Текст книги "Запретная дверь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zapretnaya-dver-25201.jpg)
Автор книги: Олег Синицын
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Когда он открыл глаза, над ним нависали лица Савинской и Багаевой. Вид у них был такой, словно Андрей был в чем-то виноват и от него ждали объяснений. Он не знал, что ответить. После сна тело казалось разбитым. Ныла голова с правой стороны. И почему-то горели щеки.
Он поднял руку, чтобы их пощупать.
– Не трогай, – сказала Савинская, – это я тебя.
– Что – ты меня?
– По щекам хлестала.
– Зачем? – искренне удивился Андрей.
– Захотелось. – Ольга обменялась взглядом с Багаевой.
Ильин сел на кровати, свесив ноги и сорвав несколько датчиков. Черт, совершенно забыл про них. Альбина спешно отвернулась, потому что сброшенное одеяло обнажило нижнее белье.
– Погоди, – произнесла Савинская. – Дай хоть датчики сниму.
Она расстегнула шапочку с электродами, стала отдирать лейкопластырь, крепящий датчики к лицу и телу.
– Как вы себя чувствуете, Андрей Андреевич? – спросила Альбина.
– Погано. Кофе хочется... Как там мои показатели?
– Сейчас увидишь свои показатели, – язвительно ответила Савинская.
Она отлепила последние датчики. Андрей поднялся. Гудела голова. Он оделся и прошел в техническую комнату.
Показания неподключенных датчиков на мониторе отражались прямыми нитями. Багаева и Савинская остановились в дверях, наблюдая за Андреем.
– Что? – спросил он, оглянувшись на них.
– Глянь на график ЭЭГ, – сказала Ольга. – Не пожалеешь.
Глаза слипались. Затылок ныл. Какая неудобная кровать в сомнологическом кабинете!
Он переключил графики на эпизод, соответствующий моменту пробуждения. Колебания БДГ-сна почти незаметно переходили в альфа-ритм бодрствования. Здесь он проснулся.
– Не на это смотри, – сказала Савинская, – вернись на экран раньше и поставь масштаб графика на час.
Андрей дважды щелкнул мышкой. И остолбенел.
Признаться, ложась в кровать и натягивая на себя одеяло, он не ожидал результатов. Особенно таких! Да и кто мог ожидать?
График ЭЭГ демонстрировал эпизод начала сновидения. Густые колебания длились около двух минут, после чего их обрывала... нет, глаза не обманывали. Их обрывала прямая линия. Прямая. Обычно такую дает мозг, расставшийся с баловством под названием «электрическая активность».
Мертвый мозг.
– Мы не могли вас разбудить, Андрей Андреевич, – извиняющимся тоном произнесла Багаева.
– Тут какая-то ошибка, – ответил он, – очевидно, был сбой в аппаратуре.
– Нечего на аппаратуру пенять, – сказала Савинская. – Аппаратура работала. Просто обычные люди ночью спят, а ты проваливаешься в кому.
Глава шестая
СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННАЯ ПОМОЩЬ
1Круглые настенные часы показывали половину второго ночи. На стоп-кадре стояло бледное лицо спящего Андрея. Губы и шрам синие, словно нарисованы восковым карандашом.
– Вы утверждаете, что температура во время сна опустилась до тридцати четырех градусов? – произнес Андрей, хлебая кофе из чашки и ежась от изображения, на котором он был похож на покойника.
Савинская расположилась в кресле, эффектно закинув ногу на ногу. Альбина присела на краешек стола, выглядела измотанной.
– Это не мы утверждаем, – ответила Ольга, массируя шею, – «Сагура медицинтехник». Взгляни на показания датчика в самом низу.
– Вижу! – расстроенно ответил он.
– Не это главное, Андрей. На твоем месте я бы обеспокоилась, почему у меня в середине сна электрическая активность мозга падает на ноль. Почему целых двадцать восемь минут ЭЭГ тянул нитку вместо традиционных ритмов.
