Читать книгу "Высотки сталинской Москвы. Наследие эпохи"

Инженерные решения. Каменное литье, папье-маше и новые источники света

Известно, что высотная часть главного корпуса МГУ украшена восьмиметровыми аллегорическими скульптурами, установленными на ризалитах здания. Фигуры двух молодых рабочих с молотами и двух колхозниц со снопами, олицетворяющие вдохновенный труд советского народа, находятся на высоте свыше 100 м. Над созданием фигур работали скульпторы М. Бабурин, Д. Шварц, П. Бондаренко, Р. Таурит и А. Файдыш-Крандиевский. Для облицовки этих фигур потребовалось большое количество материала – литого камня – искусственного минерала, представляющего собой сплав, хорошо поддающийся обработке и гармонирующий по цвету с керамической облицовкой стен университета[248]248
  Скульптурное оформление нового здания МГУ/ / Советское искусство. 1951. 27 февраля.


[Закрыть].

Помимо новаторства в применении керамической облицовки фасадов при строительстве московских высотных зданий опробовали на практике и ряд интересных технологий. Так, отлично зарекомендовали себя на высотном строительстве детали скульптур, изготовленные из белого литого камня. Внешне они ничем не отличались от высококачественного известняка. Изготовлялись эти детали в мастерских строительства и служили как для сооружения монументальных скульптур, так и для облицовки в качестве переходных элементов от гранитного цоколя к керамической облицовке.

Литой камень получался путем сплавления шихты из кварцевого песка, доломита и мела в специальных плавильных печах при температуре 1350–1550 "С. Сплав, залитый в земляные формы, кристаллизовался при температуре 920 °C и затем постепенно остывал. Полученный таким путем минерал дионсид имел предел прочности 4000–5000 кг/см², объемный вес 2,9 т/м³, водопоглощаемость от 0,3 до 1 %. Все эти показатели обеспечивали долговечную сохранность материала в атмосферных условиях[249]249
  Комаровский А.Н. Указ. соч. С. 196.


[Закрыть].

Изготовление скульптуры колхозницы. 1951 г.

Стенд «Каменное литье» на выставке материалов для облицовки высотных зданий Академии архитектуры СССР. 1949 г.

Технологию сооружения и установки скульптур, облицованных литым камнем, подробно описывал в своей книге А.Н. Комаровский. Изготовление крупных скульптур из железобетонных оболочек и металлического каркаса, облицованных литым белым камнем, представляет технический интерес из-за новизны как материала, так и методов изготовления самих скульптур. В главном корпусе МГУ на ризалитах (выше 100 м от земли) установлены четыре такие скульптуры – две статуи рабочего и две – колхозницы (высота их соответственно 7,6 и 9 м). В качестве облицовки применялись фасонные плитки из белого литого камня, изготовлявшиеся в мастерских управления отделочных работ. Для скульптур потребовалось 11 типов таких плиток.

Первоначально скульптуры были изготовлены в мастерских в натуральную величину из глины. С глиняных моделей были сняты обратные гипсовые формы с толщиной стенок 150 мм. Для удобства монтажа формы были разделены на восемь поясов высотой 90–95 см, разрезанных, в свою очередь, на 8—16 кусков. Куски форм для жесткости армировались проволокой, для соединения их между собой имелись направляющие замки и скобы.

Плитки из литого камня для облицовки скульптур

После очистки от пыли и грязи внутренняя поверхность гипсовых форм выкладывалась плитками из литого камня. Они приклеивались к формам мастикой, состоящей из двух частей белого гипса и одной части растворенного в воде технического желатина. Гипс, вытесненный из швов между плитками, тщательно счищался, а пустые швы заделывались не на полную глубину раствором белого цемента и люберецкого песка.

