Текст книги "Государство и право. Как развивалась наша страна с IX до XX века"

Уложение приводило в порядок и в определенную систему существующее законодательство. Новые и существенно отредактированные нормы внесли значительный вклад в упорядочение социальных, хозяйственных и правовых отношений.

Уложением определялся статус царя как самодержавного и наследного монарха. В документе вводилось понятие государственного преступления – действия, направленного прежде всего, против личности монарха и представителей царской власти: выступление «скопом и заговором» каралось смертной казнью. Жестоко карались не только преступные деяния, но и любые умыслы против царя. Это была типичная норма вотчинного законодательства.

Не менее жестко Уложение защищало церковь от действий «мятежников». За хулу на церковь и веру полагалась смертная казнь.

Одновременно подчеркивалась подконтрольность патриаршего суда светскому, все духовное сословие объявлялось подсудным Монастырскому приказу, духовенству запрещалось приобретать вотчины. По этим нормам был спор представителей церкви и руководителей Уложенной комиссии во главе с Одоевским. Очевидно, что спор был гораздо глубже, чем текст Уложения: кто главный на Руси – патриарх или царь? Мы знаем, что и в борьбе за текст Уложения, и в противоборстве за власть победу одержал государь, но, как верно заметил В. И. Сергеевич, «вековой спор духовной власти со светской был разрешен у нас только Петром Великим»[134]134
  Сергеевич В. Древности русского права. Т. 2: Вече и князь. Советники князя. 3-е изд., с поправ. и доп. СПб: Тип. М. М. Стасюлевича, 1908. С. 622.


[Закрыть].

Важным было определение системы и порядка организации вооруженных сил страны.

С конца XV века землевладения было монастырскими, боярскими и княжескими. Княжеские делились на поместья – земли, предоставленные служилым людям, черные земли, на которых работали крестьяне и платили оброк, и непосредственно государственные земли, которые управлялись и предоставлялись крестьянам.

Уложение подробно регулировало вопросы землевладения, наметилось сближение двух правовых режимов землепользования: поместного и вотчинного. В частности, допускалось наследование при определенных условиях поместий женами и детьми помещиков. В некоторых случаях появилась возможность обмена поместий на вотчины. Можно говорить об условном обороте земельных участков, однако о частной собственности говорить еще рано – слишком много ограничений.

Документ окончательно оформил крепостное право: был введен бессрочный сыск беглых, бессрочное и лично-потомственное прикрепление всех частновладельческих крестьян и бобылей к земле.

Были ликвидированы белые слободы в интересах посадских людей и введены их монополии на занятие торговой и ремесленной деятельностью[135]135
  В результате в 1649 году был издан указ о выдворении из России любимцев Ивана Грозного – английских купцов. «Исполнено и давнее желание купцов – было издано царское повеление: „Вам, англичанам, со всем своим имением ехать за море, а торговать с московскими торговыми людьми всякими товарами, приезжая из-за моря, у Архангельского города; в Москву же и другие города с товарами и без товаров не ездить. Да и потому вам, англичанам, в Московском государстве быть не довелось, что прежде торговали вы по государевым жалованным грамотам, которые даны вам по прошению государя вашего английского Карлуса короля для братской дружбы и любви, а теперь великому государю нашему ведомо учинилось, что англичане всею землею учинили большое злое дело, государя своего Карлуса короля убили до смерти: за такое злое дело в Московском государстве вам быть не довелось“» (Соловьев С. М. История России с древнейших времен: В 2-х кн. Кн. 1. М.: Эксмо, 2022. С. 565).


[Закрыть]. Вместе с тем запрещались переходы посадских людей из одного посада в другой.

В Уложении было введено понятие преднамеренного преступления, подробно регламентировался порядок следствия, судопроизводства и наказания за уголовные преступления, решения споров об имуществе и пр.

Нормы уголовного права в Уложении отличались жестокостью. Смертная казнь получила более широкое распространение. Казнили не только за государственные преступления и убийства, но и за поджог, фальшивомонетничество и ряд других. Смертная казнь была простой (отрубание головы и повешение) и квалифицированной (сожжение, зарытие живым в землю и др.)[136]136
  См.: Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор истории русского права. 7-е изд. Пг.; Киев: Кн. магазин Н. Я. Оглоблина, 1915. С. 361–362.


[Закрыть]. В то же время в уголовном процессе провозглашались принципы беспристрастности и объективности при рассмотрении дел, предусматривался отвод судей и привлечение их к ответственности в случае оправдания виноватого или обвинения невиновного за «посулы» – взятки.

