Читать книгу "Г.Р.О.М."

Но ничего сделать не успел. Секунда – и гопник лежал на асфальте, вереща от боли и держась за плечо, парень только швырнул его вниз одним неуловимо быстрым броском. Второй растерялся, но решил драться, он обхватил Левитана сзади.

Тот резко наступил сопернику пяткой на пальцы ног, легко высвободился из захвата, не глядя ударил его локтем в солнечное сплетение и обернулся, чтобы врезать ещё раз, посильнее.

Не вышло, третий атаковал его кулаком справа. И этого Левитан не заметил, правый глаз же слепой. Он пошатнулся, из кармана выпало что-то тяжёлое. Гопник ударил его в живот коленом, поднял бутылку с земли и замахнулся, целясь ему в голову…

Я на бегу врезался в гопаря плечом! Он потерял равновесие, уронил бутылку и сел задницей на скамейку, я добавил ещё раз по морде…

– Стоять, бляха-муха! – раздался резкий крик.

– Ну-ка стоять! Милиция!

Два ппсника бежали к нам, расчехлив дубинки. Гопники не сговариваясь рванули по сторонам. Но пэпсы начало драки не видели и разбираться не будут. Будут мочить дубинками того, кто попадётся под горячую руку первым, а потом ещё и в обезьянник увезут. Им – палка за административку, нам – синяки, ссадины, пятнадцать суток и штраф.

А мне-то не резон убегать, Юлька ведь рядом, ещё и ей прилетит. Да и попадёт Левитану, ему и так досталось, всё-то скрюченный…

Глаз скользнул вниз… Мать его! Ëпрст, это ствол! Это пистолет выпал у него из кармана! В промасленной тряпке, но самый краешек узнаваемой рукоятки ПМ торчит, я видел… если и менты увидят…

Я наступил на оружие и повернулся. Надо как-то их отвлечь, причём быстро и надёжно. В голову пришло только одно.

– Вы чего, мужики, это же внук Ерёмина! – вскричал я. – Не узнали? Тимофей Палыча!

Ппсники остановились как вкопанные и переглянулись друг с другом. Но фамилию и имя-отчество вредного и мелочного городского прокурора они знали хорошо. И я её помнил, пять лет с ним работал.

– Он если узнает, что его внука гопота побила, а ещё и вы на него накинулись… – продолжил я и поцокал языком. – Я за ним присмотрю, в скорую позвоню, а вы за ними тогда. Пока не ушли.

– А ты кто ещё? – с сомнением спросил рыжий пэпс, а второй нахмурил белёсые брови.

– Помощник Ерёмина, в прокуратуре работаю, – нашёлся я. – Эй, да я вас знаю, – я присмотрелся к лицам. Одного я видел в первой жизни, вот этого рыжего точно, он потом опером стал. – Ты же Фёдоров, а ты…

– Да всё-всё, за ними идём, – бросил белобрысый. – Пока не ушли.

Пэпсы торопливо свалили, правда, вряд ли они собирались преследовать гопников, раз двинули к выходу. Не особо они удивились, помощников прокурора мало кто из ментов знает, они же с ними мало взаимодействуют, тем более ппсники.

Ну а я отодвинул пистолет под скамейку, а Юля подобрала пыльные очки.

– Тут царапина на лбу, – она посмотрела на Левитана и достала платок. – Вытереть надо.

– Ерунда, – тихо сказал он, водя пальцами в воздухе, будто пытался ими что-то схватить. – До с-с-свадьбы заживёт.

Разглядел его получше. Ему лет двадцать пять – двадцать семь на вид. Правый глаз закрыт, на лбу и щеке справа старые глубокие шрамы. Светлые волосы упрямо торчали во все стороны, как солома. Он снова напялил капюшон и сразу выдохнул так, будто ему стало проще.

– Очки вот, – Юля подала ему их.

– Н-н-не н-нужны особо, – медленно проговорил он, осмотрев погнутую дужку. – С-село зрение после к-к-контузии тогда, н-немножко. В-врачи говорят, вос-с-сстановится ещё, – Левитан вдруг издал смешок. – Вот т-т-только глаз-то один т-т-точно заново не вы-вы-вы-вырастет. Извините. Юмор т-такой у меня.

