Текст книги "Государство и право. Как развивалась наша страна с IX до XX века"

Анализируя указ от 23 марта 1714 года, Г. Ф. Шершеневич писал: «Раздел наследства представлялся в глазах императора чрезвычайно вредным: раздробление имений уменьшает их экономическую ценность и отягощает крестьян, а вследствие того страдает правильное поступление податей, знатные фамилии беднеют и теряют свое значение, а наследники уклоняются от государственной службы. Слив вотчины и поместья в одно понятие недвижимых имуществ, Петр I установил необходимое единонаследие. Если наследодатель не назначал сам наследника из своих сыновей, то имущество переходило к старшему из них. Таким образом, завещательное право, успевшее значительно развиться, возвратилось к исходному пункту – свобода завещателя состояла только в выборе члена семьи: завещания в пользу посторонних лиц не допускались»[196]196
  Шершеневич Г. Ф. Учебник гражданского права (по изданиям 1912 и 1914–1915 гг.): В 2 т. Т. 1. М.: Статут, 2021. С. 725.


[Закрыть].

Царствование Петра ознаменовалось появлением также нового вида земельного владения. В 1721 году последовал указ, разрешавший «для размножения… заводов как шляхетству, так и купецким людям к тем заводам деревни покупать невозбранно, с позволения Берг – и Мануфактур-коллегии, токмо под такою кондициею, дабы те деревни всегда были уже при тех заводах неотлучно. И для того как шляхетству, так и купечеству тех деревень особо без заводов отнюдь никому не продавать и не закладывать, и никакими вымыслы ни за кем не крепить, и на выкуп таких деревень никому не отдавать, разве кто похочет для необходимых своих нужд те деревни и с теми заводы продать, то таким продавать с позволения Берг – и Мануфактур-коллегии»[197]197
  ПСЗРИ. Собр. 1. СПб, 1830. Т. VI. № 3711.


[Закрыть].

Исходя из сугубо рационалистических представлений о государственной пользе, Петр пошел против нараставшей весь XVI век тенденции к исключительному праву дворян владеть землей и поголовному закрепощению за ними крестьян. Появились так называемые приписные крестьяне, быт которых сочетал в себе признаки быта заводских рабочих и крестьян, трудившихся на своих участках. По своему менталитету эти люди заметно отличались от крепостных крестьян, работающих на земле.

Наибольшее распространение это явление получило в Московской губернии, занимавшей тогда весь центр страны, и на Урале. В Северном Приуралье закон 1721 года привел даже к полному исчезновению черных крестьян в этой исконно свободной крестьянской местности[198]198
  Готье Ю. В. Очерк истории землевладения в России. Сергиев Посад: Тип. И. И. Иванова, 1915. С. 106.


[Закрыть].

Теперь о наследовании престола. Император понимал значимость и необходимость определенности престолонаследия для государства. Это, как говорится, объективная сторона вопроса. Субъективная составляющая была более сложная и мучительная для Петра. С сыном Алексеем у него были разные взгляды на жизнь; более того, Алексей сбегает от отца за границу, откуда его обманом возвращают и обвиняют в государственной измене. Естественно, отец был в курсе допросов, пыток и страшного приговора – смертной казни, до которой Алексей не дожил (умер в 1718 году).

3 февраля 1718 года, еще до смерти Алексея, Петр I издает манифест «Об отрешении от наследия Его Царского Величества перворожденного сына Царевича Алексея Петровича», в котором наследником назначает своего малолетнего сына Петра и объявляет изменниками всех, кто этому манифесту не подчинится: «Всех же тех, кто сему нашему изволению в которое-нибудь время противны будут и сына нашего Алексея от ныне за наследника почитать и ему в том вспомогать станут и дерзнут, изменниками нам и отечеству объявляем…»[199]199
  ПСЗРИ. Собр. 1. СПб, 1830. Т. V. № 3151.


