Читать книгу "Люди и дороги в моей жизни. Уроки судьбы"

Спортивная работа – основа для выживания

После окончания первого курса меня позвал летом поработать с боксерами горного института Александр Александрович Лахоткин. Сначала надо было их тренировать, когда они находились на военных сборах, а непосредственно перед Спартакиадой институтов, которая проводилась в 1968 г. в городе Киеве, – на их прекрасной базе в Кавголово. Работать с Александром Александровичем было легко, так как он давал мне полную самостоятельность и только в дни боевой практики присутствовал на тренировках, приезжая из Ленинграда. Студенты горного института очень внимательно относились к утренней зарядке, дневной и вечерней тренировкам, отдавая себе отчет, что впереди предстоят очень ответственные соревнования. За свою работу в течение месяца я заработал 700 рублей. По положению о соревнованиях команду должен был сопровождать на соревнования тренер и представитель, но перед выездом ограничили сопровождение только одним человеком, а в этом случае, естественно, ехать должен был только Александр Александрович. Я не мог остаться дома и бросить ребят. Пришлось купить себе билет на заработанные деньги и ехать вместе с командой. Тогда даже не пришло в голову, что денег на обратную дорогу у меня нет. Когда приехали в Киев, я спал в комнате ребят на полу. Во время совещания тренеров, судей и участников меня увидел подполковник медицинской службы Борис Николаевич Зуев, я у него немного тренировался в спортивной школе еще во Владивостоке. Борис Николаевич был известный в стране судья и меня знал как судью и секретаря в Ленинграде. После короткого разговора он понял, в каком я положении и предложил Александру Михайловичу Ставицкому включить меня в состав судейской коллегии соревнований на первенство высших учебных заведений СССР.

Соревнования оказались весьма громоздкими, так как их проводили раздельно для двух групп Институтов: физкультурных и обычных ВУЗов. Они проходили на двух рингах, на одном из них мне доверили быть секретарем. Перед полуфиналом заболел главный секретарь, и Александр Михайлович Ставицкий поручил мне эту работу. Благодаря прекрасной машинистке Раисе Ивановне, которая хорошо знала всю документацию, так как работала в институте физической культуры на кафедре борьбы, бокса и тяжелой атлетики у Михаила Ивановича Романенко, мне удалось справиться с этой работой.

Александр Михайлович остался доволен моим секретарством и со словами благодарности дал мне свои координаты в Москве на всякий случай. Мое усердие в работе не осталось незамеченным, и после этих соревнований пригласили судить сбоку и в ринге Спартакиаду ДСО «Спартак» Украины. На этот раз я уже не бедовал с гостиницей и питанием. Нагрузка у обычного судьи во много раз меньше, чем у секретаря любых соревнований, и потому я немного пришел в себя. На этих соревнованиях судил известный боксер Роберт Каладжев (Тбилиси), с которым мы подружились, и наша дружба продолжалась долгие годы. Роберт был хорошим боксером, опытным судьей по боксу, любил стихи, прекрасно пел, был великолепным собеседником. На память о нашей встрече он подарил мне книгу стихов Омара Хаяма. Спустя много лет, после XXII Олимпийских игр в Москве он подарил мне замечательный ремень с символикой игр, который надеваю и по сей день, когда сужу соревнования боксеров-любителей.

Вслед за спартаковскими соревнованиями начиналась через несколько дней Юбилейная Спартакиада Вооруженных Сил СССР, и судить ее прилетел из Ленинграда известный боксер майор Андрей Андреевич Щупак, который рекомендовал меня как судью подполковнику Виктору Григорьевичу Степанову, главному тренеру вооруженных сил и председателю коллегии судей СССР. Оказалось, что на соревнования из Москвы не приехал главный секретарь, Виктор Григорьевич поручил эту работу мне. Сначала разместили меня с Виктором Замычкиным, который был одним из наиболее квалифицированных судей-информаторов, но Виктор Григорьевич перевел меня в свой номер. Он контролировал работу на соревнованиях и перед каждым взвешиванием. Особенность этих соревнований была в их проведении до двух поражений. В них участвовало 375 участников, представлявших 42 команды и плюс еще проводился смешанный зачет по родам войск. Большего масштаба соревнований, которые проводились бы одновременно на 4-х рингах, я не встречал никогда в жизни. Только во второй день соревнований было проведено за две программы (утром и вечером) 139 боев. Какого мне это стоило напряжения, передать трудно. Только, чтобы разложить карточки участников перед взвешиванием на 42 команды требовалось много сил и времени, а помощи, практически, ждать было не от кого, так как бои оканчивались очень поздно, и все спешили скорее по домам и номерам гостиниц. Через неделю этот марафон был позади. За секретарство я получил тогда оценку Виктора Григорьевича «удовлетворительно». Это была единственная удовлетворительная оценка за работу в качестве секретаря соревнований за всю мою многолетнюю практику. А в 1962 году на первенстве вооруженных сил в Ленинграде он вручил мне удостоверение «Судья Всесоюзной категории» без каких-либо дополнительных экзаменов. Тогда оказалось, что я был самый молодой судья Всесоюзной категории по боксу в СССР.

