Читать книгу "Г.Р.О.М."

Глава 9

– Значит, всё-таки сказал всем, от кого узнал, – я усмехнулся и положил руку на крышу девятки. Она уже нагрелась от солнца.

Глеб потупил глаза. Но я шутил, так-то на него не злился. Я даже рассчитывал, что он скажет об этом своему начальнику, и только ему одному.

– Николай Иваныч хочет с тобой поговорить, – сказал он, откашлявшись. – Я подумал, тебе полезно будет.

– Новости, кстати, слушал про эту банду, – я взялся за ручку задней двери. – Всё отлично прошло?

– Всё в ажуре, – молодой опер оживился. – Взяли всех троих, одного наглухо, с автомата хотел палить, а остальных…

– Глеб, – грубо прервал его начальник.

– Виноват, Иваныч.

Никаких «товарищей полковников» и прочего, менты только в сериалах обращаются друг к другу по званиям, не военные же. В жизни зовут друг друга по имени или имени-отчеству, ну или по отчеству, если уважают.

Я открыл дверь, сразу пахнуло табаком и нагретой кожей. Машина так-то не старая, но кожаные сиденья уже порядком истёрлись.

– А ну давай-давай наяривай, – пел Расторгуев из динамиков магнитолы. – Гитара семиструнная.

Некрасов потянулся и выключил звук, а потом ещё и убавил рацию, встроенную в бардачок. Я сел на заднее сиденье, закрыл дверь, но сразу приоткрыл окно, а то внутри уже нагрело, и ещё сильно накурено.

Полковник не мигая смотрел на меня исподлобья, изучал, но молчал. Смутить меня хочет, чтобы я себя неуверенно почувствовал. Знаю я их тактику, и самого Некрасова тоже помню. Чернов про него вчера сказал очень удачно и метко…

Глеб сел на место водителя и завёл двигатель. Девятка рывком тронулась с места.

– Короче, – пробасил Некрасов. – Разузнал у Глебки, кто нам тут помог с этими злодеями. Брательника, значит, прикрываешь? А я тебе вот что скажу, Коршунов. Чтобы ты понимал, это только в знак благодарности за этих уродов, которых мы накрыли. Помочь в ответ хочу.

Он наклонился ко мне, чтобы уж точно доходчиво было, ну и чтобы моё пространство личное нарушить. Говорил он громко, безапелляционным тоном, как и привык говорить милицейский начальник. Но не вредный кабинетный бюрократ, мучающий подчинённых многочасовыми совещаниями каждый день, а суровый ментяра высокого звания, вредный как чёрт, но который эту службу прошёл с нуля.

– Раз так за брата волнуешься, – продолжал Некрасов, – то и поговори с ним по душам. Объясни ситуацию, обрисуй проблемы возможные. Пусть, короче, приходит к нам, пишет явку с повинной. У нас на него много чего есть, – он хмыкнул. – А в новом кодексе статья подходящая есть – участие в преступном сообществе. Ты же юрист, кодекс знать должен. Срок по ней – жёсткий, сразу в тюрьму можно ехать. А тюрьма – это тебе не колония, это…

– Я знаю, в чём разница между тюрьмой строгого режима и исправительной колонией, – прервал его я. – Но 210-ю ещё доказать нужно, знаешь ли. Это не пальцами щёлкнуть, ёклмн, а работу проводить надо, железную доказуху искать для суда, свидетелей. А свидетели против братвы показания давать не любят. И сам знаешь почему – потому что вы их защитить не можете.

– Докажем, а кого надо – прикроем, – у него ноздри раздулись, он после моей реплики будто дёрнулся. – Ты не врубаешься, видать, Коршунов. Раз ты из-за брата встрял, то и помоги ему. Объясни по-человечески, пусть придёт, расскажет, чё требуется. Пойдёт тогда не по 210-й, а по другой статье, полегче. Он военный, участник боевых действий, если сотрудничать если будет со следствием, то дадут ему пятёрку, а то и меньше, и выйдет по УДО ещё вдобавок и потом…

– Если он напишет явку с повинной, – я тоже наклонился к Некрасову, не отводя взгляд. – Вот тогда вы его точно по 210-й оформите. А перед этим всё выжать из него постараетесь на всю катушку. Но до суда ему дожить не дадут, потому что в вашем СИЗО блатные себя хозяевами чувствуют, и ты это знаешь. Придут атамановские к Монголу или дяде Ване, попросят помочь, а те отправят своего человека с заточкой в камеру. Так что ответ – нет. Ничего он вам писать не будет, и сдаваться тоже не собирается. Придумали тоже – явку с повинной писать. На халяву палку срубить решили? Знаю я вас.

