Читать книгу "Уютные детективы. Комплект из 2 книг"

Глава 16

Саксон подходит к столу и, слегка приподнимая брови («Не возражаете?»), берет папку. Детектив кивает, и Саксон несет папку обратно к остальным. Полагаю, всем нам положено знать о результатах вскрытия, а Саксон обладает нужными навыками, чтобы в них разобраться.

– Каким образом вскрытие произвели так быстро? – спрашиваю у Крейна.

– Вместе с доктором Овусу работал коронер из соседнего графства, он как раз не был занят. А их лаборатории справляются быстрее, чем в Сэндвью. Вскрытие занимает всего часа четыре. Задержка происходит из-за того, что приходится заполнять кучу бумаг и ждать результаты из лаборатории. Но в этом случае все нужные люди были свободны, так что получилось быстро.

– А, ясно. Так что же с ней случилось, если дело не в болиголове? Тот букет… Доктор Овусу сказала, что болиголов смертелен при попадании в кровь, а все ладони тети Фрэнсис были порезаны.

Решаю отодвинуться от Саксона, который что-то бормочет себе под нос, а Эльва нависает над его плечом. Я подхожу к Крейну, вернувшемуся к своему насесту у окна. Мистер Гордон стоит у стола, давая понять, что давно уже обо всем знает.

– Ее убил не болиголов. Похоже, это случайное совпадение, – произносит Крейн.

– Случайное? Даже если букет ее не убил, то явно мог убить. А значит, это относится к делу.

Крейн чуть наклоняется ко мне и касается моего локтя.

– Я этим занимаюсь, Энни. Позвольте мне выполнять свою работу, – отвечает он с обезоруживающей настойчивостью.

Вдруг я осознаю, что именно это он и делает – обезоруживает. Тетя Фрэнсис умело создала осиное гнездо, стравив нас друг с другом, чтобы мы разгадывали ее убийство. Мы начнем путаться у него под ногами, и, чтобы ни случилось… ему трудно будет сохранить лицо.

Тикающие часы уже перегрузили мой мозг, и я с трудом соображаю. Делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. По завещанию, у меня неделя, чтобы все выяснить, но на самом деле и у меня, и у Саксона ровно столько времени, сколько для этого понадобится другому.

Теперь у меня несколько причин стремиться к победе.

Если я найду убийцу, маме останется дом в Челси. Дом, в котором она всегда была счастлива и получала вдохновение. Переезд может нарушить творческий процесс, ведь именно там она создала свои ранние работы, пользовавшиеся успехом. Если дом заберет Эльва, это разобьет сердце и мне, и маме.

И я не могу допустить, чтобы Оливер и «Джессоп филдс» уничтожили поместье Грейвсдаун, понастроив тут парковки и кинотеатры. Грейвсдаун-холл, может, и пощадят, как здание исторического значения, но, безусловно, продадут какой-нибудь сети отелей. А лес наверняка срубят, чтобы застроить домами. Конечно, я понимаю, что людям нужны квартиры, но уверена, для строительства есть и более подходящие места.

Но самое главное – я хочу разгадать загадку. Ведь меня вызвали сюда именно для этого. Требуется моя помощь. Моя. Энни Адамс, начинающей писательницы детективов. И у меня есть чувство, что здесь что-то случилось. Не только вчера с тетей Фрэнсис, но и вообще за последние десятилетия.

– А что будет, если первым раскроет убийство детектив Крейн? – врезаются в мои мысли протяжные слова Оливера.

Саксон вскидывает голову, и все смотрят на мистера Гордона.

– Если первым убийство раскроет детектив, поместье будет продано с помощью Оливера.

Лицо у мистера Гордона мрачное, как будто внутри грохочет буря и он всеми силами пытается ее сдержать. Касл-Нолл – его дом, и, насколько я поняла, внук всячески старается проводить здесь как можно меньше времени. Сильно сомневаюсь, что мистер Гордон обрадуется, если на земле Грейвсдауна появится жилой квартал или автомагазин.

