Читать книгу "Г.Р.О.М."

Да, за свою шкуру они боятся. Правда, всплыл один нюанс – Беляш упомянул Наума как организатора.

С одной стороны, это плохо – если я назову это имя Иванову, тот за него возьмётся крепко, а достаться может Ярику как от ментов, так и от своих, раз он в бригаде Наума. Поэтому надо обеспечить ему алиби.

С другой стороны – Наум точит нож против моего брата, я это понял, едва его послушал и посмотрел, что это за человек. И если я смогу добавить бугра в комбинацию, то избавлюсь от этой опасной помехи. И сделаю ещё один шажок, чтобы вытащить Ярика оттуда.

Беляш что-то мычал про себя, пучил глаза, я даже при таком освещении видел, как он смертельно побледнел. Боится, думает, что сейчас заберут его чекисты и увезут в подвал. У нас же ходит городская легенда, что под зданием управления ФСБ – огромное подземное кладбище ещё со времён НКВД.

А Ярик проснулся.

– Братан, а всё-таки мощно ты уделал Шмеля, – он хохотнул. – Оборвал ему крылышки, в натуре.

– Чёт тяжеловатый он для шмеля-то, – я усмехнулся. – Такой хрен взлетит, а упадёт как бомба. Вам надо было его бомбой и назвать. А помнишь, как ты с кикбоксёром дрался из-за девчонки? Он тебя выше был на голову, пинался, а ты ему всё сопатку разбил?

– Ха, в натуре, я уж забыл. А ты тогда разбираться с ним ходил, – Ярик положил руку мне на плечо. – Во, братан, надо было тебе к нам идти с самого начала. Вдвоём мы бы весь город под себя подмяли.

– Уж лучше ты ко мне. Скоро будет куда приглашать.

– Лан, позырим, чё там будет, – он снова закрыл глаза, но встрепенулся, услышав шаги.

Кто-то приближался. Усатый мужик в форме зазвенел ключами, остановившись у решётки. Замок с лязгом открылся.

– Коршуновы! – рявкнул дежурный. – Беляков! На выход, все трое!

Беляш вздрогнул, думая, что всё, его час пробил. Ну а меня упрашивать не надо, у меня уже все косточки затекли там сидеть, хотелось пройтись.

Я поднялся, протянул руку Ярику, помогая ему встать, и мы все вышли в коридор, сразу вдыхая полной грудью, потому что здесь воздух был посвежее.

Повели нас наверх, наверняка в кабинет, где сидят парни из РУБОП. Значит, продолжаем, подготовка почти завершена, ну а скоро начнётся основная работа.

Глава 13

У оперов сегодня выдалась бессонная ночь, у них было много работы. Кого-то из задержанных уводили из обезьянника, кого-то приводили назад, кого-то вообще отпускали, а кого-то допрашивали по кабинетам.

Некоторых оперов я знал, хотя они меня, конечно, ещё нет. Были и незнакомые сотрудники, кого я в первой жизни так и не успел застать. Ну и начальство здесь ходило, наводило суету. Значит, весь этот балаган нужен для того, чтобы впечатлить главк, а то и министерство в Москве.

Работа кипела, короче. Но находящиеся здесь начальник криминальной милиции и даже руководитель самого РОВД никак не могли повлиять на приписанный к ним отдел РУБОП. Тогда это была достаточно независимая структура, которая подчинялась только главку, а не местным начальникам.

С одной стороны, это давало плюсы в их главной функции – борьбе с организованной преступностью, у которой часто бывали свои знакомства в местных органах правопорядка и власти. С другой – эта независимость иногда выходила боком, потому что РУОПы и РУБОПы часто превышали полномочия, работали жёстко, а порой и сами занимались тем, с чем боролись. Потом эту структуру реформируют, но сейчас они почти на пике своего влияния…

Нас с братом разделили, Беляша затолкали на допрос в какой-то закуток, где, как я помнил, была кладовка, брата отправили в кабинет, где в первой моей жизни работал я сам. Ну а меня завели в кабинет, где ютился отдел РУБОП.

Кабинет тесный, рассчитан человек на пятерых максимум, но здесь стояло семь столов. Все завалены бумагой. За одним столом сидел полковник Некрасов, рядом с ним примостился Глеб. Больше никого нет, но весь их отдел наверняка работает несмотря на ночь.

