Текст книги "Секретные операции абвера. Тайная война немецкой разведки на Востоке и Западе. 1921–1945"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sekretnye-operacii-abvera-taynaya-voyna-nemeckoy-razvedki-na-vostoke-i-zapade-1921-1945-47953.jpg)
Автор книги: Оскар Райле
Жанр: Зарубежная образовательная литература, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 10 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Итак, достигла ли советская секретная служба в период с октября 1939 года до начала войны с Россией в июне 1941 года своих целей? Смогла ли она массовой засылкой шпионов установить замыслы германского командования и воспрепятствовать успешной работе абвера на своей территории?
На эти вопросы я, основываясь на предоставленных в мое распоряжение воспоминаниях бывших товарищей по абверу, могу решительно дать отрицательный ответ. Несмотря на массовое использование агентов и несмотря на широкомасштабные меры безопасности на демаркационной линии, советская разведка не смогла воспрепятствовать тому, чтобы абвер установил 77 дивизий Красной армии, на тот период дислоцированных на оккупированной русскими польских землях. Отделение «Иностранные армии Востока» генерального штаба сначала не хотело верить в достоверность этих разведданных, но после начала боевых действий в России убедилось в этом на деле. Дивизии, с которыми сталкивались наступающие германские части, абвер ранее установил и доложил.
Прояснение вопроса о намерениях германского руководства и готовилось ли оно тайно к выступлению против Советского Союза в тот период времени относилось к важнейшим задачам русской разведки. И эта задача не была решена противником. По свидетельству и впечатлениям сотрудников фронтовой разведки «Восток», в начале боевых действий советские войска были захвачены врасплох германским наступлением.
Хотя, по – видимому, советская разведка получала донесения о том, что германское руководство работает над вопросом нападения на Советский Союз, но в соответствии с собранными мной документами можно с уверенностью утверждать, что московские правители не рассчитывали на начало войны 21 июня 1941 года.
Массовое применение противником агентов при больших потерях не дало желаемых результатов. Абвер никогда не придерживался подобных методов работы. В связи с тогдашним положением на тайном фронте на Востоке можно также сказать, что массовое применение агентов, которых набирали, так сказать, с улицы и засылали на территорию противника, явно не было подходящим методом, чтобы разведать замыслы Гитлера.
Правда, в тот период советская разведка пыталась прояснять вопросы, представлявшиеся ей важными, на территориях германской юрисдикции и по другим каналам, в том числе с использованием основательно обученных агентов. Об этом свидетельствуют два случая шпионажа, раскрыть которые удалось комиссару уголовной полиции Герхарду[30]30
Псевдоним.
[Закрыть] в сотрудничестве с несколькими коллегами.
В начале марта 1941 года в качестве советских шпионов были установлены, арестованы и препровождены следователю пражского отделения народного суда следующие лица: Хула Мирослав из Моравска – Острава; Викпалек Ян из Праги; Калас Иржи из Пардубице и Бобак из Брюнна.
Эти люди в 1939 году с другими чешскими гражданами бежали от входящих германских войск через Польшу в Советский Союз. В Киеве пригодных для разведывательной работы отобрали и отправили в Москву. Там их обучили агентурной работе и обращению с рацией. После основательного обучения последовала их переправка в протекторат Богемия и Моравия. В Праге на связь с ними вышел законспирированный в советском генеральном консульстве сотрудник московской разведки, работавший под псевдонимом Молох.
От него четверо агентов получили шпионские задания военного и политического характера, а также крупные суммы денег. Результаты своей разведдеятельности они сообщали по двум каналам: первый раз по радио в Москву, второй – непосредственно через Молоха.
Четверо арестованных агентов в первую очередь разведывали количество и вооружение германских войск, далее передислокацию частей, военные объекты и типы вооружений и собранную информацию доносили своим хозяевам. Примечательно, что Молох побуждал их вербовать как можно больше сотрудников, но не говорить им, что тевербовщики – работают на Советский Союз. Напротив, у четверых агентов было указание объяснять привлеченным к агентурной работе, что речь идет о подпольной деятельности для чешского правительства в изгнании или работе на английскую разведку.
