Текст книги "Командующий Владимир Булгаков. По заслугам и честь"

Как полякам преподали урок…

Совместное учение «Клен-82» было запланировано на август. Время выбрали не самое подходящее: в Польской Народной Республике в тот период действовало военное положение. Но приказ есть приказ. Танки и БМП подполковник Булгаков отправил на полигон железнодорожным транспортом, а колесная техника пошла своим ходом. На пункте пропуска через границу произошла вынужденная задержка.

– Раньше границу пересекали не так, как сейчас, – заметил Владимир Васильевич. – Загранпаспорт был только у командира подразделения, а бойцов «вбивали» в общий список. Любая ошибка, неправильно записанная буква – и солдат через границу не пропускался. Плюс ко всему, ехали-то мы с оружием, боеприпасами, и все это заносилось в специальные формуляры: количество патронов, номера автоматов, пулеметов и так далее. Запись в формуляре должна была соответствовать записи в военном билете. Короче говоря, границу мы переходили целый день – в шесть утра начали и глубокой ночью закончили…

И вот колонна колесной техники полка оказалась на территории сопредельного государства. О чем думали местные жители, видя советские войска на улицах своих городов?

– Отношение к нам было неоднозначным, – продолжал Булгаков. – Особенно в приграничной зоне. Одни радовались нашему появлению, другие занимали нейтральную позицию, но были и такие, кто не скрывал своей враждебности. Эти сразу вспоминали 1968 год, ввод наших войск в Чехословакию. И прямо задавали вопрос: «Вы что, пришли нас оккупировать, как чехов?» Мы говорили, что пришли на учения, но они не верили. В такой ситуации даже незначительное происшествие могло сыграть на руку недоброжелателям. А там недалеко и до международного скандала! Вот почему перед маршем я собрал командиров подразделений и строго-настрого предупредил: «В дороге все должны вести себя достойно, проявлять выдержку. Всем своим видом нужно показать, кто мы такие и зачем сюда пришли». Марш прошел нормально. В Польше дороги хорошие, а водители у нас были подготовленные…

Полк сосредоточился на полигоне в районе Мазурских озер. Разбили палаточный городок. 1‑я Варшавская польская пехотная дивизия имени Тадеуша Костюшко, которой по замыслу учения полк Булгакова подчинялся, расположилась рядом. Тыловики организовали горячее питание, накормили и своих людей, и поляков.

– Ну и пошла подготовка к учениям, – сказал Владимир Васильевич. – Мы должны были идти с боевой стрельбой, но к полю, накрытому мишенями, нас и близко не подпускали. Везде была выставлена охрана. В общем, создали условия, максимально приближенные к боевым.

По случаю совместного учения Минобороны ПНР устроило офицерам-танкистам официальный прием.

– Польша тогда переживала не лучшие времена, – продолжал Владимир Васильевич. – Дефицитные продукты, включая спиртное, отпускались по карточкам. Несмотря на это, столы были накрыты по высшему разряду. Потом мы узнали, что все это польские офицеры купили в складчину. Чтобы нас достойно встретить, выпить дружескую стопку и закусить, они сбросили карточки в «общий котел» и купили на них водку и деликатесы. Нас это, конечно, тронуло. И когда поляки нанесли нам ответный визит, мы постарались не ударить в грязь лицом.

Через некоторое время прибыли эшелоны с гусеничной техникой. Когда танки заползали в полевой лагерь, окрестные места заполонил тяжелый низкий гул, от которого невозможно было спрятаться. Польские офицеры даже испугались: «Это полк пришел или дивизия?»

– У них танковые полки были маленькие, как наш усиленный батальон. А тут пришла махина почти в две тысячи человек. Только танков, считай, сотня! Плюс БМП. Поляки были поражены, не верили, что перед ними полк. Пришлось даже показать формуляр…

Соседям не терпелось увидеть грозное советское оружие в действии.

