Читать книгу "Наемник смерти"

– Что не вишу в петле!? – ехидно закончил я за него. – Спасибо. Вот только интересно поблагодарил ли вас Лейдо Сам-Мар, ведь я не видел его ни в петле, ни в колодках, да и в камере его тоже не было, если конечно вы не превратили его в крысу, которая жрала из моей тарелки и сидела в углу в ожидании, когда я сдохну.

– Хватит, – рявкнул магистр. – Прикуси свой язык парень. У стариков тоже есть предел, до которого их лучше не доводить. Ты нарушил кодекс и был наказан. Причем довольно мягко.

– Я защищал друзей.

– Друзей!? – негодующе воскликнул Таеро. – Кого ты называешь друзьями? Этого сраного светловолосого аристократишку, из-за которого все началось. Ничего не скажешь, хорош друг, который втягивает тебя в неприятности. Или может бесполезный бездарный толстяк, которого давно стоило прирезать, потому что из него ничего путного не выйдет. Или девчонка, которая лезет не в свои дела и нарушает кодекс, имея связь с одним хорошо известным тебе учеником. Единственный из вашей компашки, который еще чего-то стоит это ты, ну может быть еще молчаливый задарец. Запомни щенок, у наемного убийцы друзей быть не может. Разве не об этом гласит кодекс и разве не это постоянно вбивают в ваши пустые головы. Никаких привязанностей, никакой сраной глупой любви. Ничего кроме долга и выполняемой работы. Ты же полностью наплевал на это, нарушая главный устой нашего братства. И при всем при этом, я оставляю тебе твою никчемную жизнь. Тебе и твоим так называемым друзьям. И даже позволяю продолжить обучения. Хотя, наверное, мне действительно стоило вас вздернуть, как предлагали остальные мастера. И я действительно глупый сентиментальный старик коим они меня считают.

Таеро встал со своего места и громко пыхтя, стал расхаживать по кабинету.

– Думаю не ваша глупость и ваша доброта оставила меня в живых, не так ли? – осторожно спросил я.

– Правильно думаешь. И кстати это одна из причин. То как ты мыслишь. Хотя порой эти же мысли идут тебе во вред. В тебе есть талант мальчишка. И я тебе об этом уже говорил. В отличие от других, я это знаю. Твоя жизнь принесет нашему ордену много больше, чем твоя смерть.

– А жизнь моих….

– Друзей!? – поморщившись, закончил за меня магистр. – Считай это моим подарком тебе. Последним.

– И первым, – не знаю к чему, сказал я.

– Первым была твоя жизнь, – проворчал магистр, но меж тем на его лице промелькнула тень улыбки.

– Хорошо. Допустим, во мне вы разглядели талант, и поэтому подарили мне жизнь. Но что же такого сделал Лейдо? Ведь вы прекрасно знаете, что он виновен не меньше моего, а то и больше.

– Знаю, – проворчал магистр. – Но не буду оправдываться перед тобой и объяснять, почему так поступил. Лейдо уже понес свое наказание, какое тебе знать не обязательно, – тут же ответил он на мой немой вопрос. – К тому же я казнил его друзей, а твоих нет. Можешь считать, что свое наказание ты нес за них.

– А были ли они для него друзьями? – спросил я. – Уж слишком легко он бросил их одних.

– И правда не были, – легко согласился магистр. – Но это лишний раз доказывает, что он в отличие от тебя усвоил кодекс в том месте, что касается доверия и дружбы.

– Недоверие и предательство, разные вещи. Не доверять, не значит предавать, а они ему, между прочим, доверяли.

– И поплатились за это, – горячо проговорил магистр. – К тому же это по моей просьбе он завоевал их доверие.

– По вашей? – вот теперь я был действительно удивлен.

– Да по моей. Не надо делать вид, что ты глухой, – недовольно ответил Таеро. – Лейдо мой информатор среди учеников. И не строй такую физиономию. Всегда есть тот, кто доносит нужную информацию в нужные уши. Без таких людей не обойтись. Они есть в каждом обществе и вносят в него свою лепту.

Да уж мне нечего было на это сказать. Если раньше я просто ненавидел Лейдо, то с этого момента начал его презирать. Не зря я ранее сравнил его с крысой. Магистр действительно обратил его в это существо только без видимого преображения.