Новый свод приблизил дворянство к тому идеалу, который был высказан в преамбуле к Уложению: сделать так, чтобы «от большаго и до меншаго чину суд и росправа была во всяких делех всем ровна». Так складывалось юридическое равенство – важнейшее условие для консолидации всех слоев и групп дворянства в единое сословие.

«В отличие от прежних Судебников, Уложение в своем стремлении регламентировать все важнейшие стороны жизни стало настоящим сводом законов. Оно было современно, как может быть современен юридический документ, ответивший на самые жгучие общественные запросы и нужды. Оно же было фундаментально, поскольку нормативно закрепило то, что определяло существо отечественного исторического процесса: крепостничество и самодержавие. Оно было декларативно и публично, в том смысле, что формально делало доступным право для всех»[137]137
  Андреев И. Л. Алексей Михайлович. М.: Молодая гвардия, 2003. С. 59.


[Закрыть].

Тем не менее в Уложении сохранялись атавизмы вотчинного государства. Например, согласно статье 25 из главы 10 «О суде», предписывалось «не судити и никаких дел в приказех не делати опричь великих царьственных дел», не только в дни главных церковных праздников и «в день рождения государя», но и в дни рождения «его благоверные царицы и великие княгини Марьи Ильиничны и их благоверных чад». Персональное упоминание в законодательстве родственников царя, так сказать, персональное регулирование, служит показателем того, что представление о государстве как собственности государя и всей его династии не было изжито[138]138
  Тельберг Г. Г. Очерки политического суда и политических преступлений в Московском государстве XVII века. М.: Тип. Императорского Московского ун-та, 1912. С. 104.


[Закрыть].

Впоследствии Уложение дополнялось и изменялось Новоуказными статьями 1669, 1676, 1677 годов, Артикулом воинским 1715 года и другими.

Под руководством А. Л. Ордина-Нащокина[139]139
  Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин родился предположительно в 1605 году недалеко от Пскова, умер в 1680 году. Получил образование в Пскове, а затем, как подающий надежды, в Москве, знал много языков. Занимался дипломатией и системой управления. Обеспечивал сбор и анализ информации о государственной власти в Речи Посполитой, Швеции и др., участвовал в подготовке и заключении многих мирных договоров. По поручению царя готовил разные документы, в том числе нормативного характера, что неизбежно сталкивало его с Н. И. Одоевским. Считалось, что Одоевский – более старшего поколения (несмотря на то что разница у них была пять лет) – за счет происхождения и большего срока близости к царю. Одоевский подозревал Ордина-Нащокина в симпатиях к опальному патриарху Никону. В 1665 году Ордин-Нащокин организовал в Пскове первый русский банк, который назывался «Земская изба», однако новоиспеченная кредитная организация просуществовала недолго: ни общество, ни купечество не оценило идею, во всяком случае в то время. Зато идея подготовить понятный всем свод торговых правил (Новоторговый устав) была встречена с восторгом, поскольку необходимость для всех была очевидна. При откровенном преимуществе русских купцов перед иностранными, однако, для последних это был плюс, поскольку уменьшилось влияние и мздоимство управленцев, определенности стало больше.


[Закрыть] были систематизированы акты таможенного законодательства и законодательства о торговле, и в 1667 году принят Новоторговый устав, поощрявший развитие внутренней и внешней торговли.

Устав содержал 95 статей и регулировал поставку, хранение и учет товаров, для иностранных купцов предусматривалась пошлина. «По Новоторговому уставу 1667 года, – отмечал В. А. Краснокутский, – был учрежден в Москве особый приказ для суда и расправы купецким людям, а при таможнях как во внутренних, так и в пограничных городах были учреждены таможенные суды, которые также состояли из судей, выбранных из торгового сословия»[140]140
  Краснокутский В. А. Русский торговый процесс. М.: Кн. магазин «Студенческое издательство», 1915. С. 16.


[Закрыть]. Документ был направлен на упорядочение торговых отношений на Руси и защиту русского купечества, и, соответственно, говоря современным языком, отечественного товаропроизводителя.

Весьма ценные и красноречивые свидетельства нравов и быта времени, описываемого в настоящей главе, оставил нам хорватский богослов и правовед Юрий Крижанич (1618–1683).

Он «свалился» на Москву и москвичей как снег на голову. В середине XVII века московские школы заполонили киевские монахи, известные исключительно церковной ученостью и узкими схоластическими взглядами, отживавшими свое время предрассудками. Но вот появился человек, превосходивший современников широтой взглядов, основательностью и разносторонностью образования.

