Читать книгу "Милый яд"

Разве она не сказала, что никогда не была в комнате Келлана?

– В пятницу в шесть, – подтвердил я.

Я развернулся и пошел обратно к смузи-бару за оставленной спортивной сумкой, курткой и здравомыслием. Дождь хлестал по мне, но я не спешил, поскольку уже не нужно было спасать от пневмонии одну девушку.

Глава двадцать пятая

= Шарлотта =

Ты трахалась с ним?

Я позволила этому вопросу крутиться в моей голове, как монетке. Я сказала «нет», и это было правдой. Во всяком случае, моей правдой.

Но кое о чем мне стоило упомянуть. Я поцеловала Келлана. Келлан поцеловал меня в ответ. И в другой жизни, в альтернативной вселенной, где я не потеряла бы своих родителей, а Келлана не сожрали бы его призраки, возможно, мы могли бы стать чем-то большим. Но я в любом случае унесу это с собой в могилу.

Вряд ли Тейт понял, что вышел из себя, когда потерял бдительность, и перестал быть доктором Чудо. Его словно раскололо пополам, и это состояние опасно напоминало депрессию.

Я потеряла одного брата Маркетти и не собиралась смотреть, как себя губит другой. Осознание этого факта поразило меня, когда я постучала в дверь Тейта, чувствуя себя незваной гостьей.

Прошлой ночью, ворочаясь в постели, я взяла на себя обязательство попытаться его поддержать. Он был черствым, жестким, безразличным и холодным, но Тейт пережил большую потерю – утрату брата, который ненавидел его и жил под его крылом.

Вряд ли можно сказать, что я бескорыстно пришла сюда ради Тейта. Последние восемь лет я искала возможность, которая помогла бы мне смириться с тем, что я натворила с Лией. С мамой и папой. Если бы я могла искупить свою вину, доказать себе, что я на самом деле порядочный человек, то, возможно, снова бы себя полюбила. Мне бы этого хотелось.

Тейт открыл дверь. Господи, какой же он высокий. Чрезмерно высокий. Он заполнял дверной проем так, словно тот был создан по его меркам. Что нереально, потому что дверные рамы обычно возвышались над людьми, а не наоборот.

Его глаза были гранитно-серыми, а взгляд источал угрозу. Литая квадратная челюсть, казалось, была твердой как камень. К волосам, как у Роберта Паттинсона, так и хотелось прикоснуться, и я удивилась, почему он до сих пор холост, ведь та женщина в его кабинете явно не была его девушкой. Рейган всегда выражала неудовольствие по поводу отказа Тейта остепениться.

Я втянула живот, приосанилась.

– Привет.

Его красота меня пугала.

– Откуда ты знаешь, где я живу?

И тебе привет.

Также: черт, черт, черт.

– Личное дело из школы. Я его распечатывала, – пожала я плечом. – Ботаник на стипендии.

Уши горели, а во рту пересохло. Тейт скептически приподнял бровь и отступил в сторону, пропуская меня внутрь. Лавина лжи, с которой я начала нашу дружбу, с каждым днем становилась все выше.

Для начала я заметила, что дом не был таким роскошным изнутри, как снаружи. Обстановка выглядела довольно мило, но определенно устарела. Одеяла и подушки были свалены в неопрятную кучу на диване. Стены покрывали облупившиеся обои восьмидесятых годов, а кухня состояла из грубо обработанных шкафов из дуба, столешниц из горчичного дерева и пожелтевшей задней панели. Жилище напоминало декорацию к сериалу «Трое – это компания».

Я последовала за широкой треугольной спиной Тейта. Дом, несмотря на свой внешний вид, пах свежестью. Точь-в-точь как Тейт. Сандаловое дерево, аромат цитрусовых, костра и секса. Я не знала, как должен пахнуть секс, но была уверена, что от него пахло грязью и чистотой одновременно. Аппетитно и маняще.

Я была рада, что не оказалась одной из его пациенток. Должно быть, неловко раздвигать ноги перед таким мужчиной, если не планировала получить оргазм.

– Кто ночует у тебя дома? – говорила я громко, чтобы заглушить свои безумные мысли.

– Терри.

– Где он?

– Я выгнал его на сегодняшний вечер, чтобы он нам не мешал.

– Хорошо же ты обращаешься с отцом.

