Читать книгу "Г.Р.О.М."

Но для этого надо меня обвинить, доказать, а себя выставить правым. А те, кого он отправлял Юльку захватить – ушли, вряд ли они с ним будут. А если и будут – моё слово против их слова, а Костя вряд ли сможет что-то сказать, он разволнуется, и тогда говорить ему будет очень трудно…

Короче, думать можно долго, а действовать надо быстро.

Я наказал Димке позвонить Глебу Сибирякову на случай, если я не свяжусь с ним через два часа, а мы с Костей поехали. У отца Кости была «Нива», Левитан её взял, только за руль сел я.

По дороге слушали новости по местному радио. Журналисты уже пронюхали, что идёт масштабная операция, вот её и освещали. Ну как освещали – просто кто-то поднимает шумиху, потому что ему прижали хвост, поэтому все жаловались на ментовский беспредел, в красках рассказывали, как менты и чекисты прессуют честных бизнесменов.

Да, полковник Иванов действует масштабно. Союзник это влиятельный, но опасный, с ним надо держать ухо востро. Но в моём деле такие и нужны, потому что принципиальные и честные меня самого первым и закроют. А вот эти могут работать более гибко, им лишь бы достичь целей…

Мы доехали до гаражей, где у Ярика стояла машина. Ничего, гараж пустой. А после отправились на родительскую дачу.

И здесь никого, даже следов никаких с прошлого года. Заброшенная дача, где даже бомжи не живут.

Жаль участок, мы сюда не приезжали, и ветхий домик обветшал ещё больше. А ведь здесь и место красивое, и воспоминаний много, и река рядом, где мы рыбачили. Надо бы его восстановить.

И уже там Ярик позвонил мне на мобилу сам с неизвестного номера.

– Ты где? – спросил он.

На телефоне было всего одно деление, слышно было плохо, но тон всё равно изменился. Слишком сухой и равнодушный.

Но я скажу, где нахожусь, здесь мы и встретимся. Место здесь удачное.

– На даче нашей, – сказал я. – Тебя ищу, Ярик. Ты сам где?

– Подъеду щас туда…

В трубке запела мелодия при обрыве звонка, связь совсем пропала, делений на экране больше не было

Не понравился мне его тон. Ещё утром он общался со мной в своей дерзкой, но весёлой пацанской манере. А тут что-то другое. Наум уже напел про меня?

Посмотрим, сейчас зависит от того, один он приедет или с кем-то приедет.

Но в любом случае, надо вывозить, кроме меня этот вопрос никто не решит. Если Ярик один – надо убедить. Если приедет много – показать, кто такой этот Наум на самом деле. Ну и расквитаться с бандитом самому. Ну а вся бригада не появится, они залегли на дно, спасаясь от чекистов. Большими группами собираться нельзя, привлекут внимание.

Я открыл рассохшиеся ворота участка, Костя загнал туда машину, а потом достал из багажника топорик.

– Домой, пора домой, – напевал Левитан совсем тихо.

Причём не заикался. Я ещё в детстве читал книгу про военный госпиталь, и в ней кто-то обсуждал, что заикам проще петь, чем говорить.

– Хорошо поёшь, – похвалил я.

Он криво улыбнулся и спрятал топорик у входа в дом. Потом нашёл в сарае старую кувалдочку, а я молоток. Молотком я уже приспособился орудовать.

И финальный штрих – пистолет Макарова. Левитан подумал и показал мне, мол, сможешь стрельнуть? Я кивнул. Смогу, без вопросов, уже доводилось.

Оружие он протянул мне, я убрал его в карман, сразу сняв с предохранителя. А для себя он нашёл в домике самодельный ножик. Лезвие уже заржавело, но таким, если уметь, то вполне можно ударить. Думаю, он умеет. Кстати, вспомнил, откуда взялся нож, отец в детстве учил нас с Яриком его метать, мы практиковались в этом. Ножик хоть и туповатый, но увесистый, и втыкался в брёвна хорошо. На домике до сих пор видны следы попаданий.