Так, притворяясь, этим четверым агентам, прошедшим подготовку в Москве, удалось завербовать в протекторате множество сотрудников. Восьмерых из них смогли установить и арестовать. Все они верили, будто работают на английскую разведку и чешское правительство в изгнании.
Подобный же случай был раскрыт в Будвайзе, и тоже в марте 1941 года. Там удалось разоблачить и арестовать чешского гражданина Хайека Вацлава. И его в 1939 году завербовала советская секретная служба, неподалеку от Москвы обучили шпионажу и в начале марта 1940 года заслали в протекторат Богемия и Моравия с шпионско – диверсионным заданием. Донесения он отправлял по радио напрямую своим московским хозяевам. Как и другие арестованные агенты – радисты, он поддерживал личный контакт с одним из сотрудников советского генконсульства в Праге.
Возможно, руководство советской разведки и получило от своих агентов, прошедших основательную подготовку, отдельные интересные донесения. Однако важнейшие в тот период для Советского Союза вопросы, о которых шла речь, этими специалистами прояснены не были.
В то время как советская разведка после окончания польской кампании и до начала войны с Россией, как уже описывалось, засылала шпионов тысячами на территории, подвластные Германии, официальные отношения между германским рейхом и Советским Союзом оставались нормальными. Поэтому германские суда в ходе торговой войны с Великобританией беспрепятственно проходили через Северный Ледовитый океан и Берингов пролив в Тихий океан. Немецкие пассажиры также вплоть до последних дней перед началом войны против Советского Союза беспрепятственно пользовались Транссибирской магистралью. Были даже случаи, в которых Москва предупредительно шла навстречу германским пожеланиям, высказанным по дипломатическим каналам.
Вот пример тому. Когда во время польской кампании германские войска приближались к Варшаве, многие поляки побежали на Восток. Там они попали из огня да в полымя. Русские впихивали их в грязные, завшивленные коммунальные квартиры.
Среди тех, кто тогда попал на советскую территорию, оказался князь Четвертинский с другими польскими аристократами и крупными землевладельцами. У Четвертинского имелись высокопоставленные друзья в западных странах, некоторые из них были близки итальянскому королевскому дому. Последние направили службе внешних сношений в Берлине просьбу о ходатайстве перед Советским правительством об освобождении князя. В результате Четвертинский и еще 14 поляков вернулись в Варшаву, обовшивевшие и в неописуемо грязном платье. Тем не менее советский министр иностранных дел Молотов великодушно пошел навстречу дипломатической просьбе имперского правительства.
Майор Ганс Горачек встретился с Четвертинским непосредственно сразу после его возвращения, чтобы осведомиться о его самочувствии. Он был принят князем и его супругой, которые на хорошем немецком сразу же задали вопрос, прибыл ли визитер из СС. Когда Горачек ответил на это отрицательно, князь любезно, но сдержанно поприветствовал его. Князь и княгиня, бежавшие вместе, затем рассказали, каким недостойным образом русские разместили их и обходились с ними.
Примерно два месяца спустя Горачек получил от адмирала Канариса указание снова посетить Четвертинского и сообщить ему, что его два сына, оба польские офицеры, живыми и здоровыми содержатся в лагере для военнопленных Мурнау. Одновременно тот осведомился о делах одной из их дочерей, которая была замужем за итальянским дипломатом, но в настоящее находилась или должна находиться на польской территории.
Выполнив свое поручение в сопровождении капитана Шотта, Горачек осведомился, нет ли у князя и княгини каких – либо пожеланий. Оба высокомерно и с холодной сдержанностью отклонили любую поддержку. Капитан Шотт после этого визита сказал Горачеку: «Даже рюмку шнапса не предложили, хотя князь расписывал, как на его винокуренном заводе делают коньяк».
Несмотря на подобный прием, адмирал Канарис через майора Горачека еще не однажды оказывал содействие польским фамилиям. В дальнейшем повествовании мы еще не однажды убедимся в том, как часто адмирал заботился о людях, находящихся или на немецкой, или на стороне противника, если считал, что их жизни что – то угрожает.