На соревнованиях высших учебных заведений и вооруженных сил в Киеве со мной разговаривал и присматривался Михаил Иванович Романенко, заведовавший кафедрой борьбы, бокса и тяжелой атлетики Киевского института физической культуры. Ему нравилось мое усердие в судействе, и он стал меня приглашать на свою кафедру учиться. Мне показалось интересным его предложение работать на кафедре и учиться, но при условии продолжать учебу на 2-м курсе.

Михаил Иванович делал все возможное, даже договорился с военной кафедрой о таком варианте обучения, но ректор института Теппер разрешил принять меня только на первый курс. Я помнил, насколько тяжело мне давался в педагогическом институте первый курс и не согласился. Тогда за меня просил Борис Николаевич Зуев, а когда не получилось с приемом на 2-й курс, он пообещал устроить меня тренером в Военно-Медицинскую академию в Ленинграде, где он служил. Мое возвращение в Ленинград состоялось не сразу.

После череды соревнований в Киеве предстояло вернуться в Ленинград, а денег на билет не было. В это время в Москву собирались боксеры профсоюзов, которые согласились взять меня с собой. Все шло хорошо, пока меня прятали, а при подъезде к Курску проводник заметил меня и хотел высадить, но за меня заступился Валентин Михайлович Старчак – тренер из Львова. Проводнику дали немного денег, и он оставил меня в вагоне. По прибытию в Москву я воспользовался телефоном, который дал мне «на всякий случай» Александр Михайлович Ставицкий. Я позвонил ему с вокзала и тут же был приглашен во дворец спорта в Лужниках, где готовилось проведение Спартакиады профсоюзов СССР.

Когда я вошел в помещение меня узнал Александр Адамович Краевский, как ученика Ростислава Владимировича Костылева из Владивостока, он меня видел в 1952 году только раз, но запомнил. По рекомендации Александра Михайловича Ставицкого, меня включили в работу по подготовке соревнований. Вечером мне некуда было идти и я помогал в секретариате разбирать заявки и карточки участников Володе Выдре – главному секретарю соревнований, и Игорю Новикову, практически, всю ночь, часть которой удалось поспать на стульях в секретариате. Позднее меня разместили в гостинице ВДНХ и дали талоны на питание. Работать пришлось в разных ролях, но большую часть в качестве секретаря на одном из двух рингов под началом Александра Адамовича Краевского. Эта встреча с Александром Адамовичем – юристом по образованию и замечательным организатором спортивной деятельности в стране, а в прошлом еще и поэтом-имажинистом, положила начало нашим дружественным отношениям на всю жизнь. Его огромный рост, громкий голос, доброжелательность и, я бы сказал, отеческая забота о молодых судьях и тренерах находили отклик в сердцах всегда многочисленного окружения.

Вслед за этими соревнованиями начиналась юбилейная спартакиада ДСО «Локомотив» и меня пригласили главным секретарем, предоставив место в гостинице и талоны на питание. Главным судьей был Геннадий Григорьевич Степанов. За признание отчета по боксу лучшим среди других видов, мне была присвоена Республиканская судейская категория (1958).

Таким образом, за один год мне посчастливилось поработать под руководством трех братьев Степановых. Ранее я судил с Анатолием Григорьевичем Степановым на первенстве ЦС «Трудовых резервов» в Ленинграде (1958). За годы работы мне довелось узнать многих выдающихся тренеров, боксеров и судей, представлявших весь элитный состав отечественного и мирового любительского бокса. В известной мере, тогда удалось прочувствовать, насколько трудоемок этот вид спортивной деятельности на подмостках студенческих игр, чемпионатах вооруженных сил и добровольных спортивных обществ страны.

Второй курс геофака и Военно-Медицинская академия

Возвращение в Ленинград для меня было облегчено тем, что на Спартакиаду ДСО «Локомотив» в Москву направляли специальный вагон с участниками соревнований из города на Неве, и на обратном пути они взяли меня с собой. Мне оплатили за судейство, и денег хватило на еду до первой стипендии и до получения первой тренерской зарплаты.