– Ты не понимаешь Ардос. Я возлагаю на вас обоих большие надежды. Да вы абсолютно разные, но это не делает вас менее ценными. Ты не такой как Лейдо и не стал бы доносить на других. Поэтому этим занимается он. Лейдо другой, понимаешь. Но мне нужны вы оба. Две противоположные половины образуют одно целое. И мне не нравится эта вражда между вами. Хотя мне и нет нужды в том, чтобы вы общались. Можете ненавидеть друг друга, сколько хотите, мне все равно. Но с этого дня вы больше не доставите неприятностей себе и остальным. Ты должен навсегда забыть о мести. Отныне вы братья. И никто, запомни никто, не должен знать, что Лейдо мой информатор. Тебе понятно?

– Понятно, – пробурчал я.

Пусть старик думает, что я простил Лейдо, пока. Но я еще успею воткнуть нож в его поганую глотку.

– Так значит вот почему он тогда исчез. И мастеров навел тоже он.

– Вы думаете, я не знаю, как обстоят дела в моем ордене и что делают мои подопечные. Плохой я был бы тогда магистр, если бы не вникал во все это. А чтобы все контролировать, мне нужны, так сказать, свои люди среди мастеров и учеников. Думаешь, я не знал, чем занимался Криз, и то, что в этом ему потворствовал мастер Садио. Или может, ты думаешь, что я не знаю о ваших глупой традиции и постоянной вылазках к озеру. Знаю. Но прощаю вам эти мелкие шалости до поры до времени. Пока вы не переступаете черту. Кстати эта девочка, как ее, Шейла, случаем не беременна?

– Нет, у нас ничего не было, – слишком резко выкрикнул я, в этот момент став, наверное, пунцовым.

– Вот и хорошо, – сказал магистр, садясь обратно за свой стол. – Пусть все так и остается. Запомни, если она понесет от тебя или еще от кого, я убью ее вместе со щенком. Вспомни мои слова, если вдруг захочется совершить какую-нибудь глупость. А теперь иди, мне надо заниматься делами. Помни, о чем я тебе сказал и держи язык за зубами. Понятно?

– Да магистр, – сказал я, встав со стула и направляясь к двери.

– Ах, да, и помойся, – уже в след крикнул он мне. – От тебя ужасно воняет.

Когда дверь позади меня плотно затворилась, я вновь пошел за уже ожидавшим меня мастером Ласиром. Он отвел меня в Тень Убийцы, в бани, и оставил там одного, велев долго не засиживаться, а после того как отмоюсь, сразу же идти к мастеру Лайкиому чтобы он меня осмотрел. Ужин уже закончился, и мне вновь повезло не попасться никому на глаза. Я скинул с себя грязную одежду и по пояс залез в воду. Вода была чуть теплой, но мне и этого было достаточно. Повязки, закрывающие спину, я намочить не решился, а вот остальные части тела и голову я тщательно оттер лежавшей рядом жесткой щеткой. Через некоторое время пришел недовольный старик Пайтон, который принес мне чистые вещи. Он громко сетовал на свои старые кости и то, что из-за таких как я, он не может спокойно жить. В какой-то мере я был даже рад его видеть, но решил не говорить этого вслух. С молчаливой благодарностью я принял от него чистую одежду. Пайтон забрал мои старые, вонючие полу-лохмотья и со стенаниями удалился, вновь оставив меня одного. Немного обсохнув, я оделся и отправился в Руку Убийцы в лазарет. Мне очень не хотелось возвращаться туда, но выбирать не приходилось. Повязки стоило сменить, это я и сам чувствовал.

Поднявшись на второй этаж Руки я постучал в дверь к мастеру Лайкиому, и тот недовольно ворча велел мне войти. Его кабинет представлял из себя, большую комнату, стены которой, были сплошь заставлены высокими стеллажами с множеством полок, на которых находилось целая уйма банок, склянок и прочей ерунды. Лайкиом велел мне снять рубашку и занялся моей спиной. Он сменил мои старые повязки, предварительно смазав раны мазью. Спина все еще болела, а когда мастер отдирал последние витки ткани, впору было кричать. Судя по недовольному бормотанию Лайкиома, я понимал, что лечение идет не столь успешно как ему хотелось. Закончив с перевязкой, он отпустил меня, и я отправился в Ночлег Убийцы.

