Текст книги "Секретные операции абвера. Тайная война немецкой разведки на Востоке и Западе. 1921–1945"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sekretnye-operacii-abvera-taynaya-voyna-nemeckoy-razvedki-na-vostoke-i-zapade-1921-1945-47953.jpg)
Автор книги: Оскар Райле
Жанр: Зарубежная образовательная литература, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Глава 3
1939–1945 ГОДЫ. ВОЕННАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ГЕРМАНСКОГО АБВЕРА НА ТАЙНОМ ВОСТОЧНОМ ФРОНТЕ. ВОЕННАЯ РАЗВЕДКА И КОНТРРАЗВЕДКА ВО ВРЕМЯ ПОЛЬСКОЙ КАМПАНИИ
1 сентября 1939 года в 4 часа 45 минут случилась большая беда.
Руководство военной разведки и контрразведки в связи с угрожающим развитием событий в предшествующие недели вынуждено было учитывать возможность начала войны и подготовиться к ней. Оно заранее довело до сведения высших штабов вермахта всю собранную и обработанную информацию о польской армии и ее мобилизационных планах и дало этим штабам офицеров – специалистов абвера I.
Тем не менее большинство офицеров абвера I оставались по расписанию мирного времени на постах прослушивания. Они, разведчики вражеских войск, военно – воздушных и военно – морских сил, в предшествующие годы выстроили не только сеть осведомителей на приграничных территориях, но и сверх того внедрили некоторое число проверенных информаторов в страны потенциального противника, снабженных агентурными радиопередатчиками. Эти нелегалы были основательно обучены и ориентированы на то, чтобы как можно быстрее по радио сообщать о событиях военного характера оттуда, где они проживали.
Подобная сеть нелегалов с рациями существовала и в Польше. В одной из ее частей работал капитан Ганс Горачек. Но в руководстве этими нелегалами в Польше принимали участие и сотрудники абвера I в Штеттине, Берлине и Бреслау. Все эти офицеры теперь, когда началась война, работали на родине вместе со своими радистами на прием и напряженно вслушивались, что смогут сообщать их люди о военных процессах в Польше. Радиодонесения приходили, но наступление развивалось столь быстро, что большинство нелегалов с рациями были не в состоянии своевременно донести что – либо существенное.
Но на случай войны абвер подготовил и другие мероприятия. Впервые в авангарде армий, наступающих на территории противника, выдвигались небольшие, по 12–15 человек, отряды абвера, спешно сформированные и возглавляемые офицерами контршпионажа. Их задачей было искать на территории противника материал польских секретных служб, точнее, военных разведслужб и выслеживать сотрудников и агентов шпионской сети противника.
Формирование этих первых отрядов абвера основывалось на опыте, который в марте 1939 года при оккупации Богемии и Моравии приобрел майор Шмальшлегер, опытный германский офицер по контршпионажу. Когда он вошел в Прагу, там еще оставалось множество сотрудников английской и чешской секретных служб, в предшествующие годы заславших в Германию так много шпионов. Шмальшлегер хорошо знал их как своих противников и сразу после своего вступления в Прагу объявил в розыск тайной военной полиции. Но как только были приняты необходимые меры, разыскиваемые вылетели на самолете в Лондон. Сотрудники тайной военной полиции своевременно не подумали о том, чтобы взять воздушное сообщение под контроль.
Следовало избежать подобных провалов в Польше. Поэтому подразделения абвера получили приказ входить в города, где располагались отделения польской разведки, по возможности в авангарде наступающих частей.
После капитуляции Варшавы, последовавшей 27 сентября, офицер абвера капитан Буланг со своим отрядом начал поиск вражеских агентов и секретных материалов. В городе царил хаос: свежие могилы были вырыты прямо вдоль тротуаров; многочисленные разрушенные дома и воронки от бомб; отсутствие регулярного водо – и электроснабжения и продуктов питания; во многих местах распространяющиеся запахи разложения – вот что в первую очередь обнаружил и отметил Буланг.
Сначала он посетил бюро II отделения польского генерального штаба на площади Пилсудского в Варшаве. Здесь располагалась резиденция Центра польской военной разведки. Отсюда почти два десятилетия направлялись шпионаж и психологическая война против германского рейха. Служебные помещения оказались пустыми, а сотрудники разбежались кто куда. Однако видна почти сотня металлических шкафов. Нет ли там секретной документации?
