» » » онлайн чтение - страница 7


  • Текст добавлен: 30 мая 2017, 16:26


Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

Автор книги: Николай Платошкин


Жанр: История, Наука и Образование


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 7 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

Шрифт:
- 100% +

В здании американского дипломатического представительства 27 февраля состоялись переговоры между Уреньей и Васкесом о процедуре передачи власти. Им удалось без особых проблем договориться: последний обещал назначить Уренью министром внутренних дел (третий по значимости пост в отсутствие вице-президента, который вместе с президентом должен был подать в отставку), а это означало, что именно он станет преемником Васкеса на выборах 1930 года.

2 марта 1930 года Васкес и его вице-президент Альфонсека подали в отставку, и на следующий день Уренья был приведен к присяге в качестве главы государства. Еще через два дня Васкес и Альфонсека отправились в эмиграцию на Пуэрто-Рико.

Такое развитие событий лишь придало дополнительный накал предвыборной кампании – ведь намеченных на 16 мая 1930 года президентских выборов никто не отменял. Кандидатом от блока прогрессистов и сторонников Пейнадо в 1924 году («коалиционистов») стал Уренья, не сомневавшийся в своем избрании, тем более что дипломатическая миссия США объявила, что не поддержит правительство во главе с Трухильо. Американцы, видимо, все же извлекли урок из оккупации 1916-1924 годов и не обманывались насчет настроения подавляющего большинства доминиканцев по отношению к США. Кертису было дано строгое указание избегать даже видимости вмешательства Вашингтона в предвыборную кампанию: «…это последнее, чего мы хотим»[138]138
  Foreign Relations of the United States. Volume II 1930. P. 704.


[Закрыть]
.

Между тем Трухильо оправдывал самые худшие опасения Кертиса. Он был выдвинут вместе с Уреньей кандидатом в президенты, но 18 марта 1930 года, чтобы не злить американцев, снял свою кандидатуру. Однако его солдаты активно вмешивались в борьбу. Например, обыскали делегацию парламентариев, которые хотели посетить временного президента Уренью, и отобрали оружие у их водителей, хотя у них было разрешение, подписанное самим же президентом.

18 марта 1930 года Кертис провел длительную беседу с Уреньей, и тот честно признался, что «генерал (Трухильо) доминирует над ним» и сделает невозможным честное голосование в армии, а значит, и на выборах в целом. Уренья фактически заклинал Кертиса, чтобы дипмиссия США публично провозгласила неприемлемость для Америки любого правительства Доминиканской республики во главе с Трухильо. Кертис был с ним вполне согласен и изложил свое мнение Вашингтону: «Пока мы не ликвидируем[139]139
  Под «ликвидацией» Кертис понимал исключение Трухильо из политической жизни Доминиканской республики.


[Закрыть]
Трухильо, революция от его имени или против него неизбежна. Президент этого сделать не сможет. Сделает ли государственный департамент заявление по данному вопросу или даст полномочия миссии (в Санто-Доминго) сделать это самостоятельно? Прошу срочного ответа»[140]140
  Foreign Relations of the United States. Volume II 1930. P. 718.


[Закрыть]
. «Срочный ответ» поступил уже на следующий день, 19 марта 1930 года и начинался фразой: «(Государственный) департамент сожалеет, что не может дать вам разрешения на требуемое заявление»[141]141
  Foreign Relations of the United States. Volume II 1930. P. 718.


[Закрыть]
. Отказ аргументировался тем, что США после шести лет оккупации хотят избежать любого вмешательства во внутренние дела Доминиканской республики (!). Госдепартамент, правда, соглашался с мнением Кертиса о нецелесообразности избрания командующего армией президентом (ведь это нарушило бы как раз те принципы, ради которых США формально оккупировали Доминиканскую республику в 1916 году: стремление установить в стране конституционное гражданское правительство). Поэтому Кертису разрешили конфиденциально и в максимально «дружественной манере» побеседовать с Трухильо и дать ему «личный совет» (якобы не связанный с мнением правительства США) не участвовать в выборах.