Борис Николаевич Зуев сдержал свое слово, данное в Киеве летом, и, действительно, устроил меня на работу тренером по боксу с почасовой оплатой на кафедру физической подготовки и врачебного контроля Военно-Медицинской академии им. С.М. Кирова. Кафедра располагалась на ул. Карла Маркса, дом 3, и примыкала к хорошему парку Академии, где можно было выполнять общую физическую подготовку. С сотрудниками кафедры у меня сложились прекрасные взаимоотношения. Заниматься боксом пришли интересные парни, которые тренировались в разных местах до прихода в академию, кроме того, появились и новички. Позднее мне удалось ввести бокс как один из видов спортивной специализации для слушателей 1 и 2 курсов, у которых физическая подготовка была обязательным предметом. Нужно отдать должное полковнику Нецветаеву, возглавлявшему тогда кафедру, он обращал большое внимание, чтобы спортом занимались на кафедре дети военнослужащих, работавших в академии. Это дало мне возможность с детьми военных тренировать всех желающих детей из соседних дворов, которые охотно посещали занятия вместе с членами сборной команды академии. В последующем они охотно принимали участие в спортивных праздниках академии, проводимых кафедрой ежегодно на базе спортивного клуба армии на ул. Инженерной 13.

Мне очень повезло: на кафедре тогда работали специалисты, прошедшие войну и имевшие большую жизненную школу. В их числе были полковники: Колотов А.П., Котов А.Н., Нецветаев А.Н., подполковники: Жданов В.В., Гудаковский П.П. и другие, гражданские: З.А. Миронычева, Л.П. Попов. Особенно мне нравилось, когда мы проводили массовые соревнования на первенство академии по лыжам, легкой атлетике, гимнастике и другим видам, после соревнований собирались на их разбор и совместный чай. Высокая профессиональная осведомленность моих старших коллег помогала мне войти в детальное понимание тонкостей занятий в специфической работе со слушателями академии.

Несмотря на не менее сложные учебные нагрузки на 2 курсе географического факультета ЛГПИ им. А.И. Герцена, работа в академии проходила без сбоев, а успешное выступление боксеров в Спартакиаде академий Ленинградского военного округа закрепило за этим видом много интересных сторонников среди офицеров старших курсов и руководства академии.

Полковник Милий Николаевич Аничков, подполковник Борис Николаевич Зуев на открытии первенства ВМА по боксу (1960 г.).

Сотрудники Кафедры физической подготовки ВМА в Комарово

Автор на занятиях по лыжам в Комарово (1964).

Полковник М.Н. Аничков открывает первенство ВМА по боксу (1964 г.).

Автор (в центре) – тренер с боксерами ВМА

Мы всегда делили радость побед.

Подполковник Виктор Григорьевич Степанов с участниками Всеармейского семинара в Ленинграде.

Милий Николаевич Аничков – главный судья первенства ВМА по боксу. (1960).

В первенстве академии победил Владимир Решетнёв (4-й факультете).

Сборная команда ВМА после первенства академий (1964).

Тренер сборной команды ВМА с боксёрами.

Больше других мне помогал полковник медицинской службы Милий Николаевич Аничков, ставший доктором медицинских наук и профессором. Он раньше занимался боксом у Георгия Ивановича Шевалдышева, заслуженного тренера СССР, и пришел на тренировки с самого начала моей работы на кафедре. С Милием Николаевичем сложились у меня дружеские отношения, часто после тренировки он сажал в свою «Победу» и привозил в гости к себе домой на Моховую улицу. В его семье меня тепло принимали и поддерживали уверенность в том, что я делаю нужное для людей дело. Здесь уместно отметить, что они представляли медицинскую династию Аничковых, начиная от Николая Аничкова – отца Милия Николаевича, жены Зои Александровны и сына Николая Мильевича, работающего в настоящее время профессором в педиатрическом институте в Санкт– Петербурге.

Наши дружеские встречи продолжались много лет, пока Милия Николаевича не отправили служить в Венгрию, в главный штаб объединенных Вооруженных Сил Варшавского договора. После ухода в отставку, Милий Николаевич работал в Москве «хозяином 13 этажа» в больнице им. Вишневского, как называли его сослуживцы, и где я бывал у него во время поездок на соревнования.