Подготовленная таким образом черновая гипсовая форма, оклеенная плитками из литого камня, являлась наружной опалубкой для железобетонного остова скульптуры. Собиралась эта опалубка по поясам, которые при установке скреплялись вязальной проволокой. Швы между поясами заклеивались теми же плитками из литого камня и с наружной стороны загипсовывались. Во избежание распора свежим бетоном форма с наружной стороны, примерно на середине высоты пояса, охватывалась деревянным наружным кольцом из досок.

По мере установки на место поясов черновой формы монтировался внутренний металлический каркас из круглого арматурного железа. Стык арматуры делался внахлестку. Одновременно устанавливалась опалубка внутренней стороны оболочки из строительной фанеры по обычным дощатым кружалам.

Для бетонирования оболочки применялся бетон прочностью 250 кг/см² (с водоцементным отношением до 0,45; осадка конуса – 12 см), в узких сечениях – цементно-песчаный раствор 1:1. Бетон и раствор к месту укладки подавались скороподъемником в тачке с небольшим бункером. Перед укладкой производился электропрогрев бетона.

Бетонирование велось по поясам, причем установка форм и арматуры каждого верхнего пояса делалась после достаточного упрочнения бетона нижнего пояса. Уплотнение бетона велось глубинным вибрированием, а в узких местах – штыкованием. После окончания бетонирования четвертого пояса черновые формы нижних трех поясов разбивались.

Арматура верхней части железобетонного остова скульптуры. Схема

Головы скульптур собирались и бетонировались отдельно в теплом помещении (на 28-м этаже здания) и затем устанавливались на место с помощью крана.

Окончательная отделка скульптур производилась в теплое время и заключалась в очистке, заделке швов, вставке на растворе белого цемента отдельных плиток и т. д[250]250
  Комаровский А.Н. Указ. соч. С. 258–260.


[Закрыть].

Другая технология, о которой непременно следовало бы рассказать, – это технология производства внутренних художественных деталей из бумажной массы с последующей бронзировкой. Прежде подобная практика не применялась в советском строительстве. Не применяется она и сегодня…

Интерьер актового зала МГУ с эстрадой президиума. 1953 г.

Следует отметить, что изготовление внутренних архитектурных деталей из бумажной массы (так называемого папье-маше), заменяющих дорогостоящие тяжелое литье и бронзовые детали, широко применялось в России еще во времена Екатерины П. Русские строители достигли в этом деле большого совершенства. И сейчас во дворцах, построенных двести с лишним лет тому назад, многие архитектурные детали и люстры, сделанные из бронзированного папье-маше, находятся в полной сохранности. Посетители этих дворцов-музеев даже и не представляют, что все эти детали выполнены из бумажной массы, а не из металла. Огромная работа по исследованию и анализу традиций русской классической архитектуры, проделанная советскими зодчими, позволила возродить этот опыт на современном для описываемого времени уровне.

На строительстве МГУ бумажная масса широко применялась для изготовления вентиляционных и потолочных декоративных решеток, а также деталей люстр. Что это дало? На предусмотренные проектом падужные вентиляционные решетки актового зала потребовалось бы 5,5 т алюминия. Решетки же были выполнены не из алюминия, а из бумажной массы. Кроме экономии металла, это в 10 раз сократило стоимость их изготовления. Производство изделий из бумажной массы не требовало рабочих высокой квалификации и сколько-нибудь сложного оборудования. Все изделия по мере необходимости покрывались любыми красочными составами или пленкой цветного металла методом шоопирования. Решетки, детали, люстры, изготовленные из бумажной массы и шоопированные под бронзу, невозможно по внешнему виду отличить от настоящих бронзовых изделий. Они очень хорошо поддаются всевозможной обработке – шлифовке, резке, пилке и долговечны даже в неблагоприятных условиях[251]251
  Комаровский А.Н. Указ. соч. С. 195–196.


[Закрыть].