Для Горачека и меня, как и других товарищей, знавших в те времена его лично, становится почти непостижимым то, сколько всего Канарис сделал за месяцы после начала польской кампании. Адмирал с самого начала был убежден в затягивании войны, которая принесет неисчислимые бедствия европейским народам. Тогда две основные мысли заставляли его годами безустанно то на самолете, то в бешено мчавшемся автомобиле переезжать из одной горячей точки в другую. Его службы, его люди, он сам должны были предпринимать все самые немыслимые усилия, чтобы иметь самую точную информацию о положении как друзей, так и противника и принимать меры к возможно быстрейшему окончанию жестокого истребления народов.
Это был один мотив. Вторая главная мысль адмирала – помогать: человеческая и материальная помощь везде, где только возможно!
И мы сопровождали адмирала в некоторых его поездках. Несколькими днями спустя после взятия Варшавы, 5 октября 1939 года, он появляется у сформированного там отдела абвера и требует, чтобы майор Горачек сел к нему в машину. Затем он объезжает разрушенный город вдоль и поперек, несколько раз толкает в бок Горачека и наконец говорит:
– Но это же ужасно! Это будет лежать пятном еще и на наших внуках!
Но осмотр разрушенного города не был собственно причиной поездки адмирала. Разумеется, сначала он потребовал от Горачека доложить, что им сделано по службе, какие дальнейшие мероприятия он считает необходимыми и какие силы и средства для этого нужны. Затем он сказал Горачеку:
– Подполковник Гартвиг[31]31
Офицер абвера, последнее звание полковник.
[Закрыть] обнаружил жену капитана Шимански, последнего польского военного атташе в Берлине, с детьми в Люблине, куда она бежала. Она и дети переправлены в безопасное место. Сам Шимански вместе с другими сотрудниками польского посольства в начале войны покинул Германию. Кто знает, где он сегодня скрывается. Но мне удалось установить, что мать его жены живет здесь, на улице Улонска. Мы хотим съездить к старой даме и сказать ей, что ее дочь с детьми в безопасности.
Мать госпожи Шимански разрыдалась, так она была тронута визитом адмирала и добрыми вестями, что он привез. Сначала она не могла взять в толк, как это высокий немецкий чин приехал к ней, чтобы передать сугубо личные вести. Адмирал выслушал старую даму, что ей довелось пережить, и распрощался с ней. Но этим Канарис не удовлетворился. Горачек получил от него задание и в дальнейшем заботиться о матери госпожи Шимански и ее семье и, если возникнет необходимость, снабжать продовольствием и переправить в безопасное место.
Все, кто знал адмирала, возмущались по поводу фильма о нем. Там его изобразили как человека, презирающего людей.
Компетентные делопроизводители абвера, полковник Шольц и капитан Баун[32]32
Последнее звание подполковник.
[Закрыть], в свое время заверили Горачека, что Шимански не поддерживает с абвером никаких тайных контактов. Но напрашивается мысль, что он принадлежал к тем польским кругам, которые делали все для предотвращения германо – польской войны, и в этом смысле он однажды беседовал с Канарисом на случайном официальном приеме.
В своем попечении семейства польского капитана адмирал зашел еще дальше. Он позаботился о том, чтобы госпожа Шимански повидала свою мать в Варшаве и затем смогла выехать в Швейцарию, поскольку принадлежала к дипломатическому персоналу прежнего польского посольства в Берлине.
Точно так же, как Канарис самолично убедился в положении дел в Варшаве, следил он и за другими службами абвера, сформированными в остальных польских местах.
Другой пример: отделение абвера в Кракове еще находилось на стадии становления, как в один прекрасный день там появился адмирал, чтобы обсудить с руководителем службы, майором Визером[33]33
Последнее звание полковник.
[Закрыть], возникающие проблемы и меры по их разрешению. Адмирала сопровождали шефы I и II отделов, Пикенброк и фон Лахоузен, приехавшие в Краков через Лемберг. Там он посоветовал украинскому архиепископу переселиться на Запад и перевести церковные сокровища в более безопасное место. Канарис уже тогда, а это был ноябрь 1939 года, явно предвидел, какая беда обрушится на население Польши. Характерно для него то, что он спонтанно предложил архиепископу любую посильную помощь.
В краковском отделении абвера адмирал также провел служебную беседу с майором Ширником[34]34
Последнее звание подполковник.