– Да не за что извиняться, – сказал я, похлопал его по плечу. – Главное, что ты…

– Чё-то я не знаю такого помощника прокурора, – раздался насмешливый голос за спиной. – А я в прокуратуру почти каждый день хожу, и Тимофея Палыча хорошо знаю. Нет у него таких помощников.

– Ну, плохо смотришь, значит, – отозвался я, оборачиваясь. – Вы, опера, нас вообще не запоминаете.

Сказал наудачу, но угадал, что он опер. Этого парня-блондина лет двадцати пяти в серой ветровке с кожаными вставками я где-то видел, но где – убей, не помню.

Точно, что в первой жизни как-то пересекались, раз я сразу понял, что это опер, но вместе мы с ним точно не работали. Да и на мента он не особо похож, хотя слишком молодой ещё. И всё же, где я его видел?

– Да, что есть, то есть, – хмыкнул блондин, – Но сказал и ладно, главное, что отстали, а то я бы не успел их остановить, – он отмахнулся и внимательно посмотрел на Левитана. – Ты как, Костя?

– Н-н-нормально… б-бывало и хуже… т-т-тогда жёстче было, п-п-п-п… – он скрипнул зубами, злясь, что не может договорить.

– Помню, – парень кивнул с серьёзным видом. – Не, так-то ты, брат, хорошо придумал, – он глянул на меня. – А то бы по голове его огрели, и всё, пропало, пишите письма. Вот же падальщики, сука. Но ничего, я их знаю, найду. А ты откуда Ерёмина знаешь? – парень подозрительно сощурил глаза. – На практике в прокуратуре работал?

– Вроде того.

– Ладно. Ты, Костян, – он посмотрел на Левитана. – Домой идти, а то они вернутся, а мне идти пора, не могу караулить. Вечерком зайду. И это, – парень повернулся ко мне. – Спасибо. Другой бы в сторонке постоял, а ты помог. Мало кто на такое способен.

Странно, чего он меня благодарит. Родственники они или друзья? Но молодой опер ушёл, а Левитан украдкой, вроде как завязывает шнурки, нагнулся, подобрал запылившийся свёрток с оружием, на который я перестал наступать, и сел на скамейку. Юлька сделала вид, что этого не заметила.

– С-с-пасибо, – медленно сказал Костя, чуть улыбаясь нам с Юлькой. – А п-п-п-пе-пе… – он закрыл глаза, на лбу появилась испарина.

– Димка пока занят, – догадался я, поняв, что тот спрашивает, будут ли сегодня петь. – Но, может, к вечеру придёт с гитарой.

Тот кивнул и снова опустил голову, после закряхтел, поднялся и ушёл. Но интересно, пока его не ударили, действовал он быстро и жёстко, даже отбился бы, только слепой глаз подвёл.

И пистолет откуда-то взялся. Он уже в банде? Если он военный, то вполне могли взять в любую группировку. На работу с такой травмой и контузией не возьмут никуда, но братки к таким вопросам относятся проще, лишь бы стрелять умел. И он с моим братом не в одной банде, раз Ярик звал его к себе. Или он не знал, что этот Костя уже с кем-то?

А мне бы люди с такими навыками пригодились бы. У него есть знакомые? Ладно, надо в следующий раз пообщаться с ним плотнее, парень-то дружелюбный.

Может, как-то вытащить его из группировки? Ему явно досталось дерьма в жизни, и его вполне может засосать туда ещё глубже. Сколько таких пацанов со сломанными судьбами вокруг…

Вскоре, как и было договорено, в парк пришёл Димка.

– У вас такой вид, будто что-то произошло, хе! – он засмеялся и подал мне ключи. – Готово! На Речной улице двушка, большая, адрес вот, на бумажке, адрес хозяйки тоже. За три сотки в месяц, хозяйка бабушка – божий одуванчик, чаем с вареньем угостила. Оглядел – всё чётко! – Димка поднял большой палец. – Телефон, холодос, балкон – всё на месте!

– Спасибо, Дим, выручил.

– А я побежал, – он начал копаться в карманах. – В школу вызывают, Олежа опять там чё-то учудил. Заманал уже.

Умчался так же быстро, как пришёл, я даже не успел пригласить его на новоселье, но успел позвать туда Юльку. Правда, пока разбирались со всем, время начало поджимать. Я довёл её до столовки, где она работала, и после этого двинул на квартиру.