– Все-таки это ошибка. – Он неловко усмехнулся. – Скорее всего, ошибка. Произошел сбой в аппаратуре. Всякое бывает. Помнишь, как мы дивились на Фролова, я даже собрался статью написать по данным его ЭЭГ. А оказалось, что двумя этажами ниже работал аппарат электросварки, дающий наводки через заземление...
– Три датчика из двадцати я проверила на себе. Прикладывала к своему лбу – и показания оживали. Прикладывала к твоему – и они падали на ноль.
Багаева подтверждающе кивнула. Ее клонило в сон, но девушка с нетерпением ждала рассказа Андрея.
– На твоем темени показаний не было, а на моем лбу были, понимаешь? Цепь измерения ра-бо-та-ла. И потом, объясни мне, неразумной женщине, почему мы не могли тебя разбудить? Объясни. Не можешь? А я могу. Твой сон перевел тебя в состояние классической комы. Сердце и легкие работают, мозг в отключке. Сознание покинуло плоть, где-то путешествовало двадцать восемь минут, а теперь сидит напротив меня и утверждает, что произошла ошибка.
Андрей ошеломленно смотрел на экран.
– Хочешь сказать, что мой сон отделяет сознание от тела?
– Мне все равно, что у тебя там отделяет. Меня волнует, почему это произошло в тот момент, когда я пустила вас в отделение без разрешения заведующей! А если б ты ласты склеил?
– Ольга, ну прости! – Андрей задумчиво листал графики, поглаживая изувеченную скулу. – Хм, интересно. Оказывается, во время комы у меня двигались зрачки, будто я продолжал находиться в фазе сновидений... Откуда они получали сигнал, если мозг не проявлял активности?
– Что вам снилось? – спросила Багаева.
– Я опять находился в теле девочки. Она чистила туфли, вероятно, своей мачехи. Потом в комнате погас свет. Мне стало жутко, точнее, девочке стало жутко. Потом пришла мачеха, вне себя от ярости. Она искала на ком ее выместить и раздавила единственную куклу девочки.
Темные глаза Багаевой широко раскрылись. Ему показалось, что она восприняла услышанное чересчур близко к сердцу.
– До того как исчез сигнал, у тебя участился пульс, – сказала Савинская. – Ты испытал страх. Ты испугался, что мачеха раздавит куклу этой девочки?
– Нет, девочка мне снилась в конце. Что же было в начале?
Андрей задумался. Чего он испугался? Потухшей лампочки? Нет. Что было до нее? Поезд, станция...
Стоп!
– Когда я садился на поезд, то вспомнил о существе на станции.
– Какой станции? – спросила Савинская.
– Каком существе? – спросила Багаева.
Каждое новое воспоминание давалось с трудом. Андрей выуживал их из подсознания словно нить из спутанного клубка.
– Станции, на которую я попал, открыв дверь. Эта дверь... Я не раз слышал о ней, изучая сновидения больных. Никто не мог войти в нее, но мне удалось.
– Что оказалось за дверью? – спросила Альбина.
– Станция метро. Старая, заброшенная, похожая на склеп. Большую ее часть укутывает тьма, в которой прячется жуткое существо. Еще там есть перрон, от которого отходит электричка.
– Вы сели в электричку, – произнесла Багаева, – она тронулась, а затем мы увидели, как исчезла электрическая активность головного мозга. Невероятно!
– Астральный путешественник, – вздохнула Савинская.
Образы сновидения вдруг нахлынули на него. Недостроенная дача, которая в реальности была закончена, отец, зовущий из-за двери, станция в мраморе, пугающее существо в темноте, свирепая мачеха...
– Вы не могли меня разбудить, когда я находился за дверью! – резюмировал Андрей.
Он напряженно задумался.