[Закрыть], обрабатывавшим текущие шпионско – диверсионные дела, а также вопросы превентивной безопасности. Первым вопросом адмирала Ширнику был: «Вы знаете, сколько евреев расстреляно на территории, находившейся в подчинении вашего отделения?» Ширник этого не знал. На что Канарис ответил: «Вы обязаны это знать, это в вашей прямой компетенции!» Хотя Ширник пытался в последующем прояснить этот вопрос, ему так никогда и не удалось заполучить документы о расстрелах евреев органами главного управления имперской безопасности. Сотрудники этой службы перед представителями абвера благоразумно держали рот на замке. Так и миллионы немецких фронтовиков никогда ничего толком не слышали о преступлениях, совершаемых расстрельными командами.
Военная организация абвера на Восточном фронте. Формирование соединений абвера фронтовой разведки. Применение полка «Бранденбург» и подразделений II отдела абвера
Во время кампаний против Польши и Франции сформированные заграничной службой абвера коммандо и отряды добивались в прифронтовой полосе ценных результатов. В особенности большую пользу собственному командованию приносили планомерные поиски и анализ военных секретных документов противника. Поэтому генеральный штаб в начале 1941 года издал приказ, содержавший основополагающие указания по формированию соединений абвера для будущих нужд. За ним закрепилось обозначение «Приказ Гальдера».
В прежние кампании строевые части, сформированные абвером, назывались абверкоммандо и группами. Части под командованием офицеров контршпионажа еще назывались «Летучими отрядами IIIf». Отныне строевые подразделения, сформированные I и III отделениями абвера, должны были именоваться группами фронтовой разведки. В качестве частей предусматривались коммандо фронтовой разведки, которым подчинялось не точно определенное количество групп. Позднее выявилась необходимость создания на Восточном и Западном театрах военных действий еще и командных пунктов фронтовой разведки, на которые возлагалось специальное, профессиональное руководство коммандо и группами.
В кадровом отношении части фронтовой разведки оставались по – прежнему малочисленными. В среднем коммандо насчитывал 25–40 человек, включая офицеров, переводчиков, радистов и других специалистов.
Обозначение «фронтовая разведка» проистекало от важнейших задач этих подразделений. Группами же они назывались потому, что в случае войны должны были двигаться в передовых порядках наступающих армий, чтобы изымать и анализировать секретные документы противника, далее, используя информаторов, допрашивая военнопленных и любыми другими доступными средствами, добывать информацию о численности войск и боевых порядках на фронте противника для собственного войскового командования;
группами они еще назывались оттого, что при необходимости должны были перебрасываться наземно или по воздуху через линию фронта для ведения разведывательных операций на территории противника;
наконец, группами они назывались, поскольку были обязаны в собственной прифронтовой полосе осуществлять меры прикрытия строевых частей и военных объектов от шпионажа и диверсий.
Подразделениями фронтовой разведки I командовали офицеры I отдела абвера. Они в первую очередь решали те из перечисленных задач, что были нацелены на разведку войск противника. Их главная задача – прояснить настоящие стратегические замыслы и находящиеся на стадии разработки оперативные намерения противника.
К выполнению этой главной задачи должны стремиться и подразделения III фронтовой разведки. Но они в основном боролись со шпионами и диверсантами, а также террористическими группами в собственной прифронтовой полосе. Главная профессиональная задача этих частей, которыми командовали офицеры контршпионажа, – разведка направленных против Германии замыслов и мероприятий секретных служб противника.
Иными словами, группы фронтовой разведки состояли из строевых формирований, которые, оперируя из прифронтовой полосы, выполняли все разведывательные задачи, интересовавшие их войсковое командование. Их работа и боевое применение служили для прикрытия фронтовиков и для обеспечения войскового командования. Поэтому подразделения фронтовой разведки с профессиональной точки зрения хотя и возглавлялись отделами или офицерами заграничной службы абвера, но оперативно, а частично также и дисциплинарно и в строевом отношении подчинялись войсковым группам и армиям.