Для приготовления 1 кг бумажной массы (мастики) берется (в г):

Мел молотый – 450

Клей казеиновый марки ОБ – 200

Олифа натуральная – 100

Канифоль – 20

Бумажная пыль (кноп) – 200

Квасцы алюминиевые – 15

Глицерин технический – 15

В горячую кипяченую воду всыпают сухой казеиновый клей (половину нормы) и тщательно размешивают до исчезновения комков; засыпают мел, вливают олифу (половину нормы) и все тщательно перемешивают до получения сметанообразной однородной массы. Затем высыпают бумажную пыль (кноп) и остаток олифы с предварительно растворенной в ней канифолью; все вторично размешивают до получения однородной массы (канифоль перед смешиванием с олифой должна быть расплавлена). Затем вливают остатки разведенного в воде казеинового клея, растворенные в воде квасцы, глицерин и тальк. Смесь тщательно перемешивают, и масса готова.

Весь процесс замеса, который производится в тестомешалке или мешалке другого типа, длится 50–60 мин. Масса, покрытая мокрой тряпкой, может храниться в металлической таре 2–4 дня.

Для изготовления детали берут нужное количество мастики, месят ее с добавкой мела до получения густого теста и раскатывают в листы толщиной от 3 до 6 мм, в зависимости от рельефа детали. Затем листы поступают в формы. Формы могут быть клеевые и формопластовые.

Клеевые формы предварительно смазывают стеарино-керосиновым раствором; формы из формопласта смазки не требуют. Раскроенный по размерам лист накладывают на форму и осторожно проминают пальцами по всему ее рельефу. Затем накатывают мастичные валики и прокладывают их в углубленные части рельефа и наиболее тонкие места. При необходимости (например, для вентиляционных решеток) закладывают проволочную арматуру, втапливая ее в мастику.

Для большей прочности тыльная сторона мастичных изделий оклеивается бумагой; в состав клейстера входит (на 1 кг) мучной смет – 300 г, казеиновый клей ОБ – 100 г и вода – 600 г.

Пустоту, образовавшуюся с тыльной стороны детали, засыпают сухими опилками; накладывают щиток из фанеры и переворачивают форму вместе с изделием. Затем форму снимают и изделие помещают в сушильную камеру. Сушка длится 8 часов при температуре 50–60 "С. После просушки деталь зачищается мелкой шкуркой[252]252
  Комаровский А.Н. Указ. соч. С. 257–258.


[Закрыть].

С начала 30-х годов в Москве основным источником света являлась лампа накаливания. Позднее появились газосветовые источники, использовавшиеся главным образом для вывесок больших витрин и реклам. Газосветовая лампа (натриевая лампа с тем же световым потоком, что и обычная лампа накаливания) требовала в то время электроэнергии в 3–4 раза меньше. Производство газосветовых ламп было поставлено на ламповом заводе Электрокомбината и на заводе «Светотехник». В 1936–1938 годах были осуществлены и опытные установки этих ламп: на улице Горького и на Красноказарменной улице (ртутные лампы); на Большой Ордынке, Люсиновской улице и Нагатинском шоссе (натриевые лампы). Как отмечалось, результаты наблюдений показали неудовлетворительные свойства этих ламп для городских условий, вследствие неприятных оттенков, которые получали освещаемые предметы. Особенно неприятное впечатление производили лица людей, которые «теряли свой естественный цвет» вследствие отсутствия в спектре указанных ламп красных лучей. От дальнейшего применения этих ламп воздержались, рекомендовав устранить ряд недостатков, в том числе исправить спектр и снизить стоимость[253]253
  Абрамов AM. Освещение Москвы// Строительство Москвы. 1940. № 15. С. 12.


[Закрыть].