Приготовились быстро, и вскоре мы услышали шум двигателя. «Тойота» брата приближалась.

В ней четверо. За рулём Ярик, спереди я увидел изукрашенное лицо Шмеля, сзади сидел какой-то бандит с широкой мордой, а рядом с ним кто-то в кепке и затемнённых очках. Наум.

Значит, он нашёл брата раньше и успел налить ему яда в уши.

Но пока здесь Ярик, стрелять просто так никто не будет. И не надо искать их по всему городу, всё закончится сегодня.

Машина заехала во двор и остановилась рядом с «Нивой». Первым вышел Ярик. Лицо снова злое, как во время первой нашей встречи после того, как я снова оказался в 98-м. Потом Наум, морда хитрая, чуть ли не потирает ручки, доволен собой. Но рано радуется.

Шмель вообще не выказывал никаких эмоций, а четвёртого я не знал. Но на щеке у него свежие царапины, и это вполне могла быть метка от Юльки. Если она куда-то не хочет, то её не заставишь, вырываться будет как кошка. И царапаться тоже умеет. А фингал и опухшие губы – от Кости, тот бьёт крепко. Ну, и с тобой тоже решим за компанию.

Нас с Левитаном двое, их трое, но Ярик пока на их стороне. Придётся убеждать, но так, чтобы он поверил.

Не оправдываться, не рвать на себе рубаху и не доказывать что-то по пацанским понятиям. Какие понятия? Я бывший следак, я их не соблюдаю. Я всегда был по другую сторону баррикад.

Мне не надо, чтобы вся эта братва оказалась на моей стороне, мне на их мнение вообще положить, я их самих положу, если хоть что-то будут угрожать брату. И того исцарапанного тоже, за Юльку.

Главное – чтобы брат понял, с кем связался, увидел, кто на самом деле те, кого он считает своими приятелями, и тогда, быть может, я смогу его вытащить. Только поэтому я рискнул приехать сюда, ведь только от меня зависит, получится всё или нет.

И когда мы будем заодно, я найду для него место в жизни, которое он так ищет.

Но провернуть это будет непросто.

Ведь судя по его лицу, видно, что уже он поверил не мне, а Науму.

Глава 15

Эти трое нам не друзья. А Ярик приехал сюда с таким видом, будто ждёт от меня ответа. Но он и правда его ждёт. Наум мог много чего про меня наговорить, он может быть достаточно убедительным, чтобы ему поверили, но окончательный вывод брат сделает, только когда выслушает меня. Потому что он хочет быть справедливым, всё точно выяснить.

Поэтому и приехал сам в поисках ответа, поэтому Наум и его кодла в нас не стреляют.

Пока не стреляют. Но это развязывало мне руки.

Сейчас во дворе старой родительской дачи, заросшей сорняком, происходит встреча, на которой решится многое. А спокойное место, ветерок разве что сильный дул. На крыше покосившегося домика, через дыру в старом прогнившем рубероиде, вылезла ворона и посмотрела на нас. Гнездо у неё там, похоже.

А Наум – хитрюга, прошёл 90-е полностью, знает, как сманивать молодёжь за собой. Типа, ты чё, не за пацанов? Мы тут за тебя на всё готовы, пацаны за тебя на всё пойдут, пацаны тебя не кинут, мы все вместе. Такое братство, своего рода, которое и искал Ярик.

Психологию парней Наум понимает, разобрался в ней, поэтому за ним идут. И мало ему просто заманить кого-то на свою сторону: ему сожрать надо кого-то, увидеть, как человек на всё готов ради якобы пацанов, а на деле – ради самого Наума. Вот и использует всех, как хочется, а потом избавляется, как от ненужной вещи. Выбросит, как старый носок или сломанную лыжу.

Любит он власть и понимает людей, хочет, чтобы пресмыкались. Но не всех, в той моей жизни, в первой, он ошибся в одном человеке. Наум бы далеко пошёл, если бы его в 2003-м не подставил Басмач перед чеченами, и те замочили бандита прямо в сауне. А Басёнок тогда поднялся ещё на одну ступеньку вверх.

