Текст книги "Я объявляю Джихад… Простая повесть о не очень простых вещах"

9 ноября.2015 год. около часа ночи

Мужчина в квартире на набережной де Гран Огюстен, сидит в маленькой гостиной в кресле. На стеклянном круглом столике лежат несколько презервативов и игла.

Он сидит и думает, почему бы ему не сделать это? Тысячи женщин по всему миру ежедневно прокалывают презервативы, чтобы забеременеть и выйти замуж. Почему он не может поступить так же? Ему нужна эта женщина! Нужна! Он никогда не хотел жениться и заводить семью, но теперь все изменилось. Он хочет, чтобы она была рядом, чтобы ждала его дома, они бы ходили вместе гулять, ездили путешествовать. У них много общего, они оба думают по-русски. Ему нравится ее улыбка и ее забавная дочка, которая сказала ему втайне от мамы, что она мечтает стать актрисой. Он знает, что для этого надо делать, и поможет ей. У него теперь есть мечта – он хочет ребенка и в будущем самому спродюсировать и снять фильм об их странной встрече и об их неожиданной любви. Но как? Как ему заставить ее переехать во Францию? Он не знал. По их разговорам он понял, что она не хочет никуда уезжать из России и никогда не переедет, даже в Париж. Странные они, эти русские. Или она странная, миллионы женщин приезжают сюда в надежде зацепиться и получить гражданство или выйти замуж, а она не хочет тут жить.

Наверняка уже какой-нибудь мужчина так поступал.

Он сидел и убеждал себя, что нет ничего страшного в том, что он сейчас сделает. Но после долгих раздумий встал, убрал презервативы и пошел спать. Так нельзя! Он должен поговорить с ней обо всем этом.

10 ноября

Мы летели уже знакомым маршрутом. Мурманск – Санкт-Петербург – Париж.

Я вышла в аэропорту Шарль-де-Голль в приподнятом настроении. Я ждала этой встречи полгода, Skype не в счет. Я словно пробуждалась от анабиоза, жизнь и тепло снова бежали по моим венам.

Дарья плелась позади и причитала, что Саски, скорее всего, замерз в чемодане.

Когда я увидела Гаспара, то поняла, что все-таки влюбилась в него. Я была счастлива от того, что вижу его глаза и могу подержать его за руку. Рядом с ним все чувствовалось острее – запахи, цвета, эмоции.

Шел дождь, но нам до этого не было никакого дела. Игорь заказал нам самый приличный номер, ну, насколько это вообще возможно в трехзвездочной гостинице, на которой я настояла. Наши окна выходили теперь во двор, и, к моему счастью, в номере была кофеварка. И из красного цвета были только подушки.

– Меня утвердили, – сказал Гарик, когда мы разделались с едой, заказанной им из какого-то ресторана.

– Что за фильм?

– Про Вторую мировую, у меня не очень большая роль, но я смогу взять для тебя автограф у твоего любимого Касселя! – сказал он, весело улыбаясь. – Он там тоже играет.

Я засмеялась:

– С чего ты взял, что он мой любимый?

– Ну, ты тогда вроде спрашивала, знаком я с ним или нет.

– Я что-то этого не помню, мне Киану Ривз больше нравится, возьмешь лучше у него автограф, когда в Голливуде будешь. – Мы засмеялись. – А ты кого играть будешь?

– Немецкого офицера!

– О! тебе эта роль очень подойдет! Не забудь в кадре вспомнить, как они все загадили и банановую кожуру на капоте, – смеялась я, – и Оскар тебе обеспечен! Нет, но странно, почему фашиста играет русский с французским паспортом?

– Ну, это в духе киноиндустрии, – улыбаясь, ответил Гарик.

– Слушай, а вот скажи мне, зачем люди берут эти автографы? – ложась на диван рядом с Гариком, спросила я.

– Ну, не знаю, вроде типа фетиш такой, – немного задумавшись, ответил Игорь.

– А, это как я с твоим платком везде хожу!

– С каким платком? – недоуменно улыбался Гаспар.

– Ну с тем, что ты дал мне в день нашего знакомства.

– И что ты его носишь?

– Ага, – улыбаясь, я достала его из кармана домашних джинсов. Гарик заржал. – Просто мне непонятно, зачем людям нужны эти клочки бумаги с закорюками, что они потом с ними делают? Колдуют, что ли, над ними? – все рассуждала я. – Вот ты брал у кого-нибудь автограф?