Сейчас я здорово рисковал, но всё же помню те моменты, когда довелось пообщаться с Некрасовым. Он не уважал тех, кто под ним прогибается – это я запомнил чётко. Но если устоять перед его напором…

– Не врубаешься, значит, – Некрасов посмотрел на водителя. – Глебка, поехали в дежурку, пусть пакуют этого хлопца на пятнадцать суток. Скажем, что матерился, общественный порядок нарушал. А если ерепениться ещё будет – кармашки проверим, вдруг там чего завалялось? А, Коршунов? Чё там у тебя есть?

– И это благодарность, называется, – произнёс я, покачав головой. – А говорил – помочь в ответ хочешь. Привык с бандитами общаться, а как нормального человека увидел – всё равно наезжаешь. Поэтому вас, ментов, и не любят.

– А мне чья-то любовь и не требуется, – гордо произнёс он. – А вот уважению научу.

– Вот не зря про тебя недавно один человек говорил – с тобой общаться, что пуд соли съесть. Правда, сказал он грубее, и не про соль, а про дерьмо с лопаты.

Полковник нервно выдохнул через нос, раскрыл глаза пошире, скрипнул зубами… и расхохотался. Ржал он громко, колотил ещё себя кулаком по колену, аж прихрюкивал. Глеб заулыбался, косясь на начальника в зеркало заднего вида.

– Не, я не могу, – Некрасов вытер пальцем под глазом. – Ну вот это я понимаю, матёрый, на понт не возьмёшь, не прогнулся… Другой бы уже пощады просил. Видал, Глебка? Палец парню в рот не клади, никого не боится. Вот сразу видно – настоящий сибирский мужик. С таким хоть в горы, хоть разведку, хоть в баню – опасаться нечего, – он повернулся ко мне и внимательно посмотрел в глаза. – Пойдёшь ко мне в отдел, Коршунов? У тебя же есть вышка юридическая, и базаришь как следак заправский… хотя ты в армии не служил, но чё-нибудь придумаем. Следаком в МВД сейчас без армии берут, а потом решим, как быть.

– Нет, хочу по частной линии поработать.

– Смотри сам, – он достал сигареты, бордовую «Балканскую звезду», крепкие. – Но про брата твоего я знаю. Молодой парень, ещё не завяз во всём этом по уши, но знаешь, сколько я таких молодых повидал? На кладбище сходи. Там почти все братки – молодые. И вытворяют всё это дерьмо – тоже молодые. В основном.

Машина вырулила на Ленина. Рядом с нами какое-то время ехал белый Крузак, от его окон отражалось солнце и слепило меня, но скоро джип свернул в сторону.

– Так что присматривай за ним, раз взялся, – продолжал Некрасов уже намного спокойнее. – Но ты учти, ему скидки не будет, если возьмём на горячем, для меня все они – одинаковые. Но вот насчёт тебя поговорить хочу. Слушай, ну раз официально не хочешь…

– Стукачом вашим я точно не буду, – догадался я, что он хочет предложить. – Я другое хотел обсудить. На других условиях. Если я смогу брата оттуда вытащить, мне бы хотелось, чтобы вы его не прессовали за старое. Представьте, что он обычный гражданин, не завязанный в таких делах. А от РУБОП в этом пока ещё много зависит.

– Чёт не догоняю, про чё ты…

– Если от брата отстанут, – я посмотрел на них по очереди. – Я помогу вам закрыть кого-нибудь из серьёзных бандюков. Не всех разом, конечно. У вас ресурсов не хватит на всех, но кого-то одного можно конкретно прижать.