Встретившейся мне в холле, несменный Пайтон, уже спал, тихо посапывая на своем стуле. Я поднялся вверх по лестнице, дойдя до своей комнаты, осторожно отворил дверь и вошел. Я слабо надеялся, что все мои соседи спят, но чуть не сбивший меня с ног Клод развеял мои ожидания. Он крепко обнял меня, дотронувшись до больной спины, так что я чуть было, не потерял сознания. После того как я несильно оттолкнул его от себя, он отошел в сторону и уставился на меня такими преданными и жалостливыми глазами, что ему могла позавидовать любая бездомная собака Империи. Карим тоже был рад меня видеть, он был более сдержан, чем Клод и его приветствием стало рукопожатие. Судя по их виду, я понял, что они ожидали меня.

– Да, жизнь в камере не сделала тебя красивее, – Карим широко улыбнулся, обнажив свои крепкие белые зубы, которые довольно ярко контрастировали с его смуглым лицом. – Рад видеть тебя брат.

– И я, – добавил Клод, тут же смутившись и стыдливо опустив глаза.

Я лишь утвердительно кивнул им.

– Шейла!? – с надеждой посмотрел я на Карима, и облегченно выдохнул, увидев его неловкую полуулыбку.

– С ней все хорошо Ардос. Я видел ее пару раз, она постоянно спрашивала о тебе. После того, как тебя увели, мы сидели рядом с ней закованные в колодки. Она была без сознания и не видела, как над нами смеялись другие ученики. Клод принес нам еды после ужина, но он такой неуклюжий, что почти сразу же попался и получил удар по спине учебным мечом от мастера Пада. Благо, что он не стал отбирать у нас хлеб, и даже позволил толстяку покормить нас. Мастер Лайкиом приходил осмотреть наши раны, а потом Шейлу выпустили и отправили в лазарет, через некоторое время туда попал и я. Первое время спина сильно болела, но теперь все хорошо. И у Шейлы, и у меня. Лишь шрамы напоминают о том, что произошло. Кстати как твоя спина?

Он с некоторым беспокойством осмотрел меня.

– Не особо, – честно признался я. – Знаешь ли, камера это не лазарет, да и сырой воздух, с прогнившей соломой вместо лежанки, как то не способствуют быстрому выздоровлению.

– Понимаю, – проворчал Карим. – Ну теперь-то ты пойдешь на поправку. Кстати ты, наверное, голоден? Клод.

Толстяк тут же с готовностью кивнул и полез в свой сундучок. Немного порывшись в нем, он достал свою старую рубаху, в которую что-то было завернуто.

– Вот, – протянул он, мне сверток, быстро моргая глазами. – Мы здесь незаметно принесли немного еды. Перекусить хватит, ну а завтра…

Он замолчал, смущенно переминаясь с ноги на ногу.

– Что-то не так? – спросил я у него.

– Я… просто я ….

– Ну, – настойчивее спросил я, устав от его ужимок.

– Я не хотел вас тогда бросать, – наконец вымолвил Клод и виновато потупил глаза.

– Я же сам приказал тебе бежать если что, – ответил ему я, – поэтому в этом-то ты поступил в кой-то веки умно. А вот то, что ты знал о том, где пропадает Тавиш, и зачем он пошел на встречу с Кризом, и не сказал мне об этом, довольно скверно. Честно признаться, сидя в камере, я не раз представлял то, как надеру тебе задницу за это. Но сейчас понимаю, что не хочу этого делать. Все равно ничего изменить уже нельзя.

– Извини, – только и смог просипеть раскрасневшийся от стыда Клод.

– Ничего, я тебя прощаю, – ответил я, похлопав его по плечу. – А свои извинения лучше принеси Шейле, ведь это ее избили плетями и поместили в позорные колодки.