– Ага, у Зидана.

– И где он?

– Да валяется где-то, хотя, может, уже я его и выкинул, не помню.

Дождь так и лил, убаюкивая всех нас, – спать легли рано.

– А чего так быстро, только утвердили, а завтра уже на съемки?

– Так уже снимают, просто не могли актера на эту роль подобрать, тот, который был уже утвержден, отказался в последний момент.

– А, понятно, жалко, я думала больше времени вместе проведем.

– Ну, у меня съемки только завтра и тринадцатого по плану, а потом после восемнадцатого.

– А, ну тогда мы уже уедем, снимайся себе сколько хочешь.

– Ладно спи, – обнял меня и поцеловал в затылок, вдыхая запах моих волос.

Утром я надела куртку и сбегала за круассанами и багетом. Наспех попили кофе, и Гаспар уехал.

Мы с Дарьей еще немного повалялись и, разобрав свои вещи, отправились гулять. Погода по мурманским меркам была прекрасная, градусов десять – тринадцать. «Очень тепло для ноября», – подумала я.

Сначала мы подошли к палатке со специями и с сухофруктами, Азата не было, Далиль был очень удивлен нас увидеть. Мы поинтересовались, где мальчик, он нам ответил, что в школе и будет ближе к вечеру. Далиль потянулся было за финиками, но я сказала: «Не надо». Мы перешли улицу в надежде застать Алию на работе. Но ее тоже не было, мы присели за столик, я заказала кофе с молоком.

– Даша, а спроси у официантки – когда Алия будет работать?

Дарья спросила и в растерянности ответила мне, что девушка не знает никакой Алии.

– Ну вот, приехали, никого нет.

– Ладно, мам, после обеда выйдем, я у Азата спрошу, где она.

– Ну да, ладно, пошли прогуляемся.

Мы около часа побродили по округе, и я начала уже жалеть, что настояла на этой гостинице. Мое летнее очарование этим местом как рукой сняло, на улицах пустынно и немного грязновато. Надо будет, наверно, сказать Гарику, что мы переедем к нему поближе.

Вернулись в номер, Даша сразу принялась за переписку с подругами. Я не знала, чем себя занять. Решила посмотреть, какое метро ближе всего к Лувру – надо же туда съездить! В прошлую поездку я смотрела маршрут, но уже не помнила. Пожевав немного багета, покормила Масика. Чего мы сюда приехали? Гаспар на съемках сегодня целый день, ехать гулять в центр не хотелось, я зевнула: «Эх! Скукотища!»

Игорь позвонил, сказал, что освободится часов в семь, поедем ужинать.

Я села за компьютер читать новости. Опять погрузилась в мир страха и хаоса. Опять читала про авиакатастрофу на Синайском полуострове, которая произошла тридцать первого октября. Что произошло? Я пыталась разобраться в статьях и репортажах. Официальной информации пока не было, но уже было ясно, что все двести двадцать четыре человека, находящиеся на борту рейса Шарм-эль-Шейх – Санкт-Петербург, погибли. И, по сообщению британских спецслужб, были перехвачены переговоры боевиков, указывающие на то, что бомба все-таки была на борту самолета. Это сделало несостоятельными все разговоры о технических неполадках и ошибке экипажа. Тела всех погибших так и не были до сих пор найдены. Фотографии, лица людей, которые никогда не вернутся к своим родным и близким.

Ответственность за произошедшее на себя взяло Исламское государство. «А не много ли оно на себя берет в последнее время?» – подумала я.

И лучше бы мне никогда не видеть некоторых вещей, которые я все-таки вижу.

Мерзкие карикатуры после того, как погибли люди в авиакатастрофе, отвратительной газетенки «Charlie Hebdo». Кто работает в этом издании? Люди, что с вами?

МИД Франции заявило: «Во Франции журналисты свободно выражают свои мнения, которые не всегда совпадают с позицией французских властей».

Как по мне, это не свободное выражение своего мнения, это полнейшее отсутствие всякой этики и морали.

Я вспомнила, как десятки тысяч людей шли по улицам Парижа и скандировали: «Мы есть Шарли!».

Я не есть Шарли! Я бы не вышла на улицу!

Невозможно ничем оправдать смерть невинных людей! Никто не вправе решать, кому жить, а кому умирать! Но я не Шарли! И пусть у людей нет своего мнения. Но все-таки это мое мнение!