– Это как-то связано с комой, которую я перенес... Травма головы вызвала нарушение кровообращения в правом полушарии, из-за чего я оказался в восьмимесячной отключке. Интенсивная терапия восстановила работу головного мозга и вернула меня к жизни, поэтому я сейчас разговариваю с вами. Но теперь кома вызывается искусственно, психосоматически, через сон. – Он потер лоб. – Считается, что тибетские ламы способны погружать себя в состояние временной смерти, так называемого сомати. Их сознание выходит из тела, останавливая в нем жизненные процессы. Температура и давление падают, активность мозга не регистрируется. Сознание путешествует в иных сферах, но в определенный момент способно вернуться в тело и оживить его.
– Есть предположения, в каких сферах путешествуете вы? – спросила Альбина.
– Думаю, это самые недра человеческой психики. Мир древнего мифологического сознания, самый глубокий уровень сновидения. Недаром с древнегреческого «кома» переводится, как глубокий сон. Образы, которые мне явились – и падчерица, и мачеха, – похожи на архетипы, живущие в человеческой психике. Правда, для мужчин они нетипичны, но это уже предмет дальнейшего разбора. Удивительно то, что я вижу целый мир, который подчиняется своим правилам и своим законам. Люди в этом мире почти такие же, как мы.
– Андрей, – серьезно произнесла Савинская, – ты совершаешь путешествие в очень опасные области. Все может закончиться плачевно. Однажды электрическая активность в твоих извилинах не возродится, и ты навсегда останешься в своем сне.
– Я понимаю, но...
– Твой сон вызывает нарушение кровообращения. Пока некритическое, но ситуация может ухудшаться. Неужели ты как невролог этого не понимаешь?
– Понимаю.
– Ты томографию давно делал?
– Месяца полтора назад.
– Подойди к Новикову, запишись.
– Потом как-нибудь. Сейчас важно разобраться в элементах сновидения.
– Ильин, какой ты упрямый! Ты хочешь снова превратиться в растение?
– Не нужно преувеличивать.
– Я преувеличиваю? Я требую вскарабкаться на Эверест? Помилуй, я всего лишь прошу, чтобы ты сделал томографию.
Андрей поднялся из кресла.
– Я благодарен, что вы тут возились со мной. Но вы обе едва держитесь на ногах от усталости, а языки ваши плетут незнамо что. Уже два часа ночи, завтра всем на работу. Альбина, я вызову тебе такси...
– Не нужно, – ответила девушка. – Я живу в Купчино, утром придется ехать обратно через весь город. Я лучше устроюсь у медсестер в нашем отделении.
– Ну а я, с вашего позволения, домой! – уведомил Андрей.
Он подхватил портфель и торопливо вышел из сомнологического кабинета. Почти сбежал.
Дома Ильин был в начале четвертого. Сбросил одежду, повалился в постель, но уснуть не смог.
2На следующий день работа закрутила его. Андрей не забыл о странных результатах ночного обследования, но на фоне рядовых будней они выглядели фантастически нелепо. Зафиксированный на ЭЭГ вегетативный статус казался ошибкой. Андрей уверял себя, что без труда бы определил се, будь у него для этого время и желание.
Ближе к концу дня, когда более-менее значимые вопросы были решены, процедуры выполнены, а пациенты либо приняты, либо выписаны, в отделении установилось некоторое затишье. Возле стойки дежурной, окружив себя медсестрами и ординаторами, Костя Тюрин устроил маленькое представление в лицах.
– Значит, подходит вчера ко мне этот бравый малый, весь на понтах такой, – рассказывал он, указывая на санитара Каблукова, угрюмо стоящего в стороне. – Подходит, ключи на пальце вертит. Че, говорит, пешеход, все на метро ездишь? Давай, что ли, подвезу завтра на работу. Ну я не против, мне какая разница, на чем добираться. Откуда ж я знал, что он права вчера получил! И скажу я вам – лучше бы я дома остался...