На мгновение во мне вспыхнула сильная ярость, но я тут же взял себя в руки. Клод сел на край своей кровати, печально опустив голову. Он понимал, что я никогда не смогу простить его до конца. Карим неодобряюще покачал головой, но я сделал вид, что не заметил его укора. Я сел на свою кровать и развернул свернутую рубаху. Внутри я обнаружил пару ломтей хлеба и два кусочка потемневшего сыра. Все порядком уже подсохло, но я так сильно хотел есть, что не заметил, как все проглотил.

– А Тавиш? – внезапно услышал я печальный голос Клода.

– Что Тавиш? – недоумевающе спросил я.

– Ты с ним разговаривал? Ну там, в камере?

– Хм. Да. Но его забрали. Разве он не зашел попрощаться?

– Нет, – ответил Карим. – Мы лишь обнаружили пустой сундук, когда пришли с занятий. Все его вещи просто исчезли. Видимо он не хотел прощаться или же, что более вероятно, ему не позволили этого сделать.

– Понятно, – ответил я. – Да мы с ним беседовали периодически. Так на отвлеченные темы.

– И ты его не о чем не расспрашивал. О том, почему все так вышло и…

– Нет, – резко перебил я Карима.

Мне не хотелось говорить об этом. Да и особого смысла все это уже не имело. В особенности после откровения магистра. Пусть все остается как есть. Им незачем знать правду.

– Я не спрашивал, а сам рассказывать он желанием не горел. А потом пришел Клэйборн и забрал его с собой.

– Клэйборн? – удивленно воскликнул Карим. – Тот самый, который привел…

– Он самый, – буркнул я в ответ, не дав ему договорить.

Возникло неловкое молчание. Тихо сопел Клод. Это немного раздражало. Но это было намного лучше, чем слышать писк крыс в темноте. Я хотел было прилечь, когда услышал тихий скрип двери и обернулся. Шейла тоненькая и прямая, словно струна стояла у входа, и отсвет факела играл на ее темных волосах.

Карим тихо кашлянув, встал, подошел к Клоду и положил руку на его плечо.

– Пойдем, прогуляемся, а то мне стало как-то душновато, – сказал он ему.

– Но я не хочу гулять, – удивленно воскликнул Клод. – К тому же, уже практически стемнело. Куда мы пойдем. А если нас поймают. Нет, я не хочу и тебе не советую.

– Клод! – более настойчиво произнес Карим, скорчив нетерпеливую гримасу.

Какое-то мгновение толстяк молча таращил глаза, не понимая настойчивости Карима, а когда до него в конечном итоге дошло, он сначала побледнел, затем покраснел и вскочив с кровати, быстро выбежал в коридор, чуть не сбив Шейлу с ног. Карим последовал за ним, плотно затворив за собой дверь. Я встал и хотел подойти к Шейле, но она не дала сделать мне и шагу, быстро бросившись ко мне и обхватив меня за шею. Она горячо поцеловала меня в губы, я ответил ей тем же.

– Я так переживала за тебя, – прошептала она, отпустив мои губы.

Она ласково гладила мои отросшие волосы, из глаз ее тонкой струйкою стекали слезы. Я вытер их кончиками пальцев.

– Ты не представляешь как я за тебя беспокоился, – я провел ладонью по ее черным волосам.

– Все хорошо, – внезапно голос ее дрогнул, и она разрыдалась. Я сильнее прижал ее к себе.

– Я же просил тебя не ходить с нами. Просил, – прошептал я, мысленно проклиная себя за то, что в ту ночь не настоял на своем. Это была моя вина, только моя.

– Я все равно бы пошла, – не много отпрянув, выкрикнула она. – Ты же знаешь.

– Знаю, – ответил я ей. – Знаю.

– Я устала бояться Ардос, – произнесла она, сильнее прильнув ко мне. – Поэтому больше не буду. Я люблю тебя.

Она резким движением потянула завязки своего плаща, и тот тяжело упал к ее ногам. Так же быстро она схватилась за подол своей рубахи, но я ее остановил.

– Шейла. Что ты делаешь, нам нельзя.

– Ты меня не хочешь? – в лоб спросила она.

– Нет, – чуть было не закричал я. – Просто…

– Ты боишься, – закончила она за меня.

– Я ничего не боюсь, – с яростным пылом ответил я. Ее слова оскорбляли меня вдвойне, потому что это было правдой. Она смотрела на меня своими голубыми, словно озера, глазами, и я сдался.

