Текст книги "Особняк самоубийц"
![](/books_files/covers/thumbs_240/osobnyak-samoubiyc-155660.jpg)
Автор книги: Нина Дитинич
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 12. Между раем и адом
1980-е, Подмосковье
Поразительно, но номера Наденьки и Альберта удивительным образом оказались рядом, и от этого девушка почувствовала себя на седьмом небе от счастья. Ведь все эти три дня он будет находиться рядом с ней, их будет разделять всего лишь тонкая стена, она будет постоянно сталкиваться с ним в коридоре, и, возможно… Когда она думала о том, что может произойти между ними, у Наденьки от волнения перехватывало дыхание, а во рту становилось сухо.
Но Барятьева как будто подменили, он даже не поинтересовался, как она устроилась, а в столовой прошел мимо, не заметив, и сел за стол с красавицей актрисой, восходящей звездой Евой Михайловской.
Наденька заняла место за соседним столом и с горечью украдкой наблюдала за парочкой. Глаза Барятьева горели восхищенным огнем, и он не сводил взгляда со своей коллеги. До Нади доносился счастливый, довольный смех Михайловской, любовное журчание Барятьева, и она сходила с ума от ревности.
Поковырявшись с безучастным видом в тарелке, Наденька отставила ее в сторону. Слушать любовное воркование стало не под силу, и, встав из-за стола, она словно пьяная, пошатываясь, направилась в свой номер.
Кинувшись на кровать, она дала волю слезам. Рыдая, Надя с отчаянием била кулачками по подушке и гневно шептала:
– Ненавижу! Мерзавец! Скотина!
Вволю наплакавшись, она, наконец, успокоилась и задремала, изредка всхлипывая.
За окнами окончательно стемнело. Поднялась пурга.
Несколько смельчаков, высунувших было нос на улицу, тут же со смехом вернулись назад. Среди них были и Барятьев с Михайловской.
– С ног сбивает, – воскликнул Альберт. – Вокруг ничего не видно.
– Жаль, погулять не удалось, – хохоча, подхватила Ева.
Приятель Альберта артист Юрий Егоров предложил:
– Может, в бильярд?
Покосившись на Михайловскую, Барятьев вздохнул.
– Можно, если барышни нас поддержат, – многозначительно подмигнул он Еве.
Михайловская радостно вспыхнула.
– Отличное предложение, я не против.
– Замечательно! – воскликнул Альберт и, подхватив свою даму под локоток, увлек ее в бильярдную.
В зале, набитом игроками, стоял гвалт, слышался стук бильярдных шаров и резало глаза от табачного дыма. Зоркая Ева мгновенно узрела свободный стол, и компания направилась к нему.
Игра началась. Ева выбрала себе кий, натерла его мелом, прицелилась и ударила по шару. Шар завертелся волчком и замер. Подруга Евы, смешливая Ася Даниленко, кинулась складывать шары в треугольник.
Сняв треугольник, Альберт взял кий и ловко, одним ударом отправил два шара в лузу. Ева возбужденно взвизгнула и восторженно захлопала в ладоши.
– Превосходно, Альберт! Вы – ас! У меня так никогда не получится.
– А я научу. – Он взял ее руку и положил на кий. – Вот так ставим пальчики, – ворковал он, обнимая девушку.
Кокетничая, Ева прижималась к нему, зазывно смеялась, красиво закидывала голову. У нее никак не получалось сделать точный удар, и Альберт с удовольствием продолжал процесс обучения.
– Нет, сегодня у меня точно не получится, – наконец сдалась Ева, утомленно отведя пышную гриву светлых волос, обнажив нежную, точеную шею.
С вожделением взглянув на девушку, Альберт жадно облизнул губы.
– Хорошо, может, тогда пойдем ко мне, выпьем кофе, – предложил он.
Но Ева отвела глаза и прощебетала:
– Уже поздно, я хочу спать.