– Итак, – медленно произносит Оливер, – у меня есть выбор – занять сторону детектива или…

– Мы не команда, – в ту же секунду прерывает его Крейн.

– Или просто сидеть и ждать, пока эти двое не справятся, – продолжает Оливер, не обращая на него внимания.

Мы с Саксоном переглядываемся, и я понимаю, что до него наконец доходит: мы соревнуемся не только друг с другом, Оливер и детектив Крейн тоже имеют профессиональные ставки в этой игре. Оливеру нужно, чтобы у нас ничего не вышло, а Крейн не хочет, чтобы мы мешали расследованию. А мы помешаем. Самое логичное для нас с Саксоном – скрывать от полиции любые существенные находки. Я снова смотрю на Крейна и понимаю, что он давно за мной наблюдает. У меня такое чувство, будто он всегда на пять шагов впереди, и от этого мне становится не по себе. В его распоряжении ресурсы полиции, и к тому же он слишком обаятелен. На его месте я попыталась бы привлечь на свою сторону одного из нас, и, уверена, это будет не Саксон.

От стольких переменных голова идет кругом. Мистер Гордон тоже не вполне нейтрален. В голове всплывает дневник в зеленой кожаной обложке, который я вчера взяла, надо прочитать его при первой же возможности.

Решительно сжимаю зубы. Мне нужен блокнот, все это следует записать. Хорошо, что я взяла с собой несколько пустых блокнотов.

Я снова чувствую прикосновение Крейна к своему локтю, детектив наклоняется и спрашивает:

– Все в порядке?

– Никто не пострадал, и я не собираюсь падать в обморок, – шиплю сквозь зубы.

– Просто хотел проверить.

Оливер наблюдает за нами холодным и расчетливым взглядом. Когда я стою между ними, мне кажется, что именно меня считают слабым звеном. Энни Адамс, недавно уволенная помощница администратора, начинающая писательница (по вечерам). Склонна к обморокам в самый неподходящий момент. Дочь Лоры, современной художницы, оторвавшейся от реальности.

Саксон подходит с результатами вскрытия и протягивает мне папку. Как и я, он взвешивает положение, но его лицо непроницаемо.

– Ее план почти гениален. Конечно, мне это ненавистно, но игра отличная. Дядя Форд гордился бы Фрэнсис.

С другой стороны, если я не смогу раскрыть убийство, Саксон, вероятно, лучший из вариантов. Пожалуй, я могла бы договориться с ним, если он победит, и попросить оставить нам дом в Лондоне. Конечно, я настроена приложить все усилия, но надо рассматривать любой исход. Отдать землю застройщику – самый ужасный из вариантов. Вот оно, еще одно проявление гениальности тети Фрэнсис.

Вся деревня с готовностью поделится с нами информацией, как только жители узнают, что случится, если у нас не получится. Ну, не считая убийцы, конечно же. Но тетя Фрэнсис отлично все продумала. Даже те, кто до сих пор сомневался, теперь воспримут ее всерьез.

Я смотрю на папку в руках.

– Так что же произошло? Как она умерла? – тихо спрашиваю я.

Крейн берет из моих рук пару страниц. Он вопросительно смотрит на меня, и я снова злюсь, как вчера, когда он слишком мягко обращался со мной после обморока.

– Я справлюсь, – я сердито смотрю на него.

– Ее отравили, но способом, который почти не оставляет следов. К счастью, доктор Овусу очень дотошна, потому что Фрэнсис была ее пациенткой, и заметила то, что другие пропустили бы.

– Какой яд почти не оставляет следов?

– Тот, который на самом деле не яд. Доктор Овусу колола Фрэнсис курс витаминов. У Фрэнсис был дефицит витамина В₁₂, и просто таблеток было недостаточно. Но некоторые витамины и минералы в больших дозах смертельны.