[Закрыть]. Устав от 5 февраля 1722 года «О наследии престола» (в дальнейшем именовался Указ о престолонаследии), который, как следует из названия, посвящен передаче престола, со ссылкой на Указ о единонаследии от 23 марта 1714 года, говорит о возможности выбора наследника императором.

Петр I основал Балтийский флот. В 1703 году построили форт Кронштадт и первый парусный фрегат «Штандарт». Сначала офицеры ездили учиться в Англию, Голландию и Венецию, а в 1715 году учредили петербургскую Морскую академию.

Модернизированная армия и геополитическая обстановка в Европе позволили Петру перенаправить территориальную экспансию на запад.

В конечном счете ему удалось выиграть Северную войну со Швецией (1700–1721) и получить Эстляндию, Лифляндию, Ингерманландию, часть Карелии, острова Эзель и Даго, а вместе с ними и выход к Балтийскому морю. Ништадтский мирный договор между Шведским королевством и пока еще Русским царством закрепил успехи Петра.

Впрочем, продолжалась и экспансия на восток. В 1716 году на месте слияния Иртыша и Оби русские основали Омск, а выше по течению Иртыша – Усть-Каменогорск, Семипалатинск и другие крепости. К России была присоединена Камчатка.

Более 300 лет назад, 2 ноября 1721 года, Сенат и Священный Синод поднесли государю прошение с просьбой принять «титул (Отца Отечествия, Императора Всероссийского, Петра Великого), как обыкновенно от Римского Сената за знатные дела императоров их такие титулы публично им в дар приношены и на статуах для памяти в вечные годы подписываны»[200]200
  Российское законодательство X–XX веков. М., 1986. Т. IV. С. 179.


[Закрыть]. Так была провозглашена Российская империя.

В 1723–1724 годах Петр все больше страдал от целого ряда урологических заболеваний, приступы то наступали, то ему становилось легче. Осенью 1724 года Петр участвовал в спасении солдат, находящихся в боте, севшем на мель. Он провел в холодной воде несколько часов, что, конечно же, ухудшило его самочувствие.

В мае 1724 года император короновал свою жену Екатерину в качестве императрицы. Процедура происходила в Успенском соборе, коронование проводили епископ Феофан Прокопович и непосредственно Петр. Многие историки полагают, что именно этот акт стал главным поводом для призвания на престол Екатерины после смерти Петра I.

Это событие, как, впрочем, и другие, менее достойные, было широко отмечено. Однако в 1720-е годы Петр Алексеевич все тяжелее отходил от празднований, мог несколько дней не вставать с постели. Кроме болезни и последствий многодневных гулянок император стал еще более подозрительным и периодически впадал в ярость. Наиболее яркий пример связан с руководителем канцелярии императрицы Виллимом Монсом. Монса обвинили в измене, пытали, а затем, несмотря на увещевания императрицы, в присутствии Петра казнили.

27 января 1725 года Петр I подписал широкомасштабную амнистию. В ночь с 27 на 28 января (8 февраля) Петр Алексеевич Романов скончался. Существует версия, что он начал писать завещание, но, кроме слов «отдайте все», не смог ничего написать. Впрочем, ряд историков опровергают эту версию.

Как бы то ни было, отсутствие назначенного Петром I наследника запустило в России новую эпоху – эпоху дворцовых переворотов.

Петр Алексеевич Романов похоронен в Петропавловском соборе Петропавловской крепости.

Считается, что главная заслуга Петра I в том, что он своей неуемной деятельностью «прорубил окно в Европу». Думается, точнее было бы сказать, что он прокопал канал между двумя цивилизационными руслами – европейским и российским. И по этому каналу в Россию пошла культурная экспансия Европы. Более красиво и даже поэтично выразился В. О. Ключевский, сравнивая жизнедеятельность Петра I «с бурной весенней грозой, которая, ломая вековые деревья, освежает воздух и своим ливнем помогает восходам нового посева»[201]201
  Ключевский В. О. Сочинения: В 9 т. Т. 4. Курс русской истории. Ч. 4 / Под ред. В. Л. Янина; Послесл. и коммент. сост. В. А. Александров, В. Г. Зимина. М.: Мысль, 1989. С. 204.