Наденька проснулась от тихого, настойчивого стука в дверь. Спросонья она не поняла, где находится. Вскочила с кровати и в потемках на ощупь прошлепала босиком к двери.
– Кто там?
– Открой, это я, Альберт, – послышался приглушенный голос.
Не веря своему счастью, девушка решительно повернула ключ. Дверь открылась, и в комнату… нет, не вошел, а ворвался, словно вихрь, Барятьев.
Он подхватил Наденьку на руки, крепко обнял. Горячие влажные губы коснулись ее губ. У нее закружилась голова, девушка словно провалилась в какое-то другое, ранее незнакомое ей и оттого пугающее измерение. Происходящее казалось ей нереальным, странным, фантастическим сном.
Все произошло быстро и непонятно, и это оглушило Наденьку. Она с трудом сознавала, что происходит, с трудом понимала, о чем Альберт шепчет ей.
Единственное, что она запомнила и поняла, – это его удивление и умиление.
– Я у тебя первый? Ты чудо!
– Ты на мне женишься? – глупо улыбалась она в темноте.
– Конечно, – жарко шептал он. – Только нужно подождать.
Проснувшись утром, Наденька обнаружила, что Альберта рядом нет, и она даже обрадовалась, потому что после произошедшего между ними ночью чувствовала страшную неловкость.
Приняв душ и принарядившись, она уже справилась со своим смущением и, сияющая в предвкушении встречи с любимым, постучала в его дверь. Тишина за дверью красноречиво дала понять, что Альберта нет в номере, и Надя с полыхающими от тревожного волнения щеками кинулась в столовую.
Ее возлюбленный уже позавтракал, но сидел за столом рядом с Евой Михайловской. Альберт рассказывал ей очередной анекдот. Девушка заразительно смеялась, а Барятьев не сводил с нее влюбленного взгляда.
У Наденьки мгновенно потемнело в глазах от ревности и боли, весь мир и люди показались ничтожными и отвратительными. Боясь выдать свое состояние, она низко склонилась над тарелкой. Барятьев шестым чувством угадал ее присутствие и взглянул на нее.
Наденька пересела на свободное место к нему спиной. Похоже, его это задело, и он с досадой дернулся, но, поймав удивленный взор Евы, беспечно продолжил веселиться.
С трудом выпив стакан чая и почти не тронув завтрак, Надя стремглав выскочила из столовой. Ей хотелось побыть одной, чтобы дать волю слезам. А еще ей хотелось немедленно покинуть это место, уехать куда-нибудь далеко-далеко и навсегда. В памяти возник Дима Осташенко, запоздалое сожаление и раскаяние волной поднялось в ней и обожгло. В глазах предательски защипало, и она бросилась к лифту. До номера Надя добралась быстро, но никак не могла попасть ключом в скважину, мешали предательски нахлынувшие слезы.
Внезапно она почувствовала на своих плечах тяжесть чьих-то рук и резко обернулась.
– Что случилось? – услышала она веселый, насмешливый голос Альберта. – Ты даже со мной не поздоровалась.
– Ничего не случилось, – глухо буркнула Наденька, наконец открыв дверь.
Вслед за ней Альберт вошел в номер.
– Это что за слезы? – Он обнял девушку. – Ты что, меня к Михайловской приревновала?
– Нет, – пытаясь вырваться из его объятий, беспомощно пискнула Надя.
– Видел твое лицо, когда ты в столовую вошла, – усмехнулся Альберт.
– Лицо как лицо, – огрызнулась она, но вырываться перестала.
Альберт посадил ее к себе на колени, погладил по голове.
– Какой ты еще, в сущности, ребенок, – задумчиво произнес он. – Чистое дитя.
Глава 13. Разбитые в прах мечты
В Москву из Дома творчества возвращались в сильную пургу. Со скоростью черепахи автобус пробивался сквозь вьюгу по занесенной метелью трассе. Впереди сквозь плотную снежную пелену слышался надрывно кашляющий, непрерывный рокот трактора, расчищавшего дорогу, которую тут же заносило снегом.