Теперь время для взаимовыгодных условий. За один раз не договоримся, само собой, но повод им подумать я оставлю.

Я не буду скидывать на них всё, что мне известно, чтобы упечь известных мне городских бандитов в тюрьму. Даже РУБОП хоть и влиятелен, но не всесилен, а следствие против лидеров ОПГ длится годами, те за это время успевают покуролесить. Самые громкие аресты и суды вообще случатся в нулевых, потому что в 90-е мало кого могли достать из серьёзных. Сейчас куда проще авторитетного бандита пристрелить, чем посадить.

Так что вариант с долгими судами не всегда подходит. Бороться со всем этим надо иначе, но заработать баллы перед этой структурой мне не помешает. Пригодится, когда сам РУБОП будет искать уже нас. Смогу скормить им кого-то, а сам возьмусь за других, когда буду к этому готов.

Думаю, до этого момента осталось недолго. Ну а с какими-нибудь одиночными целями можно справляться по ходу дела, без долгой подготовки, как с Ювелиром. Есть у меня пара кандидатов…

– И чё у тебя на них есть? – Некрасов нахмурился. – Компромат какой-то? И на кого конкретно?

– Э, нет, – я помотал головой. – Я ещё брата не вытащил, не хочу, чтобы он за компанию с кем-то влетел. Но скоро. Тут надо всё предусмотреть, чтобы ему не отомстили. Я свяжусь с тобой, если что будет конкретное.

– Чёт всё равно не догоняю…

– Я работаю, скажем так, неофициальным консультантом в одной конторе, – произнёс я заготовленную заранее легенду. – Думаешь, на какие шиши я живу? И через меня проходит разное, бывает. Если что увижу интересное – свяжусь. Но… если насчёт брата не договоримся, я выйду на ваших смежников, на чекистов, у меня есть там контакт. Они брата точно отмажут, а бандитов и ФСБ, бывает, ищут.

– А откуда я знаю, какие данные у тебя бывают? – спросил полковник.

– А вчерашних было недостаточно?

– Знаешь, что? – с угрозой проговорил он. – Ты слишком… а как ты вообще своего брата собрался вытаскивать? Из братвы не отпускают.

– Вот с этим я сам разберусь. А когда разберусь – поговорим предметно. Договорились?

Некрасов выдохнул через нос, недовольно глядя на меня. Но всё же протянул свою широкую ручищу. При этом он постарался стиснуть мою руку так, чтобы косточки скрипнули, но я это к этому подготовился. Несколько секунд продолжали борьбу, потом, наконец, расцепились.

– Вот по рукопожатию много чего о человеке сказать можно, – с усмешкой произнёс он. – Ничего насчёт твоего брательника сказать не могу, не всё от меня зависит. Но если вытащишь Коршуна из этого капкана – чем-нибудь да посодействую. Замолвлю словечко.

– Тогда позвоню, если что у меня будет подходящее.

– Там остановка за перекрёстком, – Некрасов показал вперёд. – Доедешь на маршрутке, куда надо.

– Подбрось меня до рынка лучше, – я хмыкнул. – Всё равно на служебной машине. А там шашлыки хорошие в одном месте есть.

– Машина служебная, а заправляем-то за свой счёт, – посетовал Глеб.

– Давай к рынку, Глебка, – полковник махнул рукой, всё так же глядя на меня. – Нам всё равно в ту сторону.

Ну, я его заинтриговал, сейчас будет пробивать про меня всякое, а в особенности – что это за контора такая, где я тайно работаю. Про Ювелира он точно не выяснит, да и тело так и не нашли, но повторять подобное в ближайшее время опасно. Но придётся, с некоторыми промедлишь – натворят дел, и будет потом на душе висеть грузом, что мог предотвратить, а не стал…

Правда, с Некрасовым надо всегда быть осторожным, он даже мелкую уступку может воспринять как слабость, всегда надо настаивать на своём. Даже вот в таких небольших вопросах, как где им меня высадить.