Юрий (Гурий) Крижанич родился в 1618 году в г. Карловац[141]141
  Ряд исследователей считает, что Крижанич родился в городе Бихч (современный Бихач), ныне Босния и Герцеговина, в обнищавшей дворянской семье.


[Закрыть] (сейчас это центральная часть Хорватии), недалеко от Загреба. К моменту рождения Гурия городу-крепости Карловацу было чуть более 30 лет; ребенком Гурий слушал рассказы о крепости, о ее осаде турками, о жестокости захватчиков, стойкости осажденных и многочисленных жертвах невинных людей.

В начале 30-х годов XVII века Крижанич учился в Загребской католической семинарии, затем был переведен в Венскую семинарию, чуть позже поступил в Болонский университет, где продолжал познавать богословие, а также занимался изучением права.

К окончанию обучения Юрий наряду с богословием прекрасно знал историю античности, основы государства и права, несколько языков, включая греческий и русский, специально изучал историю, письменность и культуру славянских народов.

В начале 1640-х годов Крижанич перебирается в Рим, где продолжает обучение. И в 1641 году получает священный сан, защищает диссертацию и становится доктором богословия.

Крижанич участвует во многих дипломатических и религиозных миссиях Римско-католической церкви, посещает ряд европейских стран. Отдельно следует выделить поездки в Константинополь и Москву, где он наряду с дипломатическими обязанностями изучал византийскую и русскую православную литературу, общался со священнослужителями, посещал храмы.

Путешествуя по Европе, Крижанич пришел к мысли, что вековой спор между православной и католической церквями проистекает не из самой веры, а из сугубо политических причин, из соперничества двух древних народов – греков и римлян – за земную власть и титулы. Так что вопрос о разделении церквей есть исключительно вопрос греков и римлян, а славяне тут ни при чем. Весь славянский мир должен сделаться единым обществом, единым народом с единой верой. Естественно, что он сосредоточил свое внимание на России как на самой обширной стране, населенной славянским народом.

Россию Крижанич считал прародиной всех славян. Он полагал, что для сохранения славянской культуры необходимо создать единый славянский язык на основе русского. В свою очередь, для процветания славянских и других европейских народов и в целях противодействия нашествиям с востока необходимо объединить католическую и православную церкви.

Еще в 1641 году Юрий представил префекту Конгрегации пропаганды святой веры записку с подробным обоснованием своей миссионерской деятельности в Московии, которая предусматривала распространение грамотности, борьбу с клеветой против католической веры, перевод и исправление церковных книг. Однако попасть в Москву он смог только в 1659 году, когда его приняли там на «вечную» службу. Работая в трех приказах – Большого двора[142]142
  Приказ Большого двора (условный аналог Управления делами) занимался обеспечением жизни и деятельности царя и дворца.


[Закрыть], Посольском и Лифляндских дел, – Крижанич познакомился с боярами А. С. Матвеевым и Б. И. Морозовым, Ф. М. Ртищевым, Симеоном Полоцким и другими известными деятелями при царском дворе[143]143
  Емельянов Б. В. Феномен Юрия Крижанича // Культура и текст. 2012. № 1. С. 85–86.


[Закрыть].

Крижанич стал невольным свидетелем раскола и отнесся к нему весьма скептически: «Но разве на Руси поднялся раскол не от глупых безграмотных мужиков и не от глупых причин? Ради того, что срачица переменена в саван, или при аллилуйе приписано: слава тебе, Господи! и т. п.; не говорю уже о суеверии, которое немногим лучше ереси»; «Все это с вашей стороны фарисейская святость, излишнее и ненужное благочестие или, лучше сказать, нечестие…»[144]144
  Крижанич Ю. Политика / Пер. и коммент. А. Л. Гольдберга. М.: Наука. 1965. С. 456. Электронный ресурс: https://booksee.org/book/1473956.


[Закрыть]; «Ошибки языка не могут вести к осуждению, а исправление книг никого не спасает: спасение дает нам благочестивое сердце, неутомимое в добродетелях. Поэтому если бы церковные книги и в десять раз были хуже переведены по отношению к речи (не говоря о смысле), то все-таки неисправление их никому не препятствовало бы спасаться. Не стоит из-за малых причин поднимать церковный раздор, не следует соблазняться грамматическими ошибками и разорять духовную любовь»[145]145
  Крижанич Ю. Рассуждение о св. крещении и обличение Соловецкой челобитной. Цит. по: Костомаров Н. И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. Второй отдел. М.: Public Domain, 2008. С. 264.


[Закрыть].