Наденька сидела одна на заднем сиденье и с тоской смотрела в окно, покрытое толстым слоем узорного льда.
В ее фиалковых глазах замерла острая боль. Она старалась не смотреть на парочку, сидевшую впереди, но у нее это плохо получалось, и время от времени взгляд останавливался на Альберте с Евой. Они сидели обнявшись. Барятьев с нежностью смотрел на свою спутницу и что-то шептал ей на ухо.
У Наденьки от этого все холодело в груди. К тому же она на самом деле замерзла, и руки заледенели, пытаясь согреться, она отчаянно дышала на пальцы. Ни одна дорога не казалась Наде такой бесконечно долгой и мучительной, как эта. Ей казалось, что никогда в жизни она не была так несчастна, как сейчас. Лишь один раз Барятьев украдкой бросил на нее любопытный, испытующий взгляд и тут же отвернулся.
Наденька попросила водителя остановить автобус у первой станции метро и, проходя на ватных ногах мимо Барятьева, споткнулась о его сумку, стоявшую в проходе. Он насмешливо посмотрел на девушку, а Ева громко засмеялась. Альберту это не понравилось, и он слегка отстранился от нее. Ева почувствовала его недовольство и замолчала, проводив Наденьку враждебным, презрительным взглядом.
Горестно доковыляв до дома, Надя в очередной раз дала волю слезам. Наверное, она сама виновата в том, что Альберт увлекся красоткой Евой. Надя прекрасно понимала, что проигрывает во внешности Михайловской, но, как любая женщина, думала, что все равно она гораздо лучше соперницы, что душа у нее чище, она добрее и любит Альберта в тысячу раз больше, чем эта холодная змеючка Ева. Что в ней есть что-то такое чудесное, чего в другой женщине нет. И, как любая женщина, обвиняла в предательстве не мужчину, а соперницу. Она не хотела понимать, что подло с ней поступил Барятьев, а не Ева. Боль жгла нестерпимым огнем внутри, и слезы не приносили облегчения. Надя поклялась себе, что, несмотря ни на что, завоюет Альберта и покажет Еве, чего она стоит.
Вволю нарыдавшись, она разобрала вещи и разложила их по своим местам.
В дверь постучали, у Нади радостно забилось сердце: «Альберт!» Она опрометью кинулась к двери и распахнула ее.
Перед ней в запорошенной снегом пуховой шали и потертой кроличьей шубке стояла ее мать.
От неожиданности Надя отпрянула.
– Мама? Как ты узнала, что я здесь?
Мать обожгла ее укоряющим, сердитым взглядом.
– Сима сказала.
– Сима… – печально повторила Наденька. – Зачем? Я же просила ее! – И бросилась помогать матери снимать мокрую от растаявшего снега шубу. – Не злись, пожалуйста, просто я не хотела тебе говорить пока, чтобы не расстраивать, а потом я бы тебе все обязательно рассказала.
Мать сокрушенно покачала головой.
– Мне Сима вчера все рассказала про твои дела. Влюбилась, университет бросила, костюмершей устроилась в театр к любовнику. – Вырвав из рук дочери свою шубу, она гневно стряхнула с нее снег и повесила на вешалку. Затем оглядела комнату. – Неплохо устроилась.
– Я же просила Симу тебе нечего не рассказывать, – угрюмо пробормотала Надя. – Зря я ей написала.
– Ты не об этом беспокойся, – прикрикнула мать. – Не в Симе дело, а в тебе. Я думала, ты учишься, а ты дурака валяешь. Не ожидала от тебя такого, – вдруг всхлипнула она, и ее бледные губы жалко вздрогнули и беспомощно скривились. – Мы ли с отцом для тебя не старались? А ты вон что нам устроила!
Наденьке стало бесконечно жаль мать, и ее собственная боль куда-то отошла и притупилась, вместо нее нахлынула нежность и глубокая жалость к родителям. Она почувствовала себя виноватой.