За их спиной стоял крашенный в белый сейф, на нём приютился вечный кактус в горшке, в котором наверняка больше окурков, чем земли.

На стене висел календарь с грудастой блондинкой, одетой только в мишуру и шапку-ушанку, чуть ниже наклеены пара вкладышей от жвачки с кадрами из фильма «Мортал Комбат», советский плакат про болтуна, ещё один плакат, на нём был Терминатор с обрезом, и цветная фотка из Полароида, с датой, выцарапанной фломастером – 31.12.1997. Многих на снимке знаю – это опера из РУБОП, собрались на Новый год со всего регионального управления, те, кто смог выбраться.

– А тебе на месте не сидится, – заметил Некрасов, играя коробком спичек. – Опять что-то мутишь, а, Коршунов-старший?

– Слыхали про Гром? – спросил я. – Новую фирму?

– Да чё-то было, – проговорил Глеб, приподняв глаза к потолку.

– Короче, – я сел за стол перед ними без приглашения. – Если не слышали, ещё услышите, вопрос не об этом. Вопрос в том, из-за кого умер сын полковника Иванова из ФСБ. Вы все об этом знаете.

– И что, есть какие-то подвижки? – Некрасов наклонился ко мне.

– Ну, это как посмотреть. Вообще, у вас всё на руках, осталось только в кучу это собрать.

Я повернулся и глянул в сторону шкафа напротив них. Там бумаги, папки, а за той дверцей должны быть их припасы, чтобы чай попить – сыр плавленый, хлеб, пачка чая, печенье какое-нибудь. Скромно. Но меня интересовало не это, а второй сейф с погнутой дверкой. В нём могло быть кое-что, что может пригодиться днём.

– Полковник Иванов вчера получил порошок, – продолжал я, – предположительно из той же партии, что и была у барыги, которого повстречал пацан, – я посмотрел на них. – И он уже отправил его на экспертизу. Даже результаты должны быть, он ждать не любит.

– Слушай, Глеб, давай-ка посадим его в изолятор, – предложил Некрасов, сверля меня недовольным взглядом. – Он много знает, да мало говорит.

– Иваныч, ну… – начал было Глеб.

– Сяду в изолятор – все причастные свалят, пока до вас дойдёт, – твёрдо заявил я. – И хорош меня стращать уже, Николай Иваныч, бесполезно. Работать давай, надо душить гадов, а не пальцы гнуть и на меня наезжать.

Несмотря на наш недавний разговор по душам, с ним всё ещё нельзя расслабляться. Потеряю уважение – всё, пишите письма, как постоянно присказывает Глеб.

– Вот ты посмотри на него, – Некрасов повернулся к Сибирякову, потом опять уставился на меня. – Так вот, Коршунов, ты чё думаешь, раз мы все твои пожелания исполнили, то работать с тобой не собираемся? Смотри.

Он начал загибать пальцы.

– Мы и упаковали тебя в обезьянник с брательником и Беляшиком, и сюда привели под белы рученьки, чтобы обсудить всю обстановочку. Всё для вас, всё в лучшем виде, – он засмеялся и глянул на молодого опера, продолжая шутить: – А они ещё, может, чего-нибудь желают? Кофею, может быть, заварить или какаву принести?

Глеб захохотал.

– Хорош, – сказал я, усмехнувшись. – Чай можно и без сахара, а то у вас всё равно его вечно нет. Короче, я поговорил с Беляшиком. Мужики, дело вот в чём, я выяснил одну важную вещь. Знаете, кто пацану эту дозу дал, от которой он умер? Барыга с погонялом Чапа. Слыхали? Чапоренко или Чапоревич… а, Чаплыгин! А вот имя не знаю.

– Во как, – полковник перестал улыбаться. – Слушай, а что за фирма у тебя, что всё так выяснилось оперативно?

– Хорошая фирма, частная, но с большими возможностями. Как закроем это дело, по пивку возьмём, и расскажу. А пока – давайте делом заниматься. Знаете этого Чапу?

– Знаем, – Некрасов смотрел мне в глаза. – А ты знаешь, где его найти?

– Нет. И вряд ли его вообще кто-то найдёт. Братва испугалась и на всякий случай от него избавилась. А под кем он ходил, вы и без меня прекрасно знаете.

– Угу.