***

– Мам, я есть хочу, – вернул меня из бездны негодования голос Дарьи.

– Да, уже шестой час, Гарик скоро приедет, обещал отвезти нас ужинать.

– Ну мам, пошли хоть перекусим чего, заодно к Азату зайдем.

– Ладно, пошли.

На улице еще больше потеплело, у нас летом на севере не всегда так тепло, градусов пятнадцать. Мы стянули свои легкие кожаные куртки и обвязали их вокруг пояса.

Мальчишка улыбался нам всем своим пятнадцатилетним обаянием и открытостью человека, который действительно был рад нас видеть. Они с Дарьей оживленно болтали. Я разглядывала бакалейную лавку через дорогу.

– Мам, Алия устроилась в новое кафе, тут недалеко, если идти по проспекту Парментье, то налево, или по улице Биша, то прямо. «Le Petit Cambodia» называется, Азат сказал, что это намного лучше, чем кафе, в котором она работала до этого. И что это одно из лучших кафе камбоджийской кухни в Париже.

– Пошли, мам, я с Алией хочу повидаться, тут пять минут всего идти.

Когда мы подошли, я поняла, что уже видела это кафе, когда бродила по округе в первый день приезда летом. Но меня смутило очень большое количество людей и то, что я ничего не знала о камбоджийской кухне, они там вроде одних тараканов едят. Да, то, что здесь было битком, говорило о том, что кормят тут хорошо и, скорее всего, недорого.

Алия увидела нас, мы ей помахали. Она подбежала к нам, улыбаясь, с пустым подносом и, обняв Дарью, обмолвилась с ней парой слов и опять убежала.

– Надо подождать, все занято.

– Ладно, – сказала я, разглядывая огромное стекло в торце заведения, за которым сидели люди и с аппетитом поглощали еду. Мне понравилось это кафе, много стекла – много света. На улице тоже все столики были заняты. И у людей в тарелках похоже были не тараканы.

Через минут двадцать пять мы втиснулись за большой стол внутри кафе, около окна. Очень светло внутри. Легкие столики, забавные стеклянные лампы, все в светло-коричневых тонах. Публика разнообразная, много европейских лиц. Запахи там были кружащие голову, я сразу захотела есть.

– Даша, спроси у Алии, что тут самое вкусное.

Раздался телефонный звонок – Гарик сказал, что уже подъезжает. Я ему поведала, что мы в кафе, и объяснила, как сюда проехать. На счастье, освободилось место рядом с нами, очень большой и полный мужчина, доев свою порцию супа, рассчитался и ушел. Зашел Игорь, огляделся по сторонам, сел рядом и с ехидной улыбкой:

– Тебя так и тянет в злачные места.

– Сам ты злачный!

К нам подошла Алия, Даша спросила, что нам лучше заказать.

– Алия, это Гаспар, – сказала я по-английски, стараясь говорить правильно.

Гаспару я ее представила по-русски, сказав, что еще в прошлый раз хотела их познакомить.

Алия вдруг покраснела и засмущалась, робко тоненьким голоском начала что-то щебетать Гарику по-французски, разговор продолжался минут пять. Она с восторженным лицом, полным восхищения, очень быстро выдавала Игорю какую-то информацию.

– Мам, они что, знакомы? – спросила Дарья.

– Да не знаю, вроде непохоже, – ответила я, глядя на Игоря.

Когда беседа закончилась, и Алия грациозно исчезла, Гарик, улыбаясь, сказал:

– Она, как миллионы девушек, приехала сюда, чтобы сделать карьеру модели.

– Да, она мне говорила, – встряла Дарья.

– А мне этого никто не сказал! – разозлилась я.

– И что, вы знакомы? – интересно было мне.

– Нет, она меня узнала, видела в журналах, просила помочь, если смогу, посоветовать ей, куда и на какие кастинги надо поездить.

«Блин, надо купить хоть один журнал, посмотреть. Что он там рекламирует?» – пронеслось в моей голове.

– Ну и помоги ей, смотри, какая она красивая!

– Красивой быть мало, надо еще мозги иметь.

– Да ладно, какие там мозги в модельном бизнесе, – ляпнула я и сразу опять пожалела. Гарик пропустил это мимо ушей, ну, мне так, по крайней мере, показалось.

– Она посоветовала взять суп с говядиной и «байча» с креветками – это что-то вроде плова, – добавил Гарик.