Вопросы разработки новых источников света в контексте разговора о световой архитектуре впервые были подняты еще до войны при проектировании освещения Дворца Советов. Как известно, приемы световой архитектуры состоят главным образом в применении скрытых источников света, которые размещаются за карнизами, в подвесных желобах, обращены к потолку или нишам, прячутся за рассеивающим остеклением. Еще в 30-х годах были проведены успешные испытания флуоресцентных ламп искусственного дневного света, которые обладали самыми различными световыми оттенками. В опытных целях были выпущены трубки белого цвета, цвета слоновой кости, голубые, зеленые, золотые и др. По опубликованным данным, флуоресцирующие трубки зеленого цвета, изготовленные Московским электротехническим институтом, были в 50 раз экономичнее обычных электрических ламп накаливания. Большое внимание уделялось также и поиску люминесцентных материалов – в руках художника светящиеся ткани, стекло, пластмасса должны были найти и находили новые формы[254]254
  Архитектура Дворца Советов. С. 67.


[Закрыть].

Декоративные светотехнические решения на Красной площади в Москве. 1949 г.

С тех пор как в московском небе среди моря огней впервые вспыхнули рубиновым светом звезды Кремля, инженеры, архитекторы и художники постоянно уделяли внимание вопросам архитектурного освещения. Наряду с оригинальными теоретическими проблемами решались и актуальные задачи совершенствования освещения зданий и монументов столицы. В начале 50-х годов одной из главных задач лаборатории архитектурного освещения Всесоюзного светотехнического института стали исследования, связанные с освещением высотных зданий. Инженеры совместно с зодчими нашли принципиально новое решение светового убранства высотных зданий, подчеркивающего в ночные часы величественный силуэт города. Так, в дни празднования 35-й годовщины Октября тысячи людей, собиравшиеся вечерами на Ленинских горах, любовались новым зданием университета, поднявшимся к ночному небу. Скрытые прожекторы и лампы, размещенные вдоль контуров фасада, рельефно подчеркивали каждую архитектурную деталь. Не менее эффектно в те праздничные дни выглядело и высотное здание на Смоленской площади. Коллективом лаборатории были разработаны проекты и технические расчеты установок постоянного освещения высотных зданий.

Для освещения высотных зданий было предложено применить новые источники света – ртутные лампы сверхвысокого давления, яркость которых в десять раз превышала яркость прожекторных ламп накаливания. Ртутные лампы излучали своеобразный свет – белый с голубым, что могло открывать возможности для создания интересных художественных световых композиций. Испытания первой серии ртутных ламп показали их высокие эксплуатационные и художественные качества. А эскизы будущего освещения объектов воспроизводились с помощью применения светящейся краски.

«Художник лаборатории М. Агранян включила ультрафиолетовую лампу. На полотне, будто на экране стереоскопического кинематографа, появилась светящаяся панорама Красной площади. Мы увидели ее новый силуэт, преображенный величественным 37-этажным зданием в Зарядье, – говорилось в редакционной статье «Огни столицы», опубликованной «Советским искусством» 29 ноября 1952 года. – Таким, как на экране, предстанет взорам москвичей крупнейшее высотное здание столицы, когда фасады его озарятся более чем тысячью зеркальных прожекторов, общая мощность которых составит девятьсот киловатт.

– Способ проектирования архитектурного освещения с помощью светящихся красок, – продолжает рассказ Н.Горбачева, – открывает большие возможности перед зодчими и живописцами. До сих пор, чтобы установить световое устройство на моделях зданий, требовалась многочисленная арматура, миниатюрные электрические лампы и другие материалы. Ныне этот сложный процесс полностью устраняется. Светящиеся краски позволят зодчему быстро воспроизвести на эскизе необычайно эффектное реальное изображение ночного облика проектируемого здания.

Разработанные в нашем институте технология и рецептура светящихся красок переданы промышленности. Массовый выпуск этих красок открывает новые перспективы в технике оформления театральных спектаклей и кинофильмов. Первые опыты, проделанные в этой области, позволяют судить о неограниченных возможностях, которые таят в себе новые красители…»[255]255
  Огни столицы // Советское искусство. 1952. 29 ноября.