Но в этот раз до 2003-го Наум не доживёт, я ему такого шанса не дам. Я-то поопаснее Басмача.

– Лёха, – с тревогой произнёс Ярик, глядя на меня исподлобья. – Пацаны говорят, ты с ментами связался, всю нашу бригаду…

– Да чё с ним базарить? – проорал Наум, не скрывая довольного вида. – Отвечать ему пора за этой, за то, что родного брата…

Он подошёл ко мне в упор, глядя на меня с видом победителя.

– … что родного брата мусорам сдал…

Договорить он не смог. Отошёл на шаг, кепка слетела, и её откатил ветер к сараю, а затемнённые очки повисли на ухе на одной дужке. Из носа побежала кровь тонкой струйкой, а я встряхнул отбитым кулаком. Хорошо я попал, метко.

– С тобой мне говорить не о чём, падаль ты гнилая, – сказал я. – Вот кто бы всех подставлял, да?

Он отошёл ещё на шаг и полез в куртку за пистолетом, Шмель и второй, тип с поцарапанной мордой, тоже начали доставать оружие. Левитан посмотрел на меня с удивлением, мол, уже начинаем? Но судя по виду, он был готов действовать в любой момент.

– Стопэ! – прокричал Ярик, становясь между нами. – Мы побазарить приехали… погоди, Наум, выяснить надо сначала, а ты зачем полез? Мой же это брат. Лёха, – он посмотрел на меня. – Предъява к тебе серьёзная. Выяснить надо, чё там случилось, по беспонту кто наговаривает или…

Правая рука у него в кармане, пистолет достать – меньше секунды. И он этим стволом обращаться умеет, в отличие от того же Шмеля, который держал пушку чуть ли не боком, как негры в фильмах.

Но я просто хотел врезать Науму. Пока врезать, а дальше – посмотрим, но отсюда он не уйдёт. Да и не может он пока стрелять. Хочет, но не может, боится, нет за спиной сейчас его бригады, только двое шестёрок и Ярик, который приехал разобраться.

И зря, не даёт ответку за удар в морду в ответ на обвинение – ему же хуже, теперь выглядит так, будто не уверен в своей претензии.

Но я всегда знал, что Наум трусоват. Были бы у него ещё люди – урыл бы нас всех, а так приходится ему крутиться. Такие шакалы нападают только стаей, когда сильны.

Поэтому Наум и не палит, даже пушку опустил. Не уверен он всё-таки, в кого будет стрелять мой брат, не до конца его обработал. Поэтому всё пока будет решаться иначе, он будет тужиться, продолжать попытки его убедить.

Вижу, чего он хочет, и готов ради этого рискнуть своим лицом. Братва же его видит, что он по сопатке огрёб и ничего не сделал. За такое, вообще-то, убить положено. А я вот пока жив-здоров.

– Ты погоди со своими предъявами, – сказал я. – Я своего брата никому не сдам и в жизни не подставлю. Ни ментам, ни братве, никому. А эта падаль может говорить что угодно, но верить ему нельзя. Вот только это он отправил вчера Шмеля против меня…

– Ты о чём вообще? – Наум скривился, вытирая кровь с лица. – Чё за базар? Шмель…

– Чтобы тот на меня напал, а тебе вступиться бы пришлось, Ярик, – продолжал я, не давая ему говорить, – но я ему сам накостылял, – я кивнул на Шмеля. – Тогда он отправил того поцарапанного…

– Г-гусь, – медленно подсказал Левитан.

– Значит, Гуся отправил, – я кивнул, – чтобы он Юльку увёз силой. Снова тебя провоцировал, Ярик. Да вот чекисты на него наехали, не до этого стало, ты ему нужен пока, он тебя с собой таскает… а потом избавится, ты для него опасен.

– Э, за базаром следи! – возмутился бригадир, стряхивая кровь с ладони. – Ты чё-то себе позволяешь многое…

Он отошёл на шаг к своим, снова размахивая пушкой, потому что я опять хотел ему садануть. Но он отбежал, а если пойду за ним, после этого точно придётся палить, второй раз не прокатит. А стрелять пока рано.

