Читать книгу "За дверью"

– Иди туда, где сына заделал, скотина ты эдакая! – дрожащим голосом сказала она. – Чтоб ноги твоей здесь больше не было!

Стёпа стоял, совершенно не понимая, что происходит. В его голове не укладывалось, откуда взялся «сын», о котором говорила жена. Он пытался что-то выяснить, но Лена была непреклонна. Со слезами на глазах она выставила его из дома. Ошарашенный Степан сел в свою фуру, завел мотор и уехал. Куда – никто не знает. Его огромный грузовик растворился в пыльной дали, увозя с собой удивленного водителя и его разбитую семейную жизнь.

Некоторое время спустя к Ксюхе в гости приехала её тётя по отцовской линии, Галина, женщина радушная и спокойная, с мягкими морщинками вокруг глаз. Она ещё не видела малыша Митю, потому и приехала погостить на пару дней, привезла целую корзину гостинцев. Ксюша, измученная одиночеством и сплетнями, встретила тётю с радостью. Но о своих семейных драмах она не стала сразу рассказывать, пытаясь сохранить хоть какую-то видимость благополучия. Она лишь приврала, что Денис уехал на заработки.

– Смотри, какой он у тебя хорошенький! – умилялась тётка, склоняясь над коляской и разглядывая маленького Митю. Малыш проснулся, открыл свои небесно-голубые глаза и улыбнулся тёте беззубой улыбкой. – На прадеда твоего похож, как две капли!

Ксюша напряглась, услышав это.

– Серьёзно?! – она была шокирована словами тетки. – Мама говорила, что у нас все в роду были черноволосыми, как смоль. И фотографии дедов показывала. И своего, и по папиной линии. Все с тёмными волосами, карими глазами.

– Кого она по папиной линии показывала? – уточнила Галина, прищурившись.

– Деда Борю.

Тётя Галя махнула рукой.

– Так дед Боря – отчим наш, не отец. Батька наш-то умер, ему ещё тридцати не было. А он как раз и был у нас светлым, голубоглазым, как Митька твой. Высокий, статный, с волосами цвета спелой пшеницы. Вот видишь, гены есть гены! Они, порой, через поколения проявляются. Как же ты этого не знала?

Ксюша тяжело вздохнула. По ее щекам покатились слезы облегчения. Знать бы ей это раньше! Она бы точно убедила мужа и свекровь. Муж бы остался, но…

Но теперь уже не хотелось. Пока они жили раздельно, Денис уже снюхался со Светкой Сазановой, той самой, что всегда завидовала их семье и не упускала случая бросить камешек в её огород. Ксюха восприняла это как самое настоящее предательство. Да и вряд ли Денис поверит её тётке больше, чем «неравнодушным людям» и своей собственной матери. Ему было проще поверить в грязные сплетни, чем в любовь и верность собственной жены. И Ксюха его отпустила. Больше не было смысла бороться за то, что уже было разрушено.

Со временем Ксюха, залечив душевные раны, сошлась с другим мужиком. И по иронии судьбы им стал тот самый дальнобойщик Степан, которого объявили «отцом» Мити. Он был таким же одиноким, как и Ксюха. Они нашли друг в друге утешение и поддержку. У них получилась замечательная семья. Добродушный Стёпа с любовью воспитывал своего приёмыша, который был так похож на него внешне, что никто уже и не сомневался в их родстве. Ирония судьбы сыграла с ними удивительную шутку.

Жизнью Дениса Ксюха потом не интересовалась. Знала только, что он куда-то уехал, за деревню, там спился, перебиваясь случайными заработками, потому что другую семью он так и не завёл – Светка Сазанова его тоже выгнала в итоге. А его мать, Екатерина Семенова, так и осталась одна, оплакивая загубленную жизнь сына.

Но всё это – не больше, чем сплетни. А сплетням в деревне, как известно, верить не стоит.

Приютила бездомного

Эта история случилась с моей двоюродной бабушкой, Ариной. Поначалу, когда она нам её рассказала, мы ей не поверили, подумали, что это какой-то анекдот, смешная выдумка. Но потом, когда мы спросили у деда, Иосифа, и он подтвердил, что именно так всё и было, мы поняли, что это не шутка.

