Текст книги "Государство и право. Как развивалась наша страна с IX до XX века"

Это же самое напутствие слышал при венчании Иван Грозный, но, как известно, он им в значительной степени пренебрег. Алексей Михайлович, будучи человеком богобоязненным, всю жизнь старался ему следовать.

Во время венчания на царство Алексея Михайловича впервые прозвучала особая молитва патриарха о воцарении русского царя над всей Вселенной. Экспансионизм русского царства получал идеологическое обоснование.

Завязалась борьба различных боярских группировок за влияние на юного царя. Наиболее успешным оказался Б. И. Морозов – свояк Михаила Федоровича и дядька Алексея, воспитывавший его с пятилетнего возраста.

«Однако ж хитрый наставник Морозов, державший по своему произволу скипетр, чрезвычайно еще тяжелый для руки юноши, по обыкновенной предосторожности любимцев отправил всех бояр, особенно сильных во дворце расположением покойного царя, в почетную ссылку на выгодные воеводства»[116]116
  Путешествие в Московию барона Августина Майерберга и Горация Вильгельма Кальвуччи, послов Августейшего Римского Императора Леопольда к Царю и Великому Князю Алексею Михайловичу в 1661 году, описанное самим бароном Майербергом. М.: Императорское Общество Истории и Древностей Российских при Московском Университете, 1874. С. 119.


[Закрыть]. Он заботится о том, чтобы во всех приказах сидели люди, обязанные ему. Он привечал тех, кто по каким-то причинам оказался оттесненным в тень при прежнем государе.

Морозов, которому Алексей доверял безгранично, стал фактически главным правителем Московии. Он был не хуже многих других правителей и немало сделал для укрепления обороноспособности страны и наполнения казны. Правда, делал он это в основном за счет притеснения и ограбления населения. Политика экономии, выбивания недоимок, выворачивания карманов налогоплательщиков осуществлялась силовыми методами – так называемым правежом. Должников просто избивали до полусмерти. Однако к этим старым, давно испытанным методам добавилась организация налогообложения на новых основаниях.

В феврале 1646 года последовал указ, который налагал на соль новую пошлину в размере 20 копеек за пуд. Тяжесть налога должна была компенсироваться отменой главных видов прямых налогов – стрелецких и ямских денег, «потому что та соляная пошлина всем будет ровна, и в ызбылых нихто не будет, и лишнего платить не станет, а платить всякой станет без правежа собою. А стрелецкие и ямские денги збираются неровно: иным тяжело, а иным лехко…»[117]117
  Законодательные акты Русского государства второй половины XVI – первой половины XVII века / Под ред. Н. Е. Носова. Л.: Наука, 1986. № 310. С. 213.


[Закрыть].

Это был один из первых примеров введения косвенного налогообложения. В Европе центр тяжести в сборе налогов с прямых на косвенные будет перенесен лишь во второй половине столетия в результате распространения абсолютистской идеологии и практики. Однако население скоро забыло, что отныне не надо платить обязательных стрелецких и ямских денег. Зато оно крепко помнило, что раньше соль обходилась дешевле.

Взгляд на власть как на лучший способ приращения богатства издавна был освоен правящим сословием, но именно эпоха Морозова в сознании современников стала временем такого вымогательства и произвола, что перед ним блекли все предыдущие образчики приказного и воеводского самоуправства. Сам Морозов мелким мздоимством не грешил, однако свое положение использовал на полную катушку, отжимая у других помещиков их земли и крестьянские дворы. Если в 1638 году он владел 330 дворами, то в 1647-м в его владениях насчитывалось уже 6034 двора[118]118
  См.: Андреев И. Л. Алексей Михайлович. М.: Молодая гвардия, 2003. С. 43.


[Закрыть].

Социальное напряжение угрожающе нарастало. Ненависть населения к Морозову становилась запредельной. И не к нему одному. Не меньшей ненавистью пользовались глава Земского приказа Леонтий Плещеев и глава Пушкарского приказа, шурин Морозова Петр Траханиотов.

Это были совершенно разные люди. Если Плещеев был чистейшим образцом коррупционера-взяточника, видевшим во власти исключительно средство обогащения, то Траханиотов – это пример государственника-бессребреника, осознававшего потребности в защите интересов государства, обновленной и энергичной политике. Однако в своем служении государю и государеву делу был бескомпромиссен и никому спуску не давал.