– Ладно. Да я боюсь. Но не за себя, а за тебя.

– Бояться не стыдно Ардос. Я уже тебе говорила об этом. Но сегодня я не хочу, чтобы ты чего-то боялся. Сегодня, мне нужен тот прежний Ардос, который утверждал, что не ведает страха. Совсем.

И она резким движением сдернула рубаху через голову, обнажая свои аккуратные маленькие груди. У меня перехватило дыхание. Шейла прильнула ко мне и поцеловала. Я обнял ее и провел ладонью по спине. Шрамы от хлыста оставили на ее гладкой коже свои мерзкие бугристые следы. Шейла вздрагивала, когда я касался их, но не отстранялась. Когда она сняла рубаху с меня, и увидел свежую повязку, тихонько ойкнула.

– Твои раны не зажили, – с беспокойством спросила она.

– Забудь о них, – тихо ответил я ей, прильнув к ее губам. Затем я взял ее на руки и отнес на кровать. Мы довольно быстро освободились от не нужной нам сейчас одежды. Когда я вошел в нее, Шейла тихонько вскрикнула. А затем еще и еще раз. Горячая кровь потекла по ее ногам, окрасив наши чресла. А затем пришло наслаждение. И лишь только голос магистра, громко звучавший в моей голове, не давал обрести мне полного счастья: «Не делай глупостей мальчишка. Я убью ее и щенка. Убью».

Глава 13
Лабиринт

Я въезжал в этот город дважды. И отчетлво помню оба раза. Впервые, когда он еще был заполнен нечестивцами. Точнее их телами, когда я взял этот город для Императора. Я въехал через северные врата, разбитые в щепу моими воинами. Запах гари, пота и крови до сих пор наполняют мои легкие даже спустя столько лет. Они стояли и тянули ко мне руки моля о пощаде. Оборванные, истекающие от крови, подвергшиеся насилию и избиению: дети, старики, женщины и воины, не так давно отчаянно оборонявшие свой никчёмный городишко ценой своих столь же никчемных жизней. Они умоляли пощадить их. Плакали и стенали, вставали на колени, ползли за моей кобылой. Мерзкие черви, копошащиеся в грязи. Крысы, рыскающие в куче отбросов. О нет, я не мог пощадить их. Они все были достойны смерти. Хотя даже ее они не заслужили. Я отдал их своим воинам. Всех до единого. И ни одного мгновения не сомневался в своей правоте. Они все умерли, а я остался жить. Чтобы дальше очищать эти земли от глупцов и нечестивцев. О, я помню этот день. Но еще лучше я помню другой. Спустя несколько лет я во второй раз посетил этот город, въехав через те же самые ворота. Толпа встретила меня бурными криками и овациями. Под ноги моей кобылы бросали цветы. Люди вновь тянули ко мне свои руки. Благословляли меня именем Императора. Что они могли знать о благословении, глупцы. Я лишь смотрел с отвращением на их счастливые лица. Но ведь теперь это люди Империи. Мои люди, люди Императора, думал я. Но как бы не пытался я заставить себя понять этих людей, все равно видел на их месте грязных оборвышей. Обгорелые тела. Червей. Крыс. Кого угодно только не людей. Существ, недостойных даже смерти. И вместо аромата только распустившихся весенних цветов, я чувствовал лишь запах гари, пота и крови.

Претор Миарт Безумный

Я лежал на мягкой траве и смотрел на небо, сплошь усыпанное звездами. Они были так далеко и в то же время так близко. Казалось до них можно дотянуться рукой. От озера исходил легкий пар. Мне было так хорошо здесь.

– Правда, небо очень красивое сегодня? – Шейла всем телом прильнула ко мне и поцеловала в шею. От ее нагого тела исходило приятное тепло.

– Правда, – я крепче обнял ее и поцеловал в губы.

Прошло три года с нашего первого посещения озера. Мы часто сбегали сюда вдвоем на свой страх и риск. Конечно, я знал, что за нами пристально следят, но, по крайней мере, пока нам позволяли уединяться. Хотя я прекрасно помнил слова магистра и нисколько не сомневался в их правдивости. Каждый раз, сбегая ночью к озеру, мы рисковали своими жизнями. Но нас так тянула друг к другу, что мы не могли совладать с собой.