Он кивнул, но не сказал.

– Чай-то будет? – спросил я. – А то ночь, меня в сон клонит, думается слабо. Надо бы взбодриться.

– Глебка, не в службу, а в дружбу, – полковник глянул на него. – Сгоняй, кипяточка свари, почаюем.

– А ты мне отгул тогда дашь? – нашёлся дерзкий опер. – Ты мне их должен, как земля колхозу.

– Вот народ пошёл, – Некрасов притворно всплеснул руками. – Ничего просто так не сделают.

– Потому что, если у тебя на поводу пойти, – сказал я, – ты потом вообще сядешь на шею. И все, кто у тебя работает, это знают.

– Ха! – полковник покачал головой. – Вот народ… ладно, как закончим с этим, будет тебе отгул, а тебе чай.

Глеб поднялся, взял железный чайник с подоконника и вышел с ним в коридор.

А теперь моя память начинает работать. Так, электрочайники всем запрещают, потому что проводка горит, а здание старое, вспыхнет моментом.

Но на первом этаже, вернее, в крыле, где открыт паспортный стол, есть газовая плитка, правда, туда всегда очередь. Раз опера сегодня дежурят в ночь, то и чай с растворимым кофе пьют литрами. Минут пятнадцать Глеба точно не будет.

Вот чего я чай и попросил… ещё дождаться, когда полковник выйдет.

– Как только эта инфа дойдёт до Иванова, – продолжал я. – Он всю эту группировку поставит раком. Вот только… сам понимаешь… есть у меня кое-какой интерес во всём этом.

– За брательника всё переживаешь, – догадался Некрасов. – Ну, мы его помурыжим немного, как обычно с братками делаем, да отпустим. Ничего у него с собой не было, но для порядку надо подержать. Ну а то, что Иванов за всю их бригаду возьмётся, как только про Чапу выяснит, это как пить дать, не зря беспокоишься… потому что я так понял из твоих слов, что он пока этого не знает. Хотя если бы знал – весь город бы на ушах стоял.

Этим он и подтвердил, что покойный Чапа был связан с бригадой Наума. Ну, подтверждать разную информацию от разных людей – практика хорошая, если несколько людей говорят одно и то же независимо друг от друга, значит, это вполне может быть правдой… если их, конечно, не запутал кто-то вроде меня.

– И Беляш сейчас тоже сидит на измене, я с ним говорил, – произнёс я. – Он-то решил, что это «Маски-шоу» сегодняшнее чисто ради него сделали. И что ФСБ якобы в курсе, что наркота через него пришла.

– Это он тебе сказал? – удивился Некрасов.

– Он много чего говорил. У вас на него всё равно пока конкретики нет, вы его утром отпустите, понимаю. Но если его постращать, то он сегодня будет бегать, суетиться, и обязательно на чём-нибудь попадётся. Можно будет осмотреть его транспорт, вагоны, которые к нему приходят, склады, всё, что есть. Он оттуда будет всё перевозить, прятать. И спалится, можно будет неплохо так поставки нарушить.

– Вот ты вроде умный человек, – медленно сказал полковник, закуривая крепкую сигарету. Тяжёлый дым разошёлся во все стороны. – Но понимаешь, что без санкции прокурора…

– Иванову на санкции от прокурора плевать, он всё разнесёт, как только узнает. А он узнает, сегодня точно я ему скажу. Но только когда будет подходящий момент. Мы пока молчим. Ты его лучше меня знаешь, если будет след, он только Беляша и разнесёт, а остальные скроются. Поэтому надо всё разом делать. Всем вместе навалиться, пока шанс есть. Потому что другой шанс появится, когда жареный петух на горе три раза раком перекрестится.

– Угу… – промычал он.

– Да всем этим бандитам самим сейчас не до того, чтобы адвокатов на вас натравливать, сами друг с другом на ножах. Так и думают, кто с чекистами работает.

И самое смешное – никто из них, но подозревают с моей подачи друг друга, это сто процентов.

Некрасов задумался, выдохнув сизый дым.

– Посиди-ка здесь, – он притушил окурок в горшке с кактусом, стоящем на сейфе, и демонстративно взял лежащие на столе ключи. – Пойду-ка я мужикам скажу, чтобы Беляша до утра подержали, пока его адвокат не проснётся. Ну и организуем кой-чего.