[Закрыть].

Личность Петра I, сумевшего поднять на дыбы архаичную сонную Русь, всегда вызывала острый интерес.

Первое, на что обычно обращают внимание, – это сумасбродный характер царя. Официальные, религиозные и иные празднества нередко сопровождались многодневными попойками, в которых принимали участие все крупнейшие деятели государства. Ничего подобного не было при его преемниках, не говоря уже о предшественниках, исключая, пожалуй, опричный двор Ивана Грозного, где пьянство нередко предшествовало кровавым выходкам.

С одной стороны, непотребство во время церковных празднеств было нацелено на снижение авторитета и святости церкви, которую Петр подозревал в стремлении во всем подменить государство. С другой стороны, это была дань известным традициям русской дохристианской культуры. Наконец, это признак не особенно высокого уровня бытовой культуры того времени. Однако многодневные массовые попойки имели и специфический контекст.

Сам царь редко напивался, что называется, в стельку, но от остальных требовал не манкировать горячительными напитками, при этом ставя охрану на выходе с приказом никого не выпускать: «…Гостей он заставляет напиваться до того, что они ничего не видят и не слышат, и тут царь принимается с ними болтать, стараясь выведать, что у каждого на уме. Ссоры и брань между пьяными тоже по сердцу царю, так как из их взаимных укоров ему открываются их воровство, мошенничество, хитрости»[202]202
  Анисимов Е. В. Пётр Великий: личность и реформы. СПб: Питер, 2009. С. 17. Электронный ресурс: http://history.pstu.ru/wp-content/uploads/2014/04/evgeniy-anisimov-petr-velikiy-lichnost-i-reformyi.pdf


[Закрыть]. Скорее всего, это был своеобразный способ контроля над своими подданными. Неслучайно царем был построен институт фискальства, и повальное доносительство при нем процветало. Петр I был убежден, что во имя государственных целей можно пренебречь многими моральными нормами. Это простым смертным необходимо следовать религиозным заповедям и подставлять обидчику вторую щеку, «а властителем весьма инако, ибо должны всегда мстить и возвращать обиженное от неприятеля своему отечеству»[203]203
  Там же. С. 18.


[Закрыть].

При всем при том Петр отнюдь не был атеистом. Его антицерковная политика никогда не становилась антирелигиозной. При всей склонности Петра к шутовству на религиозной почве он отнюдь не пренебрегал обязанностями православного христианина.

Однако вера его была не мистической, а вполне себе рациональной. Его конструкция мира выглядела примерно так: Бог создал мир, а в нем – Россию, он передал ее царю под полную ответственность и в безраздельное владение и вмешиваться в ход событий больше не намерен. Так что служение Отечеству было для Петра служением Богу.

Отечество в определенном смысле и было для него Богом. Таким образом, «Российское самодержавие является фактически политическим строем, в основе которого лежит вотчинный принцип управления»[204]204
  Ермолаев И. П. Становление российского самодержавия. Истоки и условия его формирования: Взгляд на проблему. Казань: Изд-во Казанского университета, 2004. С. 11.


[Закрыть]. Так сказать, матрешка вотчинной монархии, вставленная в матрешку государственности. Государство из собственности монарха стало для него высшей сущностью.

Государство же со времен Смуты понималось как территориально-популяционное единство, и взаимоотношения царя с подданными заметно отличались от отношений вотчинника со своими холопами. Обязанности монарха перед подданными были наиболее четко изложены Петром в манифесте «О вызове иностранцев в Россию, с обещанием им свободы вероисповедания» от 16 апреля 1702 года: «Довольно известно во всех землях, которые Всевышний Нашему управлению подчинил, что со вступления Нашего на сей престол, все старания и намерения Наши клонились к тому, как бы сим Государством управлять таким образом, чтобы все Наши подданные, попечением Нашим о всеобщем благе, более и более приходили в лучшее и благополучнейшее состояние; на сей конец Мы весьма старались сохранить внутреннее спокойствие, защитить Государство от внешнего нападения и всячески улучшить и распространить торговлю. Для сей же цели Мы побуждены были в самом правлении учинить некоторые нужные и к благу земли Нашей служащие перемены, дабы Наши подданные могли тем более и удобнее научаться, поныне им неизвестным познаниям, и тем искуснее становиться во всех торговых делах»[205]205
  ПСЗРИ. Собр. 1. СПб, 1830. Т. IV. С. 192–195.