– Ардос, мне очень жаль. То, что произошло с Тавишом и… – Шейла вновь взбудоражила старые воспоминания.

Она часто вспоминала о тех днях.

– Шейла мы уже не раз говорили об этом, давай не будем, – я сделал вид, что смотрю на звезды. Созвездие Пса было ярко как никогда.

– Хорошо, – Шейла тихонько вздохнув, отстранилась и встала, – не хочешь искупаться?

Я отрицательно покачал головой. Мне больше нравилось смотреть, как купается она. Я услышал легкий всплеск воды, Шейла вошла в прохладную воду.

Мне стало немного грустно. Шейла вновь напомнила мне о Тавише, хотя, наверное, я и сам об этом не забывал. Прошел уже год с того времени, как он ушел из Убежища, невольно став Искателем, изгнанником, неполноценным наемным убийцей. Хотя и Искатель мог заслужить звание мастера, но я знал лишь одного такого человека и остальные мастера все равно относились к нему достаточно прохладно. С одной стороны мне было жаль Тавиша, но это было намного лучше, чем смерть. После случившегося мои и так натянутые отношения с Лейдо стали в конец плохими. При каждой встречи мы были готовы перегрызть друг другу глотки, но сцепиться не давало пристальное внимание к нам наставников.

– О чем ты задумался милый? – Шейла уже вышла из воды и села рядом со мной.

Она провела влажной рукой по моей груди. Вода стекала с ее волос на нагую спину, наискось пересекая старые шрамы от плетей.

– Ни о чем, – я встал и начал одеваться. – Нам пора.

– Да, конечно, – со вздохом согласилась она и медленно стала одеваться, всем своим видом давая понять, как многое я теряю. Но всего должно быть в меру и когда то все заканчивается, даже если мы этого не хотим. Я-то уж хорошо это знал. Мы пошли по тропинки обратно в Приют Убийцы. Шейла что-то тихо напевала себе под нос. А у меня в голове лишь зрели мрачные мысли. Скоро мы закончим обучение и расстанемся, ведь наемные убийцы никогда не работают парой. Да и вряд ли орден позволить нам где-то осесть. У нас есть обязательства, и мы обязаны их выполнять. Так, по крайней мере, нам вбивали в головы во время нашего обучения. Поэтому наши дороги разойдутся. И это при том условие, что мы пройдем последние Испытание, которое должно было состояться на рассвете.

Вернувшись в Приют, я попрощался с Шейлой, тихо пробрался в свою комнату и лег в постель. Клод даже не пошевелился, храпя на всю комнату. Карим же спал так тихо, что возникало ощущение, будто его и вовсе здесь нет. Может он и слышал, как я пришел, но ничем этого не выдал. Спать мне не хотелось, поэтому я немного поворочавшись, встал и подошел к окну. Свет двух лун мягко освещал часть комнаты. Он не слепил, как солнечный и это мне нравилось. Сколько я уже жил в Убежище? Казалось, что целую вечность. Но скоро мы покинем его, и скорее всего уже никогда сюда не вернемся. По крайней мере, мне возвращаться не хотелось. Я смотрел на освещенную лунами площадку, думая о последнем испытание. Пройду ли его, я не знал, но прекрасно понимал, что обязан это сделать, ведь у меня не было права на ошибку, так как она бы означала смерть, а это никогда не входило в мои планы. Немного постояв у окна, я вернулся в постель, но так и не смог заснуть.

Подняли нас довольно рано. Впрочем, меня это нисколько не смутило, я был уже собран и сидел на краю своей кровати. Карим, тоже вставший чуть раньше прозвучавшего колокола, лишь понимающе улыбнулся мне. Он собирался так быстро и тихо, что не оставлял никаких сомнений в том, что станет идеальным убийцей, молчаливым и бесшумным. Чего ни в коем разе нельзя было сказать о Клоде. Толстяка пришлось будить, он встал только после того как его столкнули с кровати. Натягивая сапоги, он споткнулся, и расбил бы себе нос о сундук, если бы ни вовремя подхвативший его Карим.