– Мне суп, – сказала я. Игорь и Дарья заказали плов.

У них было очень красиво в тарелках, у меня было очень вкусно. Суп, где много мяса, грибы, овощи, тофу, рисовая лапша и ароматные специи, – наслаждение вкусом. Глядя на то, как уплетают свою еду Гарик с Дарьей, я поняла, что в следующий раз закажу именно это блюдо.

Довольные и сытые, мы рассчитались. Алия дала Гарику свой телефон.

– Ладно, посмотрю, что смогу для нее сделать, – сказал он нам, записывая ее номер в свой мобильник. – Слушай, действительно хорошее кафе, и Алия очень милая, – произнес Игорь, когда мы поднимались в номер. – Завтра в центр поедем, с Луи встретимся.

– Ага, ладно.

Мы открыли дверь, белое в шоколадных пятнах чудовище рвануло с яростью в глазах, но, быстро сменив гнев на милость, повизгивая, завиляло нам хвостом.

Когда мы приняли душ и растянулись перед телевизором, я поняла, что у Игоря был тяжелый день, и он очень устал.

– Давай ляжем спать без секса, – сказала я.

– Ну да, конечно! Сейчас прям! – с плотоядной улыбкой он подтянул меня к себе.

Что презерватив порвался, я поняла, когда все было уже закончено. Такого я не ожидала, ужас охватил меня.

– Нет! Нет! – кричала я, прыгая зачем-то то на одной, то на другой, то на двух сразу ногах. – Как такое могло произойти? Вдруг я забеременею! Какие дети! Какая беременность! Господи! Только бы не забеременеть! Пожалуйста! – молила я своего Бога. В ванной я расплакалась.

Мужчина, лежавший на кровати, молил своего Бога об обратном. Он понимал, что женщина, прыгающая по комнате, которая не хочет от него детей, его не любит. Но ему было все равно. Он твердо решил, что она нужна ему.

– Все будет хорошо, от одного раза ничего не случится, – успокаивал меня Гарик.

Я знала, что Дарья родилась как раз от одного раза. И мне было страшно.

– Я хочу познакомить Дарью с Луи, – видимо, пытался отвлечь меня Игорь.

– Зачем? – с настороженностью и поворачиваясь к нему лицом, спросила я.

– Ну, она же актрисой хочет стать, он, как никто другой, может ей в этом помочь, он успешный…

Договорить ему я не дала, напрочь забыв о порвавшемся презервативе, я подпрыгнула ка кровати:

– Кто актрисой хочет стать? Кто? Даша? Ты что, с ума сошел? Она переводчиком хочет стать!

– Кто тебе такое сказал? – сказал Игорь мне, улыбаясь.

– Она, мы с ней еще полгода назад разговаривали, кем ей лучше быть, программистом или переводчиком.

– Ну, за полгода многое могло измениться, – задумавшись, сказал Гарик. – Мне она при первой нашей встрече выдала, что будет актрисой. Я сказал, что могу ей в этом помочь.

– Ты что, с ума сошел! Не смей ей забивать голову этой ерундой! Она в школе учится на отлично, у нее с мозгами все в порядке! Какая на хрен актриса! Мы в Мурманске живем, у нас там не становятся актрисами! Она умная, а актрисы все… – я замолчала.

Гарик встал и закурил сигарету,

– Ну, продолжай, что все актрисы? Ты вообще много их знаешь? Тупые все? – закончил за меня Игорь.

Я молчала, он продолжал:

– А скажи-ка мне, дорогая, а ты кем работаешь? Продавцом в магазине? А продавцы у нас что, сильно умные? Прям профессора все?

Мне стало стыдно за свои мысли, слова, дурацкие предрассудки. Да, мой мозг не слишком хорошо развит, это я понимала, но дурой я себя никогда не считала.

Почему мы живем в точной уверенности, что все актрисы спят с режиссерами, все модели тупые, модельеры все геи, политики – придурки, американцы дураки, дети ничего не понимают в жизни, старики выжили из ума, – океан иллюзий, и мы, не умеющие в нем плавать, хватаемся за жалкие островки своих искаженных представлений о людях, о которых на самом деле мы ничего не знаем. Кто нам это с упорством вдалбливает в головы? Мы сами или это воздействие извне? У меня нет ответа на этот вопрос.

– Прости меня, мне очень стыдно, я набитая дура! Давай будем спать.

