Текст книги "Крах Атласа"
![](/books_files/covers/thumbs_240/krah-atlasa-295284.jpg)
Автор книги: Оливи Блейк
Жанр: Книги про волшебников, Фэнтези
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)
– Это ничем не отличается от инсценировки, – сказал Далтон, прерываясь и глядя ей в глаза. – Общество знает, что на вас покушаются, но за ваши жизнь не боится. Вы всегда будете опаснее самого опасного противника, какой только вздумает охотиться на вас. Опаснее всех, с кем столкнетесь. Они не станут тебя опекать. В лучшем случае используют тебя в надежде, что ты увлечешься и тебе станет не до искушения пойти против них. Ведь вы, мисс Камали, – заверил он ее, подкрепляя посулы движением языка, – опаснее всех в любом мире, включая этот.
Париса невольно вздрогнула и застонала, а Далтон многозначительно улыбнулся.
– Я и так скрылась, прихватив тебя, Далтон. Хватит уже флиртовать и отлижи наконец.
Далтон коротко посмеялся и исполнил ее повеление. Оргазм наступил быстро: головокружительный и такой сильный, что у Парисы свело бедра. Далтон снова хрипло посмеялся и, весело посмотрев на нее, размял ей мышцы.
– Хочешь?..
– Позже. – По телу отравой разливалась мышечная боль, а мигрень уже вовсю терзала голову. – Далтон, я вся в крови.
– Тебе идет, – сказал он.
– Разумеется, но это еще не значит, что такой наряд мне по нраву.
Завибрировал оставленный на комоде телефон. Как нельзя кстати. Париса со вздохом обернулась и взглянула на экран, потом с трудом приподнялась, но схватить телефон не успела – он уже замолчал.
– Кто-то важный? – кинул через плечо Далтон. Он к тому времени голышом направился к гардеробу за чистой рубашкой. Восхитительно, отметила про себя Париса, любуясь его попкой, трицепсами, ложбинками на задней поверхности бедер. Впечатление было, что в качестве исследователя он занимался далеко не одним только чтением. Даже их регулярные развлекушки не обеспечили бы ему такой замечательной атлетической формы.
– А кого ты считаешь важным? – хмыкнула Париса. Она уже два года как ни с кем не общалась. Ей даже телефон при себе носить было незачем. Однако чисто из логистических соображений она нажала иконку пропущенного вызова.
Неизвестный абонент.
По коже побежали мурашки. Не у всякого есть такой номер.
– Атлас, – тут же произнес Далтон. – Или натуралист. А ведь ты говорила, что можешь ее уломать.
На экране всплыло голосовое сообщение. Теперь, когда Париса села, головная боль только усилилась. Она слушала Далтона вполуха, а себя заставила не спешить с выводами.
– М-м.
– Пока тебя не было, физик прислал сообщение, – сказал Далтон. – Очередные теории о том, что архивы пытаются убить тебя. Наверное, его стоит проигнорировать. Лучше переключись на эмпата.
Париса хотела было нажать кнопку воспроизведения, но не решилась. Если это тот, о ком она подумала, то лучше, наверное, прослушать послание без посторонних. Она огляделась в поисках вещей и внезапно испытала раздражение при виде беспорядка. Полотенце Далтона так и лежало на полу. Darling, you thrill me.
В голове немилосердно стучало, и Париса взяла из мини-холодильника стеклянную бутылку воды. Отвинтила крышку и принялась пить прямо из горла.
– Ладно, – запоздало произнесла она. Возможно, это был совсем не тот, о ком она подумала.
Хотя Нико уверял, что его техномантская сеть защищенной связи надежна. Парисе очень не хотелось признаваться себе, но она доверяла ему, особенно когда он выкидывал нечто глупое и впечатляющее.
– Ладно – ты убьешь эмпата? – снова повеселев, уточнил Далтон. – Думаю, это избавило бы тебя от уймы проблем. Натуралист, похоже, выбрала его компанию из-за уступчивости, а не из-за магических талантов. Ты куда более сильный медит и могла бы завербовать ее для участия в эксперименте. Хотя ты вроде не питаешь любви к компромиссам.
– Я… – Париса оторвала задумчивый взгляд от экрана. Сердце колотилось так, будто она только что бежала. Будто она всю жизнь только и делала, что бежала и бежала. – Что?