– Он не мой отец. Просто мужчина, который трахнул мою мать. Не самое достойное восхищения дело.

– Все кончилось зачатием.

– Это был просто секс.

Я присвистнула, кружа по его маленькой гостиной и притворяясь, что восхищаюсь почти пустыми полками с несколькими маленькими рамками, в которых еще стояли фотографии.

– Акушеры-гинекологи не очень-то умеют вести разговоры на непристойные темы, да?

Я стояла спиной к Тейту, когда он ответил мне:

– Спорим на все пенни в твоем дешевом маленьком кошельке, что я могу заставить тебя кончить у меня на глазах менее чем за десять секунд – и мне даже не придется при этом задействовать язык или член.

Я обернулась, в шоке приоткрыв рот. Тейт уставился на меня скучающим, почти безразличным взглядом, скрестив руки на груди.

– Что ты только что сказал?

– Ты сказала, что моя игра в непристойные разговоры не сильна. Ты ошиблась.

– Откуда ты знаешь?

Тейт встал за стойку, достав два стакана.

– Знаю, потому что ты возбудилась. Апельсиновый сок подойдет?

– Вообще-то, я не возражала бы против вина, – я решила проигнорировать его грубый выпад. Нет смысла препираться с ним еще до того, как мы начали. – Учитывая, что мне придется провести с тобой целый вечер.

Он покачал головой.

– Выбросил весь алкоголь, как только сюда притащился Терри. Воды?

– Конечно.

– Пойдем сразу же наверх.

Мы поднялись со стаканами воды и остановились у двери. Рулон мешков для мусора, метла, бумажные полотенца и чистящие средства выстроились вдоль стены, как игрушечные солдатики.

Тейт повернулся ко мне. Я повернулась к нему. Он тянул время.

Я уставилась на простую деревянную дверь, как будто она могла поглотить нас обоих в небытие.

– Хочешь, чтобы это сделала я?

Тейт покачал головой, глубоко вздохнул и толкнул дверь.

Мы неторопливо вошли в пыльную, грязную комнату. Реальность королевства Келлана поразила меня, как удар под дых. Казалось, он еще здесь присутствовал.

Простыни были смяты, на них выделялся отпечаток долговязого тела Келлана. На стенах висели плакаты с изображением Black Flag,[17]17
  Хардкор-панк-группа из Калифорнии.


[Закрыть] Poison Girls[18]18
  Британская анархо-панк-группа.


[Закрыть] и Subhumans[19]19
  Британская анархо-панк-группа.


[Закрыть]. Сотни книг громоздились на полу, поднимаясь тремя витыми башнями до самого потолка.

Эта комната была так на него похожа.

– Я скучаю по нему, – мои слова были едва слышны даже для меня самой.

Тейт застонал.

– Мне придется оставить все эти вещи у себя?

Я покачала головой.

– Ты никогда ими не воспользуешься. Мы все раздадим. Келлану бы это понравилось.

Следующие три часа мы чистили комнату Келлана и забили барахлом семь мешков для мусора. Тейт не покривил душой, сказав, что не прикасался к комнате годами. В мусорном ведре под столом лежали пустой пакет из-под чипсов и банка диетической колы.

Мы вытерли пыль, отскребли грязь, пропылесосили полы и молча открыли окно. Нам не удалось добраться только до двух ящиков в столе Келлана. Чтобы отпереть их, нужен был ключ, и мы нигде не могли его найти.

Это был хороший стол, сделанный из настоящего дуба. Тейт слегка потряс ручки, но, поняв, что они не сдвинутся с места, не стал ломать ящик, хотя мы оба знали, что ему это было по силам.

Он посмотрел мне в глаза, спрашивая, есть ли у меня идеи. Тейт был самым уверенным, грозным мужчиной, которого я знала, но этим вечером казался таким же потерянным, как его младший брат в наши школьные годы.

Я покачала головой.

– Найдем ключ потом. Давай займемся книгами.

Тейт потянулся к верхнему ряду, опуская их вниз, чтобы я могла разобрать. Я начала вытирать их от пыли. Бедные книги. Они не виноваты, что их владелец скончался. Тейт протянул мне «Портрет Дориана Грея» Оскара Уайльда. Я медленно расплылась в улыбке.

– Что тут смешного? – спросил Тейт.