Зато на крючок он сел плотно, а окончательно я его подсеку, когда пойму, что это за покушение на него готовится. Но так просто о нём не узнаешь, братва такими планами не делится. И предупредить смысла особого нет, дату я не знаю, а сам полковник и так постоянно ходит в бронежилете и со стволом, знает, что опасность его подстерегает каждый день. Без конкретики говорить нечего.

А насчёт того, что я ему предложил… По сути, у меня действительно хватает наводок на тайные делишки крупных авторитетов, вернее, в памяти всего этого много. Знаю, что и откуда лучше начать, чтобы насесть на паханов, но фактические доказательства ещё надо собирать.

Знаю, что именно годами собирало следствие и на Монгола, и на дядю Ваню, и на Пашу Чекушку, Магу, Серого и прочих… Да вот толку-то? Пока соберут всё снова, пока суд да дело, а эти так будут свои дела творить.

Кто из них хуже всех? Мага? Он зарабатывает здесь на всём, чём можно, и за счёт заработанного спонсировал родного брата, полевого командира и террориста Аслана Джабраилова, а тот в нулевые организовал несколько кровавых терактов.

Или всё же дядя Ваня?

Вот последний тогда оторвался. Тогда он уже стал полноценных лидером своей ОПГ. На людях строил из себя благородного Робин Гуда, защитника слабых и обездоленных, в политику ещё подался. А как-то летом решил наказать коммерсанта, что отказался платить.

Наказать решил жёстко, показательно, чтобы все видели и обсуждали. Отправили бригаду киллеров-гастролёров, те прибыли к принадлежащему коммерсанту кафе, где он должен был находиться в тот вечер, и обстреляли всё из автоматов. А потом вообще бросили внутрь гранату…

Только коммерсант в тот вечер вообще остался дома, а в кафе собрались совсем другие люди, никак с этим не связанные. В основном студенты, отмечавшие сдачу сессии.

Через три года это будет, уже в начале нулевых. Дядя Ваня после произошедшего от этой истории всячески открещивался, мол, не знал ничего, и люди не его, и вообще, не в его это стиле такой беспредел устраивать.

А на сороковой день бухал неподалёку от места расстрела. Всему миру показал, что пофиг ему на всё, что он выше любого закона и правил. А то, что умер кто-то случайно? Он особо не расстроился, мол, всякое бывает, жизнь такая. И вообще, что они в том кафе забыли? Дома надо было сидеть, а не бухать по кафешкам, спортом бы лучше занялись…

Не бывает Робин Гудов среди таких бандитов, да и благородных мафиозных донов, которых показывают в кино, тоже не существует. Все романтики-подражатели, засматривавшие фильм про крёстного отца до дыр, давно сдохли, остались только такие бандиты, как дядя Ваня: лицемерные, жестокие и опасные.

Нет, просто садить таких в тюрьму нельзя, ничего это мне не даст, но к этой мысли я пришёл недавно. Это всякую мелочь можно передавать милиции, когда это выгодно, а вот с крупными…

Да, тут вопрос другой. Одному не справиться, нужна организация за спиной. Где-то действовать силой, где-то хитростью. Чтобы вышло как с этой бандой, грабящих дальнобоев – она разгромлена, а я вроде как к этому и не причастен, но именно я запустил маховик.

В идеале надо, чтобы бандиты сами друг друга мочили, стравливать их. А где не выйдет – влезать самим и подталкивать их к этому. Лишь бы посторонних не трогали, но и за этим можно следить.

А пока работаем дальше. Уже восстановил отношения с братом, заново познакомился с Некрасовым, ещё несколькими людьми, теперь надо накидать план действий на будущее. Нужно встретиться с чекистом. Это человек другого сорта – вежливый, слова грубого не скажет, но если подумать – с Некрасовым общаться будет попроще, он не такой продуманный. Зато они оба жёсткие и могут играть не по правилам.

Мыслями всё возвращался к вчерашней частной конторе Чернова. Старый владелец мечтал сделать агентство-антикрышу, и людей брал таких, кого заразил этой мыслью. Так что за основу для прикрытия надо брать нечто подобное. А может, обсужу с ним потом взаимодействие получше…

На рынок я проехал пообедать, шашлыки-то там и правда могучие, заодно посмотреть, что там творится.