В 1661 году Юрий то ли был обвинен в поддержке униатов, то ли умудрился высказаться по поводу процесса над Никоном, а может быть, просто приближенные к царю решили избавиться от активного конкурента. Сам Крижанич считал, что все дело – в его отказе креститься второй раз, что по процедуре требовалось от всех иноверцев, переходивших в православную веру. Позднее в работе «Рассуждение о св. крещении и обличение Соловецкой челобитной» он написал: «Лучше мне умереть без иерейского прощения, чем оскверниться вторым крещением и отступить от Христа»[146]146
  Там же С. 263.


[Закрыть]. Как бы то ни было, в итоге наш мыслитель был отправлен в ссылку в Тобольск, где провел 16 лет.

В Тобольске Юрий Крижанич написал свои главные труды: «Политика» (1666–1667), «О божественном усмотрении» (1667), «Толкование исторических пророчеств» (1674), «Грамматическое изыскание о русском языке (идея всеславянского языка)» (1666). Кроме того, он составил «Всеобщую библиотеку схизматиков» (1656) и написал трактат «О святом крещении». После смерти своего гонителя, царя Алексея Михайловича, Крижанич вернулся в Москву, где его предлагали назначить в Посольский приказ, однако из-за проволочек он передумал и отпросился в Европу. Это был великий политический мыслитель, увы, не оцененный в полной мере ни современниками, ни потомками.

С грустной иронией В. О. Ключевский писал: «Ссылка, впрочем, только помогла его учено-литературной производительности: вместе с достаточным содержанием ему предоставлен был в Тобольске полный досуг, которым он даже сам тяготился, жалуясь, что ему никакой работы не дают, а кормят хорошо, словно скотину на убой. В Сибири он много писал, там написал и свою славянскую грамматику, о которой так много хлопотал, над которой он, по его словам, думал и работал 22 года»[147]147
  Ключевский В. О. Сочинения: В 9 т. Т. 3 / Под ред. В. Л. Янина; Послесл. и коммент. сост. В. А. Александров, В. Г. Зимина. М.: Мысль, 1989. С. 233.


[Закрыть].

В своем труде «Политика» («Политичны думы», «Размышления о народе», «Разговоры об владетельству») Крижанич осуществил детальный анализ политических, экономических и культурных особенностей российского общества.

Крижанич, искренний славянский и даже русский патриот, жестко критиковал российскую действительность и русский народ за леность, косность, неграмотность, неопрятность, пьянство, расточительность. В современной ему литературе нет других примеров самокритики такой мощи и глубины, какую он оставил нам в наследство. Целью такой критики было стремление пробудить в правящем слое России желание изжить эти недостатки.

«Чужие народы ходят в черных и серых одеждах без золота и каменьев, без снурков и бисерных нашивок; цветные ткани идут только на церковные да на женские одежды, а у нас на Руси один боярин тратит на свою одежду столько, сколько бы у других стало на трех князей. Даже простолюдины обшивают себе рубахи золотом, чего в других местах не делают и короли. Немцы в жестокие морозы ходят без шуб, а мы не можем жить без того, чтоб не закутаться в шубу от темени до пят. Иноземцы укоряют нас за грубость и нечистоту. Деньги мы прячем в рот. Мужик держит полную братину вина и запустит туда оба пальца, и так гостю пить подает»[148]148
  Политика / Пер. и коммент. А. Л. Гольдберга. М.: Наука. 1965. С. 469–470, 478–479. Электронный ресурс: https://booksee.org/book/1473956.


[Закрыть].

«Подданные всех чинов и сословий должны все называть себя холопами великого государя. Они также должны проявлять холопство и подписывать свои челобитные уменьшительными именами: Федька, Ивашка, Пашка, Васька… И если какой-нибудь боярин провинится, ему назначают варварские и холопские наказания»[149]149
  Там же. С. 485.


[Закрыть].

«Все делается втайне, со страхом, с трепетом, с обманом, везде приходится укрываться от множества „оправников“ (чиновников), обдирателей, доносчиков или, лучше сказать, палачей. Привыкши всякое дело делать скрытно, потакать ворам, всегда находиться под страхом и обманом, русские забывают всякую честь, делаются трусами на войне и отличаются всяческой невежливостью, нескромностью и неопрятностью…»[150]150
  Политика / Пер. и коммент. А. Л. Гольдберга. М.: Наука. 1965. С. 587.


[Закрыть].