Когда в мае 1648 года вспыхнуло давно зревшее восстание, подавить которое не было никакой возможности, поскольку на его сторону встали даже стрельцы, ворвавшаяся в Кремль толпа потребовала наказания Морозова, Плещеева и Траханиотова.

Поначалу Кремль пытался отделаться только головой Плещеева. Его даже не смогли довести до плахи – толпа забила его камнями и палками по дороге.

Траханиотова отправили воеводой в Устюжну Железнопольскую, но московская чернь, посадские люди и стрельцы бушевали в Кремле, угрожая ворваться во дворец и расправиться с Борисом Ивановичем. Пришлось пожертвовать и Траханиотовым. Его вывели к плахе и отсекли голову якобы за многие вины, измену и поджог. Правда, через несколько месяцев полностью реабилитировали, но все его владения были уже полностью разграблены «сильными людьми».

Чтобы спасти Морозова, 18-летний царь принужден был сам, без посредников, говорить с возбужденной толпой. Собственно, это был не разговор, а «умоление». Выйдя на крыльцо, Алексей Михайлович просил пощадить Бориса Ивановича, обещая навсегда удалить его из Москвы и более никогда не поручать ему никаких дел. По одному из свидетельств, царь будто бы даже плакал. Обещание было закреплено крестоцелованием[119]119
  Андреев И. Л. Алексей Михайлович. М.: Молодая гвардия, 2003. С. 46.


[Закрыть]. Морозова отправили даже не в ссылку, а на богомолье в Кирилло-Белозерский монастырь, откуда он вскоре вернулся благодаря усилиям Алексея Михайловича.

16 июля 1648 года в Москве, дабы снизить накал страстей, был собран Земский собор. В нем участвовали в общем-то случайные люди: находившиеся в Москве представители «городов», т. е. уездные дворяне и дети боярские, а также посадские люди («посады») из числа москвичей. Собор выдвинул главное требование – провести серьезные изменения в стране, навести порядок в управлении, налогах, наказаниях и т. п., говоря современным языком, осуществить государственно-правовую реформу. В новом законодательстве, Уложении, представители средних слоев видели главное средство для лечения язв, которыми была поражена власть. Но для разработки и принятия столь важного свода законов следовало собрать более представительный Земский собор. Он был созван осенью 1648 года и принял это самое Уложение. Но об этом мы расскажем в следующем параграфе.

Однако не только в укреплении государства видели русские люди способы преодоления последствий Смуты. Они считали, что Смута – это наказание за совершенные грехи и шатания в вере.

Подвижники и радетели за веру считали, что на Руси мало истинной веры и благочестия, а это могло закончиться новой смутой, еще более страшной. И тогда рухнет Москва, Третий Рим, и наступит конец мира, поскольку не останется царства, где было бы место истинной православной вере. Подвижники видели в небрежении, невежестве и пьянстве духовенства главную причину упадка благочестия в народе. При этом пессимистический взгляд ревнителей на современное им состояние церкви и общества сочетался с твердой убежденностью, что русскому православию предначертана высокая миссия сохранения и возвеличивания «истинного христианства».

В середине 1640-х годов в столице возник так называемый кружок ревнителей благочестия, или кружок боголюбов. Они стали общаться с молодым Алексеем Михайловичем, который увлекся их идеями. Лидером боголюбов был протопоп Стефан Вонифатьев. Около 1645 года он стал царским духовником[120]120
  Смирнов С. Древнерусский духовник. М.: Синодальная типография, 1913. С. 253.


[Закрыть]. Стефан был душой кружка ревнителей, идейного и организационного центра, готовившего перемены в церковной и общественной жизни.

В кружок к боголюбам были вхожи и люди светские. Первое место среди них по праву принадлежит Федору Михайловичу Ртищеву. Вонифатьев и Ртищев сделали Алексея Михайловича своим горячим сторонником. Даже события 1648 года государь считал несомненным свидетельством остужения православного чувства в народе. Сподвижники стали исподволь готовить церковную реформу, заронив в общество мысль о грядущих изменениях.