– Ты набитая дура, но я люблю тебя!

– Я тоже тебя люблю!

Я чувствовала, что Игорь счастлив рядом со мной. Я чувствовала это по его нежным прикосновениям, взглядам, когда он обнимал меня и засыпал, утыкаясь носом мне в затылок…

12 ноября. 2015 год

Наш завтрак я начала с того, что устроила допрос при свидетелях Дарье.

Гаспар смотрел на то, как я недоумеваю о том, что меня ставят в известность в последнюю очередь, ему явно нравилось все происходящее.

– Даша! Что за дела? Почему я от Игоря узнаю, что ты у нас, оказывается, хочешь стать актрисой?

– Ну, мам, я это… Ну не хотела тебя расстраивать, я и вправду думала, что после школы пойду учиться на переводчика, но когда Гаспар сказал, что он учился на режиссера, иногда снимается в небольших ролях и может мне подсказать, что к чему… Ну, в общем, я передумала. Если я стану известной актрисой, то смогу поехать в Японию познакомлюсь с Масаси Кисимото и попрошу его, чтобы он оживил Дейдару!

– Дарья, о чем ты думаешь? К тому времени, когда ты станешь не известной, а хоть какой-нибудь актрисой, тебе будет пофигу до этого Дейдары! Это во-первых, а во-вторых, логичней выучить японский и выбрать профессию, сопряженную с этой страной, чтобы туда поехать и встретиться с этим, как его?..

– С Кисимото, – напомнила мне Дарья. – Мам японский выучить тяжело.

– Ага, а актрисой стать проще простого! Даша, ну где у нас в Мурманске становиться актрисой? – не успокаивалась я. – Ты вообще представляешь, что это такое и какой труд стать хорошей актрисой! Ты же стихи ненавидишь учить, как ты роль-то выучишь?

Игорь сидел, откинувшись на стуле, скрестив руки на груди, и со скептической улыбочкой, видимо, ждал, когда я начну свою тираду о том, что актрисы все тупые. Но не дождался.

– Ладно, во сколько встречаемся с Луи? – закончила я бесполезную речь.

– В пять вечера, – ответил Игорь.

– А куда?

– В шестой округ, в кафе «Клозери де Лила» на бульваре Монпарнас.

– И чо там за кафе?

– Хорошее кафе, летом там всегда много туристов, а сейчас там нормально. Это кстати очень знаменитое кафе.

– И чем оно так знаменито?

– Ну, там Хемингуэй написал «Фиесту».

– Правда? – мне очень нравится эта книга, но я не знала, где он ее написал.

– Там много знаменитостей побывало, Оскар Уайльд там тоже был, – продолжал Игорь.

– О, мама меня заставляла читать «Портрет Дориана Грея», – включилась в разговор Дарья.

– Ну и как, тебе понравилось? – поинтересовался Игорь.

– Нет, фигня, я ее так и не дочитала.

– Нашла чем гордиться! – рассержено прикрикнула я.

Я пошла в ванную, кровь хлынула из носа. Я вспомнила свой дурацкий сон.

К пяти мы были на месте, кафе в торце красивого дома с воздушными барельефами и ажурными литыми балкончиками. Все очень воздушно, светло, уютно по-парижски. Кафе утопало в зелени. Небольшие вывески совсем не бросались в глаза. Недалеко от входа какой-то памятник с красавцем в военной форме времен Наполеона с саблей наголо.

– Кто это? – спросила я, махнув рукой в сторону памятника.

– Это памятник маршалу Нею, он там какой-то герой войны, но чем он прославился, я не знаю, – ответил Гарик.

Мы вошли внутрь, Луи уже был там и приветственно махнул нам рукой.

Где же я его видела, в каком фильме? Я перебирала в уме все французские фильмы, которые посмотрела за последние годы. «В „Сен-Лоран. Стиль – это я“? А кого он там играл? Нет, похож, но не он. Может, в „Шеф“? Нет, он слишком молодой, там старше актер был, в „Любит не любит“ – тоже нет. Может, в „Китайской головоломке“? Нет. Ладно, неважно, где я его видела, но лицо его было мне знакомо».

Вокруг было много старинной и, наверное, дорогой мебели из дерева, удобные кожаные красные кресла, белые скатерти – очень уютно.

Гаспар представил Дарью, Луи улыбнулся, начал о чем-то ее спрашивать на английском.

– Что будем пить? – спросил Игорь.