– Техника у них была старой: танки Т‑55, Т‑54, а в некоторых восточных округах даже Т‑34. Правда, они уже начинали закупать у нас Т‑72. БМП у них почти не было. На вооружении стояли в основном бронетранспортеры, которые делались совместно с чехами: высокие, неуклюжие, на крутых поворотах ложились на землю. И, самое главное, они не плавали, им нужен был мост…

Танкисты подготовили для офицеров польской дивизии показательное занятие со стрельбой из всех видов имевшегося оружия. Поляки сразу окружили автоматический гранатомет АГС‑17 «Пламя», о котором тогда ходили легенды. Увидев, как он стреляет, сказали: «Да, это страшное оружие против пехоты».

– Наводчики у нас были неплохо подготовлены, цели накрывали первой же очередью, – добавил Владимир Васильевич. – Поляки специально ездили в поле, чтобы посмотреть, как поражены мишени. И были очень удивлены результатами стрельбы…

Не меньшее удивление вызвала у них и автоматическая 30‑миллиметровая пушка 2А42, установленная на БМП‑2. «Тридцатка» так пальнула по мишеням, что от них остались только рожки да ножки! Ну а когда за дело взялись экипажи Т‑72М, бравые офицеры Войска Польского загрустили. Стреляли гвардейцы на максимальные дальности всеми видами боеприпасов: штатным учебным, подкалиберным, бронебойным кумулятивным и осколочно-фугасным. Начали с 1800 метров, последний рубеж 2500 метров. Причем огонь вели не по фанерным мишеням: в качестве целей Булгаков попросил поставить корпуса списанных танков Т‑34, находившихся на полигоне. Установили танки фронтально – для большей наглядности.

– Эффект был ошеломляющий! Особенно, когда осколочно-фугасный снаряд попал между бортом и ведущим колесом, – корпус проломило, а каток отбросило на 60 с лишним метров…

Поляки замерили. И сразу потускнели. Булгаков тогда их не понял: вроде братья по оружию, должны были радоваться, но они потускнели. Командир польской дивизии у него спросил: «Вольдемар, что это вы показали?» «Наше вооружение», – ответил командир полка. Польский генерал усомнился: «Складывается впечатление, что вы нас предупреждаете: дескать, ребята, не дергайтесь, иначе будет то, что вы увидели». Вот такой урок преподали тогда танкисты подполковника Булгакова хвастливым полякам!

Хотя, по словам Владимира Васильевича, у него и в мыслях этого не было. «Ничего себе, – подумал тогда он, – это же международный скандал! Сейчас начнут говорить, что мы запугиваем их». А польские офицеры поинтересовались: «Кто стрелял из танков?» «Солдаты срочной службы», – ответил Владимир Васильевич. Не поверили: «Дайте нам с ними поговорить». Командир полка распорядился, чтобы экипажи покинули машины и выстроились перед танками. Поляки попросили бойцов достать военные билеты. Убедившись, что стреляли действительно солдаты, польские офицеры совсем упали духом.

– В общем, кое-как сгладили этот инцидент, – вздохнул Булгаков.

В конце подготовительного периода поляки предложили танкистам культурную программу. Полигон находился в заповедных местах. Центром края «тысячи озер» являлся Августов, город с богатыми традициями. Не уступала ему по красоте и Ломжа – город, стоявший на высоком правом берегу Нарева. Можно было, конечно, съездить и в Белосток, посмотреть там шедевры церковной архитектуры и здания в католическом стиле. Но подполковник Булгаков, любивший военную историю, попросил польское командование свозить офицеров и солдат на историческое поле под Грюнвальдом, где 15 июля 1410 года объединенное польско-литовско-русское войско под общим руководством Владислава Ягайло II разбило крестоносцев Тевтонского ордена, возглавляемого великим магистром Ульрихом фон Юнгингеном.

– Ох, лучше бы мы туда не ездили, – покачал головой Владимир Васильевич. – Когда экскурсовод рассказывал о битве, то упомянул и о двух русских полках, воевавших на стороне поляков. А в музее по кругу стояли флагштоки со знаменами войск, участвовавших в битве, – кроме русских полков. Я спросил: «А почему флагов русских полков нет?» Экскурсовод замялся, потом сказал, что в музее, мол, идет ремонт и флаги, наверное, забыли выставить в зале. Хотя в музее никакого ремонта не было, зато витала атмосфера неприязни ко всему русскому.

– Да, глубоко сидят в поляках корни русофобии, – заметил я.