Далтон присел рядом с ней, согрел плечо дыханием. Пришлось напомнить себе, что он, вообще-то, не видит, не слышит и не чувствует, как бешено стучит ее пульс или в какие дали унеслись ее мысли. Подобное телепатическое проникновение – это уже по ее части, и, к счастью, Париса не знала никого равного себе по силе.
Если не считать Атласа Блэйкли. Или Каллума Нову. Впрочем, ни одного из них рядом не было, так что пошли они.
– Значит, – заметил Далтон, – тебе и правда кто-то важен?
Парисе очень хотелось остаться в одиночестве.
– Я в душ.
Мгновение Далтон молчал. Казалось, он станет спорить или, что хуже, поддразнивать ее.
Однако он просто пожал плечами:
– Иди.
Париса скользнула в душевую и там, под шум воды, прослушала двухсекундное сообщение. А потом перезвонила.
Прошел один гудок. Второй.
– Алло?
– Насер. – Она прочистила горло. – Привет.
– Привет, любимая. Секунду, тут слишком шумно…
– Да ничего страшного. – Париса слегка приоткрыла дверь и выглянула в номер. Далтон валялся на кровати и щелкал пультом от телевизора. Пропустив мультики и сериалы, он на некоторое время задержался на одном из круглосуточных новостных каналов. На экране мелькнул знакомый силуэт гаагского здания суда; Париса присмотрелась к субтитрам: «Международный уголовный суд». Далтон не поймет и слова на фарси, но догадается, почему она в принципе на него перешла.
– Париса, – вновь зазвучал в трубке теплый голос Насера. – Прости, не ждал, что ты перезвонишь так быстро. Глупо было с моей стороны, – через мгновение добавил он, – звонить.
Париса не позволила сбить себя с толку.
– Который у тебя час? – Она пока еще не привыкла к восточному времени. Обычно она не удалялась дальше двух часовых поясов от Тегерана.
– Почти полночь. Просто общаюсь с партнерами перед утренним заседанием правления.
– Понятно. Бизнес процветает, значит? – спросила она, осматривая пол душевой, чтобы не поддаваться… нахлынувшим чувствам. Плитка была насыщенного оттенка фуксии. Интересный выбор. Необычный и очень живой цвет. Как кровь, пятна которой по-прежнему усеивали ее руки.
– Ты же меня знаешь, бизнес у меня всегда процветет. – Его голос звучал непринужденно и капельку сдержанно. Сама она, наверное, говорила так же. – Но ты ведь в курсе, я бы не стал звонить, чтобы просто поболтать о деньгах.
Париса не ответила, разглядывая кровь под ногтями. Прижав телефон к уху плечом, она подошла к раковине и потерла подушечку большого пальца.
Насер шумно откашлялся.
– Давно не получал от тебя весточки.
– Ты никогда их от меня не получаешь. Так уж повелось. – Она старалась говорить как ни в чем не бывало и поразилась тому, как легко получается. Будто бы это самый обычный звонок. Будто она каждый день счищает кровь с ногтей, одновременно любуясь дорогой плиткой пола. – Переходи уже к делу.
– Верно. – Короткая пауза. – У тебя неприятности? – спросил наконец Насер.
Париса взглянула на себя в зеркало и чуть не засмеялась, увидев кровь в волосах и на лбу. Как он узнал? Сами собой напросились логичные выводы, но они не понравились Парисе. Она даже думала соврать или не ответить вовсе. А может быть, сказать правду? Узнать, почему он спрашивает? К нему приходили? Кто это был?
Человек в твидовом костюме?
– Нас, ты ведь меня знаешь, – спокойно сказала Париса. – У меня всегда неприятности, но я справляюсь.
Она снова выглянула в щелку: в номере Далтон положил голову на сложенные руки. По ящику показывали процесс над каким-то диктатором, заливая для поднятия градуса зрителям в головы смесь правды и западного оппортунизма, приправленную расизмом и лицемерием. Парисе вдруг отчаянно захотелось вафель. И другого мира.
А еще у нее возникло чувство, что она знает, куда сегодня отправился Нотазай, самопровозглашенный поборник прав человека, вместо того чтобы встретиться с ней в чешском консульстве.