Крижанич резко протестует против практики широко распространенных доносов – так называемых «слова и дела»: «Злобно толкуют (подслушанные) чужие слова и обвиняют человека в хуле на государя, когда на самом деле не было никакой хулы; за невинные слова людей тащат к допросам, к пыткам, замучивают их беспощадным образом. Судьи же стараются угодить царю, а при этом и в свою пользу выжимают деньги с обиженных»[151]151
  Крижанич Ю. О промысле. Цит. по: Костомаров Н. И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. Второй отдел. М.: Public Domain, 2008. С. 262.


[Закрыть].

Базовый вывод этой работы – необходимо осознать, что при существующей системе управления страна сильно отстала в своем развитии от передовых стран и находится в тупике. Чтобы выйти из него следует осуществить критическое освоение достижений Западной Европы. «Теперь пришло время для нашего народа учиться; Бог возвысил на Руси такое славянское государство, какому подобного не было в нашем народе в прежних веках; а мы видим и у других народов: когда государство возрастет до высокой степени величия, тогда и науки начинают процветать в народе»[152]152
  Крижанич Ю. Политика / Пер. и коммент. А. Л. Гольдберга. М.: Наука. 1965. С. 454. Электронный ресурс: https://booksee.org/book/1473956.


[Закрыть].

Конечно, в сторону Западной Европы и раньше заглядывались такие правители Московского царства, как Борис Годунов, Дмитрий (Лжедмитрий I), дети Алексея Михайловича (Федор, Софья и Петр), воспитанные Симеоном Полоцким, яростным обличителем православного фундаментализма. Только правление этих царей, за исключением Петра I, было очень коротким.

Крижанич мыслил стратегически. Он не подвергал сомнению основу Русского государства – самодержавие: «В России полное самодержавие, повелением царским можно все исправить и завести все полезное»; «Государь созовет всех нас, и все мы „ядрено“ будем помогать ему, всякий по своей силе, как устроить и обособить то, что полезно и добро для общества и всего народа». Другими двумя столпами государства он считал православие и сословность.

Впрочем, романтические представления, что все указания самодержца исполняются по одному щелчку, у Крижанича быстро рассеялись в Тобольске. Тем не менее, как ни странно, оптимизма он не потерял, скорее стал смотреть на вещи более объективно.

В то же время он подверг сомнению постоянное желание Московского царства бесконечно осуществлять территориальную экспансию: «Во многих случаях государству совсем не полезно, даже вредно расширять свои пределы»; «Царь Иван намного расширил русскую державу. Но до сих пор не могу понять, какие же он ввел благие законы. Вижу лишь, что после его смерти королевство погрузилось в великие смуты и напасти, из которых оно до сих пор еще не вырвалось. И не вырвется, пока не будет упрочено благими законами»[153]153
  Крижанич Ю. Политика / Пер. и коммент. А. Л. Гольдберга. М.: Наука. 1965. С. 648–649. Электронный ресурс: https://booksee.org/book/1473956.


[Закрыть]; «Где законы хорошие – там и подданные довольны, и чужеземцы хотят туда прийти. А где законы жестокие – там свои собственные подданные жаждут перемены правления и часто изменяют, если могут, а чужеземцы боятся приходить. О государь, управляй людьми так, чтоб они не хотели перемен»[154]154
  Крижанич Ю. Политика / Пер. и коммент. А. Л. Гольдберга. М.: Наука. 1965. С. 381.


[Закрыть].

Порицал тиранство: «Некоторые люди думают, что тиранство в том состоит, чтобы мучить невинных людей лютыми муками, а не в дурных, отяготительных для народа уставах, но дурные законы на самом деле еще хуже лютых мук. Если какой-нибудь государь установит дурные тяжелые для народа законы, наложит неправедные дани, поборы, монополии, кабаки, тот и сам будет тираном и преемников своих сделает тиранами. Если кто из преемников его будет щедр, милосерд, любитель правды, но не отменит прежних отяготительных законов, тот все-таки тиран. Мы видим этому пример и на Руси. Царь Иван Васильевич был нещадный „людодерец и безбожный мясник, кровопийца и мучитель“»[155]155
  Там же. С. 576–578.


[Закрыть]; «Крутое правление – причина того, что Русь редко населена и малолюдна. Могло бы на Руси жить вдвое больше людей, если бы правление было помягче»[156]156
  Там же. С. 588.


[Закрыть].