Некрасов вышел. Я дождался, когда стихнут шаги, глянул в коридор, убедиться, что он ждёт за дверью за хитрой ухмылочкой, а потом подошёл к шкафу, открыл отсек, где лежали архивные дела, и выудил оттуда запасной ключ, висящий на крючке в тёмном месте.

Этим вторым сейфом пользуется весь отдел, в нём не было важной оперативной информации, туда складывали разные бумаги, чтобы не потерялись. Раз сейф не самый важный, то и ключи для каждого делать не стали, только два комплекта, один у начальника, второй – спрятан от посторонних.

Я сам тогда увидел случайно, где он висит, и его сразу перепрятали, а потом и сейф сменили. Только это было в мою первую жизнь, а ещё и в 1999 году, поэтому на сегодняшний день ключ так и висел на старом месте.

Этим ключом и открыл второй сейф. Папок внутри вал, но меня интересовали прошлогодние. В одной из них – фотки, сделанные во время наружного наблюдения, РУБОП часто проводит наружку над разными братками.

Тут всякие бандиты, наркоторговцы… да плевать кто, лишь бы фотки были. Им прошлогодние уже не особо нужны, а мне пригодятся. Тут тем более ещё пометки, кто есть кто, сразу понятно, что менты делали фотки.

Взял несколько снимков с рожами бандитов, которых я знал, закрыл сейф, запер, повесил ключ на место и сел, принимая на себя скучающий вид. Фотки убрал в карман. Подойдёт для компромата…

– Ещё один момент, – сказал я, когда через две минуты в кабинет зашёл Некрасов. – Даже два. Если вы ещё задержите хотя бы парочку барыг из тех, кто под Наумом ходит, Беляш ещё сильнее на измену подсядет. Подумает, что против него копают.

– Ты меня ещё будешь учить мою работу делать? – возмутился он.

– У тебя своя работа, у меня своя. Тут в другом дело. Ты же понимаешь, что все эти точки, где пацанам дурь продают, крышует кто-то из своих. Из ваших коллег, то есть.

Капитана Зиновьева я им выдавать пока не собирался, а то спугнут его раньше, а у меня сегодня с ним встреча будет. Но у них должны быть подозрения против него, это точно.

– И вот такое наблюдение, – спокойно произнёс я. – Сам подумай. Вот задержат парочку, тогда и Наум, и Беляш сразу забздят, что этот мент их кинул. Глядишь, и сами его подставят, сдадут невзначай.

– Хм… – Некрасов потёр подбородок.

– Можешь даже просто ППС отправить на точки, пьяные типа чтобы задержали, а там и дурь при обыске найдут. А со стороны все решат, что это тайная спланированная операция. Они же все сидят в страхе, ждут расправы. Сам понимаешь, чекист на такой должности в наших краях – человек для них опасный. Над ним в области мало начальства, а возможностей закопать бандитам – много. А ещё сами барыги показания могут дать, если им о судьбе этого Чапы рассказать. Мол, вы следующие.

Вид у него недовольный от моих советов, но всё равно по взгляду видно, что в нём проснулся азарт охоты. Я ему ещё сегодня Зиновьева отдам, так вообще обрадуется. Но сначала продажный опер нужен мне. Потому что из-за этого Наума в деле появились новые вводные, которые нельзя упускать, и мне пригодятся все крючки.

– Разберёмся, – пробурчал Некрасов. – Если что-то будет – звони, – он пододвинул ко мне картонную карточку, на которой от руки был написан телефонный номер отдела. – А Коршуна твоего уже отпустили, на улице ждёт. Не знает он, как за него брат печётся. Всем бы таких братьев, – он усмехнулся.

– И ты звони, – я положил на стол свою визитку.

– Гром, надо же, – он поднёс её почти к глазам. – ОББ «Гром». Ничего там конторка у тебя. Детективное агентство? И где оно работает?

– Везде. Короче, что появится – подскажу. Вместе надо напрячься, Иваныч.

– Лады.

Снова пожали руки, а там и Глеб вернулся с чайником.

– Я бы на твоём месте, Лёха, чай бы сейчас не пил, – он показал в окно. —Тебя ждут.

Я глянул туда, увидел, кто сидит на лавочке под фонарём…

– Ого. Тогда пойду. День сегодня будет насыщенным.

