Читать книгу "Пара для волка"

Глава третья

Фиона Астахова

Солнце уже цеплялось краем за верхушки сосен, когда я вышла к дому. Бревенчатый, немного почерневший от времени и дождей, он стоял у самого края леса, вдали от деревни, чьи крыши отсюда можно было лишь немного разглядеть. Все, как и полагается ведьме. Невысокий плетень, больше для вида, огораживал небольшой огород с лекарственными травами и овощами.

Я открыла калитку, которая никогда не запиралась на замок, так как от воров небольшой двор и домик всегда защищали бабушкины заклятья. Интересно, сколько они еще продержатся? Этот вопрос вскоре предстояло решать.

Следом я окинула тревожным взглядом и дом. Бабушка постоянно подновляла его магией: латала прохудившуюся крышу, заделывала щели в полу, отваживала мышей. И это не говоря о многочисленных повседневных бытовых чарах: чтобы половицы не скрипели, горшок с кашей не пригорал, молоко не скисало. И если с готовкой еды я точно сама справлюсь, то с остальным без магии явно нет. Есть ли надежда, что чары бабушки продержаться до приезда отца? Или в один невеселый день придется идти и проситься жить к старосте, если домик окончательно развалится? Ответа у меня не было.

С этими непростыми мыслями я и вошла внутрь. В нос тотчас ударил знакомый запах мяты, душицы и чабреца, но не согрел, а лишь подчеркнул непривычную тишину в доме. В ней не было знакомого бабушкиного ворчания над котлом, шуршания ее юбки, позвякивания флаконов, когда в них разливались ее зелья. Взгляд невольно зацепился за бабушкину любимую шаль, аккуратно свернутую на полке, и в горле встал комок. Для того чтобы я пережила потерю, похоже, прошло еще слишком мало времени.

Я поставила корзину, тряхнула волосами, оглядывая просторную комнату. Слева от двери располагалась большая печь, рядом с ней – небольшой шкафчик с посудой, а чуть дальше, возле окна, дубовый стол, за которым мы всегда готовили еду и обедали. Прямо напротив печи пристроился еще один стол, весь в потемневших пятнах отваров, с нависшими над ним полками. На них стояли многочисленные банки с ингредиентами для бабушкиных зелий, засушенные травы и корешки. Припасов было совсем немного, за зиму и весну практически все закончилось, и я по чуть-чуть, по мере своих сил, пополняла их.

Подошла, коснулась пальцами немного пыльного флакона с изумрудным зельем, невольно вспоминая, как помогала бабушке готовить его прошлой осенью, подавала необходимое, то и дело с любопытством заглядывала в ее котел и невольно улыбнулась. В том моменте было столько простого тепла и обычного счастья, что я не могла этого не ценить.

От мыслей меня оторвал резкий стук калитки. Я поставила флакон на место и обернулась. Через минуту в дверях замерла Майя, средняя дочь старосты. Дородная, румяная, со светлой толстой косой, перевязанной яркой лентой. На ней был нарядный голубой сарафан, а на шее поблескивали алые бусы, привезенные отцом с прошлогодней ярмарки.

– Добрый вечер, Фиона, – выпалила она, опасливо поглядывая по углам, словно ожидала увидеть булькающий котел или метлу, летающую саму по себе, как это бывало при бабушке.

Не найдя ничего пугающего, она с облегчением выдохнула.

– Добрый, Майя. Отец зачем-то послал, или…

– Или… – она сделала шаг внутрь дома, прикусила полную губу, затеребила ткань платья. – Приворотное мне нужно.

Вот тебе и раз. Это совсем что-то новенькое. Бабушка никогда приворотных не готовила, все об этом в округе, где она бывала, знали, а уж в нашей деревне и подавно.