Надо бы наряд себе обновить, а то хожу как студент. Нужен подходящий костюм, в 90-е внешний вид важен. Если так себе одет, говорить с тобой не будут.

Костюм, да, но не малиновый пиджак со спортивными штанами, так ходят только косящие под бандитов коммерсанты. Серьёзные люди уже предпочитают понты другого рода: дорогие пиджаки, сшитые на заказ, тонкие телефоны, а не старые кирпичи, часы чтобы швейцарские, машины люксовые и рядом девушки красивые в дорогих украшениях.

Толстая мобила едва влезла в карман джинсов и выпирала. Но к мобилам ещё не все привыкли, наверняка думают, что там сигареты и пейджер. Купил, кстати, пейджер, тоже пригодится.

На рынке всё первый взгляд всё так же. Кто-то устроил беспроигрышную лотерею, рассчитанную на лохов. Но разводилы явно засылали долю братве, потому что контролёры их не трогали.

Контролёры-то на рынке особые, они следят, чтобы каждый из продавцов отстегнул долю, да и за порядком следят. Ну, как за порядком смотрят – если подерутся два покупателя, никто и не вмешается. Мол, чего работе милиции мешать, пусть сами разбираются. А вот если кто начнёт на продавца наезжать, товар портить или иначе бизнесу мешать – по башке могут настучать, такое не положено.

А вот на том месте, где раньше торчал Басманов, крутился другой тип, с лицом попроще. Он иногда неуверенно оглядывался, не зная толком, что делать. Повысили, значит, кого-то до контролёров. Самого Басмача нигде нет. И вряд ли он тут ещё будет ходить.

Спрашивать его ни о чём не буду, да и больше мне сказал один из бандитов, что я как-то видел с братом. Рыжий, у него погремуха Гвоздь, если не путаю. Сам-то он меня и не заметил, а я вот увидел кое-что интересное: на новых спортивных штанах и кожаных туфлях, которые он носил вместе, виднелись пятна цемента. Не успел бандит переодеться, или не заметил ещё, что измазался. Но он явно не делал ремонт дома.

Но куда интереснее то, что он кричал по телефону-автомату:

– Как всплыл? Чё ты гонишь? – Гвоздь с опаской огляделся, проверить, слушает его кто или нет. Меня он снова не увидел. – Я сам башмаки ему делал. Да я отвечаю, сам… а, так погоди! Чё говоришь? Да это не он! Не было дождевика. Это другой какой-то всплыл! Не, это не наш! Да мы не на реку ездили, на озеро.

Ну, воображение у меня живое, так и представил, о чём именно говорил Гвоздь. Насмотрелись, блин, кина американского, тоже тазик с цементом сделали для Басманова? И неужели это всплыл Ювелир? Ну, дерьмо и правда не тонет.

Не факт конечно, что это связано с этими двумя, но в городе пока затишье и разборок не было, чтобы топили кого-то ещё.

Ну и как водится на рынке, встречал знакомых. С кем-то уже особо не общался, в основном одноклассники и одногруппники, только «привет-пока». Кто-то меня ещё не знал, но вот я знакомства эти восстановить собирался.

И некоторые – прямо сейчас. Просто надо смотреть по сторонам, я всю жизнь прожил в этом городе и встретил за всё это время множество людей, многие из которых умерли раньше, но сейчас были живее всех живых.

Ëпрст, надо же, какие люди. Я увидел парня с аккуратной стрижкой, облачённого в спортивный костюм-тройку – тёмно-синие куртка, жилетка и штаны Rebook (так и написано, с ошибкой, хоть не Абибас), и в новых белых кроссовках. Лицо круглое, на щеках прыщи. На левом плече висела тяжёлая сумка, а в правой руке он держал что-то блестящее.

Вид у парня слишком простоватый, деревенский, поэтому его уже охмурили местные завсегдатаи.

– Настоящие? – спросил парень, крутя перед носом часы с металлическим браслетом. – Так-то бравые. Вон, блестят как.

– Натуральная Швеция, – хвастался смуглый жулик с кудрявыми волосами, блестя золотым зубом.

Хотя он явно хотел сказать «Швейцария».