В целом, жильё приличное. Разве что ванна коричневая от ржавчины, и ремонта никакого нет, но это мелочи. Потолки побелённые, стены заклеены обоями. Санузел раздельный, кухня тесная, большую её часть занимал стол, а холодильник был с ручкой, как у грузовика. Есть газовая плитка, а над кухонным столом висел проводной радиоприёмник, он ещё даже работал.

А комнаты достаточно просторные, вся необходимая мебель, включая вечную югославскую стенку, на месте. Телевизор накрыт салфеткой, в одном шкафу – штабеля книг, в другом лежало чистое постельное бельё, есть полутораспальная кровать, раздвижной диван и два кресла. Жить, в общем, можно. Вид из окна и с балкона хороший, видно реку. Разве что мост, на котором я вчера был, спрятался за той пятиэтажкой.

Продукты надо покупать, но обживаться буду позже. Пока же пойду на рынок, продолжать то, что хотел.

Рынков в городе несколько, от вещевых до продуктовых, но меня интересовал Старый, находящийся на территории Атамановской ОПГ. Мне там нужен кое-кто.

Дошёл пешком. Шум и гам от рынка я услышал издали. Играла музыка, посетители будто говорили одновременно, через главные ворота одновременно входили и выходили множество людей. На рынках в эти годы кипела жизнь, сюда приходили все: молодые и старые, мужчины и женщины, бедные и богатые, менты и бандиты. Тут чаще всего было проще увидеть кого-то знакомого, кто-нибудь да пройдёт мимо с покупками.

Приятно пахло жареным мясом. Рядом было несколько заведений общепита, заешек, как их называли в наших краях.

Большой популярностью пользовалась кафешка «Байкал», где готовили только бурятские буузы. В узбекской чайхане были заняты все столы, посетители с аппетитом уплетали лагман. Стояла очередь к шашлыкам, их готовили прямо на улице в мангалах, правда, их я бы есть не рискнул. Никакого контроля качества нет, и шутки, что вчера этот шашлык ещё гавкал или мяукал, возникали не на пустом месте.

Самая большая очередь была к киоску, где крутили шаурму, их в городе пока мало. Мода на них пока ещё не пришла, но народ уже заценил. А вот киоск, один из трёх в Бекетовске, где готовили курицу-гриль, уже закрылся, все приготовленные тушки разбирают ещё до обеда. Но столики рядом с ним заняты, там кто-то ел пирожки, как раз бабушки неподалёку вели их бойкую торговлю. Но заказывать безопасно можно только с капустой, хотя и в них жалеют начинку.

– Я куплю тебе новую жизнь, – распевал «Белый орёл» из одного музыкального киоска.

Из соседнего доносилась другая песня:

– Согревает огонь, обжигает земля, этой ночью с тобой мы танцуем ча-ча-ча!

В третьем играло что-то заграничное, танцевальное, только басы слышно: туц, туц, туц!

У самого входа гудел станок, на котором китаец точил дубликаты ключей, в толпе толкались менялы, предлагая покупать или продавать доллары. Курс был написан на картонках, что были закреплены на спине и груди, причём здесь вполне можно было нарваться на фальшивку.

Рядом с рестораном китайской кухни торчали уазик ППС и скорая. Как я понял из разговоров, там подрались цыгане с китайцами. Судя по пятнам крови на крыльце и горящим глазам мальчишек, которые обсуждали бой, драка вышла мощной и зрелищной.

Продавали здесь всё, от продуктов до одежды. И я твёрдо знал, что здесь можно купить ствол. Но даже китайский ТТ стоит долларов четыреста, зато можно приобрести переделанный в боевой газовик всего за двести баксов.

Но пока мне не надо стволов, до них ещё дело дойдёт. Я искал нужного человека. Но нашёл другого. Мой взгляд упал на летнюю кафешку с пластиковыми столами, закрытыми большими зонтами-грибками.

Подавали там только пиво, бочка как раз стояла неподалёку, и в жаркую погоду место пользовалось популярностью. За одним сидел парень-блондин в потасканной ветровке, Перед ним стояло три стакана, полных пива, и несколько пустых, покрытых пеной, вставленных один в другой.