Наденька обняла маму и горячо зашептала:
– Мама, прости, пожалуйста. Я больше никогда не буду делать так, никогда. Я все исправлю.
Когда мать и дочь, вдоволь наплакавшись, успокоились, мама решительно сказала:
– Первым делом ты должна уволиться из театра и восстановиться в университете.
Но Наденька заупрямилась.
– Я буду работать и перейду на вечерний факультет или заочный.
Мать расстроилась.
– Зачем тебе вечерний? Спокойно училась бы на дневном и стипендию получала.
– Мама, ну как ты не понимаешь! Стипендия маленькая, на нее не проживешь, а я уже взрослая девушка, мне и одеться надо, и выйти куда-нибудь.
– Мы же тебе деньжат все время подкидывали, – горестно вздохнула мать. – Почему бы не учиться, не отвлекаясь?
– Этих денег недостаточно, мама.
Беспомощно опустившись на стул, мать покачала головой.
– Дочка, дочка. Ты раньше мало интересовалась нарядами. Была серьезной и разумной. Что случилось?
Наденька упрямо поджала губы.
– Знаешь, мама, я думаю, девушке не учеба нужна, а хороший надежный муж.
– Уж не этот ли артист, про которого Сима говорила, тебе голову задурил? – сердито прищурилась мать.
Стоя посреди комнаты, дочь вызывающе подбоченилась.
– А хоть бы и он, и что?
– А то! – окончательно рассердилась мама. – Не потому ли у тебя все лицо зареванное? Муж! Артисты на артистках женятся или на каких-нибудь знаменитостях, а ты провинциальная девчонка, ни профессии, ни образования, да и не красавица.
– Спасибо, мама, – обиделась Надежда. – Только если ты считаешь меня дурнушкой – это не значит, что я не нравлюсь другим.
Мать вздохнула и примирительно спросила:
– Что хоть за артист? Как зовут его?
– Тебе что, правда интересно? – неуверенно пробормотала Надя.
– Правда, ты же моя дочь, мне все важно знать о тебе.
Помолчав, Надя смущенно назвала имя своего возлюбленного.
– Знакомая фамилия, только лицо не могу вспомнить, – сконфузилась мать. – А в каких фильмах он снимался?
Моментально оживившись, Надя начала рассказывать о ролях Барятьева. Теперь она знала все его фильмы почти наизусть.
– Так он же старый для тебя! – невольно вырвалось у матери.
У Наденьки гневно затрепетали ноздри, и она выкрикнула:
– Никакой он не старый! Что ты придумываешь?!
– Что ты кричишь? Посчитай, на сколько лет он тебя старше.
– Да мне плевать, сколько ему лет! – продолжала кричать Надя. Ее лицо покраснело, жилы на шее натянулись от крика. Она стала совсем некрасивой.
Мать увидела, что Наденька не в себе, не контролирует эмоции, и решила больше не испытывать судьбу. Порывисто обняла дочь.
– Ну любишь и люби, – тихонько шепнула она. – Только я вижу, не очень-то ты счастлива.
От участливого голоса матери у Наденьки все перевернулось в душе, и слезы хлынули из глаз. Она уткнулась в теплую материнскую грудь и, вдохнув знакомый с детства запах, сбивчиво и торопливо поведала свою короткую и горькую историю любви.
Глава 14. Неприятности Марфы Байзюк
Наши дни, Москва
Приструнив мужа, довольная Марфа праздновала победу.
Для начала она потребовала от неверного супруга давно приглянувшиеся ей в модном ювелирном магазине колье и сережки из белого золота с изумительными сапфирами.
По кислому выражению лица благоверного Марфа поняла, что эта покупка не слишком порадовала его, но, получив желанный подарок, она не остановилась и на следующее утро потребовала новую машину. Но неожиданно нарвалась на жесткое сопротивление.
Лицо супруга приняло каменное, непроницаемое выражение.
– Нет. К сожалению, дорогая, сейчас кризис в стране, и мой бизнес трещит по швам. Завтра вам с Антоном есть будет нечего.