А случилось всё это в далекой деревне, где-то на Алтае. Туда бабушка попала ещё по молодости, по распределению, сразу после училища. Молодая, полная надежд, она приехала работать на местный завод. Там она познакомилась с Родионом, молодым трактористом, работающим в колхозе. Он был крепкий, работящий парень, с добрыми глазами и сильными руками.

Не прошло и года, как Родион сделал предложение. Арина, очарованная его простотой и надёжностью, не задумываясь согласилась. Сыграли скромную свадьбу прямо у колхозной столовой, на свежем воздухе. Столы ломились от угощений, женщины напекли пирогов, а мужчины принесли самогона. На выходных молодожёны съездили в город, поели пломбира, который в деревне тогда и не видывали, да в кино сходили – такое у них было первое, скромное свадебное путешествие. Ну а после вернулись к работе, и всё было, как и прежде, только жили уже под одной крышей. Молодым дали отдельный домик, небольшой, но свой. Подсуетился директор завода, на котором работала Арина.

Потом всё было, как у всех. Родился первый ребёнок, сынишка, а через несколько лет и дочка. Родиона повысили до бригадира – уж очень хорошо он работал, ответственный был. У бабушки на заводе тоже всё складывалось хорошо, её ценили за старание и исполнительность. С пополнением семейства им дали уже другой дом, побольше, с большим участком земли. Родион, как настоящий хозяин, построил баню, чтобы можно было попариться после трудового дня. Затем решил держать своё хозяйство, завел десяток барашек, построил для них просторный сарай.

В общем, зажили они счастливо да богато, по деревенским меркам. Было у них всё: своё хозяйство, дети, любимая работа. Настолько богато, что появились у них завистники. В один тихий летний день, когда никого не было дома, недоброжелатели подожгли сеновал Родиона и Арины.

Арина прибежала домой раньше с работы. Огонь тем временем уже жадно подбирался к дому и сараю, в котором, чуя опасность, громко блеяли испуганные овцы. Вокруг дома уже скопилась толпа сельчан. Одни бежали за вёдрами и водой, чтобы начать тушить огонь до приезда пожарной машины, которая, скорее всего, ещё долго будет добираться до их глухомани. Другие пытались выгнать скот из горящего сарая.

Первое, что решила сделать Арина, бросив взгляд на бушующее пламя, – это вынести оттуда ценные вещи: документы, деньги и кое-какие семейные украшения, которые достались ей от матери…

Пламя охватило весь дом, дышать было нечем, из глаз катились слезы. Арина замерла, обдумывая, каким образом выбираться из горящего дома.

– Бежать через окно! – мелькнуло в ее голове. Но в этот момент из стены дыма, словно призрак, появился силуэт. Кто-то крепкий, сильный, схватил хрупкую девушку, взвалил себе на плечо, и, не обращая внимания на жар и огонь, устремился обратно на улицу. То ли от дыма, которого надышалась Арина, то ли от пережитого страха, женщина потеряла сознание.

Когда Арина пришла в себя, она увидела перед собой несколько озабоченных лиц. Первым она узнала лицо своего мужа, Родиона. Он стоял рядом, встревоженный, места себе не находил.

В это время к дому уже подъехала пожарная машина. Сеновал сгорел дотла, превратившись в кучу пепла. Сарай, где находились барашки, только немного подпалился сверху, чудом уцелев. В доме сгорела только пристройка, та самая, которая и стала причиной её чуть не случившегося конца. Баня, к счастью, вообще не пострадала.

После того, как часть разрушений была уже восстановлена, и жизнь в деревне стала понемногу возвращаться в привычное русло, супруги решили пригласить в гости своих близких друзей, Сашу и Тоню Елисеевых. Саша и Тоня были их давними друзьями, когда-то жили по соседству.

Пока мужики парились в бане, обсуждая последние деревенские новости и вспоминая молодость, женщины, как всегда, болтали на кухне, попивая чай.