Это тот самый человек, опер, с которым я сегодня виделся, это он разговаривал с Левитаном. К нему я и направился. Хочу узнать, что к чему, тем более, разговаривать с людьми я умею, а с ментами обычно жил мирно и работал плодотворно.

– Во, помощник прокурора нарисовался, – парень оживился и приподнял пластиковый стакан с пивом, приветствуя меня. – Как оно? Много дел возбудил?

Ну точно мент. Они тогда, вернее, сейчас, спокойно квасили в рабочее время, часто даже в кабинетах. А уж выйти в тёплую погодку на улицу в редкую свободную минутку и выпить пивка считали само собой разумеющимся.

– А ты сам откуда знаешь прокурорских? – спросил я. – Не каждый из вас туда ходит, только опера-тяжи в основном…

– С кем я работаю, ты таких не знаешь, – он хмыкнул.

Я присмотрелся к нему. Я-то как раз знаю всех оперов во всех РОВД, вернее, ещё узнаю осенью, но этого парня я почему-то не знал. Он уедет в командировку? Уволится?

Или… не доживёт?

Да, вполне может быть и такой вариант. И не вполне, а точно. Вот откуда его знаю. Это про него же я подумал, когда вспоминал, что одного опера убьют. Никогда не видел лично, только фотку, и тогда же отметил, что на мента он не похож. Это он и есть, тот парень, но ещё живой.

– У Николая Иваныча в отделе сидишь? – догадался я. – У Некрасова из РУБОП?

– Ого, – удивился парень, – да ты не пропадёшь. Нифига себе. Глеб, – представился он.

– Лёха, – я пожал руку и сел напротив. – Светлого, – сказал я подошедшей к нам девушке в чёрной футболке.

– Шесть рублей за пол-литра, – она протянула ладонь.

Сунул ей десятку, девушка отсчитала сдачу и вскоре принесла заказ. Пены – верхняя треть, немного припахивало спиртом, но на вкус вполне себе ничего.

– Да, вот, из армейки тогда вернулся, – сказал Глеб, отпивая уже из второго стакана, – устроился, вышка имелась. Поработал в УГРО год в Железнодорожном районе, а потом присмотрелись, позвали к Николаю Иванычу.

Говорит он охотно, о себе люди говорить любят. В глазах настороженности нет, но это потому, что я сегодня пришёл на помощь его другу. Вот он и рассказывает о себе. Да и жарко, а пиво он пьёт, как заправский мент, большими глотками и часто. Вот и окосел немного.

– Как оттуда вернулся, всё думал, куда пойти. В бандиты звали, – Глеб усмехнулся, – а я чё-то решил по другой стезе пойти. А то бы на стрелке прибили, всё, кабздец, пишите письма. Слушай, – он сощурил глаза, – а я тебя тоже узнал.

– Да, я его брат, – я догадался, о чём он. О моём брате Ярике, само собой.

– Вот только щас догнал, – он усмехнулся и сделал большой глоток. – Мы же с Ярославом там, в Чечне, и познакомились. А здесь… по разные стороны баррикад, выходит, оказались. Жизнь – штука такая, чё поделать?

Глеб посмотрел на часы и взялся за третий стакан. Решил продолжить и допить.

– Но мы-то с ним ладно, – продолжил он. – Но я так знаю, ты с ним не особо контачишь.

– Пробивали уже про меня? – спросил я. – Выход на него искали?

– А куда деться? Ну, работа такая. Всё надо предусмотреть.

– Понял. А этот, Костя… Левитан, – вспомнил я. – Тоже там с вами был?

– Ну, как сказать. Он-то – из спецуры, – Глеб откинулся на спинку стула. – Из другого теста был, жалко только, что мало таких туда отправили. А то бы такого п***ца не было.

По рынку медленно ехал грузовик, толпа его обтекала. Мотор ревел очень громко, постоянно хлопал, мы ненадолго замолчали, пока он не проехал.

– Нас-то в Грозный закинули тогда, – начал рассказывать Глеб, окончательно разоткровенничавшись. – Одни же пацаны после учебки были, никого опытного, никто не знал, что делать. Стреляют нас, трёхсотых много, мы их на руках тащили, потом в подвал какой-то зашли.

– Жёстко было, – я кивнул.