– Купленные в магазе прямо там, – продолжал он вешать лапшу на уши. – Сам покупал! Всё по чеку, не обману, настоящие! Я вообще никого и никогда не обманываю! Здоровьем моих детей клянусь! За сто баксов отдам!

– Ты чё? – парень отшатнулся и протянул назад. – У меня столько нету!

– Ну, ты человек хороший, – жулик улыбался. – А я в людях разбираюсь. Я бы тебе даже даром отдал бы, да вот детей кормить надо. У меня их три: дочка и два сына. И сколько у тебя есть? Договоримся, друг!

– Вон оно чё. Ну, маленько есть, – парень полез за кошельком.

Доверчивый ты слишком, Толян. Это потом бронёй обрастёшь и житейской мудростью, что хрен кто обманет, а пока все измываются.

Я подошёл к смуглому со спины и рявкнул ему в ухо:

– Шухер, менты!

Тот даже не обернулся, а побежал, не забыв выхватить часы из рук Толяна. Следом за убежавшим рванула гадалка в пёстром платье и пара карманников, остальные начали с опаской озираться. А Толян, будущий мой знакомый и хороший друг, так замер с кошельком в руках, недоумевая, куда делся продавец.

– Убери, тут карманников много, – шепнул я.

– А, ну да, – он убрал лопатник. – А то рот раззявил, стою…

Говорок у него простой, своеобразный, такой деревенский.

– Ты не верь им, – продолжал я. – Никакая это не Швейцария, настоящие швейцарские котлы стоят, как машина твоего бати, или даже дороже.

– У него так-то «Нива», – насупился парень, а потом по-свойски протянул мне руку. – Толян!

– Лёха. Пошли, а то вернётся, ещё чё-нибудь впарит. Знаю я их. Ты смотри, тут обманывать любят, приезжих особенно.

– Ну, мне мать говорила, – Толя хмыкнул. – А я-то в крупных городах не был ни разу. Вот только, Бекетовск. И в Ростове ещё был, но нас из части не выпускали. И в этом был, во Владикавказе. И в Грозном, но там по улице гулять нельзя было. Стреляли.

Это Толя Ершов, простоватый и доверчивый, но надёжный как автомат Калашникова, храбрый, а ещё отзывчивый и очень компанейский мужик. Как я помнил, он живёт в деревне в соседней области, где сидит без работы, так что точно ничем особо не занят.

Мы пересекались с ним в мою первую жизнь, когда я был в командировке на Северном Кавказе, ну и сдружились там, выпивали. Он прошёл обе Чеченские, а потом поучаствует вообще во всех вооружённых конфликтах, какие только были у нас в стране. Воевал вплоть до того самого дня, когда я пошёл на суд Басмача с пониманием, что домой не вернусь.

А знакомство мы с ним поддерживали все эти годы, созванивались, виделись, выпивали. Если что-то придумывать, то его буду звать обязательно.

– Комнату надо мне, общагу, – рассказывал он с таким жаром, будто знал меня всю жизнь, – может, подскажешь, где поискать? К другу приехал погостить, а тот где-то пропал. На работе, видать. Вот, на рынок пришёл, кроссы себе взял басявые. – он поднял обе ноги по очереди, хвастаясь покупкой. – Дорого, но пришлось брать, а то у нас хороших нет. А то к брату недавно ходил на свадьбу, вообще кирзачи одел… ну, надел, а то мать поправляет вечно. Он женился, кстати, недавно, на…

– Здесь надо внимательнее, а то быстро обуют.

– Так я уже обулся, – Толян снова показал кроссовки.

– Имею в виду – обманут. Кстати, знаю одно место, где можно остановиться. Недорого, только далековато от центра.

– А мне-то чё? Пусть далековато. По городу пошляюсь. Всё одно – делать не***й, – он хмыкнул. – А мы чё, Лёха, пересекались где-то? Обычно даже дорогу никто не подскажет, все от меня шарахаются, как от чумного, а ты меня будто с детства знаешь.

– Увидел, думаю, надо помочь хорошему человеку.