Специалисты отпирали один сейф за другим, но почти все они были пустыми. В одном из них находились рисунки, карикатуры с юмористическим изображением сцен из повседневной жизни польской секретной службы, предназначенные, вероятно, для поднятия настроения уютными вечерами. В трех шкафах были обнаружены материалы: собрание печатных служебных документов вермахта; адресные книги большинства крупных городов Германии; телефонные книги дирекции германских почт и обширная картотека эмигрантов во всем мире.
Разумеется, здесь остались несекретные рабочие инструменты, с помощью которых работали польские коллеги по секретной службе. Секретной же документации по лицам, ведшим шпионаж или диверсионную работу против Германии, в бюро II отделения польского генерального штаба обнаружено не было. Отряды абвера после дальнейших поисков в Варшаве уже не верили в то, что смогут найти какой – либо важный секретный материал. По всей видимости, противник безвозвратно уничтожил всю ценную деловую документацию.
Как – то в один из последующих дней капитан совершал длительную прогулку по Варшаве, во время которой вышел к форту легионов – крепости времен царизма, уже утратившей свое военное значение. Одни ворота форта казались незапертыми. Буланг растворил их, вошел внутрь и не поверил своим глазам. В огромном помещении со множеством полок стопками лежали папки с такими документами, как «Военный атташе Токио», «Военные атташе Рима и Парижа», «Филиал Бромберг» и множество других.
Речь шла о действительно секретном материале в огромных количествах. Только одна стопка с надписью «Филиал Бромберг» отражала множество важных событий, поскольку это была резидентура, которая под руководством уже упоминавшегося майора Зикона в огромных масштабах вела шпионаж против Германии и Данцига. Потребовалось шесть грузовиков, чтобы вывезти из форта легионов весь секретный материал и распределить его среди соответствующих ведомств. Оценка его привела к установлению и аресту более 100 лиц, работавших на польскую разведку.
Арестованной оказалась и стенографистка Тышевска (агент польской секретной службы), сотрудница работавшего в Данциге офицера абвера К., уже несколько лет находившегося под подозрением. Тогда не удалось добыть доказательств, теперь дело прояснилось. Из обнаруженных документов следовало, что она многие годы работала на польскую разведку. Майор Зикон сам в свое время завербовал ее. Госпожа Тышевска поначалу не хотела соглашаться на сделанное ей польской разведкой предложение, ведь она была не только сотрудницей, но и возлюбленной офицера абвера К. Но Зикон сумел надавить на нее, и она стала предательницей.
Что испытала и пережила эта женщина! Выдавая первых информаторов абвера, которым грозили многолетние сроки заключения и даже смертная казнь, она понимала, что ей самой уже нет пути назад. Польская секретная служба, крепко державшая ее в своих руках, теперь могла оказывать на нее более сильное давление. Ей пришлось предавать и далее. В целом из – за нее в 1935–1939 годах под арест попали 16 нелегалов абвера в Польше.
Имперский военный суд осудил Тышевску и одну из ее сестер с мужем, также вовлеченных в предательскую деятельность, на смертную казнь. Офицер абвера, капитан – лейтенант К., за халатное отношение к службе получил наказание… пять лет тюрьмы.
Об обстоятельствах этого дела я узнал в конце июля 1940 года, когда по окончании кампании на Западе был назначен руководителем военного контршпионажа во Франции. Главное управление имперской безопасности посчитало уместным прислать в Париж криминальрата Абта, которого я давно знал, чтобы сообщить мне следующее: анализ польских секретных материалов показал мою невиновность в провале в свое время 16 доверенных лиц отдела абвера в Данциге. Все эти лица, включая тех, кого я в 1934 году передал для дальнейшего руководства капитан – лейтенанту К., были выданы Тышевской.
Холодок пробежал у меня по спине, ведь из сообщения Абта следовало, что гестапо меня подозревало в том, что я предал тех людей, которых сам же завербовал для тайной работы на Германию, долгие годы вел их и затем по приказу передал капитан – лейтенанту К. Тогда это представлялось мне непостижимым. Но разве не следовало разведке просчитывать все варианты источников ошибок и предательства? Именно по секретным материалам, обнаруженным в форте легионов, было установлено дело, которое наводило на подобные размышления.