Выпучив глаза, Костя красочно рассказывал, как «москвич» Каблукова соревновался в скорости с «мерседесами» и проскакивал перекрестки на красный свет. В доказательство экстремальной поездки демонстрировал поседевшие волосы и уверял о наличии вскрывшейся язвы. Сестры звонко смеялись, ординаторы хихикали. Андрей тоже смеялся, забыв о своих проблемах. В какой-то момент он случайно поймал взгляд Альбины Багаевой. Девушка смотрела на него задумчиво.
Последнее время чужие взгляды смущали Андрея, но взгляд Альбины не причинял неловкости. Он был естественным и искренним.
«Какая хорошая девушка», – подумал он.
Кто-то толкнул его в бок. Андрей обнаружил рядом Ольгу Савинскую, одетую в джемпер и джинсы, с сумочкой на плече. Собралась домой.
Ольга кивнула в сторону врачей, слушающих Тюрина.
– Подойди к Новикову, – приказала она.
– Как-нибудь потом.
– Андрей, ты как маленький ребенок! За ручку тебя вести?
Сравнение с ребенком обидело, ему захотелось доказать обратное. Он с упреком посмотрел на Ольгу, прошел за спинами людей и встал рядом с рентгенологом. Невысокий, щуплый Новиков удивленно уставился на него сквозь большие квадратные очки, какие в фильмах семидесятых годов носили ученые или инженеры.
– Привет, Леш.
– Андрей! Давненько тебя не видел. Как дела?
– Да ничего, спасибо. Слушай, тут такое дело... Нужна обзорная томография головы.
– Так выпиши направление. Что за пациент?
– Видишь ли, томография нужна мне.
Тюрин рассказывал, как экипаж «Москвича-412» едва не съехал в канал, санитар Каблуков недовольно поправлял друга, народ вовсю потешался над ними. Новиков стал нервно крутить широкое обручальное кольцо на безымянном пальце.
– Тебе? – спросил он. – Я слышал, ты восстановился.
– Вроде того... – Андрей замялся. Задранный уголок рта предательски дернулся в нервном тике, пришлось зажать его пальцами. – Просто хочу еще раз убедиться. Все-таки месяц прошел.
– Появились какие-то симптомы?
Появились ли симптомы? Нет! Ничего особенного. Разве что погружение в кому во время сна, но какой это симптом – так, мелочь, не заслуживающая внимания. Разве можно назвать симптомом трупные пятна? Это не симптом, а последствия. Вот и у него последствия. Как трупные пятна, только в голове.
– Да так, ерунда.
– Срочно надо?
– В общем, нет.
– На этой неделе все забито. Вторник на следующей тебя устроит?
– Почему не понедельник?
– Понедельник обычно тяжелый день.
3Ночью сновидений не было. Проснувшись утром, Андрей чувствовал себя здоровым, полным сил и категорически не понимал, зачем напросился на томографию головы в следующий вторник.
В тот день, часа за два до окончания рабочего дня, Перельман попросил его посмотреть одного пациента. Из четырех коек в палате были заняты три. На одной читал детектив Акунина интеллигентный старичок в очках. На другой растянулся подросток в наушниках – он либо уснул, либо глубоко проникся ритмами ай-рен-би. Но внимание Андрея приковывала третья койка. На ней сидел крупный человек в поповской рясе, с бородой и мясистым лицом, похожий на графа Льва Толстого.
Начав с обыкновенных расспросов о самочувствии, Андрей ввязался с попом в бестолковый по сути спор о медицине. Отец Кирилл оказался родом из небольшой деревушки. Говорил он громко, басисто и прямодушно.
– Ваша медицина есть Божье творение, – настаивал он, протыкая воздух увесистым пальцем. – Как и все в этом мире.
– Медицину создавали люди, – ответил Андрей. – Могу назвать конкретные фамилии.
– Не надо, – отмахнулся батюшка. – Что толку? Людей-то кто научил? Ясный ответ... Все болезни ниспосланы нам Богом за грехи наши или наших близких. Телесное излечение возможно только через излечение духовное. А врачи есть Божье орудие, посредством которого он осуществляет прощение.
– По-вашему выходит, что Бог переложил часть своих обязанностей на врачей?