– В этой книге одна из моих любимых цитат: «Я слишком люблю читать книги, чтобы самому их писать». Это правда. Как только искусство становится работой, оно теряет свое неуловимое сексуальное очарование. Это все равно что заглянуть за кулисы своего любимого фильма. Кабели, зеленый экран, каскадеры в латексе и сценарии, валяющиеся повсюду. Это лишает зрителя чувствительности. Вот почему я никогда не хотела становиться писателем.

– У Терри была такая проблема. Когда деньги потекли рекой, муза иссякла. Искусство и процветание плохо сочетаются друг с другом.

Тейт рассеянно листал книгу, все еще стоя. Я села на ковер, скрестив ноги, и провела влажной салфеткой по покрывалу. Все книги были покрыты серебристой пылью, похожей на седые волосы.

– Нет. Могу только представить, что с ним сделало общественное давление.

– Особо не рассчитывай на приятную концовку, – Тейт отложил книгу. – Вот спойлер – он стал пьяницей, наркоманом и дерьмовым отцом.

– По крайней мере, теперь ты знаешь почему. Он, наверное, себя ненавидит.

– Вот и хорошо, потому что должен.

Тейт передал мне еще несколько книг для чистки. У его цитрусово-сандалового аромата была четвертая скрытая нота. Мускус. От него пахло мускусом, и от этого запаха у меня все заныло внутри, чего раньше никогда не бывало.

– Какая у тебя большая Т? – спросил Тейт.

– Большая Т?

– Трагедия.

У меня сжалось горло.

– На самом деле я не говорю об этом.

– Думаешь, я хожу вокруг да около и размышляю о самоубийстве моего брата с эмоциями ледокола? – он издал горький смешок. – Мы давно закончили светскую беседу, Чарли. Никогда ее не вели.

Я ничего не сказала.

Я не думала, что наши трагедии похожи. То, что совершил Тейт, было разрушительным окольным путем. Он пытался совершить благое дело, но это привело его в ад.

У меня же было… не так.

– Давай. Мне бы не помешало отвлечься, – уговаривал Тейт. Его низкий голос проникал мне в нутро, хотя ему не было никакого дела до этого. – Эта комната вызывает у меня приступ паники, который я не могу себе позволить. Сегодня вечером я на дежурстве, и в эти выходные должны родиться примерно семь младенцев, которые были бы очень благодарны, если бы ты могла вытащить мою голову из задницы.

Мы приблизились к концу стопки книг.

– Я думаю, что смогу вытащить тебя из этого дерьма.

– Мне трудно в это поверить.

Я уронила экземпляр «Ведьминого часа» на палец, но даже не почувствовала боли.

– Хочешь поспорить?

– Конечно.

– Когда мне было тринадцать, почти четырнадцать, я нашла в комнате сестры пачку сигарет. Была ночь. Мои родители спали. Сестры не было дома. Она поступила в Нью-Йоркский университет и была на вечеринке за пределами кампуса. Она получала полную стипендию, точно так же, как я в Сент-Поле и в колледже. Лия была великолепна, забавна и безумно умна. Шикарное бинго. Ее бойфренд Фил рвал и метал каждый раз, когда кто-то хотя бы заговаривал с ней. Он заговорил о браке через три месяца после того, как они начали встречаться. В любом случае, она была удивительной – нет, она по-прежнему удивительная, – и я ужасно хотела быть похожей на нее. Поэтому… – я сделала глубокий вдох, крепко зажмурившись. Не знаю, почему, но каждый раз я говорила об этом как будто впервые. Прошло более восьми лет.

– Ты зажгла сигарету, – прошептал Тейт. Он никак не отреагировал, и это была, пожалуй, лучшая реакция, которую он мог мне дать.

Я чувствовала его пристальный взгляд на своей макушке. Клянусь, у меня волосы зашевелились, когда его взгляд переместился с моей макушки на мое лицо. Я не знала почему, но его взгляд, устремленный на меня, вселял уверенность. Как одеяло.

– Да, – я покачала правой ногой взад-вперед, думая: «Лия, Лия, Лия». – Честно говоря, курение оказалось отвратительным занятием. Я много кашляла и потушила сигарету после трех затяжек. По крайней мере, я так думала. Я выбросила сигарету в мусорное ведро, как закончила. И не подозревала, что в ту ночь Лия наконец-то сделала уборку, чего от нее неделями добивалась мама. Она выбросила все легковоспламеняющееся в мусорное ведро, Тейт. Сухой лак для ногтей. Полупустые флаконы с дезинфицирующим средством для рук. Средство для снятия лака с ногтей. Лучше бы я выбросила эту недотушенную сигарету в ведро с бензином.