Я даже довёз его на такси до хорошей недорогой гостиницы и дал свои координаты, чтобы заходил в гости. Учитывая его общительность, он даже не особо удивился новому знакомству, он со всеми может так легко знакомиться и находить общий язык.

А мне напоминание – смотреть по сторонам. Вокруг много потенциальных друзей и союзников, впрочем, как и врагов. Но их я знаю заранее, а кое-кого можно будет даже переманить на свою сторону.

В общем, устроил его, вернулся на рынок, вспомнил, что хотел повидать Димку, и вскоре на него наткнулся. Надеюсь, в этот раз примета сработает, и он будет жить долго.

Парень, одетый в выглаженные брюки со стрелочкой и белую рубашку, торчал у музыкального киоска. На спине уже темнело пятно от пота. Жарко, киоск стоял на самом солнцепёке, и Димка на самой жаре торчал, но не уходил.

– Включи ещё эту, вдруг опять не то, – упрашивал он и вытирал пот со лба. – Ф-ф-ф, а я тебе, Галя, – он начал шарить по карманам. – Вот, блокнотик подарю, – он достал смятую записную книжку.

– Всё же написано на обложке, какие там песни, – отвечала усталая продавщица, полная женщина лет сорока пяти, обмахиваясь свёрнутой газеткой.

Но всё же сдалась и уступила, сняла плёнку с кассеты и вставила её в магнитофон.

– Во, Лёха, долго жить будешь, хах! – Димка меня заметил. – Только что тебя вспоминал, братан. А я тут репертуар на вечер изучаю. Ну чё там? – он посмотрел внутрь киоска. – Скоро ещё? Пу-пу-пу…

Из колонки, выставленной из киоска на улицу, раздался треск, шум, а потом Михаил Круг запел:

– Что ж ты фраер сдал назад? Не по масти я тебе…

– Это искал? – продавщица вырубила звук.

– Возьму! – воскликнул Димка. – И кассету возьму, и тебя в жёны возьму, красавица!

– Не надо мне такого счастья, – пробурчала продавщица и подала ему кассету с шансоном.

Он протянул ей десять тысяч старыми одной смятой купюрой и добавил горсточку новой мелочи, а потом с торжествующим видом посмотрел на меня.

– Будет, что исполнять в концерте по заявкам! – объявил Димка и вытер шею. – Пф-ф, ну и жарко тут.

– Пошли пообедаем, – позвал я. – Сегодня угощаю. Вечером сегодня в кафе играть будешь?

– Угу! В центре, братву веселить буду. Шансон петь, но платят хоть неплохо, – он отряхнул рубашку. – Правда, уже вспотел весь, рано так вырядился. Жарко, ух!

Димку я тоже буду звать к себе, когда будет, куда именно. Но его надо подключать к внешней стороне деятельности, к самой фирме, о которой будут знать все. Думаю, для него там найдётся какая-нибудь работа, парень неглупый и старательный, хотя любит подурачиться и пошутить.

– Даже не знал, что тут шашлыки есть, – удивился он, когда мы дошли до нужного места. – Я теперь сюда всех буду звать на обед. Как заработаю, конечно, хы!

Хозяин меня узнал, поприветствовал кивком, сразу наложил две порции мяса в разные тарелки. Сегодня здесь мало посетителей, только мы и какой-то браток в тёмных очках и чёрной майке, с мощными татуированными плечами и золотой цепью на бычьей шее. Перед ним на тарелке высилась целая гора шашлыка, а рядом стояла целая упаковка пивных банок. Половину он уже выдул. А туалет-то далеко, замучается бегать.

– Значит, хату ты для себя искал? – спросил Димка с набитым ртом. – А я вот всё на первом курсе мечтал, что будет отдельное жильё, буду туда всяких девок звать развратных. Теперь-то никак не выходит. Я уж забыл, когда в последний раз с кем-то мутил.

– Сходи в общагу, где я жил, – в шутку предложил я. – С тушёнкой, макаронами и пивом, тебя в любую комнату зазывать будут. И до утра не выпустят. И Машке ещё хлеб должны, помнишь?