– Не перевирайте! Бог никогда не общается с человеком напрямую. Он всегда являет свою милость через кого-то или что-то.
В дверь заглянула медсестра и повелительным кивком позвала старика в коридор, очевидно на процедуры. Он оставил книгу на тумбочке, заложил ее очками и, шаркая тапками, вышел в коридор. Через секунду из-за двери грянул его хохот.
Андрей тоже усмехнулся.
В палате их осталось трое. Точнее сказать, двое – подросток в наушниках находился где-то далеко отсюда. Андрей и отец Кирилл оказались один на один.
– Меченый, – произнес священник.
Улыбку как рукой сняло.
– Что, простите?
– Ты меченый.
По внутренностям пробежал нехороший холодок.
– Вы о шраме? Это после автокатастрофы... – Андрей поспешил добавить. – Несчастный случай.
– Случай? – широко, ощерился поп, показав крупные зубы, неровно торчащие из десен. – Нет, сын мой, ошибаешься. Случаев не бывает.
Он придвинулся к Андрею. От него густо пахло церковью: ладаном, воском и вином. Лицо отца Кирилла сделалось загадочным, даже слегка страшным. Правый глаз выпучился, словно вот-вот выскочит из орбиты.
– Понимаешь, не бывает случаев у людей, – заговорил он доверительно, оглядывая Андрея этим жутким глазом. – Если что-то произошло, это не случай. Это Ему так надо.
– Да что вы! Честного человека выкидывают с работы и он кончает жизнь головой в духовке – Ему так надо?
В мыслях фраза выглядела не столь похожей на нынешнее положение доктора Ильина.
– Был человек на земле Уц, имя его Иов; и был человек этот и непорочен, и справедлив, и богобоязнен, и удалялся от зла. Были у него сыновья, дочери, был у него скот. Но Бог отнял сначала имущество, затем детей, потом язвами покрыд его тело... Почему Он поступил так со своим лучшим праведником?
– Не знаю. – Андрею не хотелось ворошить библейские темы. Да и собеседник его пугал.
– Чтобы укрепить веру! Все, что происходит с людьми, имеет смысл. Но нам, ходящим по земле, понять высшие замыслы не дано.
– А предположения есть? – язвительно спросил Андрей. – Насчет его замыслов?
– Может взрастить душу. – Низкий баритон священника проникал куда-то внутрь. Кровянистый, выпученный глаз пугал до смерти. – Может укрепить в вере, как Иова. А может подготовить для важной миссии.
Андрей в отчаянии глянул на подростка. Если бы тот хлопнул ресницами или повернулся на бок – в общем, как-нибудь показал, что жив, – Ильину было бы не так страшно. Но парня словно выключили.
– Он отметил тебя, – продолжал поп. – И это не случайно. Перед тобой открылся путь, ты должен идти по нему и не задавать вопросов. Когда будет нужно, Он подаст знак...
Скрипнула дверь.
В палату снова заглянула процедурная сестра, и наваждение моментально исчезло. И жуткое лицо, и выкатившийся глаз. Словно из священника ушло некое существо, проступившее сквозь его облик.
– Батюшка, – смиренно сказала сестра, – Господь призывает на рентген.
– Рясу надо будет снимать? – спросил отец Кирилл прежним голосом, которым рассуждал о медицине и пиве. Он снова выглядел простодушным деревенским попом. Подросток шевельнулся, открыл глаза и, оттянув наушник, прочистил указательным пальцем слуховой проход. – Мне бы не хотелось без рясы, а то у вас сестры молоденькие ходят. Увидят вдруг батюшку в трусах, несовместимо как-то с благоверным образом.
– Наши сестры и не такое видели, – задумчиво произнес Андрей.
– Да? – коротко удивился священник. – ...Так вот, я бы, конечно, спросил у своего начальника: отчего у меня руки иногда трясутся, словно после праздника Троицы? Но больно отвлекать неохота.