Таким образом, подразделения I и III фронтовой разведки были новым родом войск с разведывательными задачами в прифронтовой полосе, тогда как части II отдела абвера и полк, а затем дивизия «Бранденбург» решали преимущественно особые войсковые задачи. В период наступления германских армий к ним в особенности относились скрытные операции за фронтом в тылу противника, в ходе которых следовало сохранить все важные для собственного командования мосты, железнодорожные узлы и промышленные объекты от разрушения их отступающим противником. Если же, напротив, наступал противник, части II отдела абвера получали задание уничтожить мосты и другие объекты, которые способствовали бы его дальнейшему продвижению.
Для выполнения этих трудных задач абвер II начал подготовку еще в предвоенные годы. В их строевые части за границей в основном рекрутировались фольксдойче, владевшие определенными языками, так что при необходимости они могли перемещаться в соответствующей стране, не привлекая к себе внимания. Подобные условия были неизбежными, ибо боевое применение за линией фронта противника неоднократно происходило таким образом, что военнослужащим II отдела абвера поверх немецкой формы приходилось надевать шинель противника, которую они сбрасывали лишь тогда, когда добирались до объекта, предназначенного для охраны, и должны были демонстрировать себя и воевать как немецкие солдаты.
Солдаты для боевого применения во фронтовом тылу противника, разумеется, обучались весьма основательно. Прежде всего следовало научить их обращению с оружием и снаряжением стран предполагаемого противника. Они должны уметь прыгать с парашютом, чтобы их можно было выбросить с самолета неподалеку от цели применения. Далее часть из них должна проходить подготовку в качестве радиста. Многочисленные успехи, достигнутые строевыми подразделениями II отдела абвера во время войны, были бы немыслимы без подобной основательной подготовки.
И для групп фронтовой разведки I и III, применявшихся во время кампании на Балканах и в войне с Советским Союзом, было бы намного эффективнее, если бы они заранее формировались из отборного личного состава и тщательно готовились к предстоящим задачам. Но, к сожалению, этого не происходило. Их формирование началось буквально в последние дни перед началом боевых действий.
Боевое применение коммандо фронтовой разведки во время кампании на Балканах
Венский отдел абвера в феврале 1941 года получил от заграничной службы приказ спешно сформировать коммандо фронтовой разведки и несколько групп.
Начальником коммандо назначили опытного офицера отдела IIIf. Отдел абвера распорядился о срочном призыве офицеров и рядового состава. Из лиц, призванных в гражданской жизни разных профессий, едва ли кто толком знал что – нибудь о разведывательной работе. И разведывательной техникой, и стрелковым оружием ввиду недостатка времени части также оснащались неудовлетворительно. Для обучения разведработе личного состава оставались считанные дни.
В целом, включая офицеров, переводчиков, радистов, водителей и приданных сотрудников тайной военной полиции, штаб коммандо фронтовой разведки насчитывал 39 человек. Личный состав подчиненных групп в среднем насчитывал 12 военнослужащих.
Коммандо фронтовой разведки было слишком поспешно направлено на Балканы в 12–ю армию под командованием фельдмаршала Листа. Сначала он находился поблизости от штаба армии, располагавшегося в Софии, тогда как подчиненные ему группы направлялись в армейские корпуса и занимали исходные позиции на болгарско – югославской границе.
С начала боевых действий группы шли в передовых порядках танковых частей и штурмовых подразделений, чтобы как можно быстрее достигать указанных им целей. В первую очередь это были города, в которых располагались войсковые штабы или отделы югославских секретных служб. Быстрота нужна была для того, чтобы у противника не оставалось времени уничтожить секретные акты, планы и другие служебные документы. Когда группы фронтовой разведки обнаруживали секретный материал, требовалось как можно быстрее довести до сведения своего командования или штаба 12–й армии содержание документов, имеющих к ним отношение. Коммандо фронтовой разведки заранее сформировали пункт сбора и анализа материалов, куда группы должны были доставлять добытые документы.
Уже в первые дни вторжения в Югославию группы добыли множество документов, принесших большую пользу боевым частям. Среди них были планы югославских укреплений, специальные карты с точными данными о состоянии дорог, противотанковых укреплений, грузоподъемности мостов и многое другое. День за днем группы изымали секретные документы. Их анализ часто приводил к выводам, весьма важным для офицеров отдела Ic в зоне ответственности 12–й армии. Все ненужные для воюющих частей документы переправлялись в Берлин через созданный специально для этого центральный сборный пункт в Вене.