– У тебя точно все хорошо? – спросил Насер и, не дожидаясь ответа, добавил: – Я бы хотел повидаться, если можно.
Париса снова посмотрела на себя в зеркало, прикидывая, что случится, если она оставит кровь. Будут ли ее по-прежнему считать прекрасной? Возможно, да.
– В Париж не собираешься? – нерешительно спросила она, подталкивая Насера к мысли, будто она все еще там, где он ее бросил.
– Я приеду к тебе куда угодно, – ответил Насер.
Париса прикусила щеку изнутри, обдумывая предложение, и снова выглянула в щелку. Сюжет в новостях помог ей определиться с новым направлением, но это не значило, что нельзя сделать небольшой крюк по пути. Неволя, академическая, да и любая другая, закончилась. Теперь Париса вольна поступать как вздумается, быть кем захочет и там, где ей нужно. Это была свобода, завоеванная с большим трудом, которую Париса постоянно – если не считать этого момента – всеми силами старалась воспринимать как должное.
– Пожалуй, я тебя сама навещу. Знаешь, странное дело, – добавила Париса кокетливым тоном, который дался ей пугающе легко, – мне жутко хотелось бамии с тех пор, как…
– Нет, – твердо перебил Насер и тут же, смягчившись, уточнил: – Не сейчас. Прости, милая.
Должно быть, не ожидая такой резкости, Париса вздохнула слишком шумно, потому что Далтон оторвался от созерцания новостей – там какой-то идиот-американец рассуждал о выборах – и глянул в ее сторону. Париса отвернулась, поборов инстинктивное желание понизить голос, и прикрыла дверь ванной. Посмотрела в зеркало.
– Нас, ты беспокоишься за меня или за себя?
– Всегда думаю только о тебе. – Он продолжал говорить в приподнятом тоне. – Так ты по-прежнему в Париже? Можем встретиться в любом отеле, в каком захочешь. В самом пафосном.
Она оторвала взгляд от логотипа отеля на банном халате, ворохе роскошного турецкого хлопка, валявшегося на полу.
– Нет, не там.
– Значит, в кафе? В том самом, где мы виделись?
– Это было годы назад, Нас. Я даже не знаю, на месте ли оно.
– Я его помню. Найду.
Она подумывала отвертеться. Какое-то время казалось, что сказать «нет» будет просто.
– В котором часу?
– Может, в восемь утра? Устраивает?
– У тебя же заседание, нет?
– Да, ну теперь, значит, будет встреча с тобой. – Он ненадолго перешел на арабский и затараторил, веля кому-то там замолчать и выйти вон. Затем снова обратился к Парисе: – Eshgh[10]10
Любимая (фарси).
[Закрыть]?
Она с трудом приняла это увещевание.
– Да?
– Мне пора. До утра, ладно?
– Нас. – Парисе вдруг стало холодно, и она скрестила на груди руки. Хотела задать вопрос, даже два, но потом решила опустить их. – Может, попозже? Скажем, в одиннадцать?
Немного помолчав, Насер ответил:
– Хорошо, значит, в одиннадцать. Только обещай, что придешь.
Париса моргнула. Потом еще.
– Ладно.
– Обещаешь?
– Да, Насер, обещаю.
– Я тебя люблю. Не отвечай так же, я распознаю ложь. – Он со смехом завершил вызов, а Париса осталась стоять посреди душевой, даже не сознавая, что до сих пор смотрит на свое отражение, но тут открылась дверь.
Далтон подошел сзади, обнял ее, и она отложила телефон на стойку.
– Я не знал, что ты поддерживаешь связь с мужем, – произнес он ей на ухо размеренным, терпеливым тоном, принадлежавшим той его версии, которая умела хранить секреты.
– Общаемся время от времени. – Париса взглянула на струи душа. – Сейчас я отмоюсь, а потом мы едем в Париж.
На лице Далтона вновь промелькнула тень юношеского задора. Он будто смеялся над Парисой.
– Мы же охотимся за Нотазаем, – вслух напомнил Далтон. – Несмотря на мои активные возражения, смею добавить.
Парису затрясло от раздражения.
– Значит, ты ничего не теряешь. Раз уж это пустая трата времени.