Одного немецкого таможенника, на протяжении лет успешно работавшего на абвер и наладившего ценные контакты в Польше, на основании польских секретных документов смогли изобличить в том, что он в то же время занимался шпионажем в пользу Польши. Он не предавал завербованных им для абвера информаторов, однако в другом месте выполнял для своих польских хозяев столь ценную шпионскую работу, что имперский военный суд его также приговорил к смертной казни.
Множество других лиц, разоблаченных на основе изъятых секретных документов, предстали перед судом в качестве вражеских агентов. Те из них, кто, будучи немцами, работал против своей страны, почти без исключения, жизнью поплатились за предательство.
Среди офицеров абвера, приехавших в Варшаву, разумеется, был и Ганс Горачек. Ход польской кампании подтвердил, что военная разведка и контрразведка правильно информировала вышестоящие германские штабы о польских вооруженных силах и их мобилизационных планах. Это с благодарностью единогласно подтвердили адмиралу Канарису и германские задействованные командующие. Они смогли прекрасно воспользоваться добытой и обработанной абвером информацией при проведении своих военных операций. Этот успех в значительной степени был обеспечен многолетней деятельностью Ганса Горачека. Оттого вполне понятно, что Канарис назначил его руководителем абвера в Варшаве.
1 октября 1939 года майор Горачек одновременно с частями 10–й Баварской дивизии вошел в Варшаву. Он лично от адмирала Канариса получил задание как можно быстрее приступить к разведывательной работе против Красной армии.
17 сентября 1939 года советские войска вошли в Восточную Польшу. Они продвинулись до границ, обозначенных в секретном протоколе между Советским Союзом и рейхом. 28 сентября в Москве был заключен германо – советский договор о границах и дружбе. В соответствии с его соглашениями часть области в районе между Вислой и Бугом, а также часть выступа под Сувалками отходила под германскую юрисдикцию, тогда как Литва – в русскую сферу влияния.
Едва был заключен этот германо – советский договор о границах и дружбе, как Канарис посчитал необходимым срочно наладить разведку военных процессов по ту сторону новой границы. С самого начала он придерживался мнения, что Советский Союз попробует извлечь максимальную выгоду из войны германского рейха с Польшей и западными державами, причем к этому времени Советский Союз уже явно не считался со своим временным партнером по договору – Германией.
Ход событий подтвердил правоту адмирала. Первый соответствующий акт произошел уже несколько месяцев спустя. Зимой 1939/40 года Советский Союз нападает на храбро защищавшуюся Финляндию. Западные державы не вмешиваются, они слишком сильно завязли в боевых действиях на германо – французском фронте. Лига Наций, к этому времени уже бессильная и утратившая всякое влияние, исключает Советский Союз из своих членов. Но это совершенно не затрагивает войну там, на севере, а только подстегивает. Она завершается 12 марта 1940 года, и Финляндия вынуждена отдать Советскому Союзу Выборг, Карелию и полуостров Ханко.
Несколько месяцев спустя Советский Союз предпринимает вторую акцию по захвату территорий, приступает к оккупации Прибалтийских стран и включает их в свою территорию. А 28 июня 1940 года он вынуждает Румынию уступить Бессарабию и Северную Буковину.
Канарис, несомненно, предвидел, что у его службы на оккупированных польских землях появится много работы. Ибо одновременно с Горачеком он отправил множество других офицеров с заданием сформировать отделения абвера в Радоме, Чиханове, Люблине, Тересполе, Кракове, Сувалках и во многих других местах. Среди них задачу разведывать процессы, происходящие на территории, подвластной Советскому Союзу, а также замыслы московских правителей, в первую очередь получили сотрудники I отдела. Вскоре много работы имели и другие секторы, в особенности контршпионажа.
Итак, организация разведки против Красной армии по воле Канариса должна была происходить как можно быстрее. Но уже на этой стадии войны требования, предъявляемые к кадрам и материальному обеспечению, как выявилось из практики абвера на иностранных территориях, могли удовлетворяться за счет людских и материальных ресурсов, поступающих с родины, слишком слабо и часто в совершенно недостаточных количествах.