При этом в депеше госдепартамента Кертису признавалось, что Трухильо вряд ли можно убедить отказаться от власти «личным советом». Поэтому Кертису, если генерал все же станет президентом, рекомендовали поддерживать самые дружественные отношения с ним и его правительством и не мешать его работе. Далее американского посланника ставили в известность, что США намерены признать правительство Трухильо де-юре в случае победы на выборах.

В той же депеше-инструкции содержалось и довольно прозрачное объяснение странной нежности, которую Вашингтон испытывал к генералу-предателю, попирающему демократические свободы и честные выборы. Кертису рекомендовали в разговоре с генералом сослаться на полковника морской пехоты США Ричарда Каттса (находившегося тогда на Гаити), который во времена американской оккупации был офицером-инструктором Трухильо: «(Государственный) департамент знает, что Трухильо консультируется с Каттсом по самым важным вопросам, касающимся его (Трухильо) личного поведения и взглядов… Полковник Каттс может прибыть на автомобиле в течение нескольких часов»[142]142
  Foreign Relations of the United States. Volume II 1930. P. 719.


[Закрыть]
.

Таким образом, наивному борцу за высокие идеалы демократии Кертису открытым текстом дали понять из Вашингтона, что Трухильо со времен оккупации является человеком США и трогать его не надо. 21 марта 1930 года Кертис получил дополнение к инструкции от 19 марта: ему опять настойчиво советовали дружить с Трухильо.

Каттс приехал в Санто-Доминго и поговорил с Трухильо, но слухи об этой встрече просочились в прессу и изрядно навредили имиджу командующего доминиканской армии. Между тем к концу апреля 1930 года Уренья ушел в отпуск, так как по закону не мог совмещать пребывание на посту президента с участием в избирательной кампании (он боролся за пост вице-президента). Трухильо стал фактическим хозяином страны и официальным кандидатом правящей партии на пост главы государства.

23 апреля 1930 года доминиканский посланник в Вашингтоне Браче посетил госдепартамент и прямо пожаловался на Кертиса, который вставляет палки в колеса политической карьеры Трухильо. О последнем он отозвался так: «…очень способный человек, хороший организатор, очень умный и интеллигентный, а также честный». «Посланник заметил, что генерал Трухильо горячий друг Соединенных Штатов и особенно хочет наладить тесное сотрудничество с (государственным) департаментом. Он думает, что ради того, чтобы не потерять дружбу госдепартамента, Трухильо даже откажется от поста президента»[143]143
  Foreign Relations of the United States. Volume II 1930. P. 722.


[Закрыть]
. Враче попросил госдепартамент изменить позицию по отношению к Трухильо. Ведь хотя США и не осудили генерала публично, всем в стране широко известно, что госдепартамент выступает против Трухильо как возможного президента Доминиканской республики.

В ответ Враче было заявлено, что «ничего личного» против Трухильо государственный департамент не имеет. Это принципиальная позиция: военные не должны стремиться к высшим должностям в стране. Тогда Враче предложил, чтобы Трухильо баллотировался на пост вице-президента, а не президента. Но доминиканскому визитеру ответили, что США не намерены предлагать его стране конкретных кандидатов на различные выборные должности.

Визит Враче в госдепартамент был не более чем пробным шаром, запущенным Трухильо. Генерал-предатель выяснил, что Вашингтон не будет препятствовать ему в занятии высшего поста в государстве. Сантименты же государственного департамента по поводу участия военных в политической жизни мало интересовали прилежного ученика полковника Каттса.

Итак, презрев мнение Кертиса, Трухильо выдвинул свою кандидатуру на пост президента. Уренья баллотировался вместе с ним как претендент на должность вице-президента. Формально Трухильо выдвинула некая группа политиков, чей суммарный политический вес в стране по оценке временного поверенного в делах США в Доминиканской республике Кэбота равнялся «весу утонувшего персидского котенка»[144]144
  Roorda E. P. The Dictator next door. The Good neighbor Policy and the Trujillo Regime in the Dominican Republic, 1930-1945. Duke University Press, 2004. P. 47.


[Закрыть]
. Генералу противостоял союз двух самых сильных партий страны – Национальной и Прогрессистской (этот предвыборный блок кратко именовали Альянсом).