– Что, и витамин В₁₂?

– Нет, например железо. Именно оно и вызвало сердечный приступ. Уровень железа в крови Фрэнсис был смертельным, и доктор Овусу обнаружила на теле Фрэнсис следы нового укола – видимо, кто-то вколол ей железо. Но возникает вопрос: такую дозу железа не так-то просто найти. В обычном кабинете врача нет таких инъекций.

– Тогда откуда оно взялось?

Крейн кладет бумаги обратно в папку, которую я по-прежнему держу открытой в руках.

– Это мы и пытаемся выяснить.

Саксон вдруг торопится к выходу. Он бросает взгляд на Эльву, и она присоединяется к нему. Перед уходом Саксон поворачивается ко мне:

– Энни, я дам вам фору, чтобы уравнять шансы.

Его улыбка кажется искренней, но она более сдержанная, чем при знакомстве.

– С чего бы это? – спрашиваю я.

Не представляю, как будут развиваться наши отношения. Станем ли мы противниками, борющимися за наследство? Или напарниками по команде, заключившими сделку о разделе имущества, чтобы увеличить шансы вырвать его из лап Оливера и «Джессоп филдс»?

– Раз уж вы здесь новичок и не знаете деревню, как знаю ее я, это будет справедливо, – ровным и деловым тоном отвечает он.

Похоже, Саксон принимает игру всерьез, и мы резко стали соперниками. Но он хотя бы собирается играть честно, и я уверена, что Эльва так не поступила бы.

Саксон похлопывает по папке с результатами вскрытия, которую я держу в руках.

– Крейн прав, ни один терапевт не хранит в кабинете такие дозы железа. Но кое-кто в поместье Грейвсдаун хранит.

– Что-что? – пораженно моргаю я, потому что не представляю, кого имеет в виду Саксон.

– У Миюки, подруги Бет, ветеринарная клиника на ферме Арчи Фойла. Судя по данным вскрытия, Фрэнсис вкололи лошадиную дозу железа.

Глава 17

Записи из Касл-Нолла, 26 сентября 1966 года

Когда нас прогнали из городского парка, мы набились в машину Уолта, а Эмили села за руль. Если б вела машину не она, возможно, мы оказались бы где-нибудь в другом месте, но она привезла нас к той дыре в заборе на краю поместья Грейвсдаун.

– Если мы получили разрешение гулять в этом лесу, то зачем красться через забор как воры? – спросила я.

– Красться как воры, – музыкально хохотнула Эмили. – Говоришь прямо словами моей бабушки.

– Оставь в покое Фрэнсис, Эм, – устало сказал Джон.

Я сидела у него на коленях, потому что в машине Уолта было всего три места на заднем сиденье, а Роуз и Тедди пока находились на той неуклюжей фазе отношений, когда ходили вокруг да около в ожидании, что будет дальше. Я точно знала, что Роуз лишилась девственности с Арчи Фойлом на этом самом заднем сиденье, и гадала, слышал ли эту сплетню Тедди. Такого рода сведения Эмили выбалтывала при первом удобном случае, только чтобы посмотреть, к каким неприятностям это приведет.

Роуз хотела поладить с Тедди, она всегда говорила, что мы с ней найдем лучших парней в Касл-Нолле, а потом одновременно выйдем замуж и родим детей. Эмили уедет в Лондон, где будет блистать, а мы останемся и будем спокойно жить в Касл-Нолле.

– А я не собираюсь гулять по лесу, – заявила Эмили. – Я же говорила, у меня есть доказательство того, что Форд убил свою жену.

Она улыбнулась как Чеширский кот, а я почувствовала себя Алисой в кроличьей норе, очутившейся в мире, правила которого знают все, кроме меня.

– Похоже, ты с ним на дружеской ноге, – съязвила я, и Роуз бросила на меня суровый взгляд. – Вообще-то, Эм, я не удивлюсь, если выяснится, что ты уже бывала у него дома.