Так майор Горачек, войдя 1 октября 1939 года в Варшаву, сначала получил в помощники лишь одного офицера и одного зондерфюрера, которые мало разбирались в разведке и не владели польским. Состоявшее поначалу только из этих трех человек отделение абвера в Варшаве имело лишь одну легковую автомашину, непригодную для польских дорог. Итак, отделению в первую очередь требовался переводчик, затем пригодные автомобили и другие транспортные средства. Не хватало и соответствующих денежных средств, пока боевые действия еще не закончились и на оккупированных территориях отношения еще не были урегулированы.
После того как адмирал Канарис пообещал прислать потребные кадры и материальное обеспечение, Горачек в бодром состоянии духа взялся за выполнение своих задач. Ведь теперь существовала непосредственная граница с разведываемым противником. И значительно легче станет собирать разведданные по организации и оснащению Красной армии и о замыслах ее командования, нежели ранее из Восточной Пруссии, полагал Горачек. Но уже первая его поездка вдоль Нарева и Буга, а также по так называемому «сухопутному» участку границы приготовила ему неожиданные трудности.
Советские посты на границе избегали контактов с немецкими военнослужащими. В большинстве случаев они стояли, словно статуи, изучая Запад в бинокли. За ними из приграничных деревень в страшной спешке эвакуировали население. Затем Горачек наблюдал, как русские солдаты сносили расположенные на пограничной территории дома или делали их непригодными для жилья, выдирая рамы, ломая печи и вывозя из них мебель. Мгновенно на советской стороне была натянута колючая проволока, по ночам освещавшаяся прожекторами. Кроме того, при наступлении темноты вдоль границы ходили патрули в сопровождении собак – ищеек. Наконец, русские спешно строили и наблюдательные вышки.
После подобных мер безопасности, предпринятых Красной армией, в приграничной полосе воцарилась мертвая тишина. В остальном же вскоре выяснилось, что сохранились посты и секреты и на прежней границе Советского Союза. Разведчики, шпионившие для абвера на советской территории, соответственно были вынуждены пересекать вновь возведенные проволочные заграждения, затем пройти по оккупированной Красной армией польской территории и, наконец, преодолевать препятствия на прежней советской государственной границе. Горачеку стало ясно, что это могло бы удаться только немногим, необычайно ловким доверенным лицам.
«Друзья, с которыми мы только что разделили Польшу, похоже, доверяют нам еще меньше, нежели мы им, – сказал себе Горачек. – А вот мы беспечны. Мы не предпринимаем никаких особых мер безопасности на границе».
Но, к сожалению, следовало вступать на описываемый тернистый путь, заниматься переправкой доверенных лиц через колючие заграждения и другие препятствия. Абверу было отпущено всего лишь несколько мирных лет, в которые он сумел широкомасштабно наладить разведывательную службу с помощью крупных, хотя и явно недостаточных валютных средств. Поэтому он не мог покрыть весь Советский Союз эффективно функционирующей сетью нелегалов из более благоприятно расположенных резидентур в таких странах, как, скажем, Турция, Афганистан, Япония или Финляндия.
Разумеется, абвер, принимая во внимание описанное положение дел, увеличивал свои усилия на оккупированной польской территории против советского «мирного» фронта, чтобы всеми доступными путями добывать надежную информацию о военных процессах в Советском Союзе и замыслах Москвы. Так, в начале 1940 года резидентуры абвера, созданные в Румынии и Болгарии, должны были вести разведку и против Советского Союза. Во многих профессиональных областях абвер добился значительных успехов, однако его результаты в военной разведке вследствие ухудшившихся условий работы из – за войны были неудовлетворительными. О деятельности обеих резидентур, «КО Румыния» и «КО Болгария», будет рассказано ниже.
Другой канал сбора информации о Красной армии представился, когда Советский Союз в июне 1940 года оккупировал Прибалтийские страны. Тогда много молодых эстонцев бежали в Финляндию. Там они объединили свои усилия с соотечественниками, которые добровольцами на финской стороне принимали участие в зимней русско – финской кампании 1939–1940 годов. Эта национальная эстонская группа желала бороться за освобождение своей страны. II отдел абвера, прослышав об этом, направил нескольких эстонских офицеров, проживавших в Германии, в Финляндию, чтобы среди своих земляков рекрутировать добровольцев для разведывательной деятельности на территории Советского Союза.