16 мая 1930 года в Доминиканской республике состоялись президентские выборы, проходившие под угрозой вмешательства армии в случае неизбрания Трухильо. Посланник США в Санто-Доминго Кертис не без сарказма отмечал в своей депеше в Вашингтон от 19 мая, что за Трухильо якобы проголосовали 223 851 человек – больше, чем было зарегистрировано избирателей в стране: «…дальнейшие комментарии по поводу честности выборов вряд ли необходимы»[145]145
  Foreign Relations of the United States. Volume II 1930. P. 723.


[Закрыть]
. Причем Кертис писал, что, возможно, обошлись и без масштабной фальсификации в день голосования – уже перед выборами сторонников оппозиции так запугали, что те просто боялись голосовать. Главные оппозиционные партии (то есть Альянс) еще перед выборами заявили, что не хотят участвовать в фарсе, и призвали бойкотировать «голосование».

Итак, в мае 1930 года впервые в Доминиканской республике к власти пришел человек, подобранный, воспитанный и обученный Соединенными Штатами. Правда, пришел он к власти недемократическим путем. Но это для США в то время значило так же мало, как и впоследствии.

Глава 2. «С Богом и Трухильо!»: Доминиканская республика в 1930-1961 годах

Рафаэль Леонидас Трухильо Молина родился 24 октября 1891 года в городке Сан-Кристобаль (в 30 километрах от Санто-Доминго) в семье мелкого торговца, который происходил с Канарских островов. Мать Трухильо Альтаграсиа Хулия Молина Шевалье, которую в годы президентства ее сына прозвали «мама Хулия», была гаитянского происхождения – ее собственная мать, Диэта Шевалье, была наполовину гаитянкой, чернокожей. Трухильо, убежденный расист и сторонник превосходства белой расы, позднее всячески скрывал этот факт. Возможно, именно из-за своей не совсем «чистой» крови будущий диктатор Доминиканской республики отличался ненавистью к гаитянам, как, впрочем, и презрением ко всему темнокожему населению собственной страны.

Трухильо был третьим ребенком в семье, в которой было одиннадцать детей. Неудивительно, что с детства Рафаэлю приходилось подрабатывать, а то и подкреплять семейный бюджет мелким воровством. С юношеских лет Трухильо испытывал бурное влечение к противоположному полу. Впоследствии необузданный сексуальный аппетит диктатора принес ему не очень почетную кличку «козел»[146]146
  В романских странах слово «козел» означает именно «бабник», а не «идиот» или «негодяй», как в русском языке. «Козлом», например, легионеры добродушно называли Юлия Цезаря, тоже не проходившего мимо ни одной красивой женщины.


[Закрыть]
.

Никакого толкового образования Трухильо не получил, если не считать двух лет (по другим данным – трех или четырех), проведенных в нескольких начальных школах. Этим он мало отличался от подавляющего большинства доминиканцев того времени. В 16 лет Трухильо получил первую самостоятельную работу, став оператором телеграфа Морзе. Телеграфистом будущий президент проработал три года, но, похоже, зарплата была для него далеко не главным источником дохода. Юноша стал членом уголовной банды, носившей конспиративное название «42» (по другим источникам – «44») и промышлявшей грабежами, контрабандой и конокрадством. Кроме того, Трухильо был замечен в подделках чеков и нападениях на почты. Несколько раз он подвергался аресту.

В 1916 году Трухильо устроился охранником на одно из сахарных предприятий. Возможно, что этот человек кончил бы свои дни на виселице, как многие сельские бандиты того времени. Однако неожиданно широкие карьерные перспективы ему открыла американская оккупация. Трухильо подал заявление о вступлении в Национальную гвардию в 1918 году и произвел на американских офицеров-вербовщиков настолько благоприятное впечатление, что уже 18 декабря того же 1918-го получил офицерское звание второго лейтенанта. 11 января 1919 года Трухильо принес присягу американцам (которые тогда командовали Национальной гвардией) и снова был повышен, получив уже лейтенантские погоны. Таким образом, будущий диктатор стал одиннадцатым лейтенантом из 26, имевшихся на тот момент в марионеточной «армии».

Молодой рекрут отличался особой жестокостью при подавлении партизанского движения, и американцы очень быстро продвигали его по карьерной лестнице (хотя, как мы помним, в принципе старались не доверять доминиканцам ответственных офицерских постов в «национальной» гвардии). Как перспективного командира Трухильо в 1921 году рекомендовали на учебу в американскую военную академию на острове. В 1922-м его направили на службу в долину Сибао и произвели в капитаны, минуя звание «первого лейтенанта» (то есть старшего лейтенанта).