Церковная реформа для боголюбов стала не просто насущной задачей, но целью жизни. Однако имея эту общую, объединяющую в начале пути цель, боголюбы решительно разошлись в методах и принципах ее достижения. Сходясь в диагнозе, они не сходились в способах лечения. В этом кроется объяснение одной из самых драматичных страниц отечественной истории, получившей название «раскол» и превратившей в непримиримых врагов людей, некогда начинавших вместе и считавших себя единомышленниками[121]121
  Андреев И. Л. Алексей Михайлович. М.: Молодая гвардия, 2003. С. 67.


[Закрыть].

Поскольку у истоков церковных реформ стоял Вонифатьев, он и был в значительной степени ответствен за раскол. Именно он содействовал выдвижению на первые роли Никона. Стефан вполне разделял грекофильство Никона, но не разглядел его амбиции, усугубившие глубину раскола. В результате сотряслось все здание церкви, о процветании и благополучии которой так пекся Вонифатьев.

Авторитет византийской (греческой) церкви долгое время на Руси был непререкаем. Греческая апостольская церковь дала Древней Руси христианскую веру. Константинопольская патриархия была высшим судьей в вопросах веры. Однако вынужденное заигрывание константинопольских патриархов с католиками на излете существования Византии сильно подмочило их репутацию у русских православных. Русь, а не Византия сумела устоять в своем благочестии и не утратить православного царства. Православие греков казалось настолько сомнительным, что некоторых из них перестали по приезде в Москву пускать в православные храмы до сдачи ими, так сказать, экзамена на истинно православную веру.

Многие реформаторы церкви разделяли систему воззрений, согласно которым исправление всех неустройств и непорядков необходимо осуществлять по святорусским, а не греческим образцам и уставам.

Однако среди боголюбов имелось немало грекофилов. При этом они, как и их единомышленники-оппоненты, опирались на традицию. Но на иную – глубокого почитания восточного христианства, взгляда на греков как на учителей. Конечно, им были известны случаи сомнительного поведения греков, их шатания в вере, однако для них это были всего лишь досадные отступления. По убеждению грекофилов, восточная греческая церковь ни в чем не отступается от правил и уставов и по-прежнему «светится правою верою».

К ревнителям-грекофилам относились Стефан Вонифатьев, Федор Ртищев и сам Алексей Михайлович. Столичные ревнители видели себя во главе православного мира, которому предстояло сойтись в едином Московском православном царстве.

Совсем иную перспективу предлагали провинциальные ревнители, ратовавшие за сохранение чистоты путем изоляции от всего восточного православия. Признавая необходимость перемен и тем самым невозможность прежнего бытия, они искали идеал в прошлом и были решительными противниками сближения с Западом.

«Теократическая идеология „единого вселенского православного царя всех христиан“ толкала московских царей на пути сближения с греками и всеми другими православными. А доморощенная Москва, загородившая свое православие китайскими стенами, не пускала своих царей на вселенское поприще. Это значит, что столичные ревнители как раз помогали московским государям выбраться на вселенское поприще, провинциальные же огораживали их „китайскими стенами“»[122]122
  Карташев А. В. Очерки по истории русской церкви: В 2 т. М.: YMCA-PRESS, 1991. Т. 2. С. 121.


[Закрыть].

Понятно, что имперское начало, все больше овладевавшее Московией, требовало сделать выбор в пользу, так сказать, греческого варианта.

Весь вопрос был в том, кто осмелится воплотить этот выбор в жизнь. Осмелился Никон, который стал патриархом в 1652 году. Поначалу он отказывался от сана, то ли набивая себе цену, то ли понимая, что непопулярен среди знати. Однако все-таки уступил после того, как сам царь и бояре упали на колени, умоляя его принять это предложение, и только после того, как возложил на всех торжественную клятву повиновения ему во всем, что касается догматов, канонов и обрядов православной церкви.

В 1654 году Никон созвал Собор для пересмотра богослужебных книг, и большинство постановило, что «лучше следовать грекам, чем нашим древним». Второй Собор, состоявшийся в Москве в 1656 году, санкционировал пересмотр богослужебных книг по предложению первого собора и предал анафеме несогласное меньшинство. Строительство шатровых церквей (пример – собор Василия Блаженного) было строго запрещено, и многие старые неканонические церкви были снесены, чтобы освободить место для новых, выполненных в старовизантийском стиле. Эта нахрапистость во многом объясняет ту непримиримую ненависть, с которой старообрядцы всегда впоследствии относились к Никону и всем его произведениям. Старообрядцы, или староверы, были обвинены в ереси и жестоко преследовались.