– Не говори. А там потом к нам прибилась группа спецназа. Они что-то у чехов в тылу химичили, но в замес попали жёсткий, радиста потеряли своего, разделились. Три человека их с нами было, и Костя Лёвушкин тоже, самый младший. Всего трое, а воевали как целый взвод, прикинь? Чехи аж там вешались, когда те в бой шли.

– Ну так спецназ, – согласился я, вспоминая, как Левитан чуть было не раскидал гопников. Он и крепкий, так-то, физуха у него была. Просто травмы сильные.

– Какого-то командира у чехов замочили тогда, базар шёл, – продолжал Глеб. Голос уже опьянел. – Но обложили всех, выйти не давали, вот с нами и сидели в подвале. Старший их – смурной мужик, неболтливый, а вот Костя Лёвушкин – свой парень в доску оказался. Подбадривал нас, пел з***то, на гитаре играл. У нас во взводе ещё один был парень, Толя, Царствие ему Небесное, вот они с ним с Костяном на пару пели, прямо в подвале. Сверху взрывы, миномёты херачат, пулемёты е***шат, танки там ещё, вертушка где-то рядом ё***сь, всё горит, а эти поют, угарают, – он коротко засмеялся. – Брата спроси, он с нами там и сидел в том подвале. Кому скажи – не поверят. А мы – помним, – он посмотрел перед собой и вздохнул. – И никто не унывал.

– И дальше что?

– Так чё, командир их по своим целям отчитался по нашей рации, и они дальше пошли, а нас чехи конкретно после этого прижали, – Глеб задумался. – Думал, всё, каюк, пишите письма, ночью добьют. А Левитан и ещё один мужик из ихних к нам вернулись по темноте, мол, давайте пацаны, бросать вас не будет, выведем, знаем одну тропку. Ну и давай мы понемногу уходить, пока чехи не просекли. Много наших вышло, я тоже ушёл, а потом, под утро, как давай миномёты нас мочить. Причём наши… опять в штабе всё напутали, – он цокнул языком.

– Хреново, – проговорил я.

– Угу, – Глеб кивнул. – Левитану в башку прилетел осколок. Контузило, глаз потерял, всё-то заикается, а его напарника так и не нашли. И главное – половину-то пацанов спас, вывел, а вот за другую половину, что там осталась, он до сих пор себя так и…

Глеб сделал маленький глоток и отставил недопитый стакан в сторону.

– Горькое стало, не лезет, – мрачно проговорил он. – Пойду я дальше работу работать. Ты забегай, если чё, пиши.

Молодой опер ушёл, оставив меня наедине со своими мыслями. Прекрасно его понимал, и Костю жалел, и знал, что родному брату довелось испытать. Сам был там в командировке, видел много чего, помнил, что помнить не хотелось. Вот вроде обычная машина с гражданскими перед блокпостом, Валерка и Петька, мои друзья, отличные парни, её осматривают… и бац! Больше их нет. Набита была машина взрывчаткой, под завязку…

Стоять! Так ведь не было же этого! В этой жизни не было. Как и с моим братом и остальными ещё ничего не стряслось. Не было и не будет. Как с жертвами Ювелира и прочих нелюдей, о которых я знаю. Всё ещё никак не могу к этому привыкнуть, умом-то понимаю, а вот осознать не просто. Брата и остальных видел, но не всех своих друзей повидал, вот и в мыслях думаю о них, как привык за эти годы.

И на душе теплее стало, ведь живы многие, даже те, кого я пока не знаю, не видел ещё, но могу встретить в жизни: сегодня, завтра, через десять или двадцать лет. Ну, как, они-то меня не знают, а вот я знаю многих хорошо, просто ещё не пересеклись наши пути. Трагичный опыт остался, но трагедии в этой жизни не случилось. И не случится больше.

Много кого я знаю. Друзья, коллеги, просто хорошие парни. Второй шанс для них всех, огромное поле для деятельности. Сколько таких было за всю мою жизнь? Много. Масштаб огромный.

И среди них есть те, которым замысел, что я кручу в голове, понравится. Повидаю и их, познакомлюсь раньше положенного срока. Люди у нас будут, я уверен. Надёжные, проверенные, отчаянные и храбрые. Способные играть не по правилам.