– Погоди, – вмешался Ярик, повернувшись к бугру. – Наум, поясни про девушку, чё-то я не догоняю…

– Да не буду я ничего перед ним пояснять…

– Ты на рожу его посмотри, – я показал на поцарапанного. – Потащил Юльку, она его царапнула. Сам её знаешь, она такая. Но там Димка был, и Левитан ещё вмешался, спасли…

– Левитан – не разобрался, что происходит, на своих пацанов руку поднял, косяк упорол, – заявил Наум, злобно глядя на Костю. – Там вообще не так всё было… Ну, хреново вышло, чё, надо было поговорить с пацанами, поинтересоваться, что случилось, а ты… пацаны психанули, да, не правы были, что не разобрались, чья деваха, но и ты косяк упорол, Костя. Но Левитан так-то наш пацан, ничего мы ему не сделаем, а вот с ним…

Он показал на меня. Хитрюга, врёт Ярику, мол, Левитана не тронут. И говорит при нём что хочет, Косте ответить сложно.

– Д-д-д, – начал было Левитан, сжимая кулак, но ничего сказать не выходило.

– Ему может и говорить тяжело, – сказал я. – Но Костя всегда правильно рассудит, кто прав, а кто нет, он соображает. Тебе, Ярик, тоже надо этому научиться. Этот хрен приказал напасть на Юльку, – я посмотрел на брата. – Что вчера, что сегодня.

– Гонит! – орал Наум

У таких кто громче, тот и прав. Уличная манера, и Ярик тоже вырос на улице, ему это было близко. Но чем больше я говорил, тем больше он сомневался, да и удар нанёс вовремя. Брат вроде бы даже пожалел, что сразу поверил Науму, не разобравшись во всём сам. А тот орал, не обращая внимания на мои уколы, хотя за каждый такой выпад он должен был давать ответку. Но сейчас у него цель – меня потопить любой ценой, потому что понимает, что теряет преимущество. А с остальным будет разбираться потом.

Но пока Ярик стоял между нами. Не могу стрелять, надо ещё его убедить, чтобы он сам всё понял. Поэтому рискую, говорю, но так надо. Надо чтобы Ярик понял не про Наума, что это за гад, а вообще, про таких людей в принципе, кто это такие и что им надо. И тогда поймёт, как долго его обманывали.

– Провоцировать он хотел, – продолжал я, – потому что знал, что ты за меня при любом раскладе вступишься, и он бы тебя за это как-то наказал. А когда не вышло – пошёл иначе. Сначала у Шмеля точки отобрал, чтобы его против тебя настроить, – я глянул на толстяка, который пыхтел через нос, – а сейчас нас с тобой стравить хочет. Включи мозги, сам всё прикинь. Вот он в друзья тебе набивается, в жопу без мыла лезет. А ты ему веришь, братка. Но он тебя боится, потому что тебя пацаны уважают, а для него это угроза. А уважают тебя – потому что ты честный, а он – гниль. Поэтому и боится.

– Да чё ты гонишь? – рявкнул Наум. – Меня гнилью называешь? Попутал чё-то? Ты и рубоповцев знаешь, и чекистов. Откуда? Тебя там видели с ними. Не, я ваще не догоняю, Коршун. Понимаю, что брат родной, но по понятиям это тебе надо вопрос закрыть, раз он…

Стволы у Наума, у Шмеля и поцарапанного. Не стреляют только потому, что хотят, чтобы Ярик стрельнул первым. В меня. А потом сожрут Левитана, и останется Коршун совсем один.

– Он злобу затаил из-за Басёнка, – сказал я. – Бояться тебя начал, что ты вопрос так закрыл и начал гнать против нас. Они с ним заодно были, и Басманов против тебя копал, подставить хотел, а мы раскрыли. Вот Наум и зассал, что и против него что-нибудь такое выведаем. Тоже кого-то из паханов подсидеть хочет. Вот и пошёл рубиться. Но не вывозит он, Ярик, не вывозит.