Некоторые послабления раскольникам были даны при правлении Екатерины II, Павла I, затем реакция то усиливалась, то ослабевала. После октября 1917 года, как известно, преследовались все конфессии.

Как мы уже отмечали, византийская традиция, которой всецело придерживался Никон, предполагала наличие гармонии власти – двух равноценных правителей: василевса и патриарха. Явная слабость предыдущего патриарха Иосифа, откровенно пасовавшего перед Уложением и Монастырским приказом, оборачивалась тоской по сильному патриарху. И Никон старался этим надеждам епископата полностью соответствовать, неистово упорствуя встать вровень с царем, а то и выше его, позволяя себе порой переходить на язык ультиматумов.

Однако византийская концепция власти явно не соответствовала современной тенденции всемерного укрепления самодержавия. Алексей Тишайший конфликтов не любил и поначалу не замечал или не хотел замечать опасности для своей власти, исходившей от Никона. Царь, первоначально находившийся под огромным влиянием Никона, взрослея, стал отдаляться от патриарха. Тот, в свою очередь, предпринял ряд мер по привлечению внимания, в том числе демонстративно оставил патриарший престол. Особо примечательно расхождение между Алексеем Михайловичем и Никоном в отношении к фигуре Ивана Грозного.

Никон считал Ивана Грозного царем «неправедным», т. е. несправедливым, нехристианским. Особенно ставил ему в вину преследование и убийство митрополита Филиппа Колычева, осмелившегося публично выступить против бессудных опал Ивана.

Алексей Михайлович считал своего прадеда всего лишь совершившим «невольные грехи» под влиянием «злых советчиков», а то и грозным мстителем, воздающим за неправду. Он молился о прощении грехов «прадеда своего», подчеркивая крайне важную для Романовых мысль о естественной связи, династической преемственности. В 1666 году, когда во время суда над Никоном прочли строки из его письма к патриарху Константинопольскому о том, что Грозный «неправедно» мучил митрополита Филиппа, царь возмутился: «Для чего он, Никон, такое безчестие и укоризну блаженные памяти великому государю и великому князю Ивану Васильевичу всеа Русии написал?»[123]123
  Каптерев Н. Ф. Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович: В 2 т. Сергиев-Посад: Тип. Св. – Троиц. Сергиевой лавры, 1909–1912. Т. 2. С. 126.


[Закрыть].

Ненависть к Никону у старообрядцев, составлявших значительную часть населения, которую преследовали и уничтожали, была беспредельна. Однако судили Никона не за зверства и раскол Руси, а за оскорбление царя и церкви. Суд был церковный, а не мирской. При этом церковную реформу никто не думал отменять. Раскол продолжался.

Одним из организаторов судебного процесса над патриархом был Н. И. Одоевский, который немногим ранее готовил Соборное уложение царя Алексея Михайловича (см. § 2 настоящей главы).

Конкретизируя обвинения Никону, Собор в своем постановлении 28 ноября 1666 года «помимо его прегрешений против церковного права (оставление патриаршего престола, ругая архиереев, объявление Номоканона еретической книгой и др.) назвал и ряд его, по сути дела, политических и даже уголовных проступков (обвинение царя и царского синклита в „латинстве“, представление государя как мучителя, применение в отношении многих людей мирских казней – кнута, пыток огнем – и т. д.)»[124]124
  См.: Соборное постановление «О лишении Никона сана Патриарха» (1666) // Антология мировой политической мысли: В 5 т. Т. III. Политическая мысль в России: X – первая половина XIX в. / Нац. обществ. – науч. фонд Акад. полит. науки; Ред. – науч. совет: пред. совета Г. Ю. Семигин и др. М.: Мысль, 1997. С. 351–360.


[Закрыть].

Алексей Михайлович продолжил территориальную экспансию. К России была присоединена Левобережная Украина. В результате Русско-польской войны 1654–1667 годов возвращены Смоленск и Северская земля с Черниговом и Стародубом. Происходило дальнейшее освоение Сибири. Василий Поярков и Ерофей Хабаров совершили походы на Амур и привели в русское подданство население этого края. В 1655 году подданными русского царя признали себя калмыки.