Американцы преобразовали гвардию в Национальную полицию, и Трухильо был назначен командиром 10-й роты. В 1923 году он был уже инспектором Первого военного округа и имел воинское звание майора.

Что касается семейной жизни будущего «отца нации», то в 1913 году он женился первый раз – в своем родном Сан-Кристобале, на девушке из хорошей семьи Аминте Ледесме. У супружеской пары родились две дочери (одна из них, Хеновева, умерла вскоре после рождения). В 1925-м, уже став деятелем национального масштаба, Трухильо бросил жену, что было очень непривычно для католической страны, не признававшей разводов. Видимо, Аминта была уже недостаточно знатной для амбициозного военного – ведь американцы сделали бывшего бандита подполковником. Впоследствии президент запретил упоминать в своих официальных биографиях первую жену.

30 марта 1927 года Трухильо женился на уроженке города Монтекристи Бьенвениде Рикардо, двоюродной сестре Хоакина Балагера, которого через много лет сделал президентом (Балагер доминировал в политике страны вплоть до 90-х годов XX века). К тому времени Трухильо официально числился начальником штаба Национальной гвардии, а 13 августа 1927 года был назначен президентом Васкесом бригадным генералом. Спустя недолгое время Национальная гвардия была переименована в Национальную армию (точнее, в Национальную бригаду – настолько скромным был численный состав «армии»), и Трухильо возглавил ее. В то время он произнес сделавшуюся широко известной фразу: «Я вступаю в армию, и никто не может помешать мне стать ее командующим».

Занимая высшие посты в «национальной» армии, Трухильо не забывал о собственном кармане. Он использовал полномочия при закупках товаров для армии для пополнения своего состояния. Командующим в 1927-м Трухильо стал, будучи уже очень богатым человеком. Генерал был капиталистом нового типа: он не инвестировал по старинке деньги в сельскохозяйственное производство, а скупал земельные участки в городах, потом реализуя их с прибылью.

Между тем брак с Бьенвенидой дал трещину уже через год, когда Трухильо увлекся молоденькой Марией де лос Анхелес Мартинес (прозванной «ла эспаньолита» – «испаночка»). 5 июня 1929 года Мартинес родила Трухильо наследника – Рафаэля Леонидаса Рамфиса, получившего третье имя в честь персонажа оперы Верди «Аида». В 1935 году Трухильо официально развелся со второй женой и женился на Мартинес. При этом бывшая супруга продолжала оставаться любовницей диктатора. Третья жена родила президенту любимую дочь Анхелиту (в 1939 году в Париже) и сына Радамеса (1942 год), также названного в честь героя «Аиды».

Семейная жизнь, однако, только разжигала страсть диктатора к чужим женам и просто красивым женщинам. В 1937 году у диктатора начался роман с Линой Ловатон Питталугой, родившей ему дочь и сына.

После свержения Васкеса в феврале 1930 года Трухильо был фактическим хозяином страны. Избирательная кампания проходила в атмосфере террора и запугивания всех несогласных. В акциях устрашения участвовали бывшие подельники Трухильо по банде «42» под командованием ставшего майором армии бандита Мигеля Анхеля Паулина. Американский посланник Кертис сообщал, что группы вооруженных военнослужащих, одетых в гражданское, наводнили страну и не дают оппозиции вести нормальную предвыборную кампанию. По словам Кертиса, вместо митингов и встреч с избирателями доминиканская предвыборная кампания 1930 года характеризовалась «убийствами, грабежами, нападениями и бесчинствами»[147]147
  Roorda E. P. The Dictator next door. The Good neighbor Policy and the Trujillo Regime in the Dominican Republic, 1930-1945. Duke University Press, 2004. P. 47.


[Закрыть]
.