– Эх, Тоня, знала бы ты, как я тогда испугалась! – делилась с подругой Арина своими эмоциями по поводу пережитого пожара. Её голос дрожал, когда она вспоминала тот ужасный день. – Не за добро своё боялась, хотя и его жалко, конечно. Боялась, что сгорю сейчас, а детки мои сиротами останутся. И, главное, знаю, что надо к окошку бежать, выпрыгивать, а ноги меня не слушаются. Словно вкопанные остались. Спасибо Родиону! Если бы он меня тогда не вытащил… Я ему так благодарна!

Тоня, которая как раз поднесла чашку ко рту, вдруг поперхнулась. Она уставилась на подругу.

– Арина, ты серьёзно? Ты до сих пор не знаешь, кто тебя на самом деле вытащил из огня?

– Не поняла! – Арина с удивлением смотрела на нее.

– Тебя не Родион тогда вытащил.

– А кто тогда? – Арина почувствовала, как холодок пробежал по спине.

– В общем, дело было так, – Тоня, немного смущаясь, начала рассказывать Арине ту самую правду, которую ей почему-то ещё никто не рассказал. – Как только ты вошла в дом, прибежал Родион. Мы ему кричим, что ты там, внутри осталась! А он смотрит на сарай свой, да как заорёт: «Барашки мои!». И побежал свою живность из сарая выпускать. Когда он вернулся, ты уже на улице лежала без сознания.

– А кто же меня тогда вытащил? – Арина смотрела на Тоню удивленными глазами.

– Да бездомный наш, бродяга тебя вытащил. Ёшка, или Яшка – как там его зовут? Ему кричали: «Стой, сгоришь!», а он и не слышал.

Арина обмерла. Вот так новость! А она мужа своего до сих пор благодарит, а он молчит, как партизан.

– Вот зараза, – выдала Арина, сжав губы.

Тоня засмеялась.

Арина не стала портить вечер мужу. Она решила, что устроит ему допрос чуть позже.

На следующий день, в субботу, Родион с друзьями уехал на рыбалку. Солнце только-только поднималось над горизонтом, обещая тёплый летний день. Арина, оставшись дома одна с детьми, решила сходить в магазин за продуктами.

Но, подходя ко входу в сельпо, она случайно взглянула на беседку, которая находилась в пятнадцати метрах, у края дороги. Там, на скамейке, сидел тот самый Ёшка, как его называли сельчане – местный бездомный.

Взгляд у него был грустным, задумчивым, словно он о чём-то размышлял, погруженный в свои невеселые мысли.

Арина решила подойти и поблагодарить своего спасителя.

– Здравствуйте! – сказала она несмело, остановившись в нескольких шагах от него. – Простите, я не знаю, как вас зовут, но хочу вас поблагодарить… Вы мне, получается, жизнь спасли.

Ёшка поднял на неё свои грустные глаза, в которых мелькнула искра удивления.

– Да ладно вам, – скромно отмахнулся он. – Скажете тоже, жизнь. Просто помог выбраться. Это пустяки. Мне терять нечего.

Арина посмотрела на Ёшку полными грустью глазами. В этот момент ей стало его так жалко. Ей захотелось сделать для своего спасителя что-нибудь приятное, хоть как-то отплатить ему за его доброту.

– А хотите, я вам баньку затоплю! – предложила Арина с улыбкой.

Глаза бездомного вдруг загорелись ярким огнём. Баня! То, о чём он мечтал очень много лет.

– А давайте! – ответил он. – Вот вы, Арина, очень добрая женщина.

«Знает, как меня зовут!» – подумала Арина, улыбаясь.

Вернувшись из магазина, она быстро затопила баньку, затем приготовила для Ёшки целую сумку одежды – старые, но чистые вещи, которые когда-то носил Родион…

Когда бездомный вышел из бани, его было не узнать: аккуратно причёсанные волосы и гладко выбритое лицо.

– Совсем другой человек! – сделала комплимент бездомному Арина. – Скажите, а как вас зовут… по-настоящему?

– Иосиф Леонидович меня зовут, – ответил мужчина, угощаясь ароматным чаем в кухне.

Иосиф рассказал Арине о своей непростой жизни. Арина слушала его с открытым ртом.

