из квартиры я выходил в том же безразмерном пальто, прихватив с собой дурацкую шапку и две пары перчаток: одни резиновые, а вторые – тканевые строительные. Все действия я совершал словно на автомате, и меня не покидало чувство нереальности происходящего. Что-то похожее я испытывал только единожды в жизни – как раз во время недавнего ритуала. И полная луна – такая же огромная, как тогда – бросая бледный свет на приборную панель моего автомобиля, надёжно удерживала меня в этом состоянии.

Не доезжая несколько километров до нужного места, я припарковал машину на стоянке и оставшееся расстояние шёл пешком через лес. Практически на ощупь лавируя между деревьями, я совсем не боялся заблудиться, ведь я был не один – серебристые плазмоиды прекрасно ориентировались в кромешной темноте и уверенно летели вперёд, подсказывая мне самую короткую дорогу.

Когда я перелез через глухой забор и спрыгнул на территорию коттеджного посёлка, часы показывали начало седьмого. К счастью, в середине декабря светало значительно позже, поэтому моего вторжения никто не заметил. Прислушавшись и убедившись, что поблизости никого нет, я продолжил свой путь, и уже через несколько минут энергетические сферы привели меня к искомому дому.

Я перемахнул ещё через один забор, на этот раз менее высокий, и затаился за углом дома, прижавшись спиной к стене. С этого места открывался отличный вид – я мог одновременно наблюдать и за парадным входом, и за пристроенным к дому закрытым гаражом.

На сей раз долго ждать Дориана мне не пришлось. Не более чем через полчаса щёлкнул дверной замок, и я увидел знакомую высокую фигуру. Подняв воротник пальто, мужчина выпустил из дома собаку – рыжего сеттера, принявшегося тут же прочёсывать участок – и только потом вышел сам. Наличие собаки меня немного напрягло, но, к счастью, молодому псу не было до меня никакого дела – он самозабвенно ворошил носом снег, наворачивая круги по территории. Англичанин же не спеша спустился с крыльца и ненадолго остановился. Подняв голову вверх, с наслаждением вдохнул свежий морозный воздух.

Подумать только, да ты, оказывается, романтик. Что ж, подыши ещё немного. Напоследок.

Дождавшись, пока собака отбежит подальше, я плотно сжал в кулаке рукоять ножа и, шагнув вперёд, отделился от стены. Левой рукой обхватил мужчину в районе груди, а правую – приставил к горлу, касаясь лезвием кожи. Едва ли в тот момент я отдавал себе отчёт в своих действиях. Сознанием я находился в другом месте и времени – перед моими глазами, застилая их красной пеленой, стояла картина убийства Марины. Я загорелся той жестокостью, с которой действовал Дориан по отношению к ней, и окончательно лишился рассудка. Моя кровь кипела злостью, душа просила справедливой мести за то, что он совершил. И мне было абсолютно не важно, в прошлом это произошло или в будущем.

Я чувствовал, как нож под давлением моей руки всё глубже и глубже врезается в его шею. Мне оставалось сделать только короткий взмах, чтобы навсегда изменить ход событий, но я, несмотря на своё одержимое состояние, медлил. Как ни странно, мужчина не вырывался, не пытался вступить в драку или позвать на помощь. Он просто замер и спокойно ждал моих дальнейших действий.

Предвкушая решающий момент, я напрягся всем телом, моё внимание сконцентрировалось на острие ножа, а зрение сузилось до одной маленькой точки – и этой точкой была артерия, ритмично пульсирующая сбоку на шее жертвы. Я находился в глубоком состоянии аффекта, и, казалось, ничто на свете не смогло бы вернуть меня в реальность, но вдруг в моём нагрудном кармане ожил сотовый телефон. Его бодрая громкая мелодия ощутимо сотрясла воздух и, подобно будильнику, вырвала меня из нездорового сна наяву. Ахнув, я инстинктивно разжал ладонь, отдёрнул руки и отступил назад. Нож с тихим металлическим звуком упал на асфальт.

Теперь уже окаменел я. Всего меня сковало ужасом от осознания того, что я мог натворить, если бы не этот неожиданный звонок. Дориан взглянул на меня, обернувшись через плечо, и тихо произнёс:

– Так и знал, что это вы. Ответьте уже. Иначе весь посёлок разбудите своей музыкой, и вас заметят.