– Вот и про Басёнка я хотел побазарить! – продолжил Наум, но уже не так уверенно. Глазки забегали, угадал я, значит. – Откуда он про ментов знал, что они засаду организовали? – он показал на меня. – Почему он к чекистам пришёл и пацанов сразу прессовать начали?

Ярик ничего не сказал, только левую руку поднял к затылку, напряжённо думая, лоб нахмурил. Жест, который он с детства делал, когда был неуверен, запутался.

Науму это не нравилось, он-то уже было подумал, что всё решено, теперь паниковал, совершал ошибки, одну за другой, непростительные в их среде. Но он всё равно представлял собой угрозу. Я бы уже стрельнул, да эти двое из его компашки на взводе, готовы палить в ответ. Но ничего, всё будет как надо.

– Не, Лёха, постой, – Ярик снова потёр затылок. – Чё-то и правда не то творится. Как-то совпало всё. Пацаны вот говорят…

– Д-д-д, – снова начал Левитан.

– Дэ-дэ-дэ, – передразнил его Наум. – Помалкивай уже, не с тобой базар. С тобой ещё разбираться будем. Или ты думаешь…

– Д-д-да дай мне ск-к-казать! – рявкнул Костя, аж слюна изо рта вылетела.

Все замолчали от неожиданности. Стало тихо, слышно, как от ветра шелестела листва на деревьях, а где-то за рекой проорал петух.

– Ты п-па-падла! – продолжал Костя, злобно тараща глава. – Ты на девчонку рыпнулся. П-подставить всех хочешь, да? Д-да, я тебя с-спрашиваю?

– Да причём тут тёлка эта? – пробормотал Наум.

– А потому что Костя это видел и вмешался, – сказал я брату, потому что Левитану опять стало тяжело говорить, заело один звук. – И Наум ему за это отомстит, и ты сам это понимаешь? А у чекиста я и правда был сегодня, как раз в тот момент, когда они за Юлькой бежали. Был бы с ней – их бы там урыл, но пришлось отложить. И знаешь, что я там делал?

– Ну, что? – спросил Ярик.

– А потому что знал, что они их разматывать будут, и за тебя просил, чтобы отстали. Потому что ты не знаешь, за что именно их ищут. А этот Наум с остальными тебя в курс не ставили.

А вот теперь время разобрать намёк, который мне давал Иванов. Очень толстый намёк он сделал. Но с ним всё понятно.

– А, знаешь, Ярик, почему что ты не в курсе? А потому что этот Наум и другие дурь у чеченов покупают, бабки им отправляют большие, а чехи на эти бабки стволы берут и взрывчатку. Ну а наркоты на Кавказе – горы целые, и сюда кой-чего приходит, Беляшик уже подсуетился. Откуда думаешь, порошок этот берётся в городе? Оттуда, Ярик, оттуда. А ты и не знаешь. Таким как ты, не говорят, потому что знают, что ты с этим не смиришься.

Наум дёрнулся, значит, я догадался правильно. Дёрнулся, но заорал, потому что знал, что если молчишь, то не прав. Будь рядом с дачей соседи, все бы слышали. Аж голуби из-под крыши домика взлетели, вспугнутые его рёвом.

– Да гонево это всё! – проорал он с надрывом, аж голос захрипел

– А дурь эту пацанам обычным продают, – продолжил я. – Брату Димки вот дали, хорошо, что мы увидели, а то бы подсел. И недавно пацан из-за этого умер. Ты даже не слышал, да? – я посмотрел ему в глаза. – Ну а потом ты и сам этим будешь заниматься, когда самому уже плевать на всё станет. Через год или два.

– Не, – он помотал головой.

– Сейчас всё в город идёт, перевозит Беляш, от Чечни до нас, а продажи здесь крышует мент один – Зиновьев. Вот чекисты и решили обрезать им крылья. Знал об этом?

– Нет, – тихо сказал он.