До того, как стать Ёшкой, он был вполне преуспевающим молодым человеком. У него была семья – жена и маленький сын, он работал инженером на заводе в соседнем селе, пользовался уважением коллег. Но потом жизнь пошла наперекосяк. Как это часто бывает, всё началось с мелочи. Поссорился он с главным инженером, тот, будучи человеком злопамятным, нашёл предлог и выгнал его с завода. В тот же день, чтобы как-то заглушить горечь от потери работы и обиды, Иосиф Леонидович начал пить. А там, где пьянство, там и беда. Жена, не выдержав его пьяных выходок и постоянных скандалов, выгнала его из дома. Уже позже он узнал, что она нашла себе другого мужика. Иосиф перебрался в соседнюю деревню, жил, где придется – то в заброшенной сторожке, то на чердаке колхозного сарая. С алкоголем, к слову, Ёшка завязал уже давно.

Пока Иосиф рассказывал Арине свою душещипательную историю, Родион вернулся с рыбалки. Он был в хорошем настроении, довольный уловом. Но, увидев чужого мужика, сидящего у него на кухне, одетого в его же старую одежду, Родион моментально пришел в ярость. Его лицо исказилось от гнева, глаза сузились. Он подошел к Иосифу, схватил его за грудки и, не говоря ни слова, хотел выставить за дверь, как наглого вора.

– Стой! – Арина остановила мужа. – Это так ты хочешь отблагодарить моего спасителя?

– Да это же бездомный! – Родион почти кричал. – Ты кого в наш дом привела?!

– Это мне сейчас говорит человек, который между своей женой и овцами выбрал овец? Мне так обидно, что ты поставил своих баранов выше меня, своей жены!

– Ну ничего же не случилось с тобой? – оправдывался Родион, пытаясь сгладить ситуацию. – Ты же цела, невредима!

– Это потому, что Иосиф Леонидович меня из огня вытащил! – Арина смотрела на него с упреком. – А ты, вместо того чтобы благодарить его, собираешься выкидывать его на улицу, как собаку!

– Ах, он ещё и Иосиф Леонидович! – лицо Родиона перекосилось. – Ну и оставайся со своим Иосифом Леонидовичем!

Озлобленный и обиженный, он вышел из дома, хлопнув дверью. Больше Родион не вернулся.

Он уехал в другую деревню, чтобы не видеть жену-предательницу. Ну, а как известно, свято место пусто не бывает. Арина, несмотря на вопли деревенских баб, которые, как всегда, судачили и осуждали её за каждый шаг, сошлась с Иосифом Леонидовичем. Она помогла ему восстановить документы, найти работу на своём заводе. Уже через несколько месяцев никто и вспомнить не мог, что он когда-то был бездомным Ёшкой. Они проработали вместе до самой своей пенсии, и до сих пор живут счастливо, вспоминая иногда тот день, когда он стал её спасителем, а потом и самым близким человеком.

Новая жизнь

– Женщина, вы или берите, или в сторону отойдите, не задерживайте очередь! – молодая продавщица Аня, несмотря на то, что выглядела, как божий одуванчик, с копной светлых волос и наивным выражением лица, могла и поскандалить, если нужно было для дела. Сегодня ей, похоже, нужно было.

– Девушка, я вам повторяю, на прилавке совсем другая цена была! – настаивала грузная женщина в очках с толстенными линзами, через которые её глаза всегда казались вылезшими из орбит, придавая ей вид удивленной совы. – Тут написано одно, а на кассе пробивают другое!

– Внимательнее посмотрите, – Аня изо всех сил старалась сохранить спокойствие, её пальцы нервно теребили край фартука. – Там «Бородинский», а там – «Литовский». Вы уже не в первый раз их путаете!

Женщина посопела немного в знак возмущения, ее щеки покраснели, но, видимо, поняв бесполезность своих претензий, она отошла в сторонку, уступив дорогу к кассиру другим покупателям. Очередь, которая до этого терпеливо ждала, оживилась, люди стали подходить ближе к заветному столу перед кассой.