Далтон пожал плечами.
– Я не называл это тратой времени. Я лишь говорил, что Нотазай послужит твоим интересам не больше любого другого врага. У Форума нет того, что тебе на самом деле нужно, то есть архивов.
Внезапно разозлившись на себя, Париса вошла под струи воды. Бардак в номере, кровь на руках, время, которое потребуется на сборы… Как она могла быть такой беспечной? Прошло-то всего два года, а она уже забыла, что ей непозволительно устраивать беспорядок.
– Париса. – Далтон по-прежнему ждал от нее ответа. Она со вздохом потянулась за флаконом шампуня.
– Сегодня мне не надо искать Форум, Далтон. Я могу их найти где угодно и когда угодно. – Довольно скоро Нотазай прибудет в Нидерланды вербовать новых адептов. А если нет, то в конце концов он отправится назад в свою штаб-квартиру, и тогда же они с Далтоном вернутся в Лондон. – А захватывать архивы нет смысла, пока у нас на руках нет всех инструментов.
Аромат шампуня на время принес облегчение, однако Далтон заговорил снова:
– Ты его бросила.
– Что? – рассеянно спросила Париса.
– Ты его бросила, – повторил Далтон. – И вот опять послушно торопишься на его зов?
– Чей, Нотазая?
– Нет, мужа. – Далтон словно бы поддевал, и Париса некоторое время делала вид, будто не слышит его, молча намывая голову. Ее мутило. В висках снова застучало от боли. Дум. Дум.
Париса нанесла кондиционер по всей длине волос.
– Мы с Насером не разговариваем, – наконец ответила она, и если Далтон не понимал, что к чему, то ей все было очевидно. Насер бы не стал никуда ее звать, не будь дело очень, очень срочным.
Она намылила руки куском французского мыла, терла их, смывая кровь несостоявшихся убийц, пока вода у ног не приобрела нежный розоватый оттенок.
– Он причинил тебе боль, – напомнил Далтон, и Париса отстраненно заметила, что стиснула зубы.
– Я не говорила, что он…
Слова застряли у нее в горле. Она будто услышала голос Каллума: «Они причинил тебе боль?»
«Кто?»
«Все».
А потом голос Рэйны спросил: «Ты просто неспособна любить, да?»
И снова Далтон: «Мне все равно, все равно, кого ты любишь…»
– Все сложно, – пробормотала в конце концов Париса, перекрывая воду. Потом еще минуту стояла в тишине, окутанная клубами пара. Дверь ванной открылась и снова закрылась.
К тому времени, когда она вышла из душа, Далтона уже не было в номере. Париса вздохнула, как она сама себе сказала, с облегчением, затем зажгла яркие лампы над туалетным столиком.
Телефон куда-то пропал, но она предпочла пока об этом не думать.
Обтерлась полотенцем, поглядывая на себя в зеркало – там, где его не затянуло испариной. Не первый раз задалась вопросом, что она такое на самом деле? Что видят в ней остальные, что видит Далтон и убийцы, она уже знала: прекрасные черты, тонко выверенные пропорции, удачное совпадение данных, преодоленные слабости и несдержанность (только сегодня она позволила себе сладкое и пролила кровь).
А что видел Атлас?
Это уже не имело значения. В два быстрых движения Париса тряхнула волосами – взад-вперед, – запустила пальцы во влажные локоны, взбивая их и позволяя снова упасть каскадом естественного совершенства.
Почему Атлас ее выбрал?
И тут, подобно вселенской каре за нерациональную, бессмысленную рефлексию, в голове зазвучал ее собственный голос:
«Нас, разве я могла быть здесь счастлива? Женой быть не хотела, матерью становиться не собираюсь, а ты хочешь, чтобы я прожила всю жизнь в цепях лишь потому, что благодарна тебе за одну вещь, за один шанс…»
Париса взъерошила волосы. Сделала пробор на одну сторону, потом на другую; и так и так было отлично.
«…мне надоело быть благодарной! Надоело пытаться подстроиться под эту семью, этого бога, эту жизнь. Надоело быть маленькой, я выросла, я уже не тот человек, которого ты спасал, и я уже даже не знаю, кто я…»
Она надула губы и начала приводить себя в порядок. Ущипнула щеку, глядя, как проходит покраснение.