Бабушка говорила, что такие зелья запрещены, и не просто так. Одно дело – заговорить амулет на обретение любви, совсем другое – подчинять чужую волю, да ломать тем самым кому-то судьбу. Именно за такое ведьм чаще всего и сжигали на кострах. И всех, кто приходил с подобной просьбой, бабушка отваживала раз и навсегда.

Люди предлагали ей порой за такое колдовство несметные богатства, но чаще всего после просто… злились за отказ и грозились чем ни попадя, но бабушка стояла на своем, на большие деньги не соблазнялась, а угроз не боялась. Они всегда так и оставались всего лишь словами. Все знали, что моя бабушка могла и помочь, и покарать, но последнее – никогда не совершала просто так. Она всегда считала, что сила создана не для баловства и не должна служить во зло.

Я с бабушкой была согласна, пусть во мне и не было магии.

– Не по адресу, Майя. Я не ведьма. А будь ею… сама знаешь, никогда бы не сделала подобного.

Неужели все теперь думают, что вместе с бабушкиной смертью, исчезли и все ее и мои принципы? Или что я, лишенная дара, так отчаянно нуждаюсь в деньгах, что пойду на все?

– Фиона, ты моя последняя надежда! – выдохнула она с мольбой. – Чем хочешь, отплачу!

Я покачала головой, начиная догадываться, что дело тут вовсе не в том, о чем я только что подумала.

Майя всхлипнула – жалобно, по-детски, будто надеялась, что это что-то изменит, и я передумаю.

Придется разбираться, все же помочь Майе нужно, как бы она иначе глупостей ни натворила.

– Что у тебя случилось, Майя? – мягко поинтересовалась я. – Неужели тот, кто по сердцу, охладел? – спросила я, пытаясь разобраться, почему вовсе неглупая девушка решила прийти ко мне с такой просьбой. В каком же она отчаянии, раз цепляется за подобную идею.

– Да совсем Никола на меня не смотрит! – выдохнула она, и губы у нее снова задрожали, обещая вот-вот очередной поток слез.

Я уставилась на нее, гадая, как так вышло. Сын кузнеца, ее нареченный, сколько не видела их вместе с Майей, глаз от нее не отводил. Там и слепому видно, что парень влюблен по уши.

– Как это не смотрит? – все же уточнила я.

– Только и знает, что в кузнице с утра до ночи работать, а от меня отмахивается!

– Так он же на выкуп твоему отцу собирает, вот и занят, – удивилась я.

О сватовстве Николы к дочери старосты знала вся деревня, как и об условии – солидном выкупе. И я про эту историю была тоже наслышана, причем от самого Николы, заявившегося по весне к бабушке за амулетом на удачу.

– Помочь ему, кстати, не хочешь? – предложила я, радуясь, что дело-то, по сути, простое.

Просто привыкла Майя к вниманию своего жениха, а тут… оно вдруг так внезапно сократилось, и она изрядно заволновалась. Не хватает ей еще житейского опыта.

– Как? – она тут же встрепенулась, глаза высохли.

Значит, не все потеряно, а опыт… дело наживное.

– Да и отец не позволит… – пригорюнилась она тут же, не дав мне ответить.

– Так никто тебя не просит о выкупе заботиться, с ним Никола и сам справится. А вот обед ему принести, рубаху зашить, которая в работе всегда рвется…

Лицо Майи озарилось таким счастьем, что я даже растерялась, так и не договорив. Это что же любовь с людьми-то делает, что раньше вполне разумная девушка ведет себя вот так…

– И точно! Как я сама не додумалась! Спасибо тебе, Фиона! Побежала я, пирогов с грибами ему занесу, пока не остыли!

Она торопливо сунула мне в руку медяк и выскочила за дверь. Я улыбнулась вслед, качая головой. Надеюсь, все у них с Николой сладится. Хорошая же пара, сразу видно. Оба так и светятся от любви.