Тейт глубоко вздохнул, но ничего не сказал. Я видела, как он наблюдал за моей дергающейся ногой. Я не могла заставить себя остановиться. Он сел передо мной, хотя нам еще нужно было убрать шесть книг.

– Я вернулась в свою комнату и заснула. Следующее, что помню: я кашляла и проснулась в неожиданно жаркой для декабря комнате. Я огляделась: щель под дверью моей спальни светилась оранжевым. С другой стороны полз дым. Было невыносимо жарко. Я не могла дышать. Комната мамы и папы была дальше по коридору, так что, если я чувствовала, что сгораю заживо, они были… – я втянула в себя воздух. Мой взгляд по-прежнему был прикован к ботильонам. Я не могла встретиться с ним взглядом.

Удивительно, но я не заплакала.

Меня столько раз заставляли рассказывать о том, что произошло той ночью, – полиция, страховая компания, пожарные, родственники, любопытные соседи, – что я научилась рассказывать историю так, как будто меня там даже не было. Как будто это была сказка братьев Гримм.

Но с Тейтом все было по-другому. Я чувствовала себя обнаженной. Я боялась того, что он подумает обо мне, когда я закончу. И без того плохо, что я взяла на себя обязательство скрывать от него прочее. Поцелуй, который я разделила с Келланом. Мысли о самоубийстве, которые, как я знала, одолевали его брата.

Вот жизненный урок, который я никак не хотела выучить. Наши секреты – это не что иное, как цепочка воспоминаний, которые мы хотим забыть.

Тейт положил руку мне на плечо.

– Ты не обязана продолжать.

Я сжала его руку в своей. Она было теплой, грубой, мозолистой. Идеальная мужская ладонь.

– А как насчет детей?

Тейт потер бровь.

– У нас есть хорошие медсестры и еще несколько врачей, которые могут принять их, если я сойду с ума.

Я сделала глубокий вдох. Мне нужно закончить эту историю. Ради него.

Ради себя.

– Лия вернулась за несколько минут до того, как приехали пожарные и полиция. Думаю, в каком-то смысле я осознала, что пожар произошел по моей вине, как только проснулась. Когда я рывком открыла дверь, ручка была такой горячей, что оставила отпечаток на моей ладони. Я увидела только огонь на другом конце коридора и поняла, что родителей больше нет. Может, у меня разыгралось воображение, или, может, я добавила это в свою память задним числом, но клянусь, что почувствовала запах сырого, подгоревшего мяса. Знаешь, как в магазине барбекю. Запах содранной, обожженной кожи и подожженных волос.

Тейт закрыл глаза и жестко поджал губы.

– Чарли.

Мои пальцы сжались в кулаки. Закрывая глаза, я все еще чувствовала жар.

– Потом я услышала голос Лии. Она звала меня. Не маму или папу. Меня. Она стояла в конце коридора, рядом с лестницей. Наверное, она вошла в дом и хотела посмотреть, кого еще можно спасти. Она сказала, что видит сквозь пламя, потому что в ее конце коридора меньше дыма, и я могу пробежать по нему, – мой голос впервые сорвался. – Я была так напугана.

Тейт уронил голову на руки, положив локти на колени.

– Она умоляла меня бежать к ней, пока огонь не разгорелся сильнее. А потом просто прыгнула в пламя, чтобы вытащить меня силой. Лия накинула на меня свое пальто и обхватила руками, прикрывая собой, когда мы побежали сквозь пламя, по лестнице и выскочили из дома. На нее рухнула стена в коридоре, и на правом боку у нее остался пурпурный шрам.

Я вспомнила крики. Слезы. То, как я застыла. Почти отключилась. Лии пришлось тащить меня изо всех сил. Я вспомнила, как стена рухнула на мою сестру. Она навалилась на меня, и под ее весом мою правую ногу прострелило от боли. С тех пор я раскачивала ею взад-вперед. Нервный тик, от которого я не смогла избавиться с тех пор, – на меня обрушилась вся тяжесть моей большой Т.