«…я хочу больше, намного больше…»
С помощью бальзама придала губам чувственности, с помощью туши сделала глаза выразительней. С другим лицом она стала другим человеком.
«…я жить хочу, Нас! просто дай мне жить!»
Какой смысл заново переживать свое прошлое? Она гонялась за невидимым воздаянием, боролась за власть, искала новые инструменты контроля. Уж если она самый опасный человек в этом и прочих мирах, ей должно быть совсем, совсем не до мыслей о том, как она стала такой легкой добычей для Атласа Блэйкли, человека, искавшего оружие лишь для того, чтобы создать для себя сносный мир. Зато теперь…
Теперь она думала о Насере. Как будто то, какой она была десять с лишним лет назад, имело хоть какое-то значение.
«Всего лишь по часику, время от времени, о большем и не прошу. Знаю, знаю, в своих мыслях я прошу куда больше, но так нечестно, ведь важно именно то, что я показываю тебе, нет? Возможно, когда-нибудь ты поймешь, какая разница между тем, что человек думает и кем он выбирает быть…»
В зеркале мелькнул проблеск чего-то. Краткая, подозрительная вспышка посреди безмятежной озерной глади ее отражения, картины неизменной красоты, изящества, в которое Париса облачалась без труда. Забыв о внутреннем монологе, отпустив его, она подалась вперед.
«Когда-нибудь эта картина изменится, eshgh, и тогда, я надеюсь, ты увидишь меня в ином, мягком свете…»
– Париса?
Далтон привалился плечом к дверной раме ванной. В левой руке у него было ее платье, в правой – телефон.
– Меня не волнует то, что ты собираешься встретиться с бывшим муж… Прости, с Насером. Хочешь, буду называть его по имени. Думаю, тебе так и так придется с ним встретиться, ведь если сведения о нем нашло Общество, то найдет и Форум. И Атлас. Вообще любой, кто желает тебе смерти. – Сделав еще паузу, Далтон положил ее телефон на стойку в ванной. – Физику я тоже за тебя ответил. Подумал, тебе надо знать, какие у него планы относительно архивов или чем Атлас занимается в доме. Он заполучит обоих физиков, если только ты не перевербуешь хотя бы одного из них.
Париса не ответила, и он нахмурился.
– В чем дело?
Посмотрел, как она перебирает свои густые волосы.
– Я… – Париса не знала, смеяться ей или плакать. – Нашла у себя седой волос.
– И?
Смеяться, определенно смеяться. И Париса рассмеялась, но как-то горько и громко. Непривлекательно, как эгоистичная женщина. Страшно, как женщина с амбициями. Как та, которая наказала хорошего мужчину за то, что он – не тот самый, которая убежала, ведь оставаться было слишком скучно, больно и тяжело. Как женщина, которой приходится быть оружием, ведь ни на что иное она не способна.
– И ничего. – Она просто увидела, что лишается одной из своих привлекательных черт, что ее личность разваливается. Увидела первый признак того, как империя медленно, но верно, незримо обращается в прах. Ее настигла наконец судьба, заслуженная кара. В такой момент!
– Прости, – сказала Париса, повторив: – Ничего, это ничего. Что ты там говорил?
«… если сведения о нем нашло Общество, то найдет и Форум. И Атлас…»
Как ни печально, но подозрения подтвердились: если Насер знает, что у нее неприятности, это значит только одно. Он сам в беде.
Эгоистка. Она всегда была эгоисткой.
«Женой быть не хотела, матерью становиться не собираюсь».
И снова Рэйна, как всегда не вовремя: «Ты просто неспособна любить, да?»
Юная Париса, та, которой еще не коснулась рука увядания, завопила: «Я заслуживаю права выбирать, как мне любить!» – но эта Париса, вступающая в пору старости, прошептала: «Может, и нет, может, ты права. Возможно, мне это и впрямь не под силу, я просто не знаю, как это делается».
Очень вовремя в ее мыслях появился Атлас Блэйкли со словами: «Мир – все та же обитель разочарований, какой он был до того, как я привел вас сюда».