Я достала из небольшой сумки на поясе кошелек, бросила монетку к другим, честно заработанным. Хоть ведьма, хоть травница, а сильны не только своими зельями, но и советом, и знаниями. Пальцы тем временем сами потянулись к толстой, потрепанной тетради в кожаном переплете – бабушкиному гримуару.

Она вносила в него рецепты зелий, заклинания, ритуалы, все, что знала о магии. Эту книгу, как и то немногое ценное, что у нас было, она велела всегда держать при себе, даже слово с меня взяла, будто чего-то опасалась. А может, это было простой предосторожностью. Но бабушкин завет я выполняла, она никогда не желала мне плохого.

Только собралась взять корзину, как снова раздался стук в калитку. Две недели тишины, только староста иногда заглядывал, узнать, не требуется ли мне какая-то помощь после смерти бабушки, и вот – поток покупателей.

Пришли двое мужчин за мазью от ожогов, а с ними странник – просил снадобье от простуды. Проводив их, я замерла посреди комнаты, сдерживая горестный вздох. Вроде бы радоваться должна, что все так складывается, что, как и предсказывала бабушка, я заняла ее место, но на сердце была грусть.

Несколько минут я просто перебирала в ладони теплые монеты, слушая их тихий звон. Потом аккуратно убрала в кошелек, отгоняя очередные невеселые мысли, и принялась за дела. Сходила к роднику, заварила трав для вечернего чая, разогрела в печи похлебку.

Прибрав после ужина, подхватила тяжелую корзину и поднялась по крутой лестнице на чердак разбирать и развешивать травы. Под самой крышей уже висели десятки пучков, и воздух был густым, полным запахов полыни, ромашки, мяты… Часть из них я сразу же сняла, они оказались совсем готовы. Вечером измельчу и разложу по баночкам и мешочкам.

Хорошо бы некоторые сборы отнести в город, где их можно продать подороже, как порой делали мы с бабушкой. Мысль заманчивая, но рискованная. Защиты-то у меня нет. Это здесь лес свой, изученный до последнего деревца, исхоженный всеми тропами, даже заколдованная чаща не пугает своим присутствием, а дальше… у большой дороги могут встретиться и звери дикие, и люди лихие. Так что я отогнала соблазн. Пусть денег немного, едва-едва хватит как-то протянуть в ближайшие пару недель, но так оно спокойнее.

Работу я закончила уже глубокой ночью и, чувствуя, как сильно хочется выбраться наружу, подышать прохладой после душного чердака, закуталась в старенькую бабушкину шаль и вышла на крыльцо с глиняной кружкой. Присела на ступеньку, попивая травяной отвар и поглядывая на яркие звезды, полную луну и темнеющий лес.

Воздух здесь был пропитан запахом хвои и ночных цветов, а невероятная тишина, нарушаемая порой разве что привычными и уютными шорохами леса, буквально баюкала. И сейчас мне еще сильнее, чем раньше верилось, что все наладится и будет хорошо, а то странное предчувствие грядущих перемен, проникшее недавно в сердце, это лишь отголосок моих переживаний.

Глава четвертая

Влад Белый

Я остановился на границе леса и жадно прислушался, проверяя, нет ли поблизости людей. Час, конечно, ночной, но кто знает? Путники, бывает, встречаются и в это время. Я же привык к осторожности настолько, что и представить сложно.

Убедившись, что рядом никого, я встряхнулся, позволяя огню в крови захватить меня. Древние чары оборота отозвались знакомой ломотой в костях, и вот я уже стою на двух ногах, снова став человеком.

Я вышел из-за деревьев, всматриваясь в дальние крыши деревни. В домах не горело ни единого огонька, и от поселка веяло спокойствием и умиротворением. На сердце снова полыхнуло застарелой тоской, когда я вспомнил про поселение волков, запертое чарами.

Впрочем, именно за тем, чтобы разрешить эту проблему, я и пришел сюда, к одиноко стоящему на окраине Лесной Благодати дому, где жила ведьма.