– Быстро же вы собрались, – жалобно протянул Клод, накидывая плащ, после чего протяжно зевнул и потянулся. – Вы что, совсем не спали? После того как ушел этот балабол Тавиш, ты Ардос стал вставать раньше всех, хотя до того тебя было не добудиться.

Это была чистая правда. Не знаю, был ли тому причиной уход Тавиша или дни, проведенные в темнице, а может и боли от долго заживающих ран на спине, но я действительно стал вставать рано, без чьего-либо вмешательства. Я ничего не ответил Клоду, лишь молча вышел из комнаты, влившись в общий поток учеников, идущих на завтрак.

Судя по сумрачным лицам учеников, которым сегодня предстояло пройти Испытание, можно было понять, что настроение было не особо радостным. Ели все довольно вяло и молча. Мне тоже кусок не лез в глотку, а вот Клод, похоже, никогда не упускал возможности сытно набить свое брюхо. Он так звонко стучал деревянной ложкой, что вызывал недовольные взгляды сидящих рядом учеников.

После завтрака всех нас выстроили во внутреннем дворе. Напротив, на небольшой деревянной трибуне сооруженной несколькими днями ранее, стояли мастера. Старших учеников построили вдоль трибуны в несколько ровных рядов. Первые два ряда состояли из парней, а последний из девушек. Другие ученики, которые еще не заслужили права окончить обучения стояли чуть поодаль широко, разинув рты. Стоя в первом ряду вместе с Клодом и Каримом я оглянулся по сторонам, высматривая Лейдо. Но впереди его не оказалась. Шейла тоже была где-то позади. Один из стоящих на трибуне наставников вышел вперед. Мастер Каламей, являющийся правой рукой магистра, воздел руки к верху, призывая всех к молчанию.

– Итак, попрошу тишины и внимания, – все дружно затаили дыхание, кто-то кашлянул, на него сразу же злобно зашипели. – Настал тот день, когда часть из вас может показать все-то, что постигли за годы своего обучения и подтвердить право стать полноценными наемными убийцами, и служить своему ордену неся впереди его славу. Сегодня в день последнего испытания решится ваше судьба. Вас ждет лабиринт. И пусть победят сильнейшие. Да здравствует Заел-Моутан. Да здравствуют орден Саерре и Скрещенные кинжалы. Желаю всем достойно пройти это испытание или хотя бы принять достойную смерть. Да не дрогнет ваша рука. Да не слышны будут ваши шаги.

Возбужденная толпа разразилась одобряющим гулом. Каламей же отойдя в сторону предоставил слово вышедшему вперед мастеру Паду.

– Вас разобьют на группы по четыре человека, – быстро и грубо проговорил он. – Вас ждут испытания всех ваших основных навыков. В лабиринте будет много ловушек и большинство из них смертельно опасны, поэтому вспоминайте все, чему вас научили и применяйте эти знания. Ваша цель выбраться из лабиринта. Живыми. По ходу движения любой из групп, пути их могут пересечься, и в этом случае вы должны будете уничтожить противника или хитростью избежать схватки. В любом случае вам решать, как поступить. Пришедшие последними провалят испытание. Поэтому не советую проявлять жалость к другим группам. Забудьте о дружбе и вражде. Сегодня только члены вашей группы имеют значение, и только им вы можете доверять. Все остальные враги. От ваших действий зависит исход испытания. Выжившие к закату этого дня будут признаны полноправными убийцами. И пусть одержат победу сильные телом и духом. И может, кого-то из вас, мы назовем сегодня своими братьями. Всем удачи.

Когда мастер замолчал, стояла такая гробовая тишина, что казалось, будто все вокруг забыли, что значить дышать. Ведь все прекрасно понимали, что многие не пройдут сегодняшнего испытания, а значит, к вечеру будут уже мертвы. Но каждый надеялся, что это будет не он, а кто-то другой. Они боялись, и я чувствовал их страх, он отражался на их напряженных лицах, в их напряженных телах. Что же касалось меня, то я испытывал лишь нетерпение и легкое волнение от предстоящего испытания. Чего мог бояться такой оборванец как я, ведь смерть с рождения ходила за мной по пятам, а я научился заглядывать ей в глаза и не боялся ее, по крайней мере, глубоко в это верил. В этот день я обязан был выиграть. Я должен был доказать, что я не просто еще один отброс Империи, что я тоже чего-то стою.