– Знаете, не у всех, – уточнил Булгаков. – Польские военнослужащие, например, особенно те, кто застал войну, относились к нам очень хорошо. Плюс в свое время Сталин, чтобы разбавить польское население, разрешил нашим офицерам, которые служили в польской армии, жениться на местных девчатах и оставаться жить в Польше. Дети, родившиеся от этих смешанных браков, к нам относились тоже с уважением. А вот молодежь – примерно с 1960‑х годов рождения – была уже заражена русофобией…

Учения «Клен-82»

На учении «Клен-82» танковому полку под командованием подполковника Булгакова предстояло отработать ряд тактических эпизодов, связанных с преследованием отступающего противника. Мазурские озера – внушительное водное пространство, состоящее примерно из двух тысяч озер. Между собой они соединены двенадцатью каналами, восемью реками и тремя шлюзами. Местность заболоченная, лесистая. Чтобы выполнить поставленные задачи, гвардейцам предстояло основательно потрудиться.

– Какие только препятствия ни создавали нам на этом учении, – вспоминал Владимир Васильевич. – В одном месте обозначили, что мост через речку взорван. Мы бросили тяжелые механизированные мосты. Хорошо, что научили экипажи водить по ним танки. Если говорить о темпах продвижения полка, они были высокими. Ну а процент поражения целей просто зашкаливал! Поляки на старой технике за нами, конечно, не успевали. В авангарде полка шел мотострелковый батальон. Командиром там у меня был майор-китаец Ван Юн-у, мы его звали просто Ваней. Не любил он заниматься внутренним порядком, а вот боевая подготовка, тактика были его коньком…

Разведчики мотострелкового батальона первыми выскочили к Нареву. Стали наблюдать за противоположным берегом, где находились группы, подыгрывавшие за противника. Не подозревая об опасности, противоборствующая сторона вела себя беспечно: люди разгуливали по берегу, загорали. «Они нас не видят», – доложил комбат. Булгаков спросил: «Твое решение по обстановке?» «Пока выдвигаетесь, я Нарев форсирую», – сказал майор. Булгаков уточнил: «Служба эвакуационная развернута?» «Так точно!» – отрапортовал офицер. Но, как позже выяснилось, «майор Ваня» командира полка дезинформировал.

Между тем Булгаков приказал своему заместителю по вооружению убыть на берег и развернуть там техническую часть. «Пока танкисты будут устанавливать трубы ОПВТ[41]41
  ОПВТ – оборудование подводного вождения танка. – Примеч. авт.


[Закрыть], – пояснил Булгаков, – мы выдвинем туда передовой командный пункт полка». Однако ни спасателей, ни эвакуационной службы на берегу не оказалось. А вскоре «майор Ваня» с другого берега доложил: «Захватил выгодный рубеж».

– Когда его батальон пошел вплавь, – вспоминал Владимир Васильевич, – на другом берегу переполошились, не знали, что делать. И наша пехота захватила выгодный рубеж. Все произошло быстро! Вот так и брали плацдармы во время войны и наши, и немцы. И тут я оказался перед выбором: ругать комбата или не ругать? По сути, он пошел на нарушение мер безопасности. Но, с другой стороны, его батальон показал выучку, бесстрашие и выполнил задачу.

Пока «противник» приходил в себя, подтягивал резервы, танки уже пошли под воду. Не успела противоборствующая сторона сориентироваться, как три танковых батальона и передовой командный пункт полка переправились на другой берег. Но расширить выгодный рубеж танкистам не дали.

– Нас остановили, потому что польская дивизия отстала, – пояснил Булгаков. – И отстала, причем, далеко. Как только ее подтянули, саперы начали наводить мост. По нему перевели средства ПВО полка. Затем пошли артиллерия, тылы, а «шилки» прикрывали их от ударов с воздуха.

Следующий этап учения проходил на полигоне Червонный Бор.

– К нему мы вышли ночью, – сказал Булгаков. – Утром должна была состояться боевая стрельба. И вот тут посредники преподнесли нам сюрприз, к которому мы готовы не были…

Полку приказали выдвинуться на рубеж и быть готовым к выполнению последующих задач. Танкисты выдвинулись. Булгаков запросил готовность. Все доложили, что к бою готовы. К тому времени командир полка уже знал, что впереди их, возможно, ждет огневой барьер.