Он подробно поясняет, чем плохи действующие законы: «В прелютых, тиранских законах царя Ивана все приказные, начальствующие и должностные лица должны присягать государю, всеми способами приносить государевой казне прибыль и не опускать никакого способа к умножению ее. Вот беззаконный закон! Вот проклятая присяга! Из этого необходимо вытекает, что приказные от царского имени, как для царя, так и для самих себя, всяким возможным способом томят, мучат, обдирают несчастных подданных. А вот другой тиранский закон: высокие советники, связанные вышесказанной клятвой, приказным людям в уездах не дают никакого жалованья или дают малое, а между тем велят носить им цветное и дорогое платье и крепко запрещают им брать посулы. Какой же промысел остается бедным людям на прожитье? Одно воровство. <..> Бедный подьячий сидит в приказе по целым дням, а иногда и ночам, а ему дают алтын в день или двенадцать рублей в год, а в праздники велят ему показываться в цветном платье, которое одно стоит более двенадцати рублей. Чем же ему кормить и себя, и жену, и челядь? Чем же они живут? Легко понять: продажей правды»[157]157
  Крижанич Ю. Политика. С. 583–584.


[Закрыть].

Именно «благие законы» – те, которые на вопрос «страна для власти или власть для страны» утвердительно отвечают на второй вариант, – он считал основным направлением прорыва из средневековой отсталости.

«Честь, слава, долг и обязанность короля – сделать свой народ счастливым. Ведь не королевства для королей, а короли для королевства созданы»[158]158
  Там же. С. 381.


[Закрыть]. А это уже прямая инвектива в адрес устройства вотчинного государства и провозглашение лозунга самодержавия.

Царь должен укротить своих алчных чиновников: «Пусть царь даст людям всех сословий пристойную, умеренную, сообразную со всякою правдою свободу, чтобы на царских чиновников всегда была надета узда, чтоб они не могли исполнять своих худых намерений и раздражать людей до отчаяния. Свобода есть единственный щит, которым подданные могут прикрывать себя против злобы чиновников, единственный способ, посредством которого может в государстве держаться правда»; «Важно, чтобы имущество подданных охранялось судом, а сами они чувствовали себя в безопасности»[159]159
  Крижанич Ю. Политика. С. 593.


[Закрыть].

Крижанич высказывает крамольную мысль о необходимости обратной связи правителя и народа, контроля общества над царской властью. «Все деяния каждого короля, то есть законослужения, пожалования и изъятия вотчин или поместий, после его смерти должны быть рассмотрены и оценены народным сеймом, и сейм должен просить нового короля исправить те законы, которые оказались бы противоречащими народному благу. И это надо сделать прежде, чем король принесет присягу. А после королевской присяги должен будет присягнуть народ»[160]160
  Там же. С. 600–603.


[Закрыть].

К законотворцам Юрий Крижанич предъявляет немало требований: необходимо знать законы своей страны, ее обычаи, законы тех государств, которые существуют или существовали продолжительный срок, уметь учиться на их ошибках или перенимать опыт. Кроме того, необходимо строго соблюдать свои законы и те, которые приняты ранее.

Следующее направление – забота о «черных людях», создающих богатство страны, повышение их профессионального и культурного уровня. «Ибо самыми многолюдными и богатыми бывают те державы, где лучше всего развиваются эти промыслы черных людей. Ведь там, где черные люди многочисленны и богаты, там и король, и властели да бояре богаты и сильны»[161]161
  Крижанич Ю. Политика. С. 560.


[Закрыть].

Крижанич старался внушить русским людям осознание своих недостатков, указывал, как западные европейцы далеко опередили их, требовал, чтобы русские люди учились у них не только наукам, но и нравственности, переводили их книги. Он предлагал приглашать лучших мастеров из Европы, гарантируя им парадоксальное для Запада, но очень существенное для Московии право свободного возвращения на родину. Но приглашать их с условием, чтобы каждый оставил после себя несколько обученных русских мастеров. Крижанич рекомендовал придать Европе своего рода педагогический статус, стать ее учениками.

Но сначала надо покончить с укоренившимися в стране предрассудками против науки. Между всеми мирскими науками самой важной Крижанич считает политику, науку общественного и государственного строения.

Юрий предлагает из дворянства – князей, бояр и «племян» (так он называет детей боярских) – образовать служилый класс и создать для него специальные условия. Только дети высших классов, и то не все, а самые богатые, могут учиться греческому и латинскому языкам, истории, философии и политике, то есть овладевать теорией и навыками управления. «Философия если станет общим достоянием народа, то повлечет за собой многие вопросы и волнения, будет отвращать людей от труда к праздности, что мы и видим у немцев. Не должно все кушанья подправлять медом, потому что мед производит тошноту; точно также и философию не следует передавать всему народу, а только сословию благородному и некоторым из черни, для того призванным, насколько это нужно для службы государю, иначе достойнейший предмет пошлеет, и жемчуг мечется перед свиньями»[162]162
  Костомаров Н. И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. Второй отдел. М.: Public Domain, 2008. С. 260.