[Закрыть]

Сегодня в действительности сложно сказать, нашли ли светящиеся краски применение при проектировании оформления высотных зданий. Однако сам факт, что такого рода исследования велись, заставляет несколько по-новому взглянуть на историю развития «световой архитектуры» в СССР. Световые и цветовые решения отнюдь не остались в конструктивистском прошлом и не были преданы забвению в эпоху монументального сталинского «люстростроения». Востребованы они оказались и в послесталинское время, в результате чего уже в 70-х в канун знаменательных дат создавались грандиозные проекты праздничной иллюминации Москвы.

Градообразующее влияние высотных зданий в Москве. Невоплощенные проекты. Опыт проектирования высотных зданий в городах СССР

Высотные здания придали новый масштабный строй архитектуре Москвы, сделали ее более представительной. Совершенно естественно, что новое звучание архитектуры, выраженное в высотных зданиях, должно было распространиться на всю окружающую застройку. Таким образом, этажность новой застройки Москвы оказалась повышена до 8—14 этажей. Новый архитектурный масштаб, новый, более торжественный тон – вот первое, что внесли в архитектурную практику зодчих высотные здания, побудив пересмотреть многие ставшие привычными композиционные приемы, потребовав дальнейшего развития мастерства.

Когда мы смотрим фотографии Москвы 50-х годов, то недоумеваем, почему так мало транспорта на улицах, почему они такие свободные. Казалось бы, зачем нужно делать проспекты такими широкими? Сегодня мы видим: все, что делалось, было совершенно правильно – с расчетом на перспективу в несколько десятилетий. Высотные здания в Москве, безусловно, задумывались как градостроительный ансамбль, как комплекс градостроительных доминант. Для того чтобы столь значимые доминанты органично смотрелись в городской среде, требовалось спроектировать и реализовать соответствующее окружение – подчиненные ансамбли стилистически однородной застройки.

Архитектор Д.Н. Чечулин. Административное здание в Зарядье. Перспектива с Кремлевской набережной. Проект. 1951 г.

Градостроительная идея реконструкции центр а столицы этого периода была столь верна и продуманна, что даже осуществленная ее часть позволяет оценить масштабы запланированных преобразований. Этот грандиозный для своего времени замысел устройства ансамбля центральной зоны Москвы оказался не реализован полностью. Новая многоэтажная застройка постепенно «погасила» живописный силуэт, ослабляя его художественное значение как архитектурного центра разросшейся столицы. В наши дни сталинские высотные здания и вовсе утонули в хаотической застройке, исключение составляет лишь здание МГУ, вокруг которого авторы предусмотрительно зарезервировали огромные территории. Центр ансамбля – недостроенный Дворец Советов – тоже остался в проекте. Во время войны металлоконструкции каркаса потребовались на нужды обороны страны. Хоть идея строительства Дворца и осуждалась неоднократно после смерти Сталина, но проекта, сходного по качеству, не было представлено даже на хрущевском конкурсе 1956–1958 годов.

Административное здание в Зарядье было последним из сталинских высотных домов, заложенных в день 800– летнего юбилея Москвы. В разработке проекта грандиозного сооружения принял участие коллектив архитекторов, инженеров и техников Мосгорпроекта, в том числе инженер-конструктор И.М. Тигранов, инженер Ю.Е. Ермаков, архитекторы А.Ф. Тархов, М.И. Боголепов, А.В. Арго, Л.Ф. Наумочева, Н.А. Кузнецова, Ю.С. Чуприненко и другие. Проект начал осуществляться на участке площадью 15 га. С южной стороны этот участок выходил на набережную Москвы-реки, с северной – граничил с улицей Разина, с востока – с Китайгородским проездом, с запада примыкал к Красной площади.