Мне было интересно, будет ли она отнекиваться, а Роуз застыла с тревогой на лице. Наверное, вот так дразня Эмили, я подставила Роуз, но вообще-то это Форд рассказал мне, что они гуляли тут без меня, и, если придется, я выложу это Эмили.

Улыбка Эмили стала только шире.

– А как прошла твоя встреча с Фордом, Фрэнни? Он принес тебе чай и учил играть в шахматы? И предупредил, что твои друзья опасны?

Меня как будто окатили ледяной водой. Я не рассказывала друзьям подробностей того, как провела тот час в поместье, сообщив только, что поболтала с Фордом и Саксоном, а потом ушла.

Я пыталась придумать ответ, но застыла с открытым ртом, словно у меня закончился воздух. Джон крепче сжал мою руку, и у меня возникло странное чувство, будто меня застукали за чем-то нехорошим.

– И что ж это за доказательство? – наконец спросила я, не проглотив ее наживку. – Что Форд убил свою жену. Ты хотя бы знаешь, как ее зовут?

– Конечно, знаю. Оливия Грейвсдаун. Я покажу доказательство, но только когда мы проникнем на заброшенную ферму. Это нужно увидеть.

Уолт раздраженно застонал и положил руку на сиденье за головой Эмили.

– Да брось, Эм! Что нам делать в какой-то развалюхе? Здесь гораздо веселее. И Форд сказал, чтобы мы туда не ходили. Фактически назвал это место смертельной ловушкой.

– И почему же, по-твоему, он так хотел отвадить нас оттуда? Неужели тебе не хочется узнать, что он там скрывает? Я уверена, что свою мертвую жену.

– Ты вечно преувеличиваешь, Эм, – вздохнула Роуз. – Но мне хочется хоть раз увидеть, как ты выставишь себя дурой. Давайте сходим в этот прогнивший старый дом, где нет ничего, кроме крыс и твоих выдумок.

– Ого, Роуз, когда это ты успела стать такой смелой? – воскликнула Эмили.

Но выглядела она довольной, словно Роуз сыграла нужную роль.

Роуз не ответила. Но когда Эмили припарковала машину и все вышли, они с Роуз уставились друг на друга в молчаливом поединке. Роуз первой отвела взгляд и начала протискиваться сквозь дыру в заборе.

Пока мы пробирались по лесу, начался дождь, и нам пришлось со всех ног бежать по лужайке к северной части поместья, где оно граничило с фермой. Дом стоял черным пятном в ночи, скрючившись на берегу реки как жаба.

Когда мы подошли ближе, я с удивлением обнаружила, что он вовсе не развалился, просто выглядел жутковато, будто населен призраками. Для фермерского дома он был довольно большим и построен из белого камня с ближайшего карьера. Но так зарос мхом и плющом, что выглядел почти полностью зеленым. Дверь не была заперта, и внутри дом оказался совсем не таким, как я представляла. Эмили достала карманный фонарик, и все, кроме меня, отряхнули капли дождя с пальто. А я дрожала в сырых свитерах, глядя на самодовольную Эмили в моем пальто.

Но все-таки удивительно, что здесь не было ни сломанных окон, ни гнилых полов. Дом отлично сохранился и совершенно не казался опасным. Почему Форд не хотел, чтобы мы сюда приходили?

– Тут кто-то живет, Эмили, – прошептал Джон, когда мы на цыпочках вошли внутрь.

И он был прав – дом не пустовал. Хорошая мебель, лампы, часы, даже фарфоровые тарелки в серванте. Как будто кто-то просто вышел и с минуты на минуту должен был вернуться.

– Нам здесь не место, – сказала Роуз.

Я чувствовала то же самое – все изменили свое мнение об этом доме, как только переступили порог. Все, кроме Эмили.

– Погодите, – отмахнулась она и повела нас дальше.