Он крякнул, поднялся и тяжелой поступью вышел из палаты. Его ряса сзади была мятой. Андрей услышал, как в коридоре отец Кирилл обратился к медсестре и получил кроткий ответ, что божье благословение могло быть щедрее в отношении ее зарплаты. Подросток переключил альбом в МРЗ-плеере и, откинув голову на подушку, снова вырубился. Андрей неподвижно сидел возле пустой кровати, словно ужаленный парализующим ядом. На коленях лежала медицинская карта, раскрытая на чистом листе, где должен будет стоять диагноз. В ушах продолжал звучать голос батюшки, пересказывающий историю Иова, а перед глазами маячил налитый кровью глаз.
Андрей сидел так около минуты, затем тряхнул головой и принялся писать.
Буквы получались резкими, острыми, напоминая мозговую активность на ЭЭГ в фазе быстрого сна. Покрыв записями половину страницы, кончик шариковой ручки стал оставлять лишь вдавленные следы. Андрей вытащил стержень и с досадой убедился, что в нем закончилась паста.
При себе запасной ручки не было. В палате тоже. Пришлось бежать в ординаторскую. Во внутреннем кармане его пиджака лежал «паркер» с позолоченным колпачком, подаренный еще Анжелой. Когда Андрей полез за ним, пальцы наткнулись на торчащие из блокнота края тетрадного листка.
Первая мысль была: почему он лежит здесь, а не в кармане халата? Затем доктора Ильина пронзило острое, как пика, воспоминание.
Он развернул лист и уставился на неуклюжий карандашный набросок, сделанный два дня назад. Голос отца Кирилла, все еще бормочущий что-то у него в правом ухе, вдруг отчетливо произнес: «Когда будет нужно, Он подаст знак».
Авторучка и те мелочи, которые Ильин собирался ею записать, моментально вылетели из головы. Стены ординаторской вдруг раскрылись, потолок исчез, и Андрей обнаружил себя на равнине. Перед ним возносилась в небо могучая статуя. Разведенные в стороны руки словно приглашали войти в ее владения. Глядя на каменное изваяние, Андрей неожиданно вспомнил, о чем думал во сне.
Два мира – сновидение и реальность – сошлись в карандашном рисунке, который он держал в руках.
4Перельман оторвался от компьютера, на котором одним пальцем набивал перечень препаратов, требующихся для отделения, и удивленно посмотрел на ворвавшегося в кабинет Андрея.
– Ну что, есть мысли насчет священника? – спросил Миша.
– Мне надо домой, – сказал Андрей. – Миша, отпусти меня, пожалуйста.
Перельман озадаченно потер переносицу.
– Это из-за Кривокрасова, да? Хочешь поговорить об этом?
– Нет. Мне просто надо домой. Очень надо.
Перельман был не слишком доволен, но отпустил его.
Андрей не помнил, как добрался до Садовой улицы. Войдя в квартиру, не снимая ботинок, он сразу прошел в гостиную.
Пухлый том энциклопедии в красных корках стоял между справочником лекарственных средств и книгой «О вкусной и здоровой пище» в глянцевой суперобложке. Вытащив его, Андрей принялся лихорадочно листать страницы. На некоторых останавливался, разглядывая фотографии, недовольно качал головой и листал дальше. Он чувствовал, что разгадка близка. Быть может, через двадцать... через десять страниц...
Перевернутый лист открыл длинную фотографию. Андрею хватило одного взгляда на нее, чтобы гостиная закружилась перед глазами.
– Боже мой!
Сорокаметровая каменная статуя Иисуса Христа раскинула руки над солнечным городом, расположенным на берегу изумрудно-голубого залива среди скал и зеленых холмов. Она действительно напоминала огромный крест, а поза, выражение лица и длинный балахон в точности соответствовали тому, что Андрей видел во сне.
Надпись под фотографией гласила: «Рио-де-Жанейро».
– Боже мой! – пролепетал Андрей. – Это невозможно!
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?