Кертис однозначно полагал, что «выборы под дулом винтовок» не могут быть признаны легитимными. Однако в Вашингтоне были явно иного мнения. Госдепартамент считал, что если США не признают режим Трухильо, то в стране якобы воцарится анархия, а это будет плохо для американских коммерческих интересов на острове: либо власть будет контролировать Трухильо, либо – никто («nobody's control»). США считали, что пока пусть и одиозный и антидемократический режим выполняет определенные условия (главным образом, не мешает американским предпринимателям выкачивать из Доминиканской республики прибыль), то его надо признавать.

Кертис продолжал слать в Вашингтон депеши почти умоляющего характера, призывая не признавать режим Трухильо, режим «предателей и демагогов», «нарушающих свободы доминиканского народа оружием, созданным в период оккупации» (имелась в виду Национальная гвардия)[148]148
  Roorda E. P. The Dictator next door. The Good neighbor Policy and the Trujillo Regime in the Dominican Republic, 1930-1945. Duke University Press, 2004. P. 51.


[Закрыть]
. Он справедливо указывал, что признание наглой фальсификации выборов подорвет не только его личный престиж в Доминиканской республике, но и авторитет США в целом.

Американская дипмиссия сообщала, что улицы Санто-Доминго полны слухов и разговоров о грядущей «революции» против Трухильо. Стоило американцам хотя бы намекнуть, что они не признают «выборов» 1930 года, как все оппоненты Трухильо поднялись бы против него с оружием в руках. Однако британская миссия в Санто-Доминго прямо сообщала в Лондон, что Трухильо поддерживают крупнейшие американские инвесторы в Доминиканской республике, например «Кьюбэн-Америкэн Шугар Компани», «Нэшнл Сити Бэнк оф Нью-Йорк» и нефтяные компании[149]149
  Roorda E. P. The Dictator next door. The Good neighbor Policy and the Trujillo Regime in the Dominican Republic, 1930-1945. Duke University Press, 2004. P. 51.


[Закрыть]
. «Избранному» генералу было ясно, что с такими мощными союзниками никакой Кертис ему не страшен.

В июне 1930 года на рейд Санто-Доминго прибыл, наконец, запрошенный Кертисом еще в феврале военный корабль – крейсер «Сакраменто». Однако цель визита была отнюдь не в оказании давления на Трухильо, наоборот: он был преподнесен как акт «доброй воли»[150]150
  Roorda E. P. The Dictator next door. The Good neighbor Policy and the Trujillo Regime in the Dominican Republic, 1930-1945. Duke University Press, 2004. P. 52.


[Закрыть]
. Американские моряки давали для доминиканских чиновников обеды и обменивались всяческого рода протокольными любезностями. Фактически прибытие «Сакраменто» означало признание режима Трухильо де-факто со стороны Вашингтона.

Инаугурация Трухильо состоялась в августе 1930 года, а 3 сентября на остров обрушился страшный ураган, унесший жизни более трех тысяч доминиканцев. Однако сам Трухильо нанес своему народу гораздо больший ущерб, чем все стихийные бедствия вместе взятые.

Намерения новый президент декларировал самые благие. Он оценивал внутреннее положение в Доминиканской республике в 1930 году так: «После 86 лет кровавых войн и общественных потрясений, нищеты и неудовлетворенности нам не удалось решить ни одну из наших проблем: мы жили без школ, без дорог, без денег, без банков, без сельского хозяйства, без промышленности (за исключением сахарных латифундий), без общественных зданий, без социального обеспечения, без электроэнергии, без университета… Эта картина сама по себе могла обескуражить самого оптимистичного и полного энтузиазма человека… Однако у меня были терпение и вера для того, чтобы приступить к реализации программы правительства, которая вместилась всего лишь в одном слове „строить“»[151]151
  История Латинской Америки. 1918-1945. М., 1999. С. 393.


[Закрыть]
.

С годами выяснилось, что «строил» Трухильо в основном фундамент для своего личного благополучия.

С самого начала своего правления президент активно использовал служебные полномочия для личной наживы. С помощью угроз и прямого насилия он обложил данью или просто присвоил все мало-мальски прибыльные предприятия республики (за исключением, разумеется, американских). Например, издал закон о запрете добычи соли из морской воды. Теперь все население республики было обязано покупать соль с месторождения Бараона, которое контролировал сам Трухильо. Как только новый президент установил эту монополию, цена на соль резко выросла: с 0,6 цента до 3 долларов за 100 фунтов (45,6 кг)[152]152
  Pons F. M. The Dominican Republic. A national History. Markus Wiener Publishers, 1998. P. 359.