Дрожащими пальцами я вытащил телефон, и первым, на что упал мой взгляд, было время на часах. На экране ярко горело «7:02».

От неожиданности моё дыхание прервалось, гортань сжало болезненным рвотным спазмом, и я закашлялся, прикрывая рот ладонью. На телефоне ещё долго светился номер Алекса, но я не стал подходить, а просто отключил звук. В таком состоянии я чисто физически не смог бы с кем-либо общаться.

– Максим, давайте начистоту, – подождав, пока я отдышусь, заговорил Дориан. – Что вы про меня знаете и откуда?

– Почти ничего, – честно признался я. Мой голос хрипел. – Знаю только, что вас нельзя ни в коем случае подпускать к Марине. Сегодня выпал снег, понимаете? Как и в моём видении, где вы… вы перерезали ей горло складным ножом.

– Послушайте, неужели вы полагаете, что я умышленно планирую её убийство? Это нелепо. Зачем мне убивать девушку, которую я даже не знаю?

– Я не уверен, что вы его планируете, но в итоге вы его всё равно совершите. Река Времён не может лгать!

– Понятно. Вы увидели будущее и решили, так сказать, пойти на опережение событий, перерезав горло мне? Безусловно, это отважный шаг, но насколько эта жертва оправданна? Жертвой, разумеется, в данном случае являетесь вы, а вовсе не я. Подумайте хорошенько, разве вы сможете дальше жить с осознанием того, что вы убийца? Что вы убили человека. Убили – вслушайтесь в это слово. Это не шутки. Вы понимаете?

– Понимаю, – я кивнул. – Но я не знаю, что ещё можно сделать…

Силы внезапно меня покинули, и я опустился на землю, прижавшись спиной к стене его дома.

– Простите меня, пожалуйста, – спустя некоторое время пробормотал я. – Ваша жена – очень храбрая женщина. Не боится работать с шизофрениками вроде меня, а ведь это подвергает опасности и её саму, и её близких…

– Я уже говорил это, но могу повторить. Вы не шизофреник, – настойчиво поспорил Дориан. – Если бы вы действительно были им, я сейчас уже не мог бы с вами беседовать. Успокойтесь, возьмите мою визитку и поезжайте домой. Приведите себя в порядок, соберитесь, наконец – вы же мужчина и, к тому же, экстрасенс. Доверьтесь своей интуиции. Если у вас вдруг возникнет подозрение, что я планирую предпринять что-то противозаконное по отношению к Марине – звоните мне в любое время, и я подробно отчитаюсь вам, где и с кем планирую в ближайшее время находиться. Хотя чаще всего я нахожусь либо здесь, либо у себя в офисе. Рабочий адрес указан на карточке. Кстати, именно туда я сейчас и направляюсь. Вас подвезти?

– Если можно, да. Кажется, сам я сейчас до машины не дойду. Тут недалеко, всего два-три километра.

– Вы основательно подготовились, – хмыкнул Дориан, открывая передо мной дверь «бентли».

– На самом деле, я не готовился, – сев в салон, я первым делом снял перчатки. – Всё произошло спонтанно. Я просто увидел снег, и что-то в моей голове отключилось.

– Я вас прекрасно понимаю, – уже серьёзнее ответил англичанин. – Просто пошутил. Показывайте дорогу.

Мой телефон в кармане ещё долго мигал дисплеем – на него продолжали поступать вызовы. Такое ощущение, что обо мне вспомнили все, кто только мог. Чуть позже, уже попрощавшись с Дорианом, я пролистал историю звонков и обнаружил там аж двенадцать пропущенных от Карла, три от Алекса и ещё один от Ксении Альбертовны.

Сначала, разумеется, я набрал Саше, но товарищ не взял трубку. Наверное, уже выехал в офис и не мог говорить за рулём. Ксения Альбертовна радостным голосом сообщила мне, что моё случайное предсказание сбылось – она этим утром родила здорового мальчика весом 4200 и вскоре собирается вернуться к работе. Искренне её поздравив, я договорился о подписании договора на следующую среду. Учителю же я сразу перезвонить не отважился. Ярко-красную, бурлящую негодованием ауру Карла было видно даже на расстоянии нескольких десятков километров, и я, опасаясь его праведного гнева, решил отложить наш разговор до того времени, когда он хотя бы немного остынет.