Со стороны Финляндии операция была поддержана. На полуострове Сёко, примерно в 40 километрах к западу от Хельсинки, абвер открыл центр обучения завербованных. Специалисты секретной службы связи обучали здесь эстонских добровольцев агентурной радиосвязи и разведывательной работе в Советском Союзе. Но еще до того как стало возможным применение обучаемых в качестве разведчиков на советской территории, началась война с Россией[28]28
Обученные эстонские добровольцы после начала войны заселились на советскую территорию в конце июня 1941 года и некоторое время выполняли ценную разведывательную работу.
[Закрыть]—внедрение оснащенных радиопередатчиками нелегалов в страну противника требует также длительной работы по обучению и подготовке.
Правда, после польской кампании у германской военной разведки и контрразведки не имелось эффективных источников на территории, контролируемой Советским Союзом. Поэтому агентам пришлось проникать опасными путями через бурные реки, протянутые колючие заграждения и прочие пограничные укрепления.
После своей поездки вдоль германо – советской демаркационной линии, проходившей через Польшу, майор Горачек, разочарованный и расстроенный, сидел в своей варшавской квартире. Среди каких слоев населения на польской территории искать ему людей, предположительно готовых к засылке их абвером через опасную пограничную зону, чтобы вести шпионскую работу в Советском Союзе? Для этого такие люди должны владеть русским языком, хорошо знать условия жизни в стране и их нужно одеть в местную одежду. К этим неизбежным условиям добавлялась еще одна трудность: для планомерного внедрения информаторов их необходимо снабдить подлинными документами, которые были бы действительны на советской территории в то время. Как же отделу абвера достать их в Варшаве?
В этой ситуации – военные действия закончились еще не по всей Польше – Горачеку позвонили из Берлина. Гарацимович, он же Гапке, бывший польский майор и многолетний нелегал абвера, жив! Несколько дней назад объявился в авангарде одной из германских танковых частей, когда та взяла Брест – Литовск. Он попросил доставить его к германскому командованию и доложить главному командованию в Кёнигсберге, что он еще жив и готов приступить к исполнению обязанностей в абвере. По его же желанию Гапке срочно отправили в Кёнигсберг. Но он желал снова работать непременно со своим прежним шефом, господином Гофманом – псевдоним Горачека. Так Гапке уже в первые дни октября 1939 года попадает в Варшаву к Горачеку, для которого это было весьма кстати.
Что рассказал Гапке о своих испытаниях с момента ареста в 1939 году, было просто страшно. Во время следствия он почти ежедневно подвергался физическим испытаниям. Всеми средствами польские полицейские и судьи пытались сломить его и вырвать признания. Когда германские войска приблизились к Варшаве, сидевших в местной тюрьме подозреваемых в шпионаже сковали между собой кандалами и погнали в Брест – Литовск. Но конвой разбежался, как только приблизились германские части.
У Гапке был лишь короткий отдых. В Тересполе на Буге, напротив Брест – Литовска, занятом частями Красной армии, он нашел новое поле деятельности. Здесь тертый калач секретных служб Гарацимович, он же Гапке, поначалу принялся изучать все видимые невооруженным глазом заграждения, устроенные советским противником, работа против которого, по его же словам, была его кровным делом.
В бедственных ситуациях материальные ценности играют гораздо большую роль, нежели могут представить себе люди, которым неведомы иные условия жизни, нежели в сытой, если не сказать перекормленной Федеративной Республике Германии. Непосредственно после окончания боевых действий в Польше царил хаос и среди широких слоев населения свирепствовала жестокая нужда. В первую очередь не хватало продуктов питания, голод причинял страдания.
По этой причине можно было предположить, что бедственное положение и антикоммунистический настрой многих людей непольской национальности, проживающих на оккупированных территориях, в частности украинцев и белорусов, побудит их обратиться в германские учреждения с предложением своих услуг. В связи с этим для отдела абвера в Варшаве было весьма важно создать небольшие запасы продуктов питания и деликатесов. Сотрудники абвера должны иметь возможность снабдить людей, которых можно рассматривать в качестве потенциальных информаторов, всем необходимым: достаточно хлеба, мяса, потом табака и, не забудем и это, водки. Некоторых авантюристов привлекала валюта, которую можно заработать на службе в абвере.