Присоединение Украины и Белоруссии сыграло значительную роль в интеллектуальном развитии Московии. В стране давно ощущалась потребность в создании школы не только с религиозной, но и с просветительной программой. Попытка привлечь в качестве учителей греков не увенчалась успехом из-за наличия языкового барьера. Стараниями боголюба Ф. М. Ртищева в Андреевском монастыре близ Москвы была открыта школа, учительствовать в которой стали украинские и белорусские монахи, искусные в славянской и греческой грамматике, риторике и других науках[125]125
  Румянцева В. С. Ртищевская школа // Вопросы истории. 1983. № 5. С. 182–183.


[Закрыть].

В 1670–1671 годах царское войско подавило Восстание Степана Разина, охватившее южные и часть центральных районов России, ставшее ответом на очередной рецидив пренебрежения властями заповеди: «…Всех же православных крестьян блюди и жалуй и попечение имей о них ото всего сердца…».

На закате правления Алексея Михайловича значительно усилилась личная власть государя, расширилась компетенция центральных органов власти, возросло влияние приказной бюрократии.

В 1654 году по указу Алексея Михайловича создан Приказ его великого государя тайных дел, куда сходились все нити управления государством; он надзирал за всеми гражданскими и военными делами, находившимися в ведении других государственных учреждений. В этом же году был учрежден и Приказ счетных дел, который занимался контролем над приходом и расходом государственных средств.

Территория страны расширялась, власть все больше сосредотачивалась в руках самодержца. Империя проступала все более отчетливо со всеми своими родовыми достоинствами и недостатками.

К последним относится то печальное обстоятельство, что смерть авторитарного правителя, как правило, чревата неприятностями для подданных. Алексей Михайлович Романов скончался в начале 1676 года в возрасте 46 лет.

Взошедший на престол третий сын Алексея Михайловича Федор Алексеевич (1661–1682) был воспитанником Симеона Полоцкого (православный монах, при этом активный сторонник сближения России со странами католического мира, знал польский и латинский языки, сочинял стихи).

Федор Алексеевич в 15 лет венчался на царство. Он был образованный, но весьма болезненный государь. Ему удалось провести несколько преобразований. Так, в его правление в 1678 году была проведена общая перепись податного населения. В 1682 году специально созванный Земский собор ликвидировал местничество – систему распределения должностей в зависимости от знатности рода. В конце 1681 году Федор повелел поощрять в Москве каменное строительство административных и жилых домов. Была спроектирована система канализационного отведения. Кроме того, Федор запретил такое уголовное наказание, как отрубание рук.

Но прожил Федор Алексеевич Романов совсем недолго, немногим больше двадцати лет, умер в 1682 году.

Началась борьба придворных группировок, одна из которых ставила на 16-летнего сына Алексея Михайловича Ивана, другая – на другого сына – десятилетнего Петра. Схватка за контроль над будущим царем закончилась вничью – на царство были венчаны и Иван, провозглашенный Земским собором «первым» царем, и его сводный брат Петр, ставший «вторым» царем.

29 мая 1682 года правительницей при обоих несовершеннолетних царях стала Софья Алексеевна (1657–1704). Ее имя вошло в официальный царский титул «великие государи и великая государыня царевна и великая княжна София Алексеевна…». С 1686 года она именовала себя самодержицей, а в январе 1687 года оформила этот титул специальным указом.

В 1689 году резко обострились отношения Софьи с боярско-дворянской группировкой, поддерживавшей Петра I. Женитьба Петра на Е. Ф. Лопухиной (27 января 1689 года), ставшая формальным подтверждением его совершеннолетия, лишала Софью права на опекунство. 7 сентября Петр издал указ об исключении царского титула из имени Софьи, которую заточили в Новодевичий монастырь.

Отличавшийся слабым здоровьем Иван V Алексеевич (1666–1696) не принимал никакого участия в государственных делах ни при Софье, ни при Петре, пребывая, по свидетельству современников, «в непрестанной молитве и твердом посте». В 1696 году после его смерти полновластным царем стал Петр I.

Он жестоко подавил Стрелецкий бунт 1698 года, когда сторонники Софьи, воспользовавшись отсутствием Петра, который находился с Великим посольством в Европе, намеревались «выкликнуть» ее на царство.

Для успокоения волнений и наведения порядка в управлении 16 июля 1648 года царь Алексей Михайлович Романов созвал Земский собор в расширенном составе делегатов, который предложил составить новый правовой сводный документ – Уложение.