– А пацаны встревают, их менты ловят, – орал Наум, делая вид, будто все эти слова к нему не относятся. – Из-за него!

От некоторых фраз, когда я говорил, он вздрагивал, не ожидал, что я всё знаю. А я много чего знаю. Но Наум решил рубиться дальше и пошёл с козырей.

– Так ты за пацанов или за кого, Коршун?

– Я? За пацанов, – шепнул он, глядя на меня растерянным взглядом.

– А? – Наум наклонился к нему ближе. – Не за пацанов? Не слышу? Так ты за пацанов или за кого, Коршун? Пацаны-то за тебя, Коршун! А ты?

– За пацанов… – неуверенно сказал Ярик, снова подняв руку к затылку и так и держал её там.

Вот и пошёл Наум давить на гнилуху. Но и у меня сейчас есть чем бить эту карту.

– А кто из тех пацанов, кто с тобой в Грозном был и в эту бригаду пришёл, в живых остался? – тихо и спокойно спросил я. – А, Ярик? Никого уже почти не осталось, ты только и Костя, поэтому ты его так звал к себе. Остальные или на зоне, или умерли уже, или покалечены, или вообще, подальше от этого дела держатся. И как думаешь, – я кивнул на бандита, – а сколько из них этот Наум подставил?

– Короче, раз он нас заложил, – Наум торжествовал, – и даже признался, что у чекистов был, то тебе и вопрос закрывать, Коршун. Раз твой брат, и ты его к нам подпустил, ты и сделай как надо. Так правильно будет. Сложно, но как иначе?

Он развёл руками, будто выступал в суде. Мне сразу вспомнился седой адвокат, защищавший Басмача, так же себя вёл, козёл.

– Только раз это брат твой, то только ты имеешь на это право, а не мы. И вообще, скажи, Коршун, разве родные братья так поступают? – он хитро сощурился. – Разве они живут так, будто тебя не существует, морду воротят, знать не хотят, а потом вдруг появился, сразу помогает? – проорал Наум в мою сторону. – Да тебе на него насрать было всегда! Вообще к нему никакого интереса не проявлял, а потом вдруг общаться с ним начал, вопросы всякие задавать. А потом хрясь, и менты на нас вышли! – он захрипел. – Чё это, Коршун, по-твоему? Случайно вышло? Вот кто такой твой брат!

Ярик посмотрел на пистолет в своих руках. Костя Левитан замер, глядя на меня. А я стоял спокойно, глядя на большой чёрный ТТ. Ствол, смотревший в землю, мелко дрожал. А потом начал подниматься.

– Гаси его, – приказал Наум. – И поедем уже…

– Я не против этих пацанов, Ярик, – сказал я, глядя на брата. – Я против этой падали вроде Наума, которая вами всеми пользуется, и таких я давлю любыми способами, через кого угодно. Надо – сам давлю, надо – пусть давит кто угодно. Но результат есть, я своего добиваюсь.

Наум что-то пытался кричать, но его для меня сейчас не существовало.

– Такие как он, вами и там пользовались, – я сказал «там», выделив интонацией это слово, – так и здесь продолжают. Мутят дела с кем угодно, даже с чехами, а вам в уши заливают, что за пацанов стоят. А вы – верите. Но от тебя зависит, как будет дальше. Я эту падаль давлю, и вот тебе то же самое предлагаю, и Косте Левитану, и других пацанов, кого это тоже не устраивает, к себе звать буду. Но ты делай как правильно. Ты же всегда понимал, за кого ты на самом деле, да, брат? И никто тебе не указ, ты знаешь, как правильно. Так за кого ты?

Я почти всё сказал что нужно. А дальше выводы делать уже брату. И он сделает так, как считает нужным. Как надо.

– Я – за пацанов, – тихо, почти шёпотом сказал Ярик, закрывая глаза.

Потом открыл их, перехватил пистолет поудобнее, взвёл курок большим пальцем и нацелил оружие. Ствол больше не дрожал, в руке он теперь лежал уверенно.

Ярик прицелился… и нажал на спусковой крючок.

Бах!