– Когда разведчики пробрались во вторую часть полигона, – пояснил Булгаков, – то обнаружили там завалы из деревьев, политых напалмом. Я уточнил: «Дорог обходных нет?» «Нет», – сказали разведчики. Решение я принял такое. Подхожу к завалам. Вторым батальоном у меня командовал подполковник Гелей – комбат опытный, участвовал в учениях «Запад-81». Ставлю задачу: «Так, Петр Онуфриевич, выходишь вот сюда – показываю на карте точку. Через лес продираешься в обход этого завала и вот с этого направления бьешь противнику во фланг. А мы ударим в лоб. Потому что больше тут никак не пройдешь». А лес, куда я послал батальон, был молодой, деревца да кустарник можжевельника – для танков это не преграда…

Но не успели танкисты выдвинуться вперед, как в воздухе появились самолеты и выбросили десант. С неба на парашютах спускались около ста мишеней – манекены в виде человеческих фигур.

– Обычно десант выбрасывается в тылу, – заметил Владимир Васильевич. – Но тут полигон небольшой, особо не развернешься. Пехота не растерялась: ударили «тридцатки», бойцы начали молотить из автоматов, пулеметов. Подключились и танкисты – стали бить из зенитных пулеметов. Короче говоря, от мишеней остались одни щепки! Потом посредники все сокрушались: «Зачем вы стреляли из пушек? Вы же этот комплект полностью вывели из строя». «Так нужно было предупредить! – говорим. – Тогда бы мы вели огонь из стрелкового оружия. Что же вы сейчас нам претензии предъявляете?»

Затем начался этап боевой стрельбы. И снова хороший результат. Танкисты увеличили темп наступления. Полк-то здесь решал задачи самостоятельно, а поляки действовали где-то в стороне. Второй батальон, выполняя поставленную задачу, пошел в обход завалов.

Боевые разведывательные дозоры, как снег на голову, вылетели на скорости к завалу. Там все в панике, разбегаются кто куда. На разборе учения выяснилось, что поляки рассчитали темп движения полка, исходя из скорости Т‑54, а полк шел на Т‑72М, которым без разницы, двигаться по дороге или бездорожью. Если нет огневого воздействия, они делают рывок такой, что не успеваешь глазом моргнуть.

– Ну и людей, противостоявших нам на учении, подвела, конечно, беспечность, – заметил Булгаков. – Они ждали нас через час, а мы тут как тут. Второй батальон вылезает с фланга, боевые разведдозоры, стреляя на ходу, бегут к проходам, следом разворачиваются главные силы. Короче, напалм загорелся тогда, когда мы завалы уже проскочили. Зрелище, конечно, было впечатляющим…

На торжественном построении по завершении совместных советско-польских учений «Клен-82» отличившимся гвардейцам вручили медали «За укрепление боевого содружества», ценные подарки. За успешные действия на учении 53‑й гвардейский танковый полк был награжден вымпелом министра обороны СССР «За мужество и воинскую доблесть».

По случаю завершения совместного учения командующий Варшавским военным округом устроил официальный прием. Среди приглашенных гостей оказалась и группа советских офицеров из вышестоящих штабов, которую возглавлял начальник отдела боевой подготовки 28‑й армии полковник Иван Иванович Снопок, которого Владимир Булгаков охарактеризовал так: «Отличный был мужик! Зубр в своем деле. Я у него многому научился…»

Но речь пойдет о другом полковнике.