Марфа пришла в бешенство и начала упрекать мужа в измене. Вопреки ее ожиданиям, что он начнет извиняться, супруг молча ушел в ванную и захлопнул за собой дверь.
Марфа растерялась. Скомкав попавшийся под руки пеньюар, она со злостью кинула его вслед ушедшему мужу. Но тут же опомнилась, подобрала пеньюар, накинула его и подергала дверную ручку. Дверь ванной была заперта изнутри.
– У тебя всегда кризис! – запоздало крикнула она.
Но ответа не последовало, только звук льющейся из душа воды.
Разъяренная Марфа направилась в свою ванную. Нужно было успокоиться и подумать. Бросив в воду ароматическую соль с косметическим маслом и лепестками роз, она забралась в ванну и блаженно вытянулась. Но в ушах до сих пор звучал непреклонный голос мужа. Его слова приводили в бешенство, и руки невольно сжимались в кулаки.
– Жмот проклятый! – бормотала она с ненавистью. – Скряга! Ну, я тебе устрою!
Марфа понимала, что расслабилась и простила мужа раньше времени и упустила шанс что-то изменить в их отношениях. Самое ужасное было то, что она не знала, что делать. В течение десяти лет ей с легкостью удавалось управлять им, он выполнял любые ее прихоти и стелился перед ней, словно джинн из лампы, и вдруг в один момент резко изменился, стал колючим и равнодушным. Вначале у Марфы возникло подозрение, что виной всему увлечение другой женщиной, но, уличив его в нескольких изменах и даже застав в объятиях некрасивой домработницы, она поняла, что дело не в конкретной сопернице, просто его любовь к жене исчерпала себя до дна. Его чувства растаяли как дым, а она прозевала тот момент, когда нужно было подогреть их ревностью или чем-нибудь другим, и вот наступил финал.
«Самое скверное, – думала Марфа, – что этот мерзавец в свое время, несмотря на страстную любовь ко мне, себе соломку подстелил и все обштопал таким образом, что я ни на что из его имущества не имею права. Даже ребенка он меня может лишить. Нужно было мне, дуре, не орать как ненормальной, когда увидела его в объятиях домработницы, а тихонько заснять их на мобильник, а потом найти хорошего адвоката и разводиться».
Распахнулась дверь, и на пороге ванной комнаты появился муж.
– Ты, случайно, не видела мой мобильник?
– Мобильник? – нахмурилась Марфа. – Нет, не видела.
Он хотел что-то еще сказать, но замешкался и, бросив на супругу сердитый взгляд, вышел.
Раздосадованная Марфа поспешно выбралась из ванны. Натянула махровый халат и, оставляя клочья пены и мокрые следы, босиком побежала за мужем.
– Петя! – истерично крикнула она. – Подожди!
Но в прихожей уже хлопнула дверь, а на шум, словно черт из табакерки, появилась новая горничная. Увидев ее, Марфа заскрипела зубами от злости. Молоденькая брюнетка в ослепительно белой блузке и коротенькой черной юбке была настолько хороша, что Марфе стало плохо.
– Доброе утро, – проворковала девица. – Меня зовут Яна, я ваша горничная. А Петр Антонович уже ушел.
– Я поняла, – холодно процедила Марфа и промаршировала мимо девушки в спальню.
Дрожащими от ярости руками она набрала номер мобильного мужа, но он не брал трубку. Марфа вспомнила, что он потерял телефон где-то дома. Натянув джинсы и свитер, она взялась за поиски. Обыскав спальню, бросилась в гостиную и столкнулась с Яной.
– Милочка, вам, случайно, не встречался мобильный телефон? – поинтересовалась она.
– Встречался, – любезно улыбнулась Яна и вытащила мобильник Петра из нагрудного карманчика блузки. – Этот?
– Этот. – Марфа грубо вырвала телефон из ее рук. – А почему вы его в кармане носите?
Девушка прощебетала:
– Телефон валялся под обеденным столом, я подумала, что его Петр Антонович потерял, хотела вечером ему отдать.