[Закрыть]
. Только на соли Трухильо зарабатывал примерно 400 тысяч долларов в год.

От соли бизнесмен по натуре Трухильо логично перешел к мясу. Он поставил под свой контроль все скотобойни Санто-Доминго, и это приносило ему еще примерно полмиллиона долларов в год. И наконец, чтобы контролировать полный обычный рацион среднего доминиканца, диктатор подмял под себя еще и производство и продажу риса. Теперь каждый доминиканец должен был покупать рис (а его ели каждый день) только у компании президента. Понятно, что цена на рис увеличилась с 0,06 цента за фунт до 0,12 – 0,15 цента[153]153
  Pons F. M. The Dominican Republic. A national History. Markus Wiener Publishers, 1998. P. 359.


[Закрыть]
.

В первые четыре года своего правления диктатор без устали развивал сеть своих монополий. К соли, мясу и рису добавилась монополия на молоко в Санто-Доминго. Любовница, а затем жена президента «испаночка» Мартинес стала контролировать банк, где должны были обналичивать зарплату все государственные служащие. Причем за «обналичку» за день до официальной выплаты зарплаты банк Мартинес брал комиссионные.

Сеть монополий Трухильо вскоре пополнилась другими доходными товарами: табаком, цементом, кофе. До начала Второй мировой войны диктатор и его клан контролировали производство и сбыт практически всех основных сельскохозяйственных продуктов в стране.

С помощью своих монопольных сверхдоходов Трухильо стал активно скупать контрольные пакеты акций в уже существующих прибыльных компаниях. Не желавшие продавать свои доли акционеры быстро знакомились с полицией диктатора, и это знакомство было не из приятных. Трухильо, среди прочего, приобрел контрольный пакет в одной из страховых компаний, в которой отныне в обязательном порядке должны были страховаться все государственные проекты. Компанию диктатор, никогда не отличавшийся скромностью, переименовал в «Сан-Рафаэль» (то есть «святой Рафаэль»). Пакеты акций Трухильо проявились в пивном заводе, фабриках по производству арахисового масла, мешков из хенекена, обуви. Также он получал доходы от ипподрома и легализованной проституции.

Практиковал диктатор и следующий весьма доходный вид бизнеса за государственный счет. Находящееся на грани банкротства предприятие выкупалось государством, за счет бюджета проводилась его санация, а затем государство по бросовой цене продавало предприятие Трухильо или какому-нибудь его родственнику.

К началу Второй мировой войны за пределами алчных вожделений диктатора оставались только сахарная и ликеро-водочная промышленность. В первой доминировали американцы, во второй – мощные доминиканские олигархические кланы Бермудес, Бругаль и Висини, также тесно связанные коммерческими узами с США.

На момент смерти диктатора в мае 1961 года состояние Трухильо оценивалось в 800 миллионов долларов, что было гораздо больше бюджета Доминиканской республики. Диктатору и членам его семьи принадлежало 50-60 % сельскохозяйственных земель (примерно 2800 квадратных километров). Американский журнал «Тайм» писал: «Трудно оценить даже приблизительное число владений Трухильо, потому что на карте его собственности постоянно происходят изменения. Он обычно продает земли правительству, а затем покупает их снова. Вот пример такого невинного развлечения. Несколько лет назад (речь идет о 30-х годах) он продал государству усадьбу Альтаграсиа-Хулиа (названную в честь матери. – Прим. автора) за 80 тыс. долларов, а в 1945 году один из его агентов ее выкупил за 20 тыс. Столь бесцеремонный бизнес позволил диктатору уже в 1939 году сколотить состояние в 25 млн долл., не считая инвестиций его капитала за границей»[154]154
  История Латинской Америки. 1918-1945. М., 1999. С. 395–396.


[Закрыть]
.

На контролируемые президентом компании в 1961 году приходилось до 80 % всей коммерческой деятельности в стране. На диктатора и его родственников работали 45 % трудоспособных доминиканцев. К этой цифре надо прибавить 15 % жителей страны, трудившихся на государство. Каждый госслужащий, а позднее и каждый взрослый житель страны, должен был в обязательном порядке состоять в единственной правящей партии – Доминиканской – и отчислять в виде взносов и пожертвований до 10 % своего заработка.