– Выбравшись из дома, мы обе поняли, что она буквально горит. Она каталась по нашей влажной лужайке перед домом, чтобы потушить огонь, а я истерически кричала. Но было слишком поздно. У нее обгорела половина ее лица. И по сей день… – я судорожно вздохнула, закрыв глаза, чтобы остановить слезы и как-то дистанцироваться от шрама, который оставила на лице Лии. – Папа вытащил батарейки из детекторов дыма, когда они начали пищать, и забыл заменить их, поэтому мы получили очень мало возмещения от страховой компании. Нам повезло, что мы вообще хоть что-то получили.

Я прочистила горло.

– Дом сгорел, и мы переехали из Бруклина в Бронкс. Лия бросила колледж, чтобы прокормить нас, и вместо того, чтобы стать успешным менеджером по маркетингу с престижной степенью, как мечтала, она пошла в школу красоты и стала косметологом. Нет, в этой профессии нет ничего такого, но она никогда этого не хотела. Думаю, Лия обучилась ей, потому что искала способы скрывать свое лицо, – я сделала паузу. – Фил, кстати, вскоре после этого исчез с горизонта. Сейчас он встречается с другой. Их общей подругой детства.

– Мудак, – пробормотал Тейт. Я кивнула. – По крайней мере, ей удалось спасти тебя. Не доберись она до тебя вовремя, получила бы намного более страшный шрам. Я знаю это на собственном опыте. Я чувствую этот шрам каждый день, и это ад на земле. Искать каждый раз в толпе лицо, зная, что ты никогда его больше не увидишь.

Не знаю, как это произошло, но я уткнулась лицом ему в плечо. Тейт обхватил ладонями мой затылок, и я издала рваный, бесслезный вой. Он был мерзким и вызывал отвращение – совсем не то, что вы хотели бы исполнять перед незнакомым человеком.

Руки Тейта обвились вокруг меня. Это пробудило воспоминания об объятиях Келлана, которые можно было пересчитать на пальцах одной руки.

В объятиях Келлана я чувствовала себя так, словно была окутана тонкой вуалью.

В объятиях Тейта казалось, что ничто не может коснуться меня.

Даже смерть.

Он был сильным, большим, рослым и невероятно непобедимым. Только я знала, что в душе он был совсем не таким.

Не знаю, как долго мы так просидели. Поза точно была неудобной. Но мы, казалось, застыли во времени, когда дверь вдруг скрипнула и в комнату Келлана просунулось чье-то лицо. Только лицо.

Мне не нужно было спрашивать, кто это. Я видела его на задней стороне обложки «Несовершенств». Терренс Маркетти. Не имей я понятия, каким засранцем он был, то была бы сражена встречей со знаменитостью.

– Я… я думал… То есть… – он оглядел нас, когда Тейт медленно убрал от меня руки. – Да чтоб меня. Посмотри на это место.

Реальность опускалась на меня, как облако, медленно и с холодком. Когда мы оторвались друг от друга, я поняла, что нахожусь между ног Тейта. В нашем всеобщем горе мы сплелись клубком, сцепившись руками, а я уткнулась головой ему в шею, и, наверное, выглядела эта картина более интимно, чем была ею на самом деле.

– Терри.

– Тейт.

– Пошел на хрен, – сухо приказал Тейт.

Его отец даже не вздрогнул. Он был очень похож на того, кто мог породить Келлана и Тейта. Высокий рост. Глубоко посаженные голубые глаза, загорелая, как у итальянца, кожа. Пышные средиземноморские волосы цвета коричневого сахара с прядями цвета мерло. Только его волосы поседели по краям и покрылись густыми белыми прядями, которые он не потрудился расчесать, и вид у него был измученный, помятый и побитый жизнью.

– Как ты… ты даже никогда… – Терри Маркетти с удивлением оглядел комнату. – Ты сказал, что хочешь сохранить это место нетронутым навсегда.

– Планы меняются, – отрезал Тейт.

Терри окинул меня взглядом.

– Да уж вижу.

Мои щеки вспыхнули румянцем.

– Давай без грязных намеков. Она же ребенок. А теперь оставь нас в покое, – Тейт резко встал и захлопнул дверь перед носом отца. Я сидела на полу и смотрела, как Тейт снова распахнул дверь, словно спохватившись. – На самом деле, займись делом и подпиши для Шарлотты копию «Несовершенств».