В ходе боевых действий подразделения коммандо фронтовой разведки добыли целые горы секретных документов. Потребовалось несколько барж на Дунае, чтобы все это доставить в Вену. Почти все без исключения югославские службы, обрабатывавшие и распределявшие секретные документы, имели от вышестоящего начальства указания в случае необходимости своевременно и полностью уничтожить весь секретный материал.
В других кампаниях картина была похожей. В вышестоящих штабах и отделах абвера чаще всего со временем скапливались горы бумаг. Казалось, делопроизводители в бюро секретных служб просто не могли с ними расстаться. Но вопрос заключается в том, что уничтожение подобных объемов бумаг обычно требует гораздо большего времени, нежели на это отводится по нормативам.
Разумеется, входившие в состав коммандо и групп фронтовой разведки люди из отдела IIIf в особенности старались заполучить в свои руки документы югославской разведки. Поэтому они осматривали все соответствующие здания и находили там богатую добычу. Примечательно, что информативные акты о шпионаже обнаруживались не только в отделах разведывательных служб и полиции, но и в архивах судов, назначенных для слушаний дел о государственной измене в Югославии.
Анализ этих документов показывал, что югославская разведка вела шпионаж против Германии в предвоенные годы в весьма ограниченных масштабах. Упор ее разведывательной деятельности однозначно приходился на некоторые соседние страны.
Но из изъятых дел в югославских судах можно было почерпнуть ценные сведения о причинах, по которым в некоторых случаях в Югославии осуждались информаторы.
Отслеживание этих сведений дало целый ряд дальнейших результатов. Так, удалось разоблачить некоторых предателей и мошенников в разведке, с которыми абвер поддерживал контакты.
Анализ изъятых в Югославии документов, впрочем, дал значимую информацию о методах работы и цели разведки секретных служб Великобриатнии, Франции и Советского Союза на Балканах.
Боевое применение частей военной разведки и контрразведки в прифронтовой полосе себя оправдало. Принимая во внимание то обстоятельство, что коммандо и подчиненные им группы фронтовой разведки в совокупности насчитывали не более сотни военнослужащих, большей частью не обученных методам разведывательной работы, их результаты производят особое впечатление.
Во время кампании на Балканах было введено в действие еще одно коммандо фронтовой разведки, а точнее, в Греции. Произошло это так.
Отдел абвера при штабе корпуса в Гамбурге в результате оккупации весной 1940 года Дани и и Норвегии утратил район разведки. Руководитель отдела, капитан 1–го ранга Вихман, задумался о том, как с максимальной пользой применить высвободившиеся силы. Он пришел к выводу, что в ходе войны Средиземноморье приобретет большое значение. Вихман доложил о своих соображениях главному командованию военно – морских сил, но не встретил там особого интереса. Его собеседники объяснили, что средиземноморский район предоставлен итальянским союзникам. Несмотря на это, Вихман решил провести разведывательную операцию в Греции. С его точки зрения, было несомненным, что греческий регион, с его контролем выходов к Черному морю и в восточные районы Средиземного моря вокруг Крита, играет важную роль в оперативном планировании держав противника.
Поэтому Вихман в 1940 году отправил под видом коммерсантов двух офицеров абвера для тайной разведки в Грецию. Заняв апартаменты в одном из лучших отелей Афин, они в соответствии с заданием не ограничились лишь разведкой общей ситуации в стране и положения ее населения, а скорее исходили из необходимости наладить контакты с такими лицами, которые могли бы планомерно заниматься шпионажем в пользу Германии, если Греция вдруг окажется втянутой в военные события. У офицеров имелась рация. Ежедневно из номера отеля они передавали донесения в отдел абвера в Гамбурге. Через несколько недель они вернулись в Германию. Их подготовительные работы в следующем году оказались весьма полезными.
Весной 1941 года, после неудачного нападения Италии на Албанию, Гитлер решил облегчить итальянцам ведение боевых действий внезапным ударом на юг, из румынско – болгарского региона. Он считал, что его к этому вынудили еще и потому, что английские войска, высадившись в Греции, создали на Крите военно – морскую и военно – воздушную базу. В этом он усматривал угрозу румынским нефтеносным районам, жизненно важным для Германии.