Всю подготовительную работу, связанную с созданием проекта нового закона, должен был выполнить Уложенный приказ (комиссия). Возглавил Уложенный приказ боярин князь Никита Иванович Одоевский (ок. 1605–1689)[126]126
  Никита Иванович Одоевский родился, по некоторым данным, в 1600 году, по другим – в 1605-м, умер в 1689 году. Возглавлял комиссию по подготовке проекта Соборного уложения царя Алексея Михайловича, а также подготовку и проведение Земского собора, на который были приглашены не только члены Собора, но и выборные «из стольников, и из стряпчих, и из дворян…». Комиссия не только систематизировала действующие правовые акты и готовила новые нормы, но и обрабатывала челобитные участников Собора. По поручению Ивана III Одоевский занимался разными видами государственной деятельности, в том числе военной и дипломатической, а также в 1666 году выступил в роли обвинителя на Соборе, созванном для низложения патриарха Никона.


[Закрыть]. Товарищами (заместителями) Одоевского стали князь Ф. Ф. Волконский и окольничий С. В. Прозоровский. Дьяками Уложенного приказа стали Ф. Грибоедов и Г. Леонтьев. Всем этим лицам, вместе со съезжавшимися в столицу земскими выборными, предстояло работать над Уложением, призванным унять нежданно-негаданно обрушившиеся на страну и власть «бунташные времена».

Алексей Михайлович хорошо усвоил урок восстания, которое еще давало о себе знать, но уже не в столице, а на периферии. Нельзя пренебрегать напутствием патриарха и оставлять без внимания жалобы и пожелания подданных, излагаемых ими в челобитных. Поэтому царь с неожиданным рвением принялся за дела, связанные с проведением Собора, обещая сделать то, о чем просит простой народ.

Царь «ежедневно работает сам… над тем, чтобы устроить хорошие порядки, дабы народ, насколько возможно, был удовлетворен»[127]127
  Базилевич К. В. Городские восстания в Московском государстве XVII в.: Сб. док. / Сост. и авт. ввод. статьи и примеч. К. В. Базилевич. М.; Л.: Соцэкгиз, 1936. С. 37.


[Закрыть].

В столицу со всех уголков Московского государства съезжались выборные люди разных сословий. Они везли с собой многочисленные челобитные, носившие в основном частный характер. Однако, например, посадские «миры» и служилые «города» через земских представителей оказались способными формулировать свои сословные требования и отстаивать их. Они требовали учредить «праведный суд всем людям ровен, каков большому, таков бы и меншему»[128]128
  Чистякова Е. В. Народное движение в России в середине XVII в. Дис. на звание д. и. н. М., 1966. С. 604.


[Закрыть], чтоб прекратить произвол и насилие со стороны «сильных людей», безнаказанно преступавших все законы, обуздать их чрезмерное корыстолюбие.

Дворяне и дети боярские жаловались на свое бедственное материальное положение, крестьянские побеги и режим урочных лет, ущемлявший их владельческие права, и предлагали свой рецепт оздоровления: немедленно отменить урочные лета (т. е. право перехода крестьян от одного помещика к другому), которые вели к разорению уездного дворянства. Иными словами, они требовали окончательного установления крепостничества.

Разработка и принятие Уложения проходили в острой борьбе двух группировок царедворцев: команды Б. И. Морозова, с одной стороны, и действовавшего на тот момент правительства во главе с Я. К. Черкасским и Н. И. Романовым – дядей царя – с другой. Один из центральных вопросов придворной борьбы – какая из группировок окажется проворнее и сговорчивее в своем общении с посадом и дворянством.

Важнейшее требование посада – ликвидация белых слобод и возвращение закладчиков в государево тягло[129]129
  Измученные помещиками крестьяне перебирались из тягловых черных слобод в так называемые белые слободы. Последние принадлежали духовенству, старой аристократии и были замечательны тем, что их население было освобождено, «обелено» от тягла, т. е. налогов. Заложившись за владельца такой слободы, посадские люди надеялись обрести покой и относительное благосостояние, мало совместимое с исполнением тягла и государевых служб.