Свет фонарика отражался от зеркал под странными углами. Эмили провела нас в кабинет, и я поняла, отчего он пробудил в ней мрачные фантазии. Комната была полностью разгромлена, как будто кто-то в ярости объявил войну самим стенам.

Весь пол был усыпан осколками стекла от разбитых фотографий, книги свалены в кучи, а стулья разбиты в щепки. Оторваны были даже полосы обоев, и я живо представила нож, которым это сделали – каждый его взмах остался на стенах навечно, как жестокие отпечатки пальцев.

– Вот где он ее убил, – произнесла Эмили мелодраматичным тоном.

Роуз вытащила фотографию из разбитой рамки и, наморщив лоб, попыталась разглядеть изображение на ней.

– Это дом Арчи, – тихо сказала она. – И здесь никого не убивали, Эмили. Арчи сказал мне, что семью выселили. Он никогда не говорил, что жил именно здесь, только что жил на ферме. А когда ушел отец, Арчи оказался в приемной семье.

– Погодите, так кто это? Проныра Арчи? – спросил Тедди.

– О да, у Роуз были романы с плохими парнями. Мне жаль, Тед, – проворковала Эмили. – А семью выселили, потому что отец Арчи был пьяницей и игроком и завел роман с женой Форда. Форд сам мне сказал, что разгромил несколько комнат в доме, чтобы выплеснуть ярость, после того как вышвырнул обоих из поместья. Но думаю, он не только разгромил дом.

– Ничего ты не знаешь, – огрызнулась Роуз. – Просто все выдумала, хотя на самом деле понятия не имеешь, о чем говоришь.

– Вот как? – отозвалась Эмили с невинным личиком. – Я нравлюсь Форду. Он сказал, что может мне довериться.

Лицо Уолта помрачнело.

– Мне нужен воздух, – сказала Роуз.

– Я с тобой, – я взяла ее за руку, когда она пошла к двери.

Дождь не закончился, но теперь просто моросил.

– Роуз, – осторожно начала я, – у тебя правда были чувства к Арчи Фойлу?

– Вообще-то нет, – медленно выговорила она. – В смысле, да, но больше из жалости, у него такая унылая жизнь. Ему пришлось нелегко. Но я понятия не имею, что здесь произошло.

– А я знаю, – прорезал темноту голос Саксона.

– Саксон! Господи, ты меня напугал! – прошипела я. – Тебе правда нравится выскакивать как черт из табакерки, да?

– Простите, – сказал он так, как будто и впрямь раскаивался. – Но вы не должны были сюда приходить. Это не опасно, дядя солгал, но здесь для него слишком много личных воспоминаний. В общем, лучше уходите, пока он не узнал, что вы здесь были. У него есть удивительная способность узнавать обо всем, что происходит на нашей территории.

– Я вытащу оттуда Эмили, – сказала я. – А остальные пойдут за ней. Роуз, подожди здесь с Саксоном, а потом мы отведем его домой.

Саксон многозначительно посмотрел на нас.

– Прежде чем вы уйдете, давайте сыграем в игру.

– Саксон, ну в самом деле! У нас нет времени на игры, – сурово произнесла я.

– Для этой время найдется. Она очень простая, – с непроницаемым выражением лица заявил Саксон. – Она называется «Секрет в обмен на секрет». Я рассказываю секрет вам, а вы мне другой взамен.

– Ни у кого из нас нет секретов, – заметила Роуз.

– Она права, и могу поспорить, ты знаешь в пять раз больше секретов, чем мы, ведь ты постоянно шпионишь.

Саксон ухмыльнулся, потому что, конечно же, дело было именно в этом – еще в прошлую встречу его распирало от желания поделиться сплетнями, нужен был только предлог.

– Ну ладно, Саксон, я расскажу тебе секрет, – вздохнула я. – Но ты первый.