Но сначала нужно подготовить почву, чтобы было с чего начинать. И всё, что будет дальше, зависит только от меня. Надо просто действительно понять свои возможности, и это – далеко не только колотить маньяков молотком по ночам. И вспомнить, память придётся напрягать по-полной.

Я пошёл вглубь рынка в приподнятом настроении. Общаться придётся не только с хорошими людьми, но и с другими, неприятными и злыми, это нужно. И где-то там крутился Басмач, он же Басёнок, он же Басманов, и вот его я хотел подрядить под одно дело.

Его подлая натура и любовь к интригам, а также обиды на брата и патологическая жадность могут сыграть как надо.

Он крутился рядом с обменником, там я его и нашёл. При виде меня будущий пахан атамановских вздрогнул, но я пошёл к нему с широкой лыбой.

– Ну ты чё не сказал, что брата моего знаешь? – начал я с ухмылочкой. – Порешили бы вопрос, сразу, а так пришлось иначе разбираться.

– Да откуда я знал, кто ты такой, – пробормотал он.

– Ну, чё было – то было, чего теперь? Кстати, – я хитро глянул на него. – Хочешь сто баксов заработать?

Сразу он не ответил, но по взгляду ясно – купился.

Попался ты, Басманов, с потрохами попался. Но пока ты не сгинул так не став тем бандитом, которого я пристрелил – ты мне ещё вернёшь все долги, мне и остальным. Кто должен жить – теперь точно выживут.

Глава 8

– Давай сначала по шашлычку, – предложил я. – Где тут есть хорошие?

– У Арсена ништяковые, там дальше, – Басмач показал направление.

Ну, бандита травить тухлым мясом – себе дороже, значит, там и правда должны быть нормальные шашлыки. Но есть я пока особо не хотел, просто взял небольшую паузу, чтобы по пути окончательно прикинуть все детали, и пока ничего говорить не собирался.

У меня был друг… вернее, в этой жизни ещё появится, и он обожал анекдоты про Рабиновича, притом что сам был татарином. Два у него было самых любимых, он их рассказывал при каждой пьянке:

«Вы знаете, что Рабинович хочет выдать свою дочку за Рокфеллера?»

«И как успехи?»

«Полдела сделано, она согласна, осталось уговорить Рокфеллера».

И второй, тоже про Рабиновича со схожей темой, как Рабинович выдавал дочку Рокфеллера за сибирского мужика. Тот анекдот был долгий, сложный, Марат постоянно в нём путался, забывал половину и смеялся над анекдотом только сам.

Вот что-то подобное я и хочу провернуть. Только посложнее. Но зато я знал, к кому обратиться, что именно надо сделать и для чего: избавиться от одного будущего врага, который ещё подгадит мне и брату, а заодно прикрыть опасную банду лет на пять раньше срока. Пусть банда это мелкая, из трёх человек, но вреда от них много…

Путь лежал через прилавки, здесь в основном деды продавали инструменты, которые всю жизнь копили в своих гаражах: здесь топоры, молотки, свёрла, пилы… всё советское, с клеймами гостов, старое и надёжное. Басмач при этом гордо держал голову, явно считал себя человеком сортом повыше, чем торгующие здесь пенсионеры. Так-то бы неплохо съездить и ему молотком, как Ювелиру, но сейчас действовать надо тоньше. Да и участь, которая его ждёт, будет хуже…

Один из первых эпизодов, что я накопал на Басмача, был участием в банде, которая грабила дальнобойщиков. Сам-то Басманов формально в ней не состоял, ведь он был у «атамановских», но именно он наводил налётчиков на фуры и брал за эту долю.

Быть дальнобойщиком в 90-е – крайне опасное дело. Братва требует платить за крышу, ГАИ не дают прохода, но если с этими ещё можно было как-то договориться, то с дикими бандами, грабящими трассы, иметь какие-то дела вообще было бесполезно.

Никогда не знаешь, что они устроят. Некоторые хитрили, например, прямо во время движения притирался сзади на скорости, вскрывали пломбы и вытаскивали из фуры часть груза, пока водитель этого даже не видел. Но это ладно, куда чаще они тормозили фуры и забирали всё, что могли унести. И бывало, что отморозки при этом стреляли водителей, чтобы те помалкивали.