[Закрыть].

Можно подумать, он на века вперед видел расплодившихся умствующих обывателей, размышляющих о революции и подталкивающих экзальтированных юнцов к террору против населения, или тьму так называемых политологов и политконсультантов, морочащих начальству голову за немалые деньги.

Крижанич заклинал как можно тщательнее относиться к допуску в России иностранцев на руководящие посты, в производство и торговлю, не допускать, как стали говорить позднее, низкопоклонства перед Западом. По правде сказать, он был редким ксенофобом. Особенно ненавидел «немцев» (так он называл все народы Западной Европы, за исключением «фрязей» – итальянцев) и греков. При этом он надеялся, что каким-то чудом по царскому приказу московиты сами сумеют овладеть западной наукой, западноевропейскими хозяйственными навыками и военным делом, европейским искусством и бытовым комфортом.

«Ксеномания – по-гречески, [а] по-нашему – чужебесие – это бешеная любовь к чужим вещам и народам, чрезмерное, бешеное доверие к чужеземцам. Эта смертоносная чума (или поветрие) заразила весь наш народ; …Ни один народ под солнцем не был искони так обижен и осрамлен от иноплеменников, как мы, славяне, от немцев, а между тем нигде иноплеменники не пользуются тем почетом и выгодами, как у нас на Руси, да у ляхов»[163]163
  Крижанич Ю. Политика / Пер. и коммент. А. Л. Гольдберга. М.: Наука. 1965. С. 497. Электронный ресурс: https://booksee.org/book/1473956.


[Закрыть]; «А самое худшее дело и разорение для страны – это чужеземная торговля, то есть когда какой-нибудь король позволяет чужеземным торговцам пребывать или жить в своей державе, склады и лавки держать и торговать по всей стране. Ибо они везде задешево скупают наши товары и открывают своим землякам-чужеземцам все наши тайны, не только в торговых, но и в государственных тайных делах. Они разрушают наши собственные порядки и насаждают в нашем народе свои растленные, гибельные обычаи и вводят нас в соблазн, и губят наши души»[164]164
  Там же. С. 379.


[Закрыть].

По сути, он обвиняет «немцев» в покорении славянских стран не с помощью оружия, а с использованием так называемой мягкой силы: «Они приносят к нам добрые науки, но не думают о нашем благе; иноземные духовные разоряют наше церковное устроение, обращают святыню в товар… под видом знатоков приходят к нам со врачеством, заводят рудокопни, делают стекла, оружие, порох и пр., а никогда не научат нас делать то же, чтобы им навеки от нас корыствоваться. Те обещают выучить нас военному искусству, но так, чтобы всегда остаться нашими учителями. Иные говорят нам, будто у них есть какая-то тайная наука, невиданная на Руси, но не надобно верить им; у них ничего нет»[165]165
  Крижанич Ю. Политика. С. 513–514.


[Закрыть].

Греки же, по мнению Крижанича, льстят русским и сочиняют нелепые басни, будто бы для возвеличения России, а между этим злословят вообще на всех славян, называют их рабами, варварами, говорят, что русских надобно вразумлять ударами кнута.

«Последующая история это и доказала; русский человек не сделался менее груб, менее невежественен, беден и угнетен оттого, что Россия наводнилась иноземцами, занимавшими государственные и служебные должности, академические кресла и профессорские кафедры, державшими в России ремесленные мастерские, фабрики, заводы и магазины с товарами. Курная изба крестьянина нимало не улучшилась, как равно и узкий горизонт крестьянских понятий и сведений не расширился оттого, что владелец сделался полурусским человеком, убирал свой дом на европейский образец, изъяснялся чисто по-немецки и по-французски и давал возможность иноземцам наживаться в русских столицах за счет крестьянского труда»[166]166
  Костомаров Н. И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. Второй отдел. М.: Public Domain, 2008. С. 265.


[Закрыть].

Крижанич предупреждал: «Все народы проклинают чужевладство, признают его одним из наихудших зол и несчастий, считают его самым большим позором. Одни лишь мы, славяне, этого не понимаем… Тот народ, который добровольно отдается под власть чужеземного господина, по заслугам сравнивают со скотом…»

«Русские тоже не без вины: во-первых, потому что сами о себе пишут малопохвальные басни, будто бы некогда призывали на престол варягов… Стыд, унижение, поношение и тысячу тягот связаны с чужевладством»[167]167
  Крижанич Ю. Политика / Пер. и коммент. А. Л. Гольдберга. М.: Наука. 1965. С. 505. Электронный ресурс: https://booksee.org/book/1473956.