Пришло время оценить результаты разведки, проведенной двумя офицерами абвера в Греции. Капитан 1–го ранга Вихман своевременно подготовился к этому. Испросив согласия заграничной службы абвера, он сформировал абверкоммандо, состоявшее практически из офицеров и рядовых военно – морских сил. Коммандо, как и части абвера во время кампаний в Польше и Франции, должно было выдвигаться в передовых порядках наступающих войск. Цели и задачи этого боевого применения опять заключались в том, чтобы как можно быстрее захватывать секретные документы противника и после их оценки и сведений, полученных от доверенных лиц, информировать командование.
В середине марта 1941 года абверкоммандо выступило из Гамбурга. После сравнительно быстрого передвижения оно прибыло в войска, расположенные на болгарско – греческой границе. С начала боевых действий в Греции коммандо продвигалось с частями передовой линии и 27 апреля 1941 года в авангарде войск вошло в Афины.
Английский экспедиционный корпус численностью 57 тысяч человек, прибывший в начале марта 1941 года во время боевых действий в Греции, был низвергнут с Олимпа. И все же большая часть этих английских войск смогла погрузиться на корабли и бежать на Крит.
В Афинах абверкоммандо сразу заняло министерство военно – морских сил и изъяло секретные документы, весьма важные для дальнейшего хода войны. Командир абверкоммандо, еще молодой офицер, год назад совершивший ту разведывательную поездку, действовал при этом столь уверенно и со знанием дела, что глава министерства, греческий адмирал, подчинился ему беспрекословно.
После вступления в Афины началась собственно работа коммандо. Сразу же в его распоряжение поступили нелегалы, завербованные обоими офицерами в прошлом году. Они заложили краеугольный камень в тотчас же начавшееся противоборство абвера с разведками противника, действовавшими на греческой земле.
Исходный район групп фронтовой разведки по плану «Барбаросса». Начало кампании в России
Кампания на Балканах еще не завершилась. Действующее там преимущественно в районе Югославии коммандо фронтовой разведки уже подготовило некоторое число личного состава для операции против Крита, когда из заграничной службы абвера получило приказ срочно со всеми подчиненными ему частями вернуться в Вену. Там вовсю шла подготовка по плану «Барбаросса».
С занятых территорий Франции, Бельгии, Нидерландов, затем Дании и Норвегии, а также с родины в страшной спешке отзывались люди, пригодные для применения в подразделениях фронтовой разведки. Хотя среди них имелись военнослужащие, накопившие кое – какой опыт в частях фронтовой разведки во время кампании во Франции, но кто из них говорил по – русски и что – нибудь знал о непроницаемой организации советской секретной службы и ее методах работы?
Заграничная служба абвера в соответствии с приказом спешно формировала строевые части. В несколько недель в Вене и других городах появлялось множество новых коммандо и групп фронтовой разведки I и III отделений. Приказ о формировании подразделений был отдан главным командованием вермахта.
В те дни адмирал Канарис и полковник генштаба Пикенброк, шеф I отделения абвера, стали свидетелями, как Гитлер в высокопарных выражениях объявил, когда и как Советский Союз будет уничтожен в ходе блицкрига.
Но Канарис не хотел всерьез верить, будто Гитлер может быть настолько ослеплен, чтобы начать войну с Советским Союзом до заключения мирного договора с западными державами. Об этом я слышал от одного из моих товарищей, который в те трагические дни разговаривал с полковником Пикенброком. В качестве подтверждения этих сведений я могу привести тот факт, что Канарис и Пикенброк еще незадолго до начала кампании в России послали на Дальний Восток в транссибирском экспрессе майора, позднее подполковника Эйзентрегера. Восемь часов спустя, как он оказался на китайской территории, началась операция «Барбаросса». Эйзентрегера, впоследствии возглавившего КО по Дальнему Востоку, несомненно, не отправили бы в длительную поездку по Сибири, если бы Канарис был убежден, что Гитлер всерьез говорит о нападении на Советский Союз.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?