Создавая наилучшую композицию сооружения, Д.Н. Чечулин исходил из следующих двух положений. Во-первых, здание должно быть одним из ведущих элементов общегородского ансамбля новой многоэтажной Москвы, перекликаясь с силуэтами остальных высотных зданий и будущего Дворца Советов. Во-вторых, на близких подходах к нему оно должно масштабно входить в ансамбль природы и архитектуры ближайшего окружения. Последнее требовало горизонтальной композиции масс, отвечающих набережной Москвы-реки и Кремлевской стене. Автор решил эту задачу, положив в основу плана первого нижнего уступа прямоугольник с отношением сторон приблизительно 2:3, в силу чего нижний, первый объем получил форму параллелепипеда, вытянутого вдоль Москвы-реки и имеющего высоту пяти этажей. Второй уступ, имеющий высоту трех этажей и квадратный план, продолжал решать ту же задачу – связи с ближайшим ансамблем. Одновременно второй и следующий за ним 6-этажный уступы являются переходом к 20-этажной башне, несущей ступенчатое, пластическое завершение с шатром и эмблемой. Эта высотная часть сооружения должна была работать на большие перспективы, включаясь в общий архитектурный ансамбль города. Поэтому она была запроектирована симметричной[256]256
  Высотные здания в Москве. Проекты. М., 1951. С. 23–24.


[Закрыть].

Главным фасадом административное здание было обращено в сторону Красной площади. На стилобат с Красной площади вела широкая лестница. Со стороны Китайгородского проезда малые лестницы вели к открытой стоянке автомашин, огражденной сквером. Кроме того, малые лестницы вели в сквер-заповедник, расположенный вдоль улицы Разина, где предполагалось сохранить храмы – памятники архитектуры прошлого.

Стилобат со стороны Москворецкой набережной образовывал пьедестал здания и, постепенно приближаясь к отметке подъема Красной площади, должен был с ней сливаться. По верхней площадке стилобата организовывался проезд с Красной площади к зданию, а также сквозной проезд через все внутренние дворы. Входы в высотное здание располагались с трех сторон: с Красной площади (главный вход), второй – со стороны Москвы-реки и третий – со стороны улицы Разина. Со стороны Красной площади сквозь колоннаду виднелся двор, а в глубине его выступал портал входа, через который посетитель попадал в главный вестибюль. Предусматривались отдельные входы со стороны уровня Москворецкой набережной в вестибюль, в помещения для рабочих и служащих и в столовую. В центре стилобата со стороны набережной была запроектирована широкая парадная лестница, ведущая к основному входу в здание. Здесь же предусматривались пандусы для автомобилей.

В начальный период проектирования предполагалось, что этот вход будет парадным входом для посетителей[257]257
  Там же.


[Закрыть]. Впоследствии авторы пересмотрели его назначение, «повернувшись лицом к человеку» и указав, что парадный вход предназначается для основной массы сотрудников, работающих в высотной части здания. Вход вел в уровень первого подвала, в гардеробный вестибюль. Отсюда по системе эскалаторов сотрудники поднимались на уровень первого этажа в зону расположения лифтов, обслуживающих высотную часть здания[258]258
  Олтаржевский В.К. Указ. соч. С. 51.


[Закрыть].

Административное здание в Зарядье. Поперечный разрез. 1951 г.

В первом этаже размещался главный вестибюль здания, обслуживающий посетителей и представляющий собой обширный парадный двусветный зал, разделенный рядами колонн на три нефа. В боковых нефах планировалось размещение гардеробов на 1700 человек каждый, средний неф оставался свободным для движения. Через него открывалась перспектива на лифтовый холл, являющийся продолжением главного вестибюля. Таким образом, посетитель мог попасть в здание с любой стороны. В предложенном решении удалось избежать приема, при котором входы в здание развиваются в отдельную пристройку, благодаря чему здесь входные помещения получили хорошее естественное освещение. Пятиэтажная часть здания, образующая первый ярус композиции, имела свои собственные входы со всеми видами вертикальных коммуникаций.