– Атлас, – нетерпеливо повторил Далтон. – И второй физик…
– Ты про Роудс? – Париса потянулась за платьем, которое он принес. Это был простой трикотаж. Париса легко скользнула в него и обернулась, убеждая себя в том, что все по-прежнему.
Подумаешь, седой волос. За ней гонятся убийцы, объявился муж, игра по-прежнему идет, а еще ее ждет множество миров и тяготит еще больше проступков. Однажды она умрет, либо сожалея о них, либо нет. И неважно, какого цвета будут ее волосы, хотят ли ее по-прежнему трахнуть, сможет ли она понять, где и почему у нее болит. Как и всех, ее с рождения ждет конец. А еще она знала, что вожделение – временно, что жизнь скоротечна, а любовь – ловушка.
И что ее красота – проклятье.
– Да, и она вернулась, а значит, Атлас вскоре заставит ее запустить эксперимент. Возможно. – Далтон по-прежнему глядел на нее с хмурым выражением лица. – Как-то ты странно выглядишь.
Париса покачала головой.
– Все хорошо. Просто… все дело в тщеславии. – В том, что все смертны, и только-то. – Ничто не вечно. Главное…
В голове будто бы гремел племенной барабан. Что-то шептало ей, словно призрак.
«Eshgh. Жизнь моя. Беги, если надо».
«Я просто жить хочу, Нас! Дай мне жить!»
Голос был тихий, но неумолчный. Он задавал вопрос, на который она не знала ответа.
Та ли это жизнь, за которой она гналась, или это очередная эскапада?
Впрочем, нет, некоторые голоса следовало задавить. Некоторые голоса не смолкнут до тех пор, пока она сама их не заткнет. Ведь если Париса стала той, кто научился сражаться за себя, кто предпочитал победу компромиссу, а силу – морали, если у нее руки в крови, то это лишь потому, что так и должно быть. Так того требовал мир. Она нуждалась в защите, давать которую никто не спешил. Вся надежда была на себя, пока мир продолжал таращиться на ее грудь и в то же время ни во что не ставил ее саму. Этот мир с радостью говорил ей, чего она стоит, а чего нет.
Так что же еще имело значение в этом мире? Только то, что она в нем самый опасный человек.
– Главное, – громче повторила Париса, – чтобы мы добрались до Роудс прежде Атласа. – Да, все именно так. Игру нельзя бросать. – Я поработаю с Роудс. Объясню все доступно: пусть Атлас и склонил на свою сторону Рэйну, без тебя ему никуда. – Точно. У Парисы на руках выигрышная карта, как обычно. – Ты – единственный, кому под силу спонтанное творение жизни, поэтому…
– Нет доказательств спонтанности.
– Что?
Мысли Далтона снова исказились, внося еще больше сумятицы в изможденный разум Парисы. Она слышала содержимое головы Далтона урывками: репортажи, заголовки… Нарезка из его размышлений… Выборы в Америке, Гаагский трибунал… Похоже, Далтон сносно владел арабским и понял отдельные слова из ее разговора с Насером, но фарси не знал точно и потому не уловил суть беседы.
– Но если ты правда хочешь отправиться…
– Да. – Она моргнула. – Да, поехали.
У портала в Гранд-Централ образовалась очередь. В такой толпе Париса могла ускользнуть от ловушек, если бы сосредоточилась, если бы собралась как следует. Пятнышко пота на пояснице, седой волосок в безупречной прическе – все это напоминало о том, что ни совершенство, ни вожделение тысяч финансистов, ежедневно кочующих из пригорода в город и обратно, не уберегут ее от смерти. Она появилась в парижском кафе на полчаса раньше срока. Проявила неподобающую поспешность, под стать неопрятным складкам на платье и следам крови на кончиках пальцев.
Впрочем, это было неважно.
Насер так и не пришел.
Шестерка Эзры
Первый
Хулиан
Хулиан Ривера тоже родился, когда Земля умирала. Точно так же, как все, фигли вы думали! Атлас Блэйкли никакой не особенный. Как и вы, если честно. Как Хулиан. Это была сентиментальная мысль, которую, слегка перефразировав, любила частенько и на разный манер употреблять abuela[11]11
Бабушка (исп.).
[Закрыть] Хулиана. Она была работягой, его abuela, и очень набожной, но не из страха, а именно из чувства веры. Жить вообще тяжко, mijo[12]12
Сынок (исп.).