Далее некоторые надежды сотрудники абвера возлагали на то, что немецкие военнослужащие после окончания боевых действий в первые же месяцы завоюют искренние симпатии среди широких слоев населения, в том числе и поляков.
Таковы были основные принципы и идеи, из которых исходил майор Горачек, приступая к своей нелегкой задаче. Из нескольких подчиненных ему военнослужащих он сначала сформировал два новых наблюдательных пункта: во Влодаве и в Бяле – Подляска. Но все эти небольшие отделения состояли каждое из двух человек. Руководитель – зондерфюрер в чине лейтенанта, его помощники – унтер – офицеры, исполнявшие одновременно работу машинисток и водителей.
Итак, три руководимых Горачеком наблюдательных пункта начали планомерно искать среди населения переводчиков и постоянный вспомогательный персонал, а также, разумеется, людей, способных совершать разведывательные поездки по польским территориям, оккупированным Красной армией.
Другие отделения, учрежденные в то же самое время абвером на польской территории, формировались по тому же принципу, что и отделения Горачека. Но в общем и целом в них насчитывалось не более 90—100 штатных сотрудников, среди которых, как правило, лишь руководитель и его заместители были обучены разведработе.
Принимая во внимание сложность преодоления пограничных препятствий и прочие крупные трудности, задача с польской территории горсткой людей вести усиленный шпионаж против Советского Союза поначалу представлялась почти непреодолимой. Но благодаря осмотрительности, трудолюбию и терпению нередко удавалось достичь гораздо большего, чем предполагалось в начале работы.
Первым успеха добился Гапке. За несколько недель многоопытный сотрудник сумел нащупать не только лазейки, но и на своей польской родине найти людей, которые частично по материальным, а частично по идейным причинам предложили свои услуги абверу. Многие из завербованных Гапке украинцев заявляли, что считают своим долгом оказать поддержку Германии, поскольку в один прекрасный день это принесет пользу их народу. Гапке все же удалось найти и нескольких польских соотечественников, которые считали правильным бороться против «большевиков» на стороне Германии.
В последующие недели дело пошло настолько хорошо, что лучших и проверенных информаторов после основательной подготовки стали отправлять в опасное путешествие через советские пограничные укрепления на разведку военных частей и объектов.
Но Горачеку и Гапке приходилось ждать дни и недели, пока тот или иной не объявлялся вновь. Большинство же не возвращались. Говорят, что на любой войне гибнут самые лучшие солдаты. Точно так же обстояло и с доверенными лицами на невидимом фронте у Буга и Нарева. Потери лучших людей были сверх всякого ожидания высокими. Советская контрразведка, несомненно, была начеку.
Следовало ли после таких болезненных опытов в будущем отказаться от канала разведки через линию охранения противника? Но как бы иначе абвер разведывал военные мероприятия на советской территории? Эта задача всегда ставилась перед абвером и оставалась главной в любых ситуациях. Генеральный штаб, отделение «Иностранные армии Востока» желали видеть результаты, прежде всего желали знать, сколько и каких дивизий Красной армии стоит на оккупированной польской территории.
Отделы абвера были поневоле вынуждены и далее идти трудным, полным потерь путем. По окончании польской кампании человеческий материал снова был в изобилии, поскольку многие тысячи поляков и евреев, которые при приближении германских войск бежали на восток, теперь снова вернулись. Они лучше желали жить при немецкой, нежели при русской оккупации. В иные дни у русско – германской демаркационной линии скапливались сотни и сотни возвращавшихся.
Среди возвращенцев было множество подходящих для решения задач абвера людей, но также и шпионов, завербованных советской разведкой для работы против Германии. Поэтому при отборе среди возвращенцев следовало проявлять особую осторожность.
Со временем трудности при переправке через пограничную полосу не только не уменьшились, но и возросли. Морозы и снега суровой зимы 1939/40 года добавили трудностей. Но, несмотря на опасности и почти непреодолимые препятствия, все время находились люди, шедшие на риск нелегального проникновения на советскую территорию. Одни руководствовались материальными выгодами, другие – чтобы послужить Германии или верили в то, что так они смогут быть полезными своему народу.