Основную часть здания, которую венчал золоченый многогранный шатер с завершением, достигающим высоты 275 м, окружали 5-этажные корпуса, образующие удобные отдельные дворы. Центральное место в главном вестибюле занимали лифты. Отсюда распределялась бы по этажам шеститысячная армия сотрудников и громадное количество посетителей. Планировочное решение лифтового холла усложнялось наличием запроектированных входов со всех четырех сторон здания, тем не менее удачное размещение подъемников разрешило проблему ориентации и подхода к ним.

Центральный ствол здания должен был обслуживаться 24 лифтами. Исходя из условий планировки наиболее эффективным оказался прием разделения работы лифтов на две зоны: первая зона обслуживала 1 —18-й этажи, вторая – 18—32-й. Таким образом, на 18-м этаже обеспечивалась бы возможность пересадки из подъемников первой зоны в подъемники второй и наоборот. Подъемники второй зоны должны были обслуживать и башню, венчающую здание. В дополнение к ним проект предусматривал достаточное количество удобно расположенных аварийных лестниц, которые располагались равномерно, удаляясь от центра по мере расширения здания книзу[259]259
  Олтаржевский В.К. Указ. соч. С. 51.


[Закрыть]. Лифтовые холлы и лестницы располагались в наиболее удобных для эт ого узлах плана и везде выходили непосредственно в коридоры. Количество лифтов возрастало от верхних этажей к нижним. Если в верхнем этаже два лифта, то в гардеробном вестибюле их было уже сорок. Для рассредоточения потоков больших масс людей в диагональных крыльях высотного корпуса также были запроектированы лифты. Всего в здании проектировалось 2 тыс. комнат общей площадью 72 тыс. м ².

Административное здание в Зарядье. Разрез нижней части здания. 1951 г.

Начиная со второго этажа все здание, за небольшим исключением, предоставлялось под рабочие помещения. Хорошо освещенные комнаты располагались по периметру здания, с обеих сторон диагональных коридоров. Диагональные коридоры заканчиваются треугольными тупиками, по периметру которых находились рабочие комнаты. Каждая из них имела свою маленькую вестибюльную площадку. Начиная с 8-го по 13-й этаж диагональные коридоры укорачивались, треугольные тупики уничтожались. С 14-го этажа пропадали и диагональные отсеки. Остались только лифтовые фойе с рабочими комнатами. И наконец, в венчающей части здания располагался демонстрационный зал, перекрытый куполом и четырьмя павильонами по углам плоской кровли…[260]260
  Высотные здания в Москве. Проекты. С. 23–24.


[Закрыть] В 5-этажных корпусах, которые окружали высотную часть, также планировались рабочие комнаты.

Административное здание в Зарядье, в котором должны были работать свыше 10 тыс. человек (6 тыс. – в центральном объеме и 4 тыс. – в остальных объемах), требовало наличия целого ряда помещений, обслуживавших их нужды. Одним из них был зал собраний, рассчитанный на 1 тыс. человек. Он помещался в отдельном объеме, являвшемся составной частью комплекса. В этом сооружении предусматривались прекрасный кинофицированный зал в форме амфитеатра, фойе с буфетом и со всеми обслуживающими помещениями, эстрада для президиума с комнатами отдыха, которая бы использовалась и для концертных выступлений, гардеробы с широким фронтом обслуживания и самостоятельные выходы с улицы. Еще одним обслуживающим помещением являлся блок питания – столовая на 750 мест, диетическая столовая на 80 мест с центральным буфетом на 32 места. По санитарно-гигиеническим соображениям этот комплекс был вынесен за пределы центрального корпуса и расположен под двором в уровне первого подвала, при этом основной зал – столовая – верхней частью поднималась над уровнем озелененного двора, что давало возможность обеспечить зал естественным освещением. Раздаточная и кухня со всеми подразделениями и подсобными помещениями были запроектированы в удобной связи с местами обслуживания.