[Закрыть], чтобы «везде было все его государево». В интерпретации челобитчиков торгово-промышленная деятельность в городах превращалась в сословную привилегию посадских людей. Бегство в белые слободы и «закладничество» за «сильными людьми» стало настоящим бичом для государства. Но Романов и Черкасский, как и их сторонники, были из среды старой аристократии, которая как раз и владела закладчиками. Они тормозили принятие этого решения и теряли поддержку своих недавних союзников. А вот у окружения Морозова богатство складывалось главным образом из поместных и вотчинных пожалований. Ликвидация белых слобод, закладничества, если кого из них и задевала, то не особенно больно. Зато выигрыш был ощутимый – власть.

Иначе обстояло дело с требованием дворянства о монастырских вотчинах: отписать на государя церковные вотчины, оказавшиеся во владениях монастырей и кафедр после 1580 года. Дворяне надеялись получить конфискованные земли. Это требование нельзя было просто проигнорировать, однако церковные власти во главе с патриархом Иосифом были лояльны к Морозову. Он оказался в трудном положении: ссориться с высшим духовенством не было никакого резона. Поэтому ставленник Морозова И. Д. Милославский, в руках которого номинально оказалась власть после отставки Черкасского, просто замотал это дело.

Дворяне, вдохновленные тем, что их требование об отмене урочных лет и восстановлении крепостнической силы документов писцового описания конца 1620-х – начала 1630-х годов было полностью удовлетворено, о церковных землях как бы забыли. Лишившиеся белых слобод церковники утешились тем, что хотя бы монастырские земли остались за ними. Правда, в Уложении появилась целая глава (XIII), посвященная государственному органу – Монастырскому приказу. Фактически приказ стал контролировать хозяйственную деятельность Русской православной церкви, а также к нему перешла часть судебных функций церкви.

Работа Собора над Уложением велась в двух палатах. Одна включала царя, Боярскую думу и Освященный собор, то есть высших церковных иерархов. Другая называлась Ответной палатой – в ней преобладали дворяне и представители посадов. В предварительный текст вносились поправки как на заседаниях Собора, так и в ходе продолжавшейся работы комиссии Одоевского.

Кроме того, поправки вносились на основе текстов коллективных челобитных, что привезли с собой на Собор выборные в качестве наказов избирателей[130]130
  Зипунникова Н. Н. Соборному уложению – 360 лет // Академический юридический журнал. 2009. № 3 (37). С. 56–65.


[Закрыть].

Для составления Уложения были использованы различные источники: Судебник Ивана Грозного 1550 года, Литовский статут 1588 года, приговоры Боярской думы, коллективные челобитные дворян и посадских людей, указные книги Поместного, Земского, Разбойного и других приказов, в которых записывались поступавшие в эти учреждения законы и распоряжения. Использовались также отдельные нормы и положения из памятников византийского и церковного права. За полтора месяца, к 1 сентября 1648 года, комиссия выполнила поставленную задачу.

29 января 1649 года составление и редактирование Уложения закончилось, оно было принято и подписано всеми членами Собора (315 человек). Соборное Уложение (1649) сопоставимо по значению с Русской Правдой, однако Уложение несколько подзабыто в советское время и в наши дни, поскольку после Алексея Михайловича был Петр Алексеевич Романов – Петр I – реформатор, «прорубивший окно в Европу», считающийся проводником Возрождения в нашей стране.

На фоне Петра Великого его отец вроде бы несколько блекнет. Вместе с тем именно царь Алексей Михайлович в значительной степени навел правовой порядок, издав и внедрив в практическую жизнь государства важнейший документ, получивший название Соборного уложения царя Алексея Михайловича 1649 года[131]131
  Много лет спустя Петр I поинтересовался у князя Я. Ф. Долгорукова, в чем он как государь преуспел, а в чем отстал от своего отца. Яков Федорович мог сравнивать – за его плечами стояла долгая жизнь. Восславив многие деяния царя-реформатора, старый боярин отметил и упущения: отстал Петр «во внутренней россправе», где «главное дело ваше есть правосудие». «В сем отец твой больше, нежели ты, сделал», – резюмировал Яков Долгорукий. В самом деле, страна и после Петра жила во многом по Соборному уложению (Андреев И. Л. Алексей Михайлович. М.: Молодая гвардия, 2003. С. 60).


[Закрыть].