Я чувствую, что у меня просто не хватает слов, чтобы воздать должное товарищам, которые с жертвенной отвагой вступали в бой на этом невидимом фронте, не пощадив своей жизни или получив жестокие увечья. Но Ганс Горачек записал особую историю. Я хочу привести ее, хотя это может показаться несправедливым по отношению к огромному числу людей, в похожих ситуациях также рисковавших и потерявших свою жизнь или получивших тяжелые ранения или увечья.
К Гансу Горачеку в Варшаве поздней осенью 1939 года присоединилось одно доверенное лицо по имени Симон[29]29
Псевдоним.
[Закрыть], проверенный еще в мирное время нелегал. Его ценное достижение перед войной – добыча секретных документов по самой последней организации польской пограничной службы. Симон, крепкий и ловкий человек, прекрасно разбирался в ситуации в Польше. Когда он прибыл к Горачеку и услышал о больших трудностях, с которыми столкнулась военная разведка на советской территории, он сразу же согласился на то, чтобы его использовали в этом направлении.
Зимой 1939/40 года Симону неоднократно удавалось преодолевать советскую пограничную линию и возвращаться с отличными донесениями. Но при этих переходах он получил сильнейшие обморожения ног, потребовавшие длительного лечения в лазарете. Несмотря на это, после выздоровления он настоял на том, чтобы его снова задействовали. Ему опять сопутствовала удача, и он вернулся с ценной информацией. Симон здравствует и поныне. Разумеется, ему будет приятно, что хотя бы один информатор упомянут добрым словом в книге. Но это относится не только к нему, но и ко всем товарищам, кто, как и он, исполнял свой долг на тайном фронте.
Генеральный штаб, отделение «Иностранные армии Востока» отдавали должное участникам этих разведывательных операций, проводимых абвером и нередко требовавших жертв, но до зимы этого периода не были довольны результатами разведки. Пока еще не существовало ясности о численности и местах дислокации советских войск в польских областях, оккупированных Красной армией. Поэтому абвер продолжал с большей интенсивностью использовать этот тернистый путь, пролегающий через линию сложных пограничных укреплений.
Противник, в свою очередь, перебрасывал еще больше людей, нежели абвер, чтобы разведать, какие германские дивизии дислоцированы на польской территории. Засылаемые советской разведслужбой шпионы по конвейеру выявлялись и арестовывались службой военного контршпионажа и оперативными ведомствами. Многие из засылаемых противником шпионов сдавались добровольно и заявляли, что русские оказывали на них давление и принуждали их к шпионажу. Имелось множество таких, кто притворялся, будто является противниками большевистского режима и ненавидит коммунистов. Тогда служба контршпионажа абвера проверяла этих людей, можно ли их использовать для собственной разведки.
Затем при сотрудничестве с I отделом абвера столь масштабно засылаемые противником на германскую территорию с шпионскими заданиями агенты «перевербовывались», как это называется на профессиональном языке, и засылались обратно с германскими разведзаданиями.
В течение 1940 года в результате этого происходила массовая засылка нелегалов с обеих сторон. Противник более или менее навязывал абверу подобный метод работы. Советская разведслужба в некоторых своих профессиональных областях охотно работает, используя сотни и тысячи людей. При описании борьбы абвера во время войны с Россией мы остановимся на этом подробнее. Большие потери на тайном фронте явно не играют для руководителей в Москве никакой роли, был бы достигнут результат. Такое массовое применение на «мирной» границе, проходящей по Польше между германской и советской зоной оккупации, стоило жизни многим, очень многим людям. При этом наибольшие потери понесли украинцы и поляки.
В тот период времени главным образом это были молодые украинцы, шедшие на сотрудничество с германскими ведомствами и надеявшиеся на создание самостийной Украины. Поэтому помимо сотрудников I и IIIf отделов абвера на оккупированной польской территории находили для себя достаточно подходящих кадров и службы II отдела. Кроме того, абвер зимой 1940/41 года для выполнения спецзадания смог сформировать в лагере Нейхаммер под Лигницем целый батальон украинцев, ранее служивших в польской армии и потому хорошо обученных в военном отношении.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?