– Если вы не в курсе, у Петра Антоновича жена имеется, – угрожающе прошипела Марфа.
Горничная с готовностью кивнула и, вежливо улыбаясь, сверкнула белоснежными зубками.
– Конечно, Марфа Васильевна.
– То-то же! – бросила Марфа и побежала звонить своему психологу.
Александра с сочувствием выслушала ее и предложила приехать, благо у нее образовалось свободное окно.
– Меня как сглазили! Сплошные несчастья! – жаловалась Марфа. – Этот мерзавец новенькую горничную нанял, а мне и словом не обмолвился, не посоветовался со мной, – захлебывалась она от злости. – Я сейчас приеду к вам.
Марфе было невмоготу оставаться в одном доме с красоткой Яной. Схватив ключи от машины, она натянула куртку и выскочила на улицу.
Особенных пробок не было, и она быстро добралась до особняка Барятьевых.
Взглянув на расстроенную клиентку, Александра предложила ей выпить чая или кофе.
– Я от чего-нибудь покрепче не отказалась бы, – ответила Марфа. – Да я за рулем.
– Вы слишком взволнованы. Как вы управляли в таком состоянии автомобилем? Лучше бы взяли такси, – вздохнула Александра.
Скинув куртку, Марфа уселась на кушетку.
– Плевать. Впрочем, я могу машину у вас во дворе оставить и поехать домой на такси. Так что рюмочку коньяка я бы с удовольствием пропустила.
– Тогда прошу в столовую.
Глава 15. Исповедь Марфы
Чаепитие с коньяком затянулось чуть ли не до полуночи. Александре даже пришлось позвонить и отменить два сеанса, что были назначены на сегодня. Она не могла бросить Марфу в таком состоянии.
Байзюк с наслаждением освобождалась от накопившейся ненависти к мужу.
– Всю молодость ему отдала! – шипела она. – Я могла бы такую выгодную партию сделать. Какие мужики за мной бегали! Даже один миллиардер из Америки, а я, дура, этого козла предпочла. И что в нем хорошего? Маленький, толстый, лысый…
Александра молча слушала ее. Сбоку стола прилепилась Зинаида и, подперев щеку, жалостливо внимала откровениям Марфы.
– И туда же! Ни одной юбки мимо не пропустит! Он что думает – такой неотразимый? Да это кошелек его неотразимый, его бабки. Сам-то он ничего из себя не представляет.
– Меня одно удивляет, – вздохнула Александра. – Как вы, Марфа, могли подумать, что я с ним в коалиции против вас?
Разгоряченная коньяком, Марфа изумленно уставилась на психолога, но, вспомнив свой недавний выпад против нее, нервно хихикнула.
– Ах, вы про тот случай. Я тогда была на взводе, ну и сорвалась, накинулась на вас, извините.
Взглянув в окно, где в голубоватом свете фонарей тревожно и загадочно метались снежинки, Александра многозначительно улыбнулась.
– Конечно, понимаю. И теперь мне кое-что понятно и о Надежде Барятьевой.
– О Наде? – встрепенулась Марфа. – Что это вдруг вы о ней вспомнили?
– Разве ваши ситуации не похожи?
Густо покраснев, Марфа пробормотала:
– При чем здесь Надя?
– Ну как же, – не унималась Александра. – Вы же сами говорили, что над Надеждой муж издевался.
Марфа вдруг всхлипнула.
– В отличие от моего урода, Надин муж ее любил. Альберт мужик был – глыба, не то что мой – сморчок гнилой.
– Любил? – удивилась Александра.
– Да, любил, – опустила голову Марфа и глухо продолжила: – Это была трагедия великой любви, такой любви, о которой мы только в книжках читаем.
– Так, значит, Надежда действительно сама повесилась? – вырвалось у Александры. – От великой любви?
– А вот это не факт, – горько усмехнулась Марфа. – Очень много странного во всей этой истории. Жаль, что Надя в последнее время отдалилась от меня. Да и я, к сожалению, была слишком занята собой.