В «Курсе гражданского права» профессор Г. Ф. Шершеневич, объясняя важность и своевременность Уложения, писал: «Население, которое пристало к Москве в надежде на большую защиту, страдало от крайнего произвола администрации и почти полного отсутствия правосудия. Московское правительство отлично понимало, что по отражении внешних врагов оно могло вернуть себе авторитет только установлением твердого юридического порядка. Второю причиною, побуждавшею к составлению Уложения, было печальное состояние законодательства»[132]132
  Шершеневич Г. Ф. Избранное: В 6 т. Т. 2 / Вступ. слово, сост.: П. В. Крашенинников. 2-е изд., стер. М.: Статут, 2017. С. 405.


[Закрыть].

Уложение регулировало вопросы государственного, налогового, уголовного, гражданского права, судебного производства, государевой службы и др. Уложение состояло из введения (названия у которого не было) и 25 глав[133]133
  См.: Соборное уложение царя Алексея Михайловича 1649 года / Под ред. М. К. Любавского. М.: Печатня А. И. Снегиревой, 1907. Название глав после точки указывало, сколько в ней статей («А в ней…»).


[Закрыть]. Главы состояли из статей, которые, в свою очередь, содержали одно или несколько предложений. Всего статей было 967:

Глава I. О богохульниках и о церковных мятежниках. А в ней 9 статей.

Глава II. О государской чести, и как его государское здоровье оберегать. А в ней 22 статьи.

Глава III. О государеве дворе, чтоб на государеве дворе ни от кого никакого бесчиньства и брани не было. А в ней 9 статей.

Глава IV. О подпищиках, и которые печати подделывают. А в ней 4 статьи.

Глава V. О денежных мастерах, которые учнут делати воровские деньги. А в ней 2 статьи.

Глава VI. О проезжих грамотах в иные государства. А в ней 6 статей.

Глава VII. О службе всяких ратных людей Московского государства. А в ней 32 статьи.

Глава VIII. О искуплении пленных. А в ней 7 статей.

Глава IX. О мытах и о перевозах, и о мостах. А в ней 20 статей.

Глава X. О суде. А в ней 287 статей.

Глава XI. Суд о крестьянах. А в ней 34 статьи.

Глава XII. О суде патриарших приказных, и дворовых всяких людей, и крестьян. А в ней 3 статьи.

Глава XIII. О Монастырском приказе. А в ней 7 статей.

Глава XIV. О крестном целовании. А в ней 10 статей.

Глава XV. О вершенных делах. А в ней 5 статей.

Глава XVI. О поместных землях. А в ней 69 статей.

Глава XVII. О вотчинах. А в ней 55 статей.

Глава XVIII. О печатных пошлинах. А в ней 71 статья.

Глава XIX. О посадских людях. А в ней 40 статей.

Глава XX. Суд о холопах. А в ней 119 статей.

Глава XXI. Суд о разбойных и татиных делах. А в ней 104 статьи.

Глава XXII. Указ за какие вины кому чинити смертную казнь, и за какие вины смертию не казнити, а чинити наказание. А в нем 26 статей.

Глава XXIII. О стрельцах. А в ней 3 статьи.

Глава XXIV. Указ о атаманах и о казаках. А в нем 3 статьи.

Глава XXV. Указ о корчмах. А в нем 21 статья.

Конечно, условно, но полагаем возможным назвать Уложение кратким сводом законов, который достаточно быстро устарел и с изменением государственного устройства, экономических и политических отношений стал дополняться различными актами.

Тем не менее этот краткий свод законов не только сыграл значительную роль в укреплении правопорядка, но и стал впоследствии одним из главных источников при составлении (большого) Свода законов Российской империи в начале XIX века.

Соборное уложение 1649 года, почти на два столетия ставшее основным законодательным актом российского государства, стало еще и первым печатным памятником русского права. Открытость и доступность законодательства были одним из главных требований участников народных выступлений и Земского собора. До этого о законах можно было узнать только при устном оглашении их на площадях и в храмах, по рукописным текстам, в подлиннике или малом количестве списков, хранящихся в государственных учреждениях.

Первое издание тиражом 1200 экземпляров начали печатать 7 апреля, закончили – 20 мая 1649 года. Публикация Уложения печатным способом и массовым тиражом пресекала возможность сокрытия и фальсификации основных правовых норм, совершения самых вопиющих злоупотреблений, что до этого было нормой.