[Закрыть], вечно за что-то надо бороться. А ты ешь давай свой мофонго[13]13
Блюдо пуэрториканской кухни на основе плантанов (овощных бананов), мяса и чеснока.
[Закрыть], пока не остыло.
Отец Хулиана был американцем, тут ему повезло, поскольку сальвадорская мать, вероятнее всего, гражданством США не обладала. Впрочем, об этом никто не говорил. А еще, похоже, мать была дерганой и пугливой, и он никак не мог толком избавиться от тех же качеств в себе, пускай даже проявлял свою внутреннюю паранойю таким образом, что белые представители молодежной преступности в шутку (и ошибочно, просто они вечно путали его с кем-то другим, чаще всего с Брайаном Эрнандесом[14]14
Брайан Эрнандес (р. 1984) – игрок в американский футбол.
[Закрыть], который дорос до игрока большой лиги) называли его самым жутким bandito на районе. Хулиан рос старшим из трех братьев, настоящим отморозком, ну или так он о себе думал, – пока не познакомился с одной девушкой. Отец у нее был просто кошмар, и вот он-то объяснил Хулиану, какой он на самом деле пиздюк.
– Побить любой дурак сможет, – сказал отец Дженни Новак Хулиану, который тогда как раз сломал руку (зато об кого!).
Еще Большой Ники Новак курил сигару, что позднее покажется Хулиану глупым, ведь на дворе были восьмидесятые, а не пятидесятые. Он, кстати, так и не узнал, есть ли где-то на свете Малыш Ники Новак.
– Знаешь, в чем суть, малец? – спросил Большой Ники. – Уметь заткнуть других, чтобы слушали тебя.
– Как? – спросил Хулиан. Хотелось казаться крутым и не задавать этого вопроса, но куда ему было.
В ответ Большой Ники швырнул ему двадцатку.
– Разгрузи вон тот ящик, – сказал он Хулиану, указав на упаковку газировки в углу магазина. – И не задавай вопросов.
Видимо, деньги должны были чему-то научить, и, возможно, будь в Хулиане поменьше религиозного рвения, он бы усвоил урок. Но вместо этого он запомнил, что у гангстера из Бронкса эксцентричный вкус в одежде, а еще – что работа важна.
В силу воспитания и детского окружения Хулиан не сразу выяснил свою магическую специализацию, однако сам дар раскрыл быстро. Просто в районе, где он рос, не было ничего связанного с криптографией, к тому же, слишком молодой, он знать не знал о машинном коде, а интернет его не заботил… до тех пор, пока у Новаков не появился компьютер. В то время, конечно, Хулиан куда охотнее лазил Дженни под майку, но вот уж когда он оказал услугу-другую патриарху семейства Новаков, тому стало ясно, что в руках у парня все работает как-то иначе и далеко не в силу его юности. Некто – наверное, сам отец Дженни – заплатил медитскому вербовщику, Хулиана нашли и изменили его жизненный путь, как раз когда мир топтался на пороге века техномантии. Вероятно, Большой Ники хотел повесить на Хулиана пожизненный долг, но шальная пуля во время посторонних разборок внесла свои коррективы.
Место в руководстве ЦРУ, как и прочие достижения Хулиана, было плодом древа, выросшего из одного крохотного зернышка. Семья обрадовалась, узнав, что он трудится на правительство, – значит, будут страховка и пенсия. Близким Хулиан говорил, будто бы работает криптографом, и они верили. Что им еще оставалось? Повышения следовали одно за другим: проджект-менеджер, глава отдела – сперва одного, потом другого и третьего, – председатель, директор и, наконец, место во главе стола семейства Перес, среди патриархов. Старейшинам клана это показалось естественным: будет преемник, которого они ждали с тех пор, как покинули Сан-Хуан. Поколение бабушки все еще верило в американскую мечту, хотя братья Хулиана давно выбросили ее из головы. Их не впечатлили строгий костюм, аккуратная стрижка и то, как Хулиан рублено произносит свою фамилию на новый, американизированный манер, типа как Джонс или Смит. Знаем, сказали они, на что ты, Хулиан, готов ради похвалы, чьи ботиночки лижешь.