– Вино.

Они что-то сказали друг другу и оба засмеялись.

– Луи спрашивает, может, ты выпьешь рому и потанцуешь для нас? – перевел Игорь, смеясь.

Я тоже засмеялась:

– Скажи ему, в другой раз, сейчас рановато для рома с танцами.

Есть не хотелось, к тому же я надеялась вечером побывать в кафе, где теперь работала Алия. Я сидела, пила вкусное вино и представляла себе, как Хемингуэй сидит и пишет книгу, а где же он сидел? Может, на улице.

Гаспар и Луи о чем-то беседовали, пили вино, ели свои салаты, иногда обращались к Дарье.

Примерно через часа полтора мы распрощались и поехали покататься по городу.

– Ну и что? Что Луи-то вам сказал? – распирало меня от интереса.

– Завтра товарищеский матч Германия – Франция, Луи пойдет, жалко, я не смогу, – сказал Гарик, а потом добавил: – Надо вам в Париж переезжать, – сказал, как бы между делом, глядя на дорогу.

– Ну да, конечно, может, нам сразу в Голливуд, чего уж там Париж, – не приняв всерьез эту болтовню, ответила я.

Дарья сидела на заднем сиденье, молча обняв подушку.

– Что ж ты подушку с собой в кафе не взяла? Вот Луи обалдел бы! – посмеялась я

Дарье это замечание явно не понравилось, и она так и промолчала всю дорогу.

Когда мы вернулись в номер, то все сразу захотели есть, переоделись и пошли в кафе к Алие.

– Четырнадцатого будет кастинг девушек на массовку к одному фильму, скажу ей, чтобы она съездила, – сказал нам Гарик-Гаспар.

Наелись до отвала, немного прогулялись и пошли в гостиницу.

Остаток вечера провалялись на диване в гостиной-кухне перед телеком, переваривая ужин. Я взяла вышивку, Игорь переключал каналы.

– Завтра трудный день, поздно вернусь, – как бы сам с собой разговаривал Игорь. – Послезавтра поедем смотреть новую квартиру.

– Зачем тебе новая квартира?

– Хочу, чтобы вы ко мне переехали.

– Зачем нам к тебе на три дня переезжать? Мы шестнадцатого улетаем.

– Я хочу, чтобы вы остались. Насовсем. Я восемнадцатого обещал Дарью на съемочную площадку с собой взять.

– Игорь, что за ерунду ты говоришь! Дарье учиться надо. Мне работу искать, какой на фиг Париж, ты что! Что я тут делать буду?

– Ну, вообще-то тут школы тоже есть, и образование лучше, чем в России!

– Ну, тебе откуда знать, лучше или хуже тут образование, ты уехал в третьем классе, – возмутилась я. – Нормальное у нас образование!

– Ну а что ты делаешь в своем Мурманске? Сколько тебе платят за работу продавцом?

Я работала почти каждый день и получала двадцать тысяч. Если бы не алименты, то можно было идти на паперть. Я прикинула по нынешнему курсу:

– Примерно двести восемьдесят евро.

Игорь заржал:

– Мы днем в кафе сегодня столько оставили. Нахрена тебе такая работа?

Я не знала, что ответить. Я смотрела на умоляющее лицо Дарьи через открытую дверь в ее спальне, которая сжала своего друга так, что он уже, похоже, умер. Я молчала. Ни мыслей, ни слов.

В моем возрасте очень трудно что-то менять, но так хочется хоть что-то изменить! Но вдруг это не любовь, и через месяц он выставит нас за дверь? И что мы теряем? Ничего, вернемся в Россию. Какие проблемы? Что меня связывает с нашей страной? Все, кого я любила, лежат в земле. Муж меня бросил. Подруги проживут и без меня. Я понимала, что, по большому счету, мы никому не нужны, кроме Гарика. Почему мы ему нужны? Мне было страшно думать о будущем. Мне было страшно даже открыть рот.

Игорь смотрел на меня, я на него. Даша смотрела из своей комнаты на нас.

– Я не смогу без снега, – все, что выдавила из себя я.

– Обещаю раз в полгода возить тебя в Шамони.

– А что там?

– Горнолыжный курорт около Монблана, там всегда есть снег.

Полночи я думала, как жить дальше. Я боялась поверить в эту сказку. Я вообще никогда не верила сказкам! В жизни такого не бывает. Даже секс меня не отвлек ни на минуту.