Некрасов пожал плечами и закинул мою визитку в стол.

* * *

На скамейке рядом с РОВД сидела Юлька. Прохладно, а на ней только красное платьице. Она только что хлопнула себя по плечу, прибив комара, и вполголоса выругалась. Комарам, мать их, будто не холодно.

Я подошёл к ней, скинул пиджак и накинул ей на плечи.

– Ты чего мёрзнешь?

– Да вот, думаю о жизни своей, – Юлька поёжилась, кутаясь в одежду. – И чего-то надумалось, что одинокой девушке в красном платьице с открытыми ножками ехать ночью в такси опасно.

– Ну, есть такое.

– И вот только собралась садиться, а так жутко стало, – призналась она, – все эти истории про насильников в такси в голову лезут и лезут. А если не насильник попадётся, то грабитель, точно телефон твой отберёт. Не одно, так другое. Вот я туда попросилась, – она показала на здание милиции, – потом дядьки коситься стали, здесь на лавочку пришла посидеть, здесь всё равно постоянно кто-то из милиционеров курит. Думаю, ехать пора, а тут уже Ярик твой пришёл, – она выдохнула через нос. – И ты следом.

Юля снова шлёпнула себя по плечу, а потом смахнула прибитого комара. На гладкой девичьей коже начало появляться покраснение от укуса.

– Всё хорошо… – Юлька шлёпнула себя по бедру. – Да вот только заели совсем. Но вдруг какие показания дать надо, что ты не первым драться начал? Вот и… вот.

Вот те на. Ждёт, когда меня выпустят из милиции, страдая от комаров. Ничего себе.

– Ладно, поехали уже, – сказал я, усаживаясь к ней вплотную. – Твоих домашних будить не будем, у меня посидишь. И не переживай, если кто на тебя полезет, любому злодею по рогам настучу, не сомневайся.

– Да я и раньше не сомневалась, а сегодня даже увидела. Эх, а народ так приключений и хочет, – она почесала укушенную руку.

– И не чеши места укуса. Можно ложку нагретую приложить к этому месту, – я дотронулся до её плеча, и руку так и оставил там, приобнял. – И сразу зуд пройдёт. Проверено.

– Ого, – она не отшатнулась, а наоборот, подсела ближе и посмотрела мне в глаза, легко улыбаясь. – Тогда и проверим. Поехали.

– Ага, давай уже…

Ëпрст! И тут из темноты вырулил Ярик. Лицо у брата хмурое, у него отходняк после пьянки.

– А я тоже к тебе, Лёха, намылился, у тебя перекантуюсь сегодня, – произнёс он без всякой задней мысли. – А то тачку на штрафстоянку угнали, только утром заберу. Там ещё Костя Левитан за киоском стоит, он далеко живёт, с нами тогда тоже переночует. И утром свалим. Не переживай, если чё, мы на полу поспим, не потесним.

И тут он внимательно посмотрел на нас.

– Хотя не, – он хмыкнул. – У меня тут друган живёт рядом, как раз зайти обещал, он всё равно по ночам не спит. Погнали, Костя, пивка там дерябнем. Кстати, а чё они тебе говорили? – спросил Ярик, кивнув на милицию.

– Тот мордатый…

– Некрасов, – брат поморщился.

– Угу. Велел, чтобы я на тебя повлиял, чтобы ты явку писал с повинной, мол, иначе тебя посадят на двадцать лет. Я отказался.

– И правильно сделал, – Ярик сплюнул. – Вот п***сы, ещё и тебя подключили, чтобы на гнилуху давил. Но ничё, прорвёмся.

– Ладно, погнали по домам, – я приподнял локоть, и Юлька за него взялась. – Завтра все пересечёмся. А пока от комаров полечим.

Хотя, чувствую, этим дело не ограничится, судя по тому, как она смотрела на меня, а я на неё…

* * *

– И здесь они, – шепнула Юлька мне на ухо. – Один ещё летает. Слышишь. Звенит…

– Сейчас… – я высунул руки из-под одеяла и хлопнул в ладоши. Между ними что-то попало. – Вот! Прибил, гадину.

– А ты в курсе, что кусаются только самки, – она усмехнулась. – Вредные комариные бабищи, у меня на работе такие же работают. Ревнуют походу к тебе, вот меня и сожрали сегодня всю. Ох, же блин, как вспомню, – Юля почесала шею.