[Закрыть].

Будучи до мозга костей технократом, Петр вызывал в основном иностранцев, владевших каким-либо ремеслом или обладавших познаниями прежде всего в естественных и инженерных науках.

Начиналось все с забавных казусов вроде лишения бороды всех, кроме священнослужителей, обязывания дворян и горожан носить европейское платье, которое в России не шили и не продавали, внедрения кофе, картофеля, а затем благородных европейских манер и т. п. Вместе с тем на более глубоком уровне осваивались достижения естественных и инженерных наук, а также некоторые передовые технологии. В 1724 году Петр I утвердил устав Академии наук, которая открылась уже после его смерти, в 1725 году. При нем также был открыт первый в России музей – Кунсткамера.

Стали появляться светские учебные заведения, была основана первая русская газета, возникли переводы многих книг на русский язык. Произошли изменения в русском языке, в который вошли несколько тысяч новых слов, в основном военного и технического характера, заимствованных из европейских языков.

Как уже отмечалось, Петр был знаком с некоторыми достижениями европейской гуманитарной мысли, однако приглашать в Россию ученых-гуманитариев не считал нужным, не видя в этом утилитарного смысла. Поэтому русская философия, история и юриспруденция при нем в стране не зародились. В то же время если в наборе сфер правовой деятельности отсутствуют правовая наука и правовое образование, такой набор правом назвать очень сложно хотя бы потому, что без них система деятельности неспособна к воспроизводству.

Для онтологического правопонимания отсутствие права при наличии законодательства и судебной системы может показаться нонсенсом, однако Петр этим вопросом не интересовался. Да и необходимости в развитии юридической науки тогда не было: частная собственность по-прежнему отсутствовала, а высшим законом для подданных была воля самодержца.

Самодержец, будучи единственным законодателем[206]206
  Сенат и некоторые коллегии (например, Юстиц-коллегия) тоже издавали указы, но они не были самодеятельностью управленцев, а точно отражали волю императора. К тому же такие указы принимались, что называется, на злобу дня и не носили принципиального характера.


[Закрыть], мог сообщить принимаемым им указам только ту легитимность, которой обладал он сам, т. е. традицию (наследование титула) и харизму. Защищенность принимаемых им нормативных актов по отношению к последующим за ним императорам и даже к нему самому практически отсутствовала – ничто не могло помешать отменить или изменить их.

Очевидно, что законы, принятые хотя бы формально представителями населения, защищены гораздо лучше, и изменить их намного сложнее. Неслучайно время жизни Судебников и Уложения, принятых Соборами, было достаточно велико. Неграмотность подавляющей части населения, зависимость от хозяев, ближайших начальников, а также недостаточная легитимность законов Российской империи в глазах населения были одними из причин необязательности их исполнения.

Например, указы Петра об обязательности обучения городского населения наряду с дворянством и духовенством были преданы забвению его последователями – просвещение народа к числу своих приоритетов они относили отнюдь не всегда. Большинство цифирных школ, где, например, купеческие дети могли наконец-то выучить арифметику, без которой их отцы загадочным образом обходились, после его смерти закрылись[207]207
  Подробнее см.: Сафронова А. М. Кравченко О. С. Законодательство о цифирных школах России первой половины XVIII века // Известия Уральского федерального университета. Серия 2: гуманитарные науки. 2015, № 1 (136). С. 112–126.


[Закрыть].