Бригада, в которой находился Ярик, крышевала пару грузовых фирм, но отморозки на трассе мешали и им, потому что не признавали никаких авторитетов. Они появлялись быстро, делали своё дело, а потом уходили. Братва рыскала по трассе и ближайшим дорогам, но найти хвосты никак не могли.

Тут было много причин. Банда этих отморозков была небольшая, буквально три человека из бывших зеков, и они прятались по всей нашей необъятной области от расправы. А местные предпочитали их не выдавать заезжим бандитам, наоборот, даже прикрывали. Боялись своих отморозков больше, чем братву.

Везло им, конечно, но и Басмач им подсказывал, в каких машинах засада, а какие ездят без охраны, ну и что пора залечь на дно, что их ищут. И сам таился при этом, хитрый жук, и их прикрывал до поры до времени.

Коммерсанты не понимали, для чего они платят за крышу, если грузы пропадают, и эта история сильно била по авторитету «Атамановских». Некоторые перевозчики нанимали собственную охрану, частников, ментовские ЧОПы, чтобы они сопровождали грузы. Но нападения всё равно продолжались.

И уже через пару лет Басмач подставит с помощью этой банды Ярика, что якобы именно мой брат помогал отморозкам и выдавал им цели, он же помогал им прятаться. Кто первым обвинит – у того и преимущества, а у братвы презумпции невиновности нет и приговор быстрый. Ярослава убьют свои же, а Басмач, к тому времени поднявшийся, займёт его место.

В конце концов, мы эту троицу налётчиков накрыли, примерно такой же схемой, которую я собирался использовать сейчас. Только тогда было чуть попроще, а сейчас надо крутиться.

Но если у меня всё выгорит, я сделаю много дел за один раз: и Басманова выведу на чистую воду, и банду ту накрою. За ними много крови, больше, чем за Ювелиром. Их не жалко, пусть даже если перестреляют при аресте. Многие пострадавшие только вздохнут с облегчением.

Ну и заодно – познакомлюсь с одной частной охранной фирмой и наведу общие связи с рубоповцами. Как и планировал до этого.

Вот только крутиться придётся много, потому что убеждать придётся каждого участника цепочки, чтобы всё прошло как по нотам…

А вот эта шашлычная явно только для своих, потому что находилась в самой глубине рынка, и народу в ней было немного. Усатый смуглый повар в белой рубашке наложил на пластиковые тарелки только что приготовленного мяса с шампура, залил его кетчупом, который всё рекламировали в «Городке», и добавил целую горсть порезанного кольцами лука, который обильно посолил.

Я за свою порцию заплатил двадцатку, Басёнок оплату проигнорировал, будто так и надо, хозяин ничего не сказал.

– Ну и чё каво? – спросил Басманов с набитым ртом.

Я не спеша попробовал шашлык. А неплохо, буду теперь сюда ходить почаще, мясо мягкое и сочное, и соли в меру.

– Да тут дело одно есть, – медленно проговорил я.

– Дела у прокурора, – он заржал.

– Если не хочешь бабла срубить по-быстрому, чего тогда ты мне мозги паришь? – повысил я голос.

– Всё, молчу, чё сразу наезжать-то? Чё сделать надо?

– Смотри, – я наклонился к столу. – Меня Ярослав попросил пробить в одной фирме, чтобы я спросил про фуры, какие сегодня-завтра поедут. Я там владельца знаю.

Когда я предложил сто баксов – Басмач заглотнул крючок, но сейчас я его подсёк по-настоящему. Аж глаза загорелись, так и замер, держа в блестящих от жира пальцев кусок мяса. Уже думает, как это использовать в своих целях.

– Там будет фура, – вроде как с лёгкой неохотой говорил я. – Ну как сказать. Я пробивал, какие фуры с охраной поедут, какие без. Ну, куда-то Ярославу это надо, я не в курсах, не интересовался. Сам, наверное, хочет охрану им предложить, – продолжал я изображать наивность.

– Какая фура? – с нетерпением спросил Басмач.

– Да я вот жду, когда скажут, – с расстроенным видом протянул я. – Позвонить должны через час-два, и бумагу пришлют. А я вечером к тёлке в посёлок ехать планировал, придётся всё это отменять, чтобы к брательнику рвать. А всего-то надо чтобы бумагу передать. Вот и я и думаю, раз тебя вот увидел, и раз ты под братом моим ходишь…

Поморщился, гад, неприятно ему это. Он хочет, чтобы под ним все ходили. Но в этот раз не дождётся.