Участие Милия Николаевича в моей жизни был чрезвычайно значимым, так как он впервые показывал пример, как хирург из знаменитой клиники хирургии им. Куприянова идет после тяжелых операций в спортивный зал и только после тренировки – домой. На городских соревнованиях Милий Николаевич был мне большим помощником, а когда они проводились между курсантами академии, судил их в ринге и сбоку. Его присутствие и исключительная работоспособность в спортивном зале, настолько были значимы для слушателей и детей, с которыми он охотно стоял в парах, что переоценить это невозможно.

В первые годы моей работы в академии не было специализированного зала бокса и часть занятий я проводил на чужих базах: в спортивном клубе армии у Василия Матвеевича Крутова или на ул. Каляева в Высшем инженерном техническом Краснознаменном училище (ВИТКУ) у Бориса Яковлевича Долгановского. Причем Василию Матвеевичу Крутову я немного помогал в понедельник, среду и пятницу, а во вторник, четверг, субботу он разрешал мне проводить занятия со слушателями академии. В период подготовки к первенству Ленинградского военного округа по боксу с зачетом по родам войск, он поручал еще тренировать боксеров ПВО. Наиболее интересными боксерами среди них были: серебряный призер молодежного первенства СССР Виктор Ямщиков, ставший после армии хорошим тренером, и офицеры: Эдуард Захаров, Эдуард Балануца – оба выпускники Киевского училища связи.

После окончания Академии большинство выпускников направлялось к местам службы, но часть наиболее способных оставляли для работы в Академии. В числе оставленных в академии был Владимир Григорьевич Решетнёв, который некоторое время даже возглавлял медицинскую часть академии. После ухода в отставку до конца жизни он продолжал работать в штате академии. Я поддерживал с ним связь всю его жизнь и с болью воспринял его уход из жизни во время отпуска. Это последняя фотография моего ученика.

Никифоров Виктор и Решетнёв Владимир (2010).

Мне выпало счастье видеть тренировки выдающихся спортсменов, проводимые известными тренерами нашей страны, я бы сказал в «золотой век ленинградского бокса». Только тогда я смог осознать многие тонкости сложной и многогранной роли тренера в жизни каждого спортсмена в период его спортивных выступлений и профессиональной карьеры.

После окончания второго курса полевая практика у нас была на географической станции института в «Железо». Из Ленинграда поездом нужно было доехать до станции Толмачево, а оттуда 14 км по дороге, идущей вниз по течению реки Луги. Тогда еще не было асфальтной дороги и регулярного автобусного сообщения, и добирались мы по грунтовке через лужи и канавы, которые после дождей были трудно проходимыми. Но никто не роптал, так как многие готовили себя к экспедиционной деятельности и такого рода трудности только давали закалку для тех, кому предстояло вести полевые исследования в любых условиях.

Несколько труднее было тем, кто плохо представлял себе работу и жизнь в сельской местности, но ярых противников полевой практики в таких условиях было мало. Как и в Вырице, здесь я чувствовал себя хорошо: рядом была река Луга, а наличие лодок и занятия гидрологией и метеорологией, проводимые Евгением Владиславовичем Максимовым и Надеждой Николаевной Захариевой, проходили увлекательно и доставляли большое удовольствие.

После окончания практики мне сильно хотелось посмотреть Прибалтику, а денег на дорогу не было. Тогда я попросил велосипед у Валентина Свириденко, который был известным велосипедистом еще в нашем техникуме. На лето он уезжал с геологами в экспедицию и смог мне дать один из своих велосипедов. Причем это была трековая машина, у которой нет холостого хода педалей и ездить на ней весьма непросто. Я поехал на этой машине в Ригу. Запомнилось мне то, что доехал я за несколько дней и устроился в университетском общежитии на ул. Падамью 10, заплатив за него совсем небольшую сумму. Каждое утро я уезжал в пригороды Риги на взморье: Майори, Дзинтери и пропадал там целыми днями.

Возвращение в Ленинград было не таким сложным, так как я уже знал дорогу, а основательная тренировка в обращении с велосипедом позволяла преодолевать в день на много большие расстояния. Так, отрезок трассы Рига – Псков равный 270 км я проехал за 1 день, правда, с огромным напряжением. Когда сошел с велосипеда у вокзала в Пскове, то едва доковылял до зала ожидания, куда можно было войти только сняв колеса с велосипеда. Вокзалы были моим пристанищем на ночь, но в них милиция не давала спать даже сидя, что заставляло иногда ночевать где-нибудь на сеновале в поле.