И вот к кассе подошел он. Молодой охранник из соседнего торгового центра. Для Ани он выглядел так, как будто должен был ходить не в этой простой, но чистой курточке с надписью «Охрана», а сниматься в каком-нибудь романтическом кино. Он был среднего роста, хорошо сложен, подтянут, как будто каждый день проводил время в спортзале. Тёмные волосы, короткая стрижка, а когда он улыбался, слегка обнажая белоснежные зубы, на щеках появлялись очаровательные ямочки. Глаза у него были серые, очень добрые, и от этого взгляда земля каждый раз уходила у Ани из-под ног. Она всегда засматривалась на него, стараясь не выдавать своего волнения, а потом вспоминала, что люди в очереди ждут, когда она его обслужит.

– Здравствуйте! – его голос, мелодичный и тёплый, наконец привел в чувство Аню. Он всегда здоровался так, как будто она была какая-то особенная, единственная, кого он сегодня увидел. Он улыбался ей, той самой улыбкой, от которой у неё билось сердце сильнее, а в глазах мелькал озорной огонек, как будто он знал о её чувствах и поддразнивал её.

– Да… здравствуйте, – немного запнулась Аня, чувствуя, как её щёки заливает румянец. Еще секунду назад она была строгой, готовой дать отпор любой наглости, а теперь превращалась в скромную девочку, которая вот-вот растает от его взгляда.

Он выкладывал на стол перед кассой свой немногочисленный товар – пачку печенья, бутылку молока и пакетик с фруктами, а она, стараясь не задерживать его, быстро сканировала его покупки специальным устройством. Но сама украдкой любовалась им, её взгляд то и дело останавливался на обручальном кольце, которое блестело на его безымянном пальце. И каждый раз, как будто заново, она переживала легкое, но такое знакомое разочарование: «Женат. Вот же кому-то повезло!».

Аня тоже была в браке. Но были в её жизни обстоятельства, которые заставляли вздыхать при виде таких воспитанных, внимательных и, судя по всему, добрых и заботливых мужчин.

Поздно вечером, после изнурительной смены, Аня закрывала двери магазина. Тусклый свет фонаря освещал пустеющую улицу, рисуя длинные тени. Она медленно плелась домой, каждый шаг давался с трудом. Спешить туда ей очень не хотелось. Девушка знала, что там ждет ее муж, Стас. Вернее, не ждет – потому что к нему уже пришли его дружки-собутыльники, и они снова превратят их маленькую однушку в настоящее свинарник.

Аня всегда приходила домой как тень. На цыпочках заходила в прихожую, разувалась, стараясь не издать ни звука, и незаметно проскальзывала в ванную комнату. Там она старалась как можно дольше простоять под душем, в надежде, что за это время шумное веселье на кухне утихнет. Авось, разойдутся и Стас пойдет спать. После тяжёлого трудового дня в автосервисе, где он проводил целые дни, копаясь в масляных запчастях, и выпитого спиртного, он засыпал практически сразу.

Если же план Ани не срабатывал, и она, выходя из душа, всё ещё слышала громкие голоса и смех на кухне, то приходилось стоять в прихожей.

– Анька, ты, что ли, шастаешь? – доносился до нее грубый, пьяный голос мужа.

– Да, я, – еле слышно отвечала она, стараясь не привлечь к себе лишнего внимания.

Стас, поняв, что жена уже дома, видимо, осознавал, что пора заканчивать гулянку. Он постепенно спроваживал своих дружков, а сам, шаткой походкой, направлялся в комнату, где уже лежала Аня, накрывшись с головой одеялом, словно пытаясь спрятаться от всего мира. Там он бездушно и грубо выполнял супружеский долг. Но Аня уже давно не получала от этого удовольствия. Она не чувствовала в этом ни каплю любви, ни грамма нежности. Всё это осталось где-то там, на сельской дискотеке, когда они ещё жили в деревне, когда они гуляли по поселку до рассвета, и он провожал ее до дома, держа за руку. Но когда она уже жила с ним здесь, в этой городской квартире, оставленной ему бабушкой в наследство, всё это потеряло всякую страсть, и то чувство, которое называют любовью, испарилось без следа.

Сделав своё дело, Стас, как всегда, засыпал, громко храпя. А Аня снова шла в душ, чтобы смыть с себя этот ставший ей таким неприятным запах: смесь запаха пота, машинного масла и алкоголя.