Наиболее известный пример отмены указа Петра I его последователями – история с Указом о престолонаследовании, согласно которому император вправе сам назначить себе любого наследника, даже не члена императорской семьи. Единственное, что там оговаривается, – наследник должен быть официально объявлен при жизни государя. Именно этот нормативный акт стал триггером череды дворцовых переворотов в Российской империи XVIII века. Он был отменен императором Павлом I, ставшим последней жертвой этой нездоровой практики.

Еще одной особенностью личности Петра I, на которую обычно обращают внимание, была абсолютно нетипичная для государя манера общения с подданными, которую иногда ошибочно принимают за демократизм. Имеется в виду его неприхотливость в быту, нелюбовь ко многим традиционным формам почитания самодержца, работа плотником или кузнецом под руководством обычного мастерового, за которую он получал плату и тратил ее на приобретение нужных вещей – например, башмаков и т. д. и т. п.

Как отмечали современники, «царь, находясь при своей армии, до сих пор не является ее начальником, он состоит только капитаном бомбардирской роты и несет все обязанности этого звания. Это, вероятно, делается с целью подать пример высшему дворянству, чтобы и оно трудом домогалось знакомства с военным делом, не воображая, как, по-видимому, воображало себе прежде, что можно родиться полководцем, как родишься дворянином или князем»[208]208
  Анисимов Е. В. Петр Великий: личность и реформы. СПб: Питер, 2009. С. 20. Электронный ресурс: http://history.pstu.ru/wp-content/ uploads/2014/04/evgeniy-anisimov-petr-velikiy-lichnost-i-reformyi.pdf


[Закрыть].

По сути, такое поведение царя было способом воспитания служилых людей в убеждении, что достичь высоких чинов и наград можно только успехами на своем поприще, а не за счет знатного происхождения или раболепия перед начальством. Иначе говоря, своим каждодневным трудом Петр показывал подданным пример, как нужно служить ему, российскому самодержцу. Неслучайно однажды он произнес тост, так хорошо запомнившийся очевидцу: «Здравствуй тот, кто любит Бога, меня и Отечество!»[209]209
  Анисимов Е. В. Петр Великий: личность и реформы. СПб: Питер, 2009. С. 33.


[Закрыть].

А вот вмешательство в свою «службу» самодержца он не терпел не только со стороны церкви, но даже со стороны наследника. Что уж говорить о прочих подданных: царь сам решал, что для них полезно, а что нет, что хорошо, а что плохо.

Наметившаяся было в XVI веке обратная связь между государем и подданными, сулившая возможность превращения вотчинной монархии в монархию европейского типа, окончательно сошла на нет.

Круг обязанностей императора по «служению» народу определялся самим монархом и варьировался по его усмотрению, не будучи закрепленным в законодательстве. Все еще сказывалось типичное для вотчинной монархии отождествление личности царя с государством. В воинской присяге, утвержденной при Петре, нет понятия России, Отечества, земли, а есть только понятие «царя-государя», а само государство упоминается как «Его царского величества государство и земли». Этих слов нет даже в присяге служащих, включенной в Генеральный регламент. Присяга давалась «своему природному и истинному царю и государю, всепресветлейшему и державнейшему Петру Первому, царю и Всероссийскому самодержцу и прочая, и прочая, и прочая»[210]210
  Анисимов Е. В. Пётр Великий: личность и реформы. СПб: Питер, 2009. С. 32–33.


[Закрыть].

Так что никаких иных субъектов политики, кроме царя, не существовало, и никакой демократии.

Бурная реформаторская деятельность Петра I неоднозначно воспринималась его современниками и служила предметом ожесточенных споров среди историков XIX века. Не ввязываясь в противостояние тех, кто считал Петра великим основателем европейской России, и тех, кто называл его антихристом, отметим лишь важные для последующего изложения последствия его правления.