– Значит, вы все-таки думаете, что Надежду убили? Почему?
Марфа саркастически хмыкнула:
– Думаю, кому-то она сильно мешала.
– Чем она могла мешать? – удивилась Александра.
– Понятия не имею. Может, кому-нибудь дорогу перешла, я же не знаю, чем она в последнее время занималась, – замялась Марфа.
– А как же все эти разговоры про дом, который убивает?
Марфа мгновенно протрезвела и взглянула на наручные часы.
– Ой, что-то я припозднилась, пора домой. – Она вскочила. – Спасибо за гостеприимство.
– Давайте вызовем такси, – вскочила Александра.
Гостья отчаянно замотала головой:
– Нет, нет, не стоит, поймаю машину на улице. Заодно прогуляюсь немного.
Александра вызвалась ее проводить.
На улице шел робкий снег и тут же таял в темных лужах. Стояла промозглая осенняя погода.
Александра зябко поежилась.
– Как время летит. Казалось бы, недавно палила жара, было лето, и вот уже зима подкралась.
– Действительно, – откликнулась Марфа. – Время летит мгновенно. А раньше тянулось, словно резина.
– Просто раньше было много свободного времени, – засмеялась Александра. – А сейчас каждая минута забита под завязку.
Марфа рассеянно кивнула.
– Наверное.
Она о чем-то глубоко задумалась.
После недолгого молчания Александра спросила:
– А у Надежды Барятьевой были близкие родственники, сестры или братья?
– Это мне неизвестно, – скривилась Марфа. – Думаю, что нет, если бы родня имелась, на похороны бы приехали, а никого не было.
– Может, вы просто их не узнали?
– Да Надежду в последний путь маленькая кучка народу провожала, и все мне знакомы. Так что никого из ее родных на похоронах не было.
Александра сокрушенно вздохнула:
– Надо же! И кто же проводил ее в последний путь?
– Прислуга, Луиза Загоруйко, я и несколько ее знакомых.
– И все?!
– Все, – мрачно произнесла Марфа. – Со мной даже муж не поехал. Ну это, конечно, не считая журналистов, этих пройдох было немало.
Мимо проехало свободное такси. Марфа запоздало замахала руками и побежала за машиной. Но таксист не заметил женщину и выехал из переулка.
– Здесь мы машину не поймаем, – с досадой выпалила Марфа.
– Так пойдемте к метро, – предложила Александра. – Там стоянка такси есть.
Снег закончился, его сменил колючий, мелкий, противный дождь. Марфа зябко куталась в куртку.
– А что это вы так Надеждой интересуетесь? – спросила она.
– Сама не могу объяснить, – вздохнула Александра. – Наверное, из любопытства.
– Нет, – мрачно произнесла Марфа. – Вы не из любопытства это делаете, вы самым настоящим расследованием занимаетесь. Только я бы на вашем месте бросила эту затею.
– Почему? – изумилась Александра.
– Потому, – уклонилась от ответа Марфа.
Александра хотела возразить, но удержалась и лишь благодушно улыбнулась.
– Да мне, собственно говоря, и некогда заниматься расследованием. Живу в доме Барятьевых, поэтому заинтересовалась. А ваша реакция меня, честно говоря, удивила. Вас что-то пугает?
Марфа неестественно рассмеялась.
– Что меня может пугать? История смерти Надежды действительно темная, вот я и подумала – зачем вам в этом копаться, ведь это может быть кому-то невыгодно. И если Надю убили, то что им стоит убить кого-то еще? Опасно это.
Они вышли к метро. Вокруг было многолюдно. Разноцветными огнями зазывно сверкала реклама. По проспекту летали машины.
– Опасно? – остановилась Александра. – Почему? Что мне может угрожать?
Марфа не ответила, а увидев свободное такси, ринулась к нему.
– Свою машину завтра заберу, – крикнула она, садясь в такси.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?