– Спи уже, – прошептал я.

Ну, сеанс лечения комариных укусов и правда быстро перешёл в нечто иное, что нам сразу стало не до комаров.

Но вскоре вредные насекомые затихли. Отопление уже вырубили, а ночью становилось прохладнее, больше никто не летал и не жужжал под ухом. Юлька вскоре засопела, прижимаясь к моему плечу. Я повернулся к ней, провёл рукой по гладкой коже вниз до самого бедра.

А профдеформация всё равно дала о себе знать, как только закончили, так сразу навалились мысли о делах. Ладно, тогда о работе немного перед сном, и постепенно отключусь.

С самого утра явлюсь на почту, загружу фотки в абонентский ящик. Беляш наверняка отправит кого-нибудь вскрыть и проверить, убедиться, что я сказал правду… Потом Мажор, потом опер Зиновьев. И потом – связаться с чекистом. Сегодняшний день важен, но я успею всё. Только этот Наум, гад, он же что-то замышляет против Ярика, а брат ему верит. И бригадир наверняка может решить спровоцировать его через меня.

Надо заняться и им…

Уснул, а проснулся уже утром от звука скворчащего масла. Это Юля встала раньше и уже готовила завтрак, накинув мою рубашку. Рубаха длинная, ей почти до колен доходит. Но всё равно ей идёт. Я прошёл на кухню и сел за стол, посмотреть на девушку.

– Нашла тут у тебя чего-то, – Юлька показала на холодильник. – А то вчера поесть не дали. А там мясо такое вкусное было.

– Сходим ещё, – пообещал я и поднялся. – Кстати, вот… вдруг опять ОМОН туда приедет? Давай там закажем вечером… и сюда принесём.

– О, точно! – она оживилась. – Можно, я только за! И необязательно платье надевать.

– Здравствуйте, необязательно, – я помотал головой. – Обязательно! Отговорки не принимаются.

– А ты видел, что комары с моими ногами сделали? – она поставила сковородку на стол. – И плечи искусали все! И в декольте покусали. Всё-то в пятнах всё!

– Да ничего там не осталось, – я хмыкнул про себя.

– Да смотри!

Она задрала рубашку, но тут до неё дошло, что это мне и надо было, и Юля тут же опустила её вниз. Но глазки хитрые-хитрые.

– Всё зажило отлично, – я подтянул её к себе за руку.

– Ну, как скажешь… – она наклонилась ко мне, закрывая глаза, чтобы поцеловаться.

Чуть позже, уже после того, как мы покончили с остывшим омлетом, я повёз Юльку домой на такси. Потом на этой же машине доехал до почты. Успел к самому открытию.

Внутри вскрыл ящик с номером 13. Там так и лежал со вчерашнего вечера конверт, в нём осталась одна из доз наркоты, что Мажор дал брату Димки. Одну я ещё вчера отправил Иванову, вторую закинул сюда, пусть думают, что это Зиновьев оставил, мол, передаёт образцы, а третья ждёт своего часа.

Закинул сюда фотки, их я ещё утром проверил, что ничего того, что повредит рубоповцам, на них не написано. Ящик обязательно проверят, Беляшу я про это говорил.

Пусть он думает, что этот продажный мент Зиновьев сдаёт всех барыг и прочих, чтобы отмазаться самому. При этом шифруется от коллег, чтобы не обнаружили, некоторые из них ведь в доле с братвой.

Мои слова услышаны, фотки увидят – поверят, ну а сверять, кто там на снимках и для чего, не будут точно. Главное – сам факт такой передачи.

Хотел уйти, но ещё немного постоял, и оказалось, что не зря. Я увидел, как перед абонентскими ящиками начал крутиться какой-то подозрительный тип в кепке.

Меня он не заметил, покрутился ещё, а потом раз! И ловко вскрыл замок на одной и унёс содержимое. Опустел тот самый тринадцатый ящик.

Всё как по заказу, я успел.

После этого я пошёл на рынок, но не Старый, а на другой, он, кстати располагался неподалёку. Там я искал одного человека. Видел его всего раз в первой жизни, но память на лица у меня хорошая, должен его вспомнить.