Конечно, никакого полицейского государства, понимаемого в доктрине Джона Локка, Томаса Гоббса и др. как государство общего благоденствия, построено не было. Никаких «благих законов» никто и не собирался принимать, равно как учреждать независимые суды и интересоваться мнением подведомственного населения о государственной политике[211]211
  «Вместо всех нынешних разделений свободного народа русского на свободнейшие классы дворянства, купечества и проч. я вижу в России два состояния – рабы государевы и рабы помещичьи. Первые называются свободными только по отношению ко вторым, действительно свободных людей в России нет, кроме нищих и философов. Если монархическое правление должно быть нечто более, нежели призрак свободы, то, конечно, мы не в монархическом еще правлении» (Сперанский М. М. Проекты и записки / Подгот. к печати А. И. Копанев и М. В. Кукушкина; Под ред. [и с предисл.] С. Н. Валка. Акад. наук СССР. Ин-т истории. Ленингр. отд-ние. М.; Л.: Изд-во Акад. наук СССР. [Ленингр. отд-ние], 1961. С. 43).


[Закрыть]. Наоборот, имело место злостное «людодерство», на которое население порой отвечало восстаниями[212]212
  Астраханское восстание 1705–1706 гг., Башкирское восстание 1704–1711 гг., восстание казацкого атамана К. Булавина 1707–1708 гг.


[Закрыть].

На деле была сконструирована мегамашина Российской империи. Указы, принятые Петром I в сфере государственного строительства, больше походили на инструкции, нежели на законы. В них подробно указывалось не только что надо делать, но и как, и даже как при этом выглядеть[213]213
  Например, запрещалось принимать на государственную службу рыжеволосых и косоглазых, поскольку, по выражению Петра, «Бог шельму метит». Ну и самые известные цитаты: «Подчиненный перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим начальство не смущать» и «Быть мытым старательно, без пропускания оных мест».


[Закрыть]. Зато понятийный аппарат отсутствовал, а о юридической технике никто и не слышал.

Целью или миссией мегамашины, кроме традиционной территориальной экспансии, было обретение Россией достойного места в европейской цивилизации[214]214
  «Петр, выводя народ свой из невежества, ставил уже за великое и то, чтоб уравнять оный державам второго класса» (Ключевский В. О. Сочинения: В 9 т. Т. 4. Курс русской истории. Ч. 4 / Под ред. В. Л. Янина; Послесл. и коммент. сост. В. А. Александров, В. Г. Зимина. М.: Мысль, 1989. С. 206).


[Закрыть]. За годы правления Петра страна, безусловно, стала важным фактором европейской геополитики. Однако далеко не все соотечественники вдохновились этой миссией, а институционализировать этот импульс развития Петр не сумел. Инструмент такого превращения новых отношений в институции – право как полноценная система деятельности – на тот момент в России отсутствовал.

В результате Россия оказалась поделенной надвое. Две разные страны, две разные культуры – европейская и традиционная – непримиримо противостояли друг другу. В одной России открывались академии, а в другой народ считал «чтение грамоты между смертными грехами»[215]215
  Сперанский М. М. Проекты и записки / Подгот. к печати А. И. Копанев и М. В. Кукушкина; Под ред. [и с предисл.] С. Н. Валка. Акад. наук СССР. Ин-т истории. Ленингр. отд-ние. М.; Л.: Изд-во Акад. наук СССР. [Ленингр. отд-ние], 1961. С. 45.


[Закрыть]. Причем к последним относились не только крестьяне, но и темная масса помещиков, безвылазно сидевших в своих поместьях и составлявших большинство российского дворянства.

Еще одним социокультурным результатом деятельности Петра стало появление нового типа служилых людей, или бюрократов, для которых служение Отечеству, России стало важнейшим элементом их мировоззрения. «Табель о рангах» запустила социальный лифт, позволявший незнатным людям оказаться на вершине бюрократической лестницы. Однако полностью сменить управляющее сословие Петр не успел. «Птенцы гнезда Петрова», ставшие дворянами за счет достижения высоких чинов, составляли лишь незначительную часть потомственного дворянства. После его смерти принцип «чины – по заслугам и способностям» стал подвергаться эрозии. Пропасть между теми, кто готов был «положить живот свой за Отечество», и теми, кто по-прежнему видел в службе способ достижения личных или дворянско-корпоративных интересов, постоянно расширялась.