– О, в натуре! Предложение века! В тот раз у тебя были с Юлькой, когда ты с лестницы свалился, и я слышал, как там в соседней комнатке кто-то билеты учил! Пф-ф, аж кровать чуть не развалилась, скрипела, об стенку билась. Во все лопатки учились, хе!

– Не выдумывай, днём уж точно такого не бывает. А то вся общага прибежит, советами замучают.

– Ха-ха! Точняк! – он захохотал и закашлялся от смеха.

Я доел свою порцию и оглянулся в поисках хозяина, чтобы заказать ещё порцию, но увидел cреди идущих к шашлычной пацанов знакомое лицо.

– Это брат твой? – я кивнул в ту сторону.

– О, Олежа, – Димка повернулся. – Вот это он у меня сигаретки приватизировал! А я их всё утро искал. Вот и расплата пришла.

Идущий в шашлычную прямо с сигаретой во рту подросток сначала выглядел уверенно, будто бывал тут каждый день, но увидев старшего брата, растерялся и замер на месте.

Его друзья бочком-бочком удалились, а Димка без всяких церемоний взял брата за воротник старой джинсовой куртки, в которой когда-то ходил сам, и подвёл пацана к нашему столу.

– И чё ты тут делаешь? – спросил он строго, но с усмешкой. – И чего сигареты мои тащишь?

– Да я тебе новые куплю, – оправдывался Олег. – Блок целый, «Мальборо» синий! Отвечаю за базар!

– А деньги у тебя на это откуда? – Димка веселился, глядя, как смущается брат. – Ещё скажи, отработал их у кого-то, пацанов угощать пришёл. Кхах! Рассказывай!

– Да просто шашлыка решили…

– У тебя жопа с шашлыков не слипнется? Ладно, у меня уши пухнут, – Димка полез в нагрудный карман джинсовки брата. – Давай мои сиги назад и вали уже.

– Да куда ты…

Тут младший начал яростно сопротивляться, не давал лезть в карман. Накачанный браток в майке, сидящий неподалёку, покосился на них и продолжил есть.

Старший брат оказался сильнее. Пачка, как пуля, вылетела из кармана и упала на стол. И тут-то я охренел…

Пачка была открытая, и, кроме сигарет, оттуда выпал тонкий бумажный свёрток. Травку курит, поганец. Ну Димка щас ему устроит. Я подтянул свёрток к себе, глянул… и тут же закрыл его ладонью.

– Ты чё, Олежа? – прошептал обескураженный Димка, тоже увидев это. – Ты чё творишь-то?

– Да это не моё, – оправдывался Олег. – Мне тут просто дали… да я не употребляю! Просто, он дал…

– Кто? Говори! – Дима повысил голос.

Качок на нас обернулся, но снова ничего не сказал. Мы с Димкой переглянулись.

В пакетике был белый порошок, и это явно не стиральный. И что хуже – в пачке были ещё такие, всего три маленьких свёртка. На целую статью хватит столько дури.

– Да он просто мне дал, – у Олега аж лицо покраснело. – Говорит, зацени, а я в отказ, чё я, дурной, что ли? Он тогда базарит – типа, заработать хочешь? Три штуки бери, раздай, говорит, пацанам в школе. Если кто ещё захочет, типа, чтобы к нему отправлял! А он за каждого, кто придёт, будет мне по десять баксов давать! И пять баксов сразу дал!

– Ой ты дурак! – протянул Димка. – Чё же ты такой дурак-то малолетний, Олег? Чё мне с тобой делать-то?

Он закрыл глаза, тяжело сглотнул, и у него мелко затряслись руки. Похоже, на грани срыва. Это явно не в первый раз, когда брат устраивает что-то подобное, видно, что Димку это достало.

– Погоди, – сказал я. – Ты, Димон, покури, а мы тут с Олежей обсудим, что это за кадр, бизнесмен хренов, ещё новую бизнес-модель пробует, покупателей новых привлекает, подсаживает на это дело. Козёл.

– Я тебя придушу, – пообещал Димка младшему брату. – Я тебя…

– Покури, – произнёс я настойчивее. – А мы пообщаемся спокойно, – я глянул на Олега. – Лучше мне скажи, что это за гад. А я там дальше посмотрю, что и как.