Просыпаясь утром, Аня снова шла на работу, с тяжелым сердцем видя, как в постели храпит человек, который уже давно перестал быть ей близким, любимым. Он больше не интересовался её делами, её чувствами. Он был доволен своими ежедневными попойками, и ни к чему не стремился в этой жизни. Она уже перестала говорить ему, что хочет детей. Для этого нужно было хотя бы ненадолго бросить пить, а он пил, не просыхая. Аня уже была почти уверена – то, что она от него не беременела, это, наверное, знак свыше. Может быть, даже к лучшему.

Тот день на работе был ничем не примечательным. Она уже отработала свою смену, рассчиталась с последними покупателями и закрывала магазин, как вдруг услышала за спиной знакомый голос, который заставил её сердце замереть.

– Стойте! Стойте! Вы уже закрываетесь?

Она обернулась, и сердце её забилось чаще. На пороге магазина стоял он – тот самый охранник. Он не пришел сегодня, как обычно, за полчаса до закрытия, и Аня даже начала переживать, не уволился ли этот симпатичный мальчик, и кем теперь она будет любоваться во время своей скучной работы. Но вот он снова здесь, и ей как будто стало легче, хотя и не понятно почему.

– Закрылась уже… – проговорила она, виновато глядя на него.

В его глазах она прочитала, что тот расстроился. На мгновение его улыбка померкла, и на лице появилась тень разочарования.

– Ладно, – Аня сразу же решила исправить ситуацию. – У тебя наличка?

– Да, – в его глазах мелькнула радость, и его губы снова растянулись в той самой улыбке, которая сводила Аню с ума.

– Давай, заходи, бери что надо. Оставишь деньги. Я кассу включать не буду, завтра проведу, – она сама не заметила, как перешла с ним на «ты», переступив невидимую грань между продавцом и покупателем.

Она открыла ему дверь, и он радостно забежал внутрь, словно маленький мальчик, которому подарили долгожданную игрушку. Он быстро набрал продукты в корзинку – ничего лишнего, только самое необходимое – и поставил её перед кассой. Аня всё посчитала на калькуляторе, аккуратно записала цифры на старом чеке, и озвучила сумму. Он протянул деньги, и Аня заметила, что там было немного больше, чем нужно.

– Сдачи не надо, – сказал он.

– Как знаешь, – улыбнулась она, принимая деньги. Она осторожно положила их под кассу, чтобы не забыть добавить ко всем остальным деньгам завтра, когда будет проводить операцию.

Они вышли из магазина. Аня достала ключи из кармана джинсов и попыталась закрыть дверь на замок. Но тот, как будто почувствовав её волнение, предательски не слушался. Ключ не поворачивался.

– Твою же!.. – чуть не выругалась Аня, чувствуя, как ее охватывает паника.

Парень, который уже собирался уходить, вдруг остановился, обернулся, его брови слегка приподнялись от удивления.

– Что-то случилось? – спросил он, участливо глядя на Аню, в его глазах читалось неподдельное беспокойство.

– Замок заклинило! – расстроилась девушка, ее голос дрогнул. – Как же я домой теперь пойду.

Парень подошел к ней, взял ключи из её рук, вставил в ячейку замка и энергично покрутил из стороны в сторону, прикладывая небольшое усилие. После нескольких попыток замок наконец щёлкнул, и дверь магазина благополучно закрылась.

– Ты – мой спаситель! – радостно улыбнулась Аня, чувствуя облегчение.

– А ты – мой! – улыбнулся в ответ парень, показывая на свой пакет с продуктами.

Возникла неловкая пауза. Оба понимали, что нужно прощаться, но обоим не хотелось этого делать.

– Ты что, домой пешком идешь? – поинтересовался он, глядя ей в глаза.

– Ну да, мне здесь недалеко идти. Минут двадцать, – невозмутимо отвечала она.

– А можно… я тебя провожу?

– Давай!

И они пошли по тропинке через полузаброшенный парк, где уже сгущались сумерки. Полумрак, тишина, только шелест листвы под ногами и их голоса, звучащие как-то особенно интимно в этой атмосфере. Они шли по направлению к дому Ани, где её ждала очередная попойка мужа со своими дружками. Но сейчас Аня, идя рядом с охранником, чувствовала себя иначе. Она чувствовала себя не одинокой.