Отвлекая от невеселых мыслей, тишину разорвал предсказуемый собачий лай. Звери уже почуяли волка и мою немалую силу, стремятся предупредить людей об опасности. Надо поторопиться.

Я сделал несколько шагов по протоптанной тропе, и горло вдруг обожгло доселе неведомым чарующим ароматом. Я замер, не в силах двинуться дальше и пытаясь понять, что происходит. Дом окружен магией, я уловил ее сразу, едва вышел из леса, но этот запах… он был чем-то совсем другим. Он горячил кровь, превращая ее в жидкий огонь, не давал нормально дышать, заставляя жадно хватать ртом воздух, выворачивал меня едва ли не наизнанку. Какие-то неизвестные чары? Но если это так, то я совсем не чувствую в них тьмы. И угрозы тоже нет, лишь что-то, напоминающее… зов?

Еще один невольный шаг к дому, а потом ноги будто сами понесли меня к весьма хлипкой калитке. Судорожный глубокий вдох – и внутри меня зарычал волк. Да так дико, с такой мощью, что мир будто померк. Я едва сдержался от полного оборота, а вот от частичного – не смог. Сейчас я стоял, смотрел на выпущенные когти и не сразу осознал, что именно со мной происходит.

Волчья суть почувствовала… Ее. Истинную пару. Моментально, как это бывает у волков по одному-единственному признаку – запаху. Это было так… будто удар под дых. Мысли путались, а все остатки воли уходили на то, чтобы удержать контроль над сходившим с ума зверем. Он был готов рвать когтями любые преграды, лишь бы добраться до той, что пахнет его счастьем.

Очнулся я, когда обнаружил, что карабкаюсь по стене дома на чердак, к распахнутому настежь окну. Выругался сквозь зубы, понимая, что впервые с детства, с тех самых пор, когда учился контролировать волчью суть, я дал своему волку такую волю, оставаясь в человеческом обличье.

Почти бесшумно спрыгнул на чердак, в свете полной луны разглядывая многочисленные пучки трав, явно повешенные здесь сушиться.

Какое счастье, что никто из стаи не видит, как их смелый и разумный вожак оказался здесь, поддавшись инстинкту своего зверя. И ведь именно зверь, Великий Лес, решил, что если вломиться через дверь или окно, это испугает мою истинную пару.

Очень разумный подход, что тут скажешь, по-звериному мудрый и логичный.

Хорошо хоть чары, даже если они здесь есть и очень сильные, на меня, как и на любого оборотня, не действуют. Ну, почти. Есть все же заклинания и зелья, к которым и мы восприимчивы.

Мне пока что повезло, но чутье говорило, что это ненадолго. Я к ведьме шел за помощью, а нашел… то ли свое настоящее счастье, то ли погибель. Знал я, какими порой бывают истории у оборотней с истинной парой.

Несколько минут я, зажмурившись, стоял в темноте и тишине, унимая волчьи инстинкты. Справился с трудом, проговаривая про себя: «Я вожак. Я сильнее. Я здесь по делу». Но удержаться и не спуститься, чтобы хоть одним глазком не взглянуть на девушку, я все же не смог. От одной только мысли уйти с чердака, чтобы постучаться тихо, как собирался, в дверь, и поговорить, перед глазами все едва ли не плыло, а волк протестовал.

Идти приходилось очень медленно, буквально красться, потому что половицы под ногами нет-нет да поскрипывали, выдавая мое присутствие. Каждый звук отдавался сейчас в ушах грохотом, но я не мог повернуть назад.

Наконец, я оказался внизу. Бросил короткий взгляд на простую обстановку – печь, столы, шкаф с посудой и полки с многочисленными флаконами и банками. И, не в силах больше сдерживаться, замер возле кровати.