Само собой, братья ничего не добились. И потом, они не знали про аборт Дженни, последний гвоздь в крышку злосчастного гроба, как не знали, на что Хулиан пошел во имя свободы, той самой, в которую они с бабушкой так истово верили. Ради чего они еще переехали?
Зато знал кое-кто другой, разумеется. Эзра Фаулер. Потому Хулиан и явился на встречу. Другое дело, что он пришел бы в любом случае. Не каждый день выпадает шанс вломиться в архивы Александрийского общества. Хулиан, может, и стал правительственным агентом, но он достаточно долго пробыл техномантом на службе Соединенных Штатов и усвоил: украсть можно что угодно, а некоторые тайны только и ждут того, чтобы их хакнули.
Недели три-четыре назад, правда, Эзра исчез, но это подвернулось даже кстати. Он слишком много знал о Хулиане, а дело можно было завершить и без него. Тем более попытки захвата посвященных александрийцев закончились неудачей. Эзра Фаулер облажался.
– Вон, вон тот. – Хулиан постучал по экрану, замерев при виде блондина в толпе у Гаагского трибунала. Рядом с ним молча шла, ссутулившись, азиатка. – Он искажает трансляцию. Вот здесь все видно. – Хулиан указал на программу, которую когда-то лично написал для определения магического выхлопа в медитских эфирах. Качеством они, ясно дело, были покруче традиционных HD.
Нотазай подался вперед, будто мог что-то сделать. Будто мог понять дело всей жизни Хулиана, однако тот помалкивал, уважая иерархию. Уважая принцип работы.
– Почему его не задержали на месте? – спросил Нотазай, разглядывая не кого-нибудь, а Каллума Нову. Ему, к слову, полагалось быть мертвым; второй минус на счет Эзры Фаулера. Третьего не простят, даже если ему хватит совести объявиться. – Судя по выхлопу, он использует невероятно сильную магию. Почему было не арестовать его?
– По двум причинам. Во-первых, эта сволочь – эмпат. Устроил бардак на вокзале Гранд-Централ, а ведь там задействовали целую команду морских котиков и даже русалку, будь она неладна. И во‑вторых, семья Нова это не просто империя, торгующая красотой. – Оригинальная корпорация «Нова» появилась еще во второй половине двадцатого века и весьма вовремя выкатила линейку клиентоориентированных косметических иллюзий, а после разрослась и стала доминировать в так называемой индустрии красоты и здоровья, онлайн-торговле стилем жизни, цифровом стриминге и популярных СМИ. Вышло так, что они владели теперь собственными каналами связи. – Все законно, если он действует по поручению корпорации, – объяснил Хулиан, бросив холодный взгляд на дочь Уэссекса, которая сидела рядом с Нотазаем. Уж она-то знала толк в корпоративных вмешательствах. – Этот суд получил широкую огласку, и Нова не единственные, кто увидел возможность завладеть множеством ушей и глаз. При наличии допуска это не сильно отличается от трансляции проплаченного контента в интернете или редактуры алгоритма собственной ленты новостей. Этого или схожего видеоряда, передаваемого по разнообразным каналам, включая тот, которым владеет и управляет конгломерат Нова. – Хулиан вызвал на экран публикацию, сравнив профиль блондина с неулыбчивым портретом единственного сына Димиса Новы. – Этот вонючий эмпат там и помаду может продавать сейчас.
– Однако вы сами все прекрасно знаете, – умиротворенно произнес Нотазай. Задавать уточняющие вопросы он, видимо, посчитал излишним, поэтому Хулиан сам ответил:
– Хотите, чтобы все видели, как вы допрашиваете Нову? В объективе двадцати крупнейших международных вещательных компаний? Нет, прежде чем делать такой ход, надо во всем убедиться. Пока нам известно, что эмпат влияет на толпу, охрану – на всех. Однако нельзя предвидеть, какого итога он добивается. Ясно лишь то, что для этого он пользуется магией. И…
Хулиан опустил взгляд на вибрирующий телефон.
– Прошу простить. – Он виновато кивнул остальным – Иден Уэссекс надула губы, как будто опаздывала на маникюр – и отошел принять вызов. – Ну?
– Он не пожелал сотрудничать, – мрачно проговорил агент. – Стал угрожать.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?