Помимо упомянутых выше монополий диктатору принадлежало несколько отелей, два крупных банка, портовые сооружения, авиационная компания и пароходство. Все государственные инфраструктурные проекты реализовывались с таким учетом, чтобы содействовать бизнесу диктатора, – например, новые дороги строились именно к тем портам, которые работали на карман Трухильо.

По отношению к общественным делам Трухильо выступал в ином качестве. Здесь он предпочитал экономить, особенно на социальных вопросах, не приносивших лично ему ощутимой прибыли. Из 673 сельских школ в Доминиканской республике он закрыл 273, хотя как раз на селе неграмотность оставалась очень высокой: грамотными были только 17,54 % сельского населения (в городах – 64,25 %). Когда в 1930 году в страну из-за границы стала поступать помощь жертвам сентябрьского урагана, Трухильо немедленно возглавил доминиканский Красный Крест, чтобы прикарманить часть даров.

Однако нельзя сказать, что при Трухильо не развивалась и экономика страны в целом. Диктатор реализовал довольно масштабную программу инфраструктурного развития республики. Правда, до 1938 года экономика Доминиканской республики страдала от последствий Великой депрессии 1929-го, сопровождавшейся резким падением цен на основные продукты экспорта. Если в 1929 году объем доминиканской внешней торговли составлял 45 миллионов долларов (22 миллиона – импорт, 23 миллиона – экспорт), то в 1938-м – всего 15 миллионов (6 миллионов – импорт, 9 – экспорт)[155]155
  История Латинской Америки. 1918-1945. М., 1999. С. 393.


[Закрыть]
.

После 1938 года мировая конъюнктура стала выправляться, и Доминиканская республика неплохо зарабатывала на начавшейся вскоре Второй мировой войне. Трухильо возобновил прерванную кризисом программу строительства дорог и мостов. Правительство раздавало крестьянам земельные участки из государственных фондов, прикладывая значительные усилия по ирригации и культивированию прежде не обрабатывавшихся земель.

Трухильо всячески пропагандировал в качестве своего патриотического достижения ликвидацию американо-доминиканской конвенции 1924 года, завершившей оккупацию страны Соединенными Штатами. По этой конвенции Доминиканская республика не имела права осуществлять внешние заимствования, а таможенные сборы распределялись в соответствии с указаниями американского финансового инспектора.

Конвенция особенно болезненно сказалась на экономике Доминиканской республики после того, как в 1931 году страна реально ощутила на себе последствия Великой депрессии. Ввиду резкого сокращения экспортных поступлений страна оказалась на грани банкротства, а кредитов за рубежом она взять не могла, так как еще не расплатилась по внешнему долгу (в 1930 году он составлял 16 миллионов долларов)[156]156
  Pons F. M. The Dominican Republic. A national History. Markus Wiener Publishers, 1998. P. 367.


[Закрыть]
.

В 1940-м был подписан новый американо-доминиканский договор, заменивший конвенцию 1924 года (известный как «договор Хэлл – Трухильо»[157]157
  Хэлл был в то время госсекретарем США.


[Закрыть]
). По этому договору был формально ликвидирован американский контроль над доминиканскими таможнями. Но именно лишь формально. Все таможенные сборы должны были переводиться на депозит в «Нэшнл Сити Бэнк оф Нью-Йорк», имевший филиал в Санто-Доминго. Менеджер банка, представлявший интересы владельцев облигаций доминиканского долга, распределял эти сборы, опять же в первую очередь в интересах кредиторов. Таким образом, контроль США над доминиканскими финансами сохранялся, но превратился из государственного (ранее финансового инспектора назначал президент США) в квазичастный.

У Трухильо не было иного выхода, чем стремиться как можно быстрее выплатить внешний долг, чтобы страна наконец обрела потерянный в 1907 году финансовый суверенитет. Реализации этой цели помогала благоприятная конъюнктура военного времени, и к 1947 года внешняя задолженность Доминиканской республики снизилась до 9,4 миллиона долларов. 21 июля 1947 года страна полностью рассчиталась с внешними кредиторами. Давно потерявшие остатки свободы доминиканские СМИ послушно воспевали диктатора как человека, вернувшего родине финансовую независимость.