Лунный свет, проникший в окошко, осветил ее лицо: немного вздернутый нос, пухлые губы и дрогнувшие во сне ресницы. Светлые волосы с легкой рыжиной, заплетенные в косу, растрепались и рассыпались по подушке. Эта незнакомая девушка была для меня теперь самой прекрасной на свете.

Волк потребовал немедленно поставить на ней свою метку, впиться клыками в ее плечо, заклеймить, чтобы была только моей и ничьей больше… Это желание было столь сильно, что затмевало сейчас все остальные чувства, эмоции, мысли…

Я сжал кулаки до хруста, сдерживая зверя. Нельзя позволять ему управлять собой. Я сильнее в разы, знал это, но как же сейчас сложно отделить эти собственнические инстинкты волка, его ненормальное физическое притяжение к незнакомке от своих чувств и эмоций!

Все-таки одно дело знать о том, как это происходит у волков, а другое – ощутить на своей шкуре. Словно земля и небо.

Я шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы, открыл глаза и… уставился в сверкающие глаза проснувшейся девушки.

Фиона Астахова

Я проснулась внезапно, от какого-то странного звука, напоминающего то ли свист, то ли шипение. Открыла глаза и увидела склонившегося надо мной разбойника. Самого настоящего! Огромного, с оскаленными зубами, напряженными скулами и сверкающими огнем глазами.

Сердце ухнуло в пятки, а руки действовали быстрее, чем разум, ища защиты. Я замахнулась сумкой, стоящей у кровати, и со всей силы ударила бабушкиным гримуаром неизвестно как и зачем пробравшегося ко мне злодея.

Он охнул, вытаращился на меня так, словно не верил в происходящее, а я уже метнулась в угол и ухватилась за стоящую неподалеку метлу. Оружие против грабителя так себе, конечно, но пробраться к печи за кочергой, пока не представлялось возможным. Эх, в следующий раз и ее рядом с собой положу, когда лягу спать!

– Постой, я… – начал, было, незнакомец, решительно метнувшийся ко мне, но не успевший договорить, потому что я действовала быстро и от души огрела его метлой.

Будет знать, как связываться с беззащитной девушкой!

Он рыкнул как-то по-звериному, низко, и внутри у меня все оборвалось от страха, но сдаваться я не была намерена. Так, отмахиваясь этим грозным оружием и радуясь, что разбойник лишь уворачивается, а не пытается напасть, я по чуть-чуть продвигалась к заветным полкам с зельями. Там в высоком флаконе хранились остатки бабушкиного эликсира, на небольшое время, лишающего человека сознания. Вот использую его, свяжу этого гада, а после… устрою допрос с пристрастием.

Незнакомец неожиданно подобрался настолько близко, что вцепился в мой рукав. Я дернулась, потеряла равновесие, зацепила взметнувшейся вверх метлой полку с зельями и не успела даже ужаснуться, как мужчина, зло порыкивая, буквально смел меня в сторону, прижимая к стене и закрывая от града падающих флаконов.

Меня тотчас опалило жаром его тела, сильного, явно натренированного, иначе бы не ощущались так ярко все эти твердые мышцы, да так, что дышать стало тяжело. Я заколотила руками по его плечам, пытаясь оттолкнуть, почему-то чувствуя не страх, а странное томление. Может, какое-то разбитое зелье так действует? Ненормальное же ощущение, когда тебе одновременно хочется и убить мужчину, и зарыться носом в его шею.

Едва он ослабил хватку, метнулась в сторону и… в этот момент висящие полки одна за другой начали рушиться и падать вместе с оставшимися зельями и пучками трав. Я кожей почувствовала, как бабушкины чары, наложенные в доме, окончательно исчезли именно в этот поганый момент!

Охнув, я решительно подскочила, надеясь успеть поймать самое опасное из зелий, что содержало в себе измельченный огонь-камень, но за спиной раздался рык, пробирающий до костей, и меня решительно перехватили. Про разбойника я успела за считанные секунды забыть, а зря.