– На приеме нас с поляками рассадили через одного, – рассказывал Булгаков. – Когда закончились тосты и здравицы, стали подавать чай. И вот тут произошел эпизод, который всех поверг в шок! Чай и кофе разносили польские солдаты – в белых курточках и белых чепчиках. Один из них подошел к полковнику Василию Яковлевичу Павлову, начальнику политотдела дивизии. На подносе – единственный стакан чая. Подавая его, официант как-то неловко наклонил поднос и на глазах у всех, кто сидел рядом, этот стакан пополз, перевернулся, и кипяток вылился на спину офицера. Стакан падает, звон стекла и – немая сцена. Кипяток на спине, а полковник Павлов так спокойно расстегивает галстук, верхние пуговицы рубашки, отбрасывает ворот, потому что он жжет шею, и так же спокойно говорит: «Не вздумайте солдата наказать». У всех глаза округлились! Как только закончился прием, я отвез Павлова в медпункт полка. Пока обрабатывали мазью ожоги, офицер не проронил ни слова. Вот это выдержка! На следующий день, когда мы пошли на погрузку, поляки прибегали к нам и все спрашивали: «Как он там?» «Нормально», – говорю. «О, сильный мужик! – восхищались они. – Настоящий русский полковник!..»

Лесной гарнизон

На зимние квартиры гвардейский полк вернулся в конце августа 1982 года. Приближалась итоговая проверка. Но подчиненных Булгакова от нее освободили, так как за боевую подготовку на учении «Клен-82» они получили отличную оценку. Плюс завоевали вымпел министра обороны «За мужество и воинскую доблесть». А это дорогого стоит!

Вручать награду должен был член военного совета – начальник политического управления Сухопутных войск генерал-полковник Михаил Данилович Попков, человек очень строгий. Булгакова сразу предупредили: «Смотри, он здесь служил, обязательно пойдет по городку. И если где-то что-то будет не совсем хорошо, у тебя могут возникнуть проблемы».

К приезду высокого гостя разровняли кочки и канавы, образовавшуюся пустошь засеяли травой. Вокруг казарм, штаба, складов посадили саженцы клена, липы, каштана. Завершили строительство спортивного городка. Установили наглядную агитацию. Но изюминкой лесного гарнизона, по словам Булгакова, стал детский городок, который гвардейцы расположили перед входом в жилую зону.

Владимир Васильевич договорился с лесниками, чтобы они привезли в часть скрученные, непонятной формы стволы деревьев, из которых полковые умельцы мастерили сказочных персонажей: Бабу-ягу, лешего, крокодила, волка, еще какого-нибудь лесного обитателя. Из бревен выстроили крепость, где дети играли в войнушку. На площадке между деревьями поставили теннисные столы, а на деревья закрепили канаты, по которым ребятишки лазали. Кстати, никаких мастеров со стороны не приглашали – все сделали своими руками. Вдохновителем был женсовет во главе с Галиной Рожковой, организатором – замполит второго батальона майор Александр Шевченко, ну а исполнителями – солдаты полка.

– И мы сделали такой городок, откуда детей невозможно было увести! – с улыбкой заметил Владимир Васильевич.

Генерал-полковник Попков, посетив полк, остался доволен. «Отлично! – сказал он Булгакову. – Я когда-то здесь грибы собирал и охотился на кабанов, а теперь вы такой городок здесь построили». Тогда же возникла идея, чтобы 53‑й гвардейский танковый полк стал инициатором социалистического соревнования в Белорусском военном округе. И воинский коллектив выступил с таким обращением.

Следующий год оказался для гвардейцев очень напряженным. Почти каждое заседание военного совета округа и 28‑й армии начиналось с вопроса: «Как в полку выполняются соцобязательства?» Весной на контрольных занятиях танкисты получили хорошие оценки, за что их пожурили. А вот на осенней итоговой проверке полк продемонстрировал высокую полевую выучку, снова стал отличным, лучшим в Белорусском военном округе.

53‑й гвардейский танковый полк располагался на полигоне, окруженном лесом. Вода привозная. Баня по расписанию. Но люди не жаловались на бытовые неудобства. Знали: трудности временные. Клуба в части в ту пору еще не было. Но культурно-просветительная работа в полку не затухала. По выходным дням для офицеров и членов их семей устраивались вечера отдыха. Танцевали под музыку солдатского ансамбля «Гвардия», исполнявшего песни не хуже, чем белорусские «Сябры» или «Верасы». Лишь холостяки поначалу игнорировали эти мероприятия. Правда, до тех пор, пока над ними не взяли шефство девчата с Гродненского завода синтетического волокна.

– Мы посылали за ними автобус, – вспоминал Владимир Васильевич. – И они, между прочим, с удовольствием приезжали на наши вечера отдыха. На танцах холостяки знакомились с девчатами, делали им предложения, а потом и свадьбы играли.