– У вашей подруги Эмили есть вот такущий секрет. – Он подчеркнул свои слова, изобразив огромный живот. – Она получила этот секрет от вашего приятеля, прямо тут, в лесу.

Глава 18

– Повтори еще раз, – просит Дженни.

Я сижу на кровати в своей комнатушке, снова во вчерашних джинсах и футболке. Я дополнительно побрызгалась духами, но скоро они перестанут помогать, и надо будет принять ванну и найти новую одежду.

Я уже устала объяснять, в каком странном положении очутилась, поэтому просто утомленно фыркаю и говорю:

– Я участвую в игре по расследованию убийства тети Фрэнсис.

– Так. Это я поняла. Но меня смущают секреты в папках и почему ты не открыла папку своего отца.

Я смотрю на две папки, лежащие передо мной на кровати.

– Честно говоря, – медленно произношу я, – мне интереснее, что в папке Крейнов. Я просмотрела первые страницы папки Сэма Арлингтона, и он выглядел незнакомцем. Там были банковские счета, налоговые документы, вероятно, доказывающие, что он крутил роман, когда мама была беременна, но все это касается мамы. Может, меня это и заинтересовало бы на каком-то жизненном этапе, но сейчас лучше сосредоточиться на том, кто убил тетю Фрэнсис.

– Ну ладно, согласна, – отвечает Дженни и меняет тему: – Ты же любитель детективов, так с чего начнешь? Подозреваемые? Мотив? Я могла бы стать твоим доктором Ватсоном, если б обладала хоть какими-то полезными навыками в этом деле, но боюсь, самое большее, на что я способна, это воспроизвести сцену убийства в миниатюре, если тебе вдруг понадобится.

– Если б речь шла о герметичном детективе, точно понадобилось бы.

– Что ж, если из просмотра телевизора и можно что-то почерпнуть, так это то, что процент убийств в маленьких деревушках непропорционально высок. Так что держи меня в курсе, потому что ты наверняка еще столкнешься с загадкой запертой комнаты.

– Я просто предупреждаю, что с этого момента буду принимать любые предсказания будущего всерьез, – говорю я. И это только наполовину шутка. Предсказание тети Фрэнсис неотступно меня преследует. – И кстати, неплохо для начала мыслить как детектив из телесериала. В большинстве детективных сериалов сразу после смерти жертвы сыщик задает несколько стандартных вопросов. С некоторыми вариациями. Например: «У нее были враги?» и «Было ли что-то странное в ее поведении накануне убийства?», а еще «Кто последним видел ее живой?»

– Ага, и «Кто нашел тело?» – возбужденно добавляет Дженни.

– Да, хороший вопрос. Если начнем отсюда, то это Эльва, мистер Гордон, Оливер и я. Но теперь мы знаем, что тетя Фрэнсис умерла от инъекции железа, а не от отравления розами, поэтому маловероятно, что ее убил кто-то из них. Однако Эльва и Оливер опоздали, а, учитывая время смерти… от поместья Грейвсдаун до деревни пятнадцать минут езды, времени мало, но все возможно.

Я умолкаю, копаясь в рюкзаке в поисках ручки и блокнота, и вытаскиваю блокнот с подходящей иллюстрацией на обложке – лесными грибами. Чтобы действовать методично, я записываю все имена и вычеркиваю мистера Гордона, отметив на полях причину. Что-то по-прежнему беспокоит меня насчет букета, поэтому на обороте страницы под заголовком «Вопросы без ответов» я пишу: «Цветы – кто их прислал и почему?»

– А что насчет собственного расследования Фрэнсис? – спрашивает Дженни. – Кого она подозревала в своем убийстве?

Вспоминаю схему тети Фрэнсис, всю расчерченную цветными линиями, идущими к разным фотографиям. Она подозревала, что у всей деревни есть причины желать ей смерти, хотя совершенно упустила из виду, что именно ее подозрения и бесконечные попытки обнаружить чужие секреты и могли послужить причиной для убийства.