***

Они шли по тропинке через полузаброшенный парк, где уже сгущались сумерки. Воздух был пропитан запахом влажной земли и жухлой листвы, а фонари ещё не зажглись полностью, отбрасывая лишь робкие блики на их путь. В какой-то момент Аня, не выдержав нарастающего напряжения и чувствуя, как её сердце рвется на части от противоречивых эмоций, решила сказать то, что давно крутилось у нее на языке.

– Я замужем, – произнесла она тихо, почти шепотом, с трудом сдерживая слезы, которые подступали к горлу. Ей было больно говорить эти слова, но она чувствовала, что должна была сделать это, чтобы не давать ложных надежд ни себе, ни ему.

– Да я понял уже, – ответил охранник, и в его голосе прозвучала такая грусть, словно он говорил о том, чего он не в силах изменить, но очень, очень хотел бы этого. – Мне просто приятно с тобой быть. Слушать твой голос. Смотреть на тебя. Мне кажется, что я словно дышу рядом с тобой. Разве не могут общаться люди, если им это приятно, без всяких там задних мыслей?

– Могут, – задумчиво произнесла Аня, искоса поглядывая на него. Она чувствовала, как его слова проникают ей прямо в сердце, отзываясь там приятным теплом. – Или нет… Ты же знаешь, что у нас любое общение с противоположным полом мужики воспринимают чуть ли не как измену?

Охранник лишь тяжело вздохнул в ответ.

– Просто делай так, как тебе приятно, – сказал он, выдержав небольшую паузу.

Тем временем они уже почти дошли до Аниного подъезда. Сквозь редкие деревья парка уже виднелся знакомый темный силуэт её многоэтажки. Приближаться к нему в сопровождении было опасно для спутника. Стас мог случайно выглянуть в окно и увидеть, что его благоверная подошла к дому не одна. Мысль об этом заставила Аню вздрогнуть. Скандал, крики, подозрения – всё это она проходила не раз.

– Ну, до завтра? – как бы спрашивая, прощалась она.

– Никита, – улыбнулся ей он, останавливаясь у границы, за которой начиналось дворовое пространство её дома. Его улыбка была тёплой, а глаза сияли в полумраке.

– Что, Никита? – растерялась она, не сразу поняв, что он имеет в виду.

– Меня зовут Никита, – уточнил он, не сводя с нее улыбчивого взгляда.

– А-а! Поняла! – Аня улыбнулась, чувствуя, как лёгкий румянец заливает её щёки. Она была так рада узнать его имя. – А я – Аня.

– Я знаю, – его глаза мелькнули озорными огоньками, и на щеках появились ямочки. – С первого дня знаю.

Он сказал ей про первый день, и она вдруг вспомнила, что она тоже его хорошо помнит. Тот день, когда он впервые пришел в магазин – такой робкий и застенчивый, смущался, когда на него смотрели, но при этом такой воспитанный. Он тогда пропускал перед собой в очереди всех бабушек, а те дивились, как же это так – такой молодой и такой вежливый, обходительный. Это было так необычно для их маленького магазинчика, где обычно все толкались и ругались за место.

– До завтра, Аня! – прервал он её мысли, словно угадав, о чём она думает.

Они в очередной раз встретились глазами. Они постояли так несколько секунд, словно стремясь продлить это мгновение, а потом, как по команде, разошлись в разные стороны. Не оглядываясь.

Аня переступила порог квартиры, легкая счастливая улыбка не сходила с ее губ. Она чувствовала себя школьницей, которая влюбилась по уши, но не могла сказать об этом строгим родителям, боясь, что те накажут ее и не будут выпускать на улицу.

Стас, как обычно, собрал своих дружков-нахлебников на кухне – у них была очередная попойка. Шум, дым от сигарет, громкий смех и запах перегара ударили Ане в лицо, как только она открыла дверь. Но сегодня она уже не думала о том, как ей надоела эта ежедневная «пятница» мужа и его мерзких собутыльников. Ей было почти всё равно. Она хотела одного – чтобы её никто не трогал, чтобы её оставили наедине с ее новыми, неожиданными чувствами.