Вскоре нашёл. Нужный мне мутный тип крутился рядом с прилавками, где продавали творог и сметану. Там много женщин, открытых сумок и кошельков, которыми можно поживиться.

Этот тщедушный мужичонка лет сорока, в кепке, опущенной так низко, что козырёк прикрывал глаза, вроде и не смотрел на покупательниц, но на деле внимательно следил, у кого можно украсть деньги.

Зовут его Вася Кепкин, прозвище – Кепа, он профессиональный щипач, а ещё стукач, но об этом знают только три человека: сам Кепкин, опер Седов и я.

Он наконец выбрал цель и пошёл к ней, но я уже был на его пути. Долгих церемоний не будет, времени мало, я сразу перешёл к сути:

– Иди к воротам со стороны Благовещенской, через которые грузовики заезжают, – тихо приказал я.

– Э-э, ты чё, – блатным тоном протянул мужичок. – Ты не врубаешься, или…

– Это ты не врубаешься, дядя. Ты – стукач ментовский. Информатор. Оперативный псевдоним – Клоп. Короче, – я наклонился к нему, – я из ФСБ. Если не хочешь, чтобы тебя прикрыли и чтобы твои товарищи не узнали, чем ты занимаешься с Седовым, то идёшь к выходу. А там я с тобой побеседую. Короче, решать тебе.

– Не, – громко произнёс он, мотая головой. – Фрукты там продают, здесь только колхозники сидят, ничё не найдёшь. Тама все фрукты! У китаёз! Ты их главное мой хорошо, а то они в этой гадости химозной!

Я кивнул. В конспирации этот клептоман что-то понимал.

Воровайка, щипач, и даже в таком возрасте не растерял навык. Я по первой жизни выяснил, что он работает информатором у Седова, причём грамотным, много чего полезного говорил. Опер случайно про него сказал, когда мы одну темнуху с Седовым раскрывали, и показал разок на фотке.

Старый опер никак не мог предположить, что я окажусь в прошлом и воспользуюсь его стукачом.

Страсть к воровству Кепу в итоге и погубила. Седов запрещал ему воровать, но тот всё продолжал, потом попался и уехал на зону, хотя до этого у него уже было две или три ходки.

Кепкин ждал меня в условленном месте, спрятавшись за чёрными железными воротами, чтобы никто из своих не увидел.

– Это чё за дела? – возмутился он, когда я подошёл ближе. – Ты про что вообще? Чё ты придумал про информаторов каких-то?

– Мне не гони, всё знаю, Клоп. Или ты решил по-плохому?

– Да хорош, начальник, – прохрипел Кепа, подняв руки. – Но мент говорил, что никому про меня передавать не будет.

– Он и не передавал, не волнуйся, – я полез в карман и достал стотысячную купюру. – Это мы по всех знаем, нам положено. Мы всегда в курсе, кто на кого работает. Но вот тебе от нас зарплата. От тебя потребуется с ним связаться.

– И чё сказать? – жулик встрепенулся при виде денег.

– Передай ему при встрече это, – я сунул ему в руки третий свёрток с дозой дури. – Скажи, что подслушал на рынке, что сына чекиста траванул барыга с погонялом Мажор, он ещё тусуется рядом с семнадцатой школой. Передай это, и бабки твои.

Купюра плавно перешла к нему и исчезла, как у фокусника, будто её и не было.

– И сделай это сразу, – сказал я. – Прямо сейчас, выйди с ним на связь, это срочно. Не передашь – я тебя везде найду.

– Да ладно, начальник, всё в лучшем виде сделаю, – протянул он.

– И про меня ни слова. Мол, слышал краем уха. Если передашь до обеда и он возьмёт Мажора сегодня – премию получишь, – я показал вторую купюру, но тут же убрал. – Занесу на днях.

Думаю, справится. Не справится – решим вопрос иначе, но всё равно будет так, как мне надо.

А я пока тянул время, обдумывая дальнейшие шаги. Съездил домой, переоделся, а то в пиджаке стало жарко, съездил к дяде Юре, но дома его не застал, так что отправился пообедать.

Зашёл в бурятскую столовую, заказал блюдо поз или бууз – больших пельменей из рубленого мяса, сваренных на пару и похожих на хинкали. Есть их можно только руками, сначала надо откусить бочок и выпить бульон, только потом съесть. Вкусная и сытная штука.