Строительство в Зарядье велось активно. Были развернуты работы по сооружению фундаментов и нулевого цикла. Территория Зарядья превратилась в оживленную строительную площадку: монтировались конструкции, возникали зримые очертания гигантского сооружения. Архитекторы работали в одном из старых строений возле участка строительства. Но постепенно темпы работ снижались, а затем стройка и вовсе остановилась, собранные конструкции были демонтированы.

Историки порой вменяют в вину Сталину то, что он якобы варварски уничтожил Зарядье для постройки 36-этажного монстра в непосредственной близости от Кремля. Однако в действительности снос Зарядья не был напрямую связан с планами строительства на этом месте какого-либо конкретного сооружения. До войны вносилось большое количество проектных предложений от многих архитекторов, некоторые из них в соответствии с условиями конкурсов предполагали и снос здания ГУМа. От тех лет идет целая череда конкурсов, в которых принимали участие А. Щусев, А. и В. Веснины, И. Жолтовский, Г. Гольц, Н. Колли, Б. Иофан, В. Щуко, В. Гельфрейх, А. Мордвинов, П. Абросимов, А. Власов и многие другие. В проектах Мавзолей В.И. Ленина, Красная площадь, ансамбль Московского Кремля и то, что предполагалось построить рядом, должны были создавать грандиозную по своим масштабам единую декорацию для оформления всенародных торжеств и празднеств. В конце концов, как известно, к строительству был принят проект Весниных, но осуществлению замысла помешала война. Это притом, что значительные силы оттягивало и строительство Дворца Советов.

К началу 30-х годов древнее Зарядье представляло собой неблагополучный, криминальный район с обветшавшими строениями. Само название отражало его суть – за торговыми рядами находились не только церкви и памятники старины. В дореволюционную пору это место славилось мастерскими, лабазами, ночлежками, публичными домами. Канализации не имелось, и нечистоты текли прямиком в реку. Такая картина была характерна и для многих других районов столицы. Планомерный снос рай она приурочили к реконструкции Москворецкого моста и территорий, прилежащих к Красной площади. Проектом А.В. Щусева в 1937 году предусматривалось значительное расширение проезжей части моста, вместе с этим расширять его можно было только в сторону, противоположную Красной площади. Возникали и проблемы, связанные с подъемом уровня грунтовых вод в результате обводнения Москвы-реки волжской водой. Одним словом, по объективным причинам участь района была предопределена, и к началу 1939 года основной объем работ по его сносу уже выполнили. Вплоть до конца 40-х годов на месте Зарядья просуществовал пустырь, а с начала 50-х начались разработка котлована и бетонирование фундамента высотного здания.

На открытке 1949 года показана панорама Зарядье – Котельники со стороны Кремля. На Котельнической набережной отстроено лишь довоенное крыло дома вдоль набережной Москвы-реки. Возведение высотной части в 1949 году только начиналось, к строительству крыла по Подгорской набережной приступили еще позже. Зарядье было окружено Китайгородской стеной (остатки ее сохранены и реставрированы на задворках разрушенной ныне гостиницы «Россия»). На месте предполагаемого стилобата пустырь, видно также, что сохранены несколько объектов, имеющих историческое значение. Некоторые памятники архитектуры утрачены.

По некоторым данным, в восьмой высотке хотели разместить Наркомат тяжелого машиностроения. Почти все предлагавшиеся до войны конкурсные проекты здания для размещения этого ведомства выглядели неубедительно, а тут, казалось, судьба наконец улыбнулась Наркомтяжмашу. Однако ни в одном литературном источнике, из известных сегодня автору, ведомственная принадлежность высотки в Зарядье не оговаривалась. Так же, как и в случае с другими административными зданиями, например, на Смоленской площади, куда заселился МИД СССР. В последнее время все чаще появляется информация о том, что восьмое здание планировал построить для своего ведомства Л.П. Берия, который по линии МВД курировал московские высотные стройки. В этом случае понятно, почему стройку остановили после его ареста.