– Ну вот и думаю, может, тебе этим заняться. Мне совсем не вариант до вечера ждать, а то потом туда не уедешь. И вот давай так, раз ты его знаешь, – я посмотрел ему в глаза. Всё ещё на крючке. – Я тебе сто баксов дам, а потом саму бумагу передам, чё за фура поедет и когда именно, а ты к нему съездишь…

Вопрос с фурой ещё надо решить, это то самое, как в анекдоте – «уговорить Рокфеллера». Но всех участников цепочки я знаю, договорюсь. Иначе нельзя – провал недопустим.

Но не зря я всё это обдумывал совсем недавно. Схема сложнее, чем планировалось изначально, и в ней замешано больше людей, но эффективность будет намного выше.

А Басманов мне поверил. И уже предвкушает, как подставит.

– Да без базара, – Басмач оскалился в хищной усмешке. – Бабки только сразу.

– Держи, – я бахнул по столу ладонью, под которой была купюра, пододвинул к нему, но руку пока не убирал. – Только это, никому, кроме брата моего, не говори. Серьёзное дело. Мало ли кто услышит.

– Да ты сам за собой следи, – он усмехнулся. – А через меня ничего не уйдёт.

– Точно?

– Да отвечаю, б** буду, только брательнику твоему увезу и всё. Сам помалкивай, а то если от тебя на сторону уйдёт – с тебя и спрашивать будут.

Ха, хитрая жопа. Не, по глазам вижу, что ты сразу же передашь инфу своим тайным подельникам. И не просто передаст. Он после этого сделает вид, что утечка прошла через нас с братом, подставит, своего шанса не упустит.

Кто первый обвинит – у того и преимущество. Вижу, как хитро смотрит, типа, и денег и заработал, и потом ещё кинуть хочет. Однажды ему удалось подставить Ярика, но в этот раз он сам идёт в ловушку.

Но много чести ему, начал я это не из-за Басманова. Просто есть возможность сделать всё, что мне надо, а попутно избавиться от него, пока он не придумал что-то действительно опасное для нас.

Я убрал руку с денег, и сто вечнозелёных американских рублей перекочевали в карман спортивной куртки Басмача. Он заулыбался и достал визитку с номером пейджера, у многих тогда были визитки. Мол, засылай сообщение о встрече, всё сделает в лучшем виде.

Не сомневаюсь, так и будет.

Теперь к Рокфеллеру, вернее, к РУБОП и частникам. Следующая деталь плана, потому что нужна фура и нужно её прикрытие.

В прошлый раз было проще, тогда прошла целая межведомственная операция по задержанию членов банды, а сейчас есть только я, кто потихоньку настаивает на своём.

Но фуры ездят каждый день, любая из них в зоне риска, пусть лучше заранее знают, с чем могут столкнуться. Да и по плану посторонних поблизости не будет, никто из невиновных не погибнет, засада должна сработать. И сколько останется в живых и здоровых потом, когда налётчиков закроют или положат.

Телефон был в шашлычной, но я решил звонить не с него, мало ли, вдруг посторонний услышит, а вышел на улицу и добрался до таксофона. Этот аппарат был в плачевном состоянии: трубка уже болталась на соплях, кнопки разбиты, кто-то выцарапал на металлическом корпусе телефона матерное слово. Зато рядом пока никого.

Нужный номер всплыл в памяти сам, я его набрал.

– Прокопенко, – вскоре отозвался грубый голос. – Слушаю.

– Глеб пришёл? – спросил я.

– А кто спрашивает? – раздалось через секунду.

– Коршунов старший, – представился я. – Передай, мы с ним разговаривали час назад с лишним.

Что-то брякнуло, скорее всего, сняли трубку параллельного телефона в том же кабинете.

– Алё, – голос Глеба послышался чётче, когда первый ответивший положил свою трубку. – Сибиряков на линии. Это ты, Лёха?

– Надо встретиться, срочно. Через дорогу от вашего здания есть чебуречная, давай туда.

– А причина?

– Вот вы подозрительные, – я хмыкнул. – Хочешь банду взять, которая дальнобоев мочит каждый месяц?