Мне приходит в голову, что Оливер вызывает еще больше подозрений, ведь он встречался с Фрэнсис за завтраком, когда они обсуждали возможную продажу поместья «Джессоп филдс».

– Мне надо еще раз взглянуть на схему расследования убийства, – говорю я. – И сфотографировать ее, она пригодится.

– Сначала составь собственный список, – предлагает Дженни. – Тогда ее паранойя не повлияет на твои выводы.

– Легче сказать, чем сделать. Ее паранойя довела кого-то до убийства, и самое полезное, что я могу предпринять, – это разобраться, что было у нее в голове.

Возникает дружеская пауза, и я записываю еще несколько имен потенциальных подозреваемых. Я уже узнала фамилию Роуз после встречи с ее сыном Джо, а Бет и ее подругу Миюки нахожу в Гугле по названию клиники. Верхняя часть моего списка такова:

Уолтер Гордон

Оливер Гордон

Эльва Грейвсдаун

Я зачитываю Дженни следующие имена в списке:

– Саксон Грейвсдаун, Арчи Фойл, Бет Фойл, Миюки Такага, детектив Роуэн Крейн и Роуз Лерой.

– Не хочу сообщать очевидное, но если Серебристый лис Саксон сказал тебе, что поставщиком железа, скорее всего, была Бет, я сразу усомнилась бы, что это она, – говорит Дженни.

– Он сказал, что играет по-честному.

– Ну-ну. Конечно, ведь вполне естественно играть по-честному с родственницей из Лондона, с которой никогда не встречался и которая может отобрать дом твоего детства, – язвит Дженни.

– Ну ладно, ладно, – сдаюсь я. – Признаю, нельзя верить Саксону на слово. Но мы по крайней мере знаем, что во время убийства он возвращался на пароме из больницы Сэндвью. Когда детектив спросил, может ли Саксон подтвердить свое местонахождение, он даже показал билет.

Дженни издает стон.

– Ты что, так ничему и не научилась после Эндрю?

Я тут же понимаю, о чем она. Эндрю вместе со мной и Дженни изучал искусство в колледже Святого Мартина, и на первом курсе я без памяти в него влюбилась. В конце концов я обнаружила, что он встречается с другой и врет мне, показывая парковочные квитанции, когда якобы ездил «на работу». Да, он оплачивал парковку, но его машина стояла в другом месте.

– Если у Саксона был билет, это еще не значит, что он им воспользовался, – медленно произношу я.

– Вот именно, – соглашается Дженни.

При воспоминаниях об измене Эндрю мысли снова возвращаются к лежащим передо мной папкам.

– Кстати, об изменах. Хочешь узнать, кого из Крейнов тетя Фрэнсис подозревала в неверности?

– А я-то гадала, почему сексапильный детектив попал в список подозреваемых.

– Я никогда не употребляла такого прилагательного, – ровным тоном заявляю я.

– Да. Я просто немного приукрасила.

– Ну так можешь отложить свои краски.

Я открываю папку, и из нее выпадает стопка бумаг. Здесь все – от квитанций за номера в гостинице «Касл-хаус» до фотографий во время слежки. Я тут же узнаю Реджи Крейна, таксиста и отца детектива: поздно вечером он сидит в машине с блондинкой. Похоже, они ссорятся, причем это не банальная ссора из-за какой-то ерунды.

Листаю дальше и натыкаюсь на более старые документы. И тут вздрагиваю, узнав на фотографии маму. Это вырезка из газеты, когда мама впервые попала в прессу. Она на каком-то приеме, а рядом с ней Реджи Крейн в пиджаке с тремя пуговицами, по ужасной моде девяностых.

Больше в папке нет ничего, касающегося мамы и Реджи Крейна, но я помню, как он сказал, что они встречались, будучи подростками. Когда закончится суета с новой выставкой, я расспрошу маму о нем.

– Ау, ты еще там? – разносится эхом голос Дженни из телефона.