На обратной дороге этого путешествия я сильно простудился и заболел. Жил я тогда в общежитии института (на ул. Желябова, д. 35), куда вернулся 19 августа. Студентов еще не было, а сдавшие вступительные экзамены уже разъехались, и в 435 комнате на 4-м этаже я был один. Примерно 1920 августа меня начал искать в институте и нашел в общежитии мой товарищ Лева Фельгин, которого я немного тренировал. По сути дела он меня выходил. Лева с мамой и бабушкой жил на ул. Халтурина, у «Лизкиной канавки», и каждый день он приносил мне еду, которую готовила его мама Софья Исааковна, работавшая тогда преподавателем в институте им. Бонч-Бруевича.

К началу нового учебного года у меня не было средств к существованию, и я попросил нового декана геофака Леонида Павловича Шубаева разрешить мне поработать и не посещать некоторое время занятия в институте, он разрешил.

На счастье, на улице Желябова я неожиданно встретил Леонида Григорьевича Кузнецова, с которым ездил на целину в одном вагоне. Он поинтересовался: «Как мои дела?» и «Я ему сказал, что нет денег на еду». Леонид Григорьевич работал тогда капитаном на небольшом пароходе в Ленинградском морском порту. Он вынул из кармана 400 рублей и дал в долг со словами: «Когда заработаешь, отдашь». Это было моим спасением от бедствия с пропитанием.

Устроился я работать на деревообрабатывающий завод на Охте и заработал за 20 дней 512 рублей, после этого вернулся к занятиям. Этих денег хватило мне, чтобы отдать 400 рублей Леониду Григорьевичу и дожить до первой стипендии и зарплаты в академии. Леонид Григорьевич никогда мне не напоминал об этом эпизоде в моей студенческой жизни.

Большие нагрузки давали о себе знать, одежды, кроме техникумовской формы с металлическими пуговицами, не было. Для постоянной работы в штате академии и нормальной оплаты тренерской и преподавательской работы нужно было иметь высшее образование. И я принял решение уйти на заочное отделение спортивного факультета своего института, объяснив Леониду Павловичу Шубаеву житейскую ситуацию, которую он признал сложной, и отпустил меня с условием, что после спортфака я вернусь на геофак.

Открытие чемпионата Ленинграда по боксу в СКА. 1961 г. Первый слева во втором ряду автор, затем В. Фёдоров, В. Пуссеп, Г. Никлоков,Г. Настасин.

После ухода с дневного обучения, я потерял право на студенческое общежитие и вынужден был уехать в г. Липецк. В Липецк меня рекомендовал на тренерскую работу Анатолий Григорьевич Степанов – главный тренер ЦС «Трудовых резервов» (Москва), которому пообещали, что мне дадут жилье, но от слов до дела прошло шесть месяцев, а я продолжал жить в одном из классов строительного училища № 6, а об обещаниях забыли. Так продолжалось до моей зимней сессии в институте на спортфаке, куда меня зачислили на 2-й курс со сдачей дисциплин за первый курс. Во время моей работы в Липецком областном совете «Трудовых резервов» сначала инструктором в летнем лагере на реке Матыре, а потом тренером по боксу, взаимоотношения с народом в спорте складывались хорошо. Мои ученики выиграли командное первое место в Липецкой области среди юношей, что было абсолютной неожиданностью для таких опытных тренеров как П.П. Куликов и Двуреченский. Мне поручили готовить боксеров на сборах и ехать с командой на зону первенства России в Волгоград. Выступили мы неудачно, но я впервые прочувствовал элементы ревности моих коллег тренеров и преданность моих воспитанников из сельских районов Липецкой области, которые отказались тренироваться под руководством других тренеров, что и послужило основанием для моего назначения для работы и поездки со сборной командой области.

Плохими были только отношения с директором стадиона, который пытался забрать зал бокса, построенный мною с ребятами под трибунами стадиона, под раздевалки для массового катания на коньках. Мои занятия проходили все дни недели, включая субботу и воскресенье, в эти два дня я проводил тренировочные бои для лучших ребят, в награду за старание.

Натянутость отношений с директором стадиона и отсутствие жилья, а я по-прежнему жил в учебном классе, мешали нормальной работе с учащимися, и я поехал в Москву к Анатолию Григорьевичу Степанову, чтобы он помог нормализовать обстановку, но поддержки не получил.

После получения вызова на сессию на спортфак пришлось передать весь инвентарь Якову Александровичу Быстрову, он тогда тренировался у меня, и уехать в Ленинград с подспудным желанием больше не возвращаться в Липецк, где за полгода проживания я так и не был прописан.