Как и было сказано, нас разбили на группы по четыре человека. К счастью Клода он оказался в одной группе со мной. Хотя толку от него было мало, он хотя бы оставался под моим присмотром, что давало ему больше шансов на выживание, чем если бы он оказался в другой группе. Но эффективность нашей группы с Клодом резко падала. Третьим был Парко, я не очень хорошо его знал, лишь только то, что он учился в группе с Лейдо и разговаривал с сильным акцентом. Парко был кривоногим мерзким типом с ярко-рыжими волосами, спадавшими ему на плечи. Но выбирать нам не приходилось к тому же, насколько я слышал, он неплохо обращался с оружием. Последним в группе оказался Кэйри. Темноволосый и смуглый высокого роста парень был родом с юга Империи. Он был довольно хорошим бойцом, да и язык у него был подвешен неплохо. В конечном итоге команда у нас собралась не самая плохая, если не брать в расчет Клода.

Нам всем выдали оружие. Я взял два кривых коротких кинжала, а также немного поспорив с другими учениками, я выбил для себя несколько метательных ножей, с которыми надо сказать управлялся довольно хорошо. Их было не так много, но как говаривали в Империи, радуйся тому, что есть у тебя сейчас, а остальное придет после. Глупость конечно, но сейчас это поговорка подходила как нельзя кстати. Клод же выбрал короткий лук, прилагавшийся к нему колчан со стрелами и длинный кривой кинжал, это оружие требовало особого подхода и мастерства, коего у Клода не имелось. Он ужасно сражался, впрочем, как и стрелял. Меня успокаивало лишь то, что будучи с луком в руках он хотя бы не будет мешаться у нас под ногами, хотя при этом и оставалась небольшая вероятность того, что вместо врагов, Клод подстрелит одного из нас.

В конце концов, когда все группы были снаряжены, их поочередно стали уводить за территорию Убежища. Настала и наша очередь. Прежде чем отправиться, всем испытуемым повязали глаза широкой повязкой. Словно баранов на убой нас повели в неизвестном направление. Мы шли на голос мастера идущего впереди. Он громко предупреждал о препятствиях и преградах на нашем пути, которые не всем и не всегда удачно удавалось обойти, и указывал направление движения. Мы периодически утыкались друг другу в спины, спотыкались и падали, со злостью и руганью вставали и шли дальше. Где-то рядом слышалось хриплое дыхание Клода. Мы шли встретить свою смерть, либо вкусить радость победы. Внезапно я услышал, как испуганно завопил Клод, затем закричал Парко, а в следующий момент, получив толчок в спину, вскрикнул и сам, потеряв под собой землю и вслепую провалившись куда-то вниз. Падал я всего лишь мгновение. Удар о землю был очень неприятным, я покатился кубарем, по ходу задев кого-то ногой, больно ударился обо что-то твердое плечом и сильно расцарапал щеку. Я потрясенно встряхнул головой и потянул руку к повязке. Предостерегающий возглас мастера остановил меня.

– Нет еще рано. Я скажу вам, когда можно будет снять повязки. А пока сидите на месте и не дергайтесь. Мы следим за вами.

Наступила гнетущая тишина, прерываемая лишь щебетом птиц и прерывистым дыханием моих невольных напарников. Да ещё резкий запах хвои щекотал мои ноздри. Так мы и сидели покорно и молча. В какой-то момент мне даже показалось, что я остался один, но это ощущения развеялось вместе с кашлем Клода. Прошла, казалась целая вечность, прежде чем мастер разрешил снять повязки и дал команду приступать.

Сорвав с глаз надоедливую тряпку, я огляделся вокруг. Каменный, поросший мхом, коридор, в одном конце заканчивался тупиком, другим же уходил вдаль. Высота была достаточной, чтобы не разбиться при падении, но в тоже время и не выбраться наверх. Но даже если это и можно было сделать, не думаю, что мастера позволили бы провернуть нам такое. Сверху мы могли видеть кроны деревьев и слабо пробивающиеся среди них лучи света. Камень, из которого состояли стены лабиринта, был старым источенным дождями, покрыт мхом и вездесущим плющом.