Не забывали в полку и о солдатах.

– У нас солдатская столовая была, как ресторан, – заметил Булгаков. – На окнах белые шторы. На стенах горшочки с цветами, зеркала. За столами сидели не по десять человек, как в других частях, а по шесть. Посуда была не алюминиевая, а из фаянса и керамики. Ложки, вилки, ножи – из нержавеющей стали. Повсюду чистота и порядок! После завтрака, обеда и ужина на выходе из столовой выстраивались повара, которые готовили то или иное блюдо, и солдаты давали оценку пище. Дежурный по столовой все это записывал в журнал. По итогам месяца определяли лучшего повара, которого поощряли…

– Ну а где в полку брали деньги на покупку, например, музыкальных инструментов для ансамбля или «сервиза» в солдатскую столовую? Ведь эти вещи не предусмотрены ни нормами финансового обеспечения, ни статьями расходов.

– Так получилось, что дивизия стояла в городе, а мой полк – на территории Гродненского района, где находилось два колхоза-миллионера, которые над нами и шефствовали, – других-то частей там все равно не было. Колхоз «Искра», который возглавлял Константин Алексеевич Кардаш, находился прямо за забором части. Дядей Костей мы его звали, ему было за шестьдесят. В войну партизанил. Очень любил военных. Как только приезжал в часть, сразу интересовался: «Чем помочь?» Когда мы создавали ансамбль, правление колхоза закупило нам весь музыкальный инструмент. На праздники офицерам и солдатам правление колхоза дарило подарки: офицерам – секундомеры, они тогда были в дефиците, так что на занятиях на каждом учебном месте у офицера был свой секундомер, ну а личному составу – цветные телевизоры, в каждый праздник одна-две роты у нас получали новенький телевизор. Шефы обеспечили телевизорами весь полк…

Помогал гвардейцам и колхоз «Прогресс» (поселок Вертелишки), которым руководил Герой Социалистического Труда Александр Иосифович Дубко.

– У них был свой асфальтовый завод, – вспоминал Владимир Васильевич. – Помню, как-то приехал ко мне Дубко и говорит: «Вижу, в полку нужно заасфальтировать дороги. Я сейчас пришлю тебе мастера, он все тут измерит, посчитает, сколько чего нужно». Батюшки! Не успел оглянуться, как приезжают машины с асфальтом, следом каток, и за день все дороги и тротуары в полку покрыли асфальтом…

Шефы, по словам Булгакова, помогали содержать в полку подсобное хозяйство (выделяли корма), снабжали военнослужащих яблоками, соками, мясом утки (утиное производство было в колхозе «Искра»). Поэтому на столах в солдатской столовой было обилие калорийной пищи. «Одежда» солдатской столовой (шторы на окнах, зеркала на стенах, посуда из керамики и приборы из нержавейки на столах) подарена правлением колхоза-миллионера «Прогресс».

Атмосфера дружбы, товарищеской взаимопомощи сформировала в полку крепкий коллектив. Все праздники танкисты отмечали вместе – офицеры и прапорщики приходили с женами, детьми. Присутствовали солдаты и сержанты срочной службы. Здесь же находились и шефы.

Кстати, эта «полковая семья» существует и поныне. Правда, в виртуальном пространстве. В социальных сетях я обнаружил сайт «53‑й гвардейский танковый полк», где увидел уже знакомые читателю фамилии. Бывший комбат «майор Ваня», например, с неподдельной теплотой отзывается о годах службы в полку, из которого он уволился в 1992 году с должности заместителя начальника штаба части. А вот что написала Оксана Гелей – дочь подполковника Владимира Гелея, комбата, упомянутого выше: «Не поверите, но мы дружим до сих пор. А одной семьей стали тогда, когда пережили всем городком Афганистан. Страшно было. Особенно, когда приходили цинковые гробы. Знаете, в городке была такая традиция. К квартире погибшего офицера или прапорщика выкладывали дорожку из еловых веточек. И, встречая такие веточки в своем подъезде, я молила Бога, чтобы они не закончились у дверей нашей квартиры…»