[Закрыть]. Но не помогло: засилье немцев в руководстве империи случилось уже в XVIII веке.

Мыслитель призывал трезво оценивать состояние и возможности Русского государства: «Мы занимаем скромное и среднее место, так как по уму и сердечной силе мы не первые и не последние среди народов». Чтобы усилить влияние страны среди европейских государств, он считал необходимым отказаться как от фундаменталистской спеси, так и от национального нигилизма. Кстати, Крижанич считал полной выдумкой легенду о призвании варягов на Русь. «Когда великий богатырь Владимир сделался славен поборением своих сопротивников, а еще славнее принятием христианской веры, то люди, желая его восхвалить, выдумали эту сказку, чтобы придать древность его племени». Более того, считал ее проявлением того самого «низкопоклонства перед Западом» и называл баснями легенду о родстве Рюрика с римским императором Октавианом Августом через мифического Прусса. Не видел он ничего ценного и в предании о передаче неких царских регалий Владимиру Мономаху от его деда, византийского императора Константина, даже, как подчеркивал Юрий, если бы это был исторический факт.

Высказался Крижанич и по поводу геополитики. В основе его подхода лежала идея национального возрождения славянства с использованием военной мощи Московии.

Сначала он описывает жалкое состояние славянских народов. «Болгары, сербы, хорваты давно уже потеряли не только свое государство, но всю свою силу, язык, разум. Не разумеют они, что такое честь и достоинство, не могут сами себе помочь, нужна им внешняя сила, чтоб стать на ноги и занять место в числе народов».

А затем обращается к русскому царю: «Ты единый царь, ты нам дан от Бога, чтобы пособить и задунайцам, и ляхам, и чехам, дабы они познали свое угнетение и унижение, помыслили о своем просветлении и сбросили с шеи немецкое ярмо»[168]168
  Крижанич Ю. Разговоры об владетельству. Цит по: Костомаров Н. И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. Второй отдел. М.: Public Domain, 2008. С. 260.


[Закрыть]. В итоге славянские народы должны обрести государственный суверенитет и образовать нечто вроде содружества славянских государств.

А еще надо покорить Крым. «Крымские татары много веков уже обижают окрестные народы. Пора уничтожить их наглость и разбои… Покуда же мы будем откупаться от них дарами и терпеть беспрестанные разбои и опустошения, отдавать безбожному врагу чуть ли не доходы всей земли нашей, а свой народ осуждать на голод и отчаяние? Крымская держава более всех земель подручна России»[169]169
  Крижанич Ю. Разговоры об владетельству. С. 261.


[Закрыть]. Уже в 1663–1666 годах он разработал первый в истории России план завоевания Крыма[170]170
  См.: Бережков М. Н. План завоевания Крыма, составленный в царствование государя Алексея Михайловича ученым славянином Юрием Крижаничем. СПб: Тип. В. С. Балашова, 1891.


[Закрыть].

Сочинения Крижанича долгое время ходили, можно сказать, в самиздате и впервые были опубликованы лишь в 1891 году. Однако и в рукописях трактат «Политика» пользовался большой популярностью и способствовал своего рода перелому в русских умах.

Доподлинно неизвестно, читал ли юный Петр сочинения Крижанича, но программа преобразований, осуществленная Петром I, по большому счету, соответствует рекомендациям хорватского энциклопедиста и по совместительству русского диссидента. Правда, кроме одной – введения раскрепощающих общество «благих законов», обеспечивающих людям свободы, или, в современной терминологии, правового государства. Странным образом Петр хотел, чтобы раб, оставаясь рабом, действовал сознательно и свободно.

По мнению С. М. Соловьева, «всякому легко может показаться, что Петр Великий в своей преобразовательной деятельности находился под влиянием этой программы. Мы далеки от мысли предполагать здесь непосредственное влияние; но сравнение программы Крижанича с деятельностью Петра очень важно: оно ясно показывает, что пути преобразования, избранные Петром, не были следствием его личного произвола, его личных взглядов, а были следствием общих взглядов тогдашних лучшей людей, тогдашних авторитетов»[171]171
  Соловьев С. М. Чтения и рассказы по истории России. М.: Правда, 1989. С. 381.


[Закрыть]. Как бы то ни было, Крижанич первый провозгласил лозунг перехода от вотчинной монархии с ее концентрацией на личности государя к самодержавию, для которого главная ценность – государство.