Она сделала всё, как всегда. Неслышно просочилась в комнату, где даже свет не включала, чтобы не привлекать внимания. Быстро переоделась в старенькую домашнюю футболку и шорты, взяла свое большое, чуть потертое махровое полотенце и, стараясь ступать неслышно, направилась в ванную комнату. Это был её привычный ритуал, способ оттянуть неизбежное столкновение с реальностью.

В это время, пока она настраивала теплую воду, пришлось услышать неприятный разговор, доносившийся с кухни. Разговор про себя.

– Вот ты сейчас наших баб поносишь, Стасян, – голос одного из дружков, Лёхи, звучал ехидно. – А сам-то чего свою не воспитываешь?

– Это я не воспитываю? – петушился Стас, заплетающимся языком. – Да она тише мыши по дому ходит! Пусть только попробует мне что-то вякнуть! Вот сколько мы у меня сидим, Лёха? Ты когда-нибудь видел, чтобы она хоть намёком вас прогоняла? А почему мы ни у кого из вас так на кухне не собираемся? Да потому что вы подкаблучники! Все своих баб боитесь, а я – хозяин в доме!

Аня замерла, прислушиваясь. Сердце сжалось. Она знала, что сейчас начнется.

– Вот ты сам говоришь, что твоя баба ходит тише мыши, – не унимался Лёха, подзадоривая взорвавшегося хозяина квартиры. – А должна порхать перед нами как бабочка, обслуживать нас. Ни разу не вышла к нам, не поздоровалась. Хоть бы спросила: «Мальчики, вам что-нибудь приготовить?». Так что, Стасян, не надо рассказывать нам, какой ты «крутой перец». А то что у тебя собираемся, это потому что ты мужик гостеприимный.

Лёха грамотно завершил свою речь комплиментом в адрес хозяина, словно подсластил пилюлю. В итоге, после сказанного, Стас совсем на него не злился, зато затаил обиду на свою жену. «И вправду, – думал он, выпивая очередную порцию водки. – Что ей, трудно, что ли, выйти поздороваться, спросить, нужно ли чего гостям? Нет же! Посмотрите на нее: это ниже её достоинства! Гордая какая нашлась!».

Весь вечер Стас накручивал себя, прокручивая в голове слова Лёхи и собственные обиды. Это, в купе с алкоголем, накопило в нем такой запас агрессии, что скандала было не миновать. Аня же, приняв душ, лежала в постели, стараясь не думать ни о чём. Она ждала, пока все разойдутся, надеясь, что Стас уснет. Без криков.

Ночью, когда все дружки наконец разошлись, и тишина, полная запаха перегара и табака, заполнила квартиру, Аня терпеливо ждала. Ждала, что Стас снова придет, чтобы взять то, что ему полагалось по статусу мужа. Но вместо этого Стас пришел за скандалом.

Он ворвался в комнату, даже не включил свет, и сразу же начал кричать. Слово за слово, обвинения сыпались на Аню, как град. Она попыталась как-то оправдаться, объяснить, что устала, что ей было стыдно выходить к его друзьям. Но в итоге сделала только хуже. Его пьяный гнев достиг апогея. Супружеского долга в эту ночь не было. Зато на лице Ани утром сиял здоровенный синяк. Сизый, набухший, он был ужасным напоминанием о прошедшей ночи.

На следующее утро, с трудом нанеся побольше тонального крема на место ушиба, Аня пошла на работу. За кассой она старалась стоять так, чтобы не смотреть посетителям в глаза.

– Это кто же тебя так? – сочувственно спросила бабушка Вера, подойдя к кассе и глядя на грустную Аню, которая не смогла полностью скрыть последствия ночи.

– Да никто, баб Вер! – Аня покраснела. – Ночью в дверь врезалась…

– Осторожней, Анечка! Красавица ты наша! – заботливо сказала баба Вера, покачав головой.

Следующим в очереди был Никита. Он только нахмурил брови, видя, что Аня не хочет ему показываться такой, что она пытается скрыть правду. Он молча оплатил свой товар, взял пакет и вышел, не проронив ни слова. В глазах Ани заблестели слезы. Ей стало так стыдно, так больно… Ей казалось, что он теперь тоже отвернулся от неё.