Ну, погоди у меня! Легко не дамся!

Кусаясь и царапаясь, я старательно пыталась выбраться из его рук, пока он, словно непробиваемая стена, держал меня, не давая свободы.

Разбивались флаконы, комнату заволокло ароматами, а после… предсказуемо раздались треск и шипение, и моментально вспыхнул огонь. Пламя взметнулось вверх, словно только того и ждало.

Незнакомец оторопел, явно не ожидая ничего подобного, выпустил меня из своих объятий. Я в ужасе уставилась на пожирающий все вокруг огонь, но длилось это оцепенение не больше пары секунд. Руки сами подхватили сумку с бабушкиным гримуаром и кошельком с монетами, но я едва ли соображала, что делаю. Закашлялась, сделала шаг к двери, ведомая одной мыслью – спастись, но перед дверью рухнула балка, преграждая путь. Следом затрещал, угрожая рухнуть нам на голову в любую секунду, потолок.

Я отскочила, упираясь спиной в грудь мужчины, и он неожиданно крепко обхватил меня, разворачивая к себе. Бросила короткий взгляд на окно, но его заволокло дымом, и огонь полз по занавескам и столу, не давая и шанса выбраться из дома через него. Остается один выход…

Мои суматошные мысли прервал мужчина, неожиданно перекинувший меня на плечо, словно мешок с чем-то тяжелым.

– Отпусти! Я жить хочу! – заколотила я по его спине и, видя, что он никак не реагирует на мои попытки, дотянулась до его бедра и с силой ущипнула.

Он взвился, зарычал так, что внутри меня все завибрировало.

– Совсем ненормальная? – прошипел злодей.

– Что? Это я-то ненормальная? – возмутилась, поразившись наглости этого разбойника.

Нашу едва начавшуюся перепалку прервала рушащаяся крыша.

Мы оба замерли. Я не успела даже сделать очередную попытку освободиться, чтобы спастись, как незнакомец в несколько прыжков одолел шатающуюся лестницу на чердак. Он словно летел, не касаясь ступенек, а я, перекинутая через его плечо, с ужасом видела, как они одна за другой проваливаются в пустоту.

Ну все, мы сейчас рухнем в это пекло. Я умру. Умру вместе с этим сумасшедшим разбойником, ворвавшимся в мой дом.

Я взвыла от бессилия, заколотила его по спине, но все было бесполезно. Незнакомец держал меня мертвой хваткой, не вырваться.

В считанные мгновения он пронесся через наполненный дымом чердак, на котором уже начали в огненных искрах тлеть пучки так заботливо развешенных еще пару часов назад трав, и оказался возле окна.

– Держись крепко! – хрипло велел он.

Что? Он же не собирается…

Рывок вперед – совсем нечеловеческий, невероятный. Я даже вскрикнуть не успела, только почувствовала, как ночной прохладный воздух обжег лицо, а в следующую секунду мы уже оказались на земле.

Со стороны деревни уже слышались голоса, на помощь ко мне бежали люди, и незнакомец как-то раздраженно рыкнул и со всех ног, по-прежнему так и не отпуская меня, бросился в сторону темнеющего леса.

Я, не в силах даже сопротивляться, смотрела на рушащийся и пылающий огнем дом, где прожила всю жизнь. Может, был бы шанс еще и спасти свое жилье, не рухни в одночастье все бабушкины чары, но теперь уже растаял и он. Люди, конечно, потушат пожар, не дадут ему перекинуться на деревню или лес, но я лишилась всего, что имела.

И все, между прочим, из-за этого сумасшедшего разбойника!

Едва лес скрыл зрелище пожара, как я очнулась, брыкнулась и… перед глазами все поплыло. О, нет! Похоже, во время пожара я надышалась того самого чудесного зелья, что лишает сознания на пару часов. В самое неподходящее время, как всегда.

Через мгновение меня накрыла спасительная темнота.