С самого начала своего правления Трухильо установил в стране режим жестокой диктатуры.

Все политические партии по образцу гитлеровской Германии были принудительно слиты в единую Доминиканскую. Как уже упоминалось, членство в ней госслужащих было обязательным. Впоследствии партийный билет даже заменил удостоверение личности, и в Доминиканскую партию пришлось вступить практически всему взрослому населению. Ведь если человека останавливала полиция, то отсутствие партбилета могло привести к побоям, аресту, а то и «исчезновению».

В стране расцвел неслыханный даже в мировом масштабе культ личности. Самая высокая вершина страны была переименована из «пика Дуарте» в «пик Трухильо». Столица страны 11 января 1936 года из Санто-Доминго превратилась в Сьюдад-Трухильо («город Трухильо»). Диктатор получил воинское звание генералиссимуса, а в 1932 году рептильный конгресс присвоил ему официальный титул «благодетель отечества». Хотя его наградили всеми имеющимися орденами Доминиканской республики, он распорядился придумать новые – «Орден Трухильо», «Орден благодетеля республики», «Орден генералиссимуса».

В стране воздвигли более 1800 статуй «благодетеля» (одна из провинций была переименована в «провинцию Благодетеля»). Провинция Сан-Кристобаль (малая родина диктатора) получила название Трухильо. Еще две провинции назывались Либертадор («освободитель») и Сан-Рафаэль («святой Рафаэль»)[158]158
  Черняк Е. Б. Жандармы истории. М., 1969. С. 489.


[Закрыть]
. В стране диктатора почтительно именовали «шеф» («эль хефе»).

На всех государственных строительных проектах красовался плакат «Эра Трухильо, благодетеля отечества». Пришедшие к колодцам крестьяне могли прочесть (конечно, если умели читать), что воду дал им не кто иной, как «Благодетель». Все газеты должны были в обязательном порядке печатать на первой полосе материалы, прославляющие Трухильо. На всех номерных знаках автомобилей был лозунг «Вива Трухильо!».

Однако править на земле диктатору было мало. Он решил замахнуться и на царствие небесное. В столице соорудили из гирлянды электрических лампочек невиданный доселе и видимый отовсюду лозунг «Бог и Трухильо!». Во всех церквях предписали написать слоган «Бог на небе, Трухильо на земле». Но, видимо, сочтя такой порядок поименования излишне скромным, Трухильо распорядился поменять себя и бога местами. Новая редакция лозунга звучала как «Трухильо на земле, бог на небе».

Не были обойдены высочайшим вниманием и многочисленные родственники «благодетеля». В 1933 году звание полковника присвоили четырехлетнему сыну диктатора Рамфису, а через пять лет он уже стал бригадным генералом. В 1955 году дочь диктатора Анхелита была избрана «королевой» на проходившем в Доминиканской республике «Фестивале мира и братства свободного мира». «Братство» обошлось доминиканской казне в 30 миллионов долларов, в том числе платье «королевы Анхелиты» – в 80 тысяч долларов. На этом же фестивале полуграмотная супруга диктатора Мария Мартинес была провозглашена видной писательницей и философом.

Власть Трухильо зиждилась на беспардонной официальной пропаганде и жестоком повседневном терроре против инакомыслящих. Населению вдалбливался текст следующего содержания, придуманный лично Трухильо: «Президент без устали работает на благо народа. Он поддерживает мир, заботится о школах, делает дороги, защищает работу в самых разнообразных ее формах, помогает сельскому хозяйству, покровительствует промышленности, сохраняет и улучшает порты, оказывает внимание больницам, содействует развитию образования, организует армию в целях обеспечения гарантий порядочным людям. Если в твой дом войдет человек, стремящийся нарушить порядок, задержи его. Это – худший из злоумышленников. Преступник находится в тюрьме за убийство или воровство. Революционер же хочет убить всех, кого сможет, и захватить все, что попадется на пути, и твое, и твоих соседей. Это – злейший твой враг»[159]159
  История Латинской Америки. 1918-1945. М., 1999. С. 394.


[Закрыть]
.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 5 Оценок: 2
Популярные книги за неделю

Рекомендации