Заведение семейное, отец, седеющий усатый бурят по имени Батор, строго контролировал технологический процесс, его жена и дочери лепили буузы и варили их в особых пароварках, а их дети играли в зале, стучали модными в это время фишками – плотными картонными кружками с яркими рисунками или кадрами из фильмов. Надо было бросить их так, чтобы перевернулось как можно больше. Шум стоял большой, но никто не жаловался.

Сверил время на пейджере, подумал, что надо будет при случае прикупить часы, и не те «шведские», которые тогда на рынке предлагали Толе Ершову, а нормальные. Где, кстати, сам Толя? Так и не зашёл ко мне, а контакт с ним восстановить надо. Ладно, сам потом приеду.

После неспешного обеда взял такси и поехал в Атамановское РОВД, но не напрямую, а объездным маршрутом мимо семнадцатой школы. Увиденное меня порадовало – белая девятка торчит на том же старом месте, что и вчера, но дверь и капот открытые, а никого рядом с ней не было.

Хм… налетели менты? Опер Седов действует быстро и уже мог успеть повязать Мажора, я дал ему достаточно времени. А тачку пока ещё не увезли на штрафстоянку? Вероятно, операм-то пофиг, что будет с машиной, не они же её перегоняют. По времени всё сходится, правда, в обрез. Значит, Клоп заслужил премию.

А такси ехало дальше, в то самое РОВД, где я сидел ночью. Не рискую вообще, дежурный после смены ушёл домой спать, а на его месте сидел новый, и меня там никак не отмечали, что я сидел у них.

Никакой вертушки и журнала с посетителями на входе не было, не РОВД, а проходной двор, заходи кто хочет. Это потом начнут ставить охрану у входа, как в главке, сейчас же всё проще.

Ну а куда идти, я знал. Мажора, если его и правда закрепили, могут увезти на допрос в прокуратуру. Тут может быть по-разному, на самом деле. Обычно, когда кто-то умирал от передоза, уголовные дела не заводили. Но в данном случае, учитывая, кто отец парня, уголовку завели сразу, придумали, как это сделать, и дело ушло в прокуратуру.

Подозреваемого могли привезти туда, и допрашивать его будет следователь, ведущий дело, особенно если он ножками ходить не любит, а требует привозить всех к себе в кабинет, почти все там такие. Что будет говорить Мажор – мне неважно, лишь бы про это задержание услышал его покровитель – продажный мент Зиновьев. Тогда он начнёт суетиться…

Первым делом я заглянул в кабинет «убойного» отделения, посмотреть, на месте ли старый опер. И кто тут у нас есть? Седова не было, за его столом сидел тощий усатый парень в клетчатой рубашке, я его не помнил. Мажора тоже нет, хотя его могли притащить сюда и приковать к батарее.

У окна курил Герасимов – начальник отделения, толстый мужик с большой лысиной. В углу притаился Михеев – тоже опер в возрасте, высокий мужик, похожий на алкаша. Он и есть алкаш. Хотя в этом РОВД пьют все, кроме Герасимова – он закодировался. Впрочем, ему код подобрать – раз плюнуть, раз в полгода стабильно взламывает сам себя и уходит в загул.

– Артёма Сергеевича нет? – спросил я о Седове.

– Он в прокуратуре, – отозвался Герасимов.

Ага, пока всё сходится, значит, Мажор и правда, может быть там. И опер Зиновьев наверняка про это услышал. Но в прокуратуре у него влияния меньше, зато в СИЗО может подсуетиться, если мажорчика отправят туда, есть контакты.

– А вы по какому вопросу? – спросил Михеев, пристально глядя на меня.

Срисовывает мои приметы, многие менты так смотрят на людей. Ну и пусть, мне это не помешает, я придумал хороший повод, почему пришёл сюда.

– А я по утопленнику, который всплыл недавно на реке, – сказал я, зная, что здесь не рискую совершенно. – Говорят, дело у вас, и вы ищете свидетелей, вот я и пришёл…

– Да не у нас это дело! – вскричал Михеев, моментально становясь злым. – Это у оперов в Железнодорожном районе! Это их территория! Туда идите!

– А я думал, что у вас…

– Нет, туда идите!

У них так много работы, что даже простой намёк на то, что нужно сделать работу, положенную оперу из соседнего района, сразу вызывает у них отторжение и злость.