– Здесь нет копий, – крикнул Терри снизу. – Ты сказал, что я могу притащить с собой только свою задницу и пишущую машинку. Прости, Шарлотта.

– Все в порядке, – крикнула я в ответ.

Тейт снова хлопнул дверью, дергая себя за волосы. Он не обернулся ко мне, а был погружен в свои мысли, и я захотела его отвлечь. Быстро.

– Я все равно нашла здесь несколько настоящих жемчужин. Эти книги, «Волшебник страны Оз», например, первые издания и подписаны, – я выбрала один из экземпляров, прочищая горло. – Думаю, если мы пожертвуем их местной библиотеке, они согласятся взять и остальные книги. Это будет наследием Келлана. Честно говоря, удивлюсь, если, заполучив полный комплект первого издания «Волшебника страны Оз», они не назовут в его честь по крайней мере один из этажей.

Тейта метнул на меня взгляд, как будто забыл, что я нахожусь в комнате.

Я прочистила горло.

– Или можешь их продать. Думаю, получишь с них неплохие деньги.

– Нет, – сказал он. – Мы сделаем пожертвование.

– Если у тебя нет времени, я могу помочь. Я с тринадцати лет хожу в библиотеку три раза в неделю, – оригинальный способ сообщить об отсутствии личной жизни. Не то чтобы это не было правдой. – Я обязательно отдам тебе бланк пожертвования, чтобы ты мог получить за него налоговый вычет, – мне просто не хотелось, чтобы Тейт подумал, что я продам их сама или оставлю себе. Но я умудрилась сделать ситуацию в тысячу раз более неловкой. Налоговый вычет? Серьезно?

– Мило с твоей стороны. Принимаю предложение.

Его ответ прозвучал сухо и официально, и я не знала, почему у меня в груди поселилось разочарование, учитывая, что мы не были друзьями. Мы даже не были знакомы. Просто два столкнувшихся на жизненном перепутье незнакомца, которые оплакивают одного и того же человека.

– Ладно.

– Ладно.

Я посмотрела в телефоне на время. Было почти десять. Я не ужинала. Я подумала, может быть, мы с Тейтом закажем что-нибудь, раз уж провели вечер вместе. Но он ничего такого не предлагал, а я не спрашивала.

Мой желудок громко заурчал. Мне хотелось закрыть лицо, исчезнуть и заползти под ковер. Тейт точно услышал этот звук.

Он по-прежнему стоял у двери.

– Спасибо за помощь.

Чего ты ждешь, Шарлотта? Вставай и тащи свою задницу домой. Он не хочет с тобой общаться и ясно дал понять, что ты слишком молода для него.

Не то чтобы я его хотела. Мне просто хотелось поговорить. И, может быть, поесть. Ну, последнее точно.

Я вскочила, чтобы не дать Тейту повода вышвырнуть меня вон.

– Я возьму книги сейчас и отнесу их в библиотеку в другой раз. Уже поздно, и я не хочу…

– Я вызову тебе такси.

– Тебе необязательно…

– Это меньшее, что я могу сделать, – отрезал он.

Я кивнула. До меня дошло, что он всегда вызывал мне такси до дома. Если это не было отличной метафорой для наших отношений, то я не знаю, что это было. Я тянулась, он отталкивал. Я появилась у его двери; он отослал меня прочь, как отвергнутого щенка. Серьезно, хорошо, что мы не увидимся после этого.

Мы не обнялись и даже не посмотрели друг на друга, когда я садилась в такси со стопкой книг первого издания. Тейт сказал, что позвонит в компанию, чтобы передать остальные. Эти книги были лишь дорогими вещами, которым Тейт хотел найти хороший дом.

– Я пришлю налоговую декларацию по почте, – сказала я устало. – Так как у меня нет твоего номера, – у меня хватило порядочности съежиться от своих же слов. Достаточно тонкий намек?

– Звучит неплохо.

Когда Тейт захлопнул за мной дверь, я заметила, что он даже не подождал на тротуаре, чтобы проводить меня, когда такси снова влилось в поток движения, исчезнув среди других машин под мерцающими нью-йоркскими огнями. Я прижала «Волшебника страны Оз» к груди.

В конце концов, это все, что у меня осталось от еще одного брата Маркетти.