– Да, прости. – Я возвращаюсь к началу папки и замечаю, что случайно пропустила первые страницы. А там буквально вопят слова «прекратите противоправные действия», написанные жирным шрифтом. – Просто… я нашла гневное письмо, в котором тете Фрэнсис угрожают судом, если она не оставит в покое семью Крейнов.

– Дай угадаю, озлобленный таксист попытался получить судебный запрет, а когда твоя тетя не остановилась, решил взять дело в свои руки, чтобы заставить ее замолчать?

Я морщусь.

– Письмо не от Реджи. А от детектива Роуэна Крейна.

– Хм. Но ты сказала, что детектив выглядел искренне опечаленным, когда узнал о смерти Фрэнсис. И вроде говорил, что она ему нравилась, да? – уточняет Дженни.

Я чувствую, как лоб прорезают мелкие морщинки разочарования.

– Судя по тону письма, похоже, он солгал.

Я рассеянно подчеркиваю имя детектива Крейна в блокноте, и внимание снова привлекает заголовок «Вопросы без ответа».

– Те цветы, – говорю я. – Это не может быть совпадением. Их прислали с очевидной и ужасной угрозой.

Я не могу избавиться от мысли, что цветы так или иначе связаны с убийством. И если чутье меня не подводит, к списку подозреваемых следует добавить еще одно имя.

– Викария зовут Джон, как его там, – бормочу я. – Я добавлю его в список подозреваемых, поскольку мистер Гордон сказал, что тетя Фрэнсис каждую неделю составляла букеты для церкви, а Крейн упомянул, что у нее с Джоном когда-то были отношения.

Слышу на другом конце линии фоновые голоса и догадываюсь, что перерыв на кофе окончен. Я быстро вношу викария Джона в список.

– Мне пора возвращаться к работе, – говорит Дженни. – Но ты должна постоянно держать меня в курсе, хорошо? Я серьезно насчет доктора Уотсона.

– Обещаю, – говорю я и завершаю разговор.

Но из своих мыслей не выныриваю, потому что слово «доктор», которое произнесла Дженни, напоминает о том, что к списку подозреваемых следует добавить новые имена. Вспоминаю визит к доктору Овусу и расписание ее приемов. Предположим, тетя Фрэнсис пришла на назначенный прием, тогда доктор начинает выглядеть подозрительно. Не могу представить причину, по которой доктор Овусу желала убить тетю Фрэнсис, но, если достаточно долго копаться в записях тети Фрэнсис, они, вероятно, обнаружатся.

Я дописываю:

Доктор Эси Овусу

Магда (из «Скорой»)

Джо Лерой (из «Скорой»)

Я хочу узнать фамилию викария Джона и открываю браузер на телефоне, чтобы поискать там. На сайте церкви есть фотография с подписью «Джон Оксли». Он стоит перед открытой дверью церкви и улыбается, словно приглашая войти. Выглядит он подтянутым и безупречным, как и положено священнику. На фотографии он крепко сжимает Библию, а одежда чистая и выглаженная, как у доктора. Очки в тонкой металлической оправе и аккуратно причесанные седые волосы создают впечатление, что у этого человека есть любимое кресло.

Я подумываю завести для каждого человека из списка отдельный блокнот, как для персонажей романа. Пододвигаю стопку блокнотов ближе и перелистываю один в пробковой обложке. И вдруг замечаю в стопке зеленую тетрадь, которую вчера украла. Осторожно вытаскиваю ее, стараясь не возлагать на нее слишком много надежд. Я знаю, там что-то написано про Уолта, но все остальное может быть посвящено определению цветов или гороскопам.

Но это не так. Заголовок на первой странице гласит: «Записи из Касл-Нолла, 10 сентября 1966 года». А начинается она так: «Я пишу это, потому что знаю – наверняка видела то, что может иметь значение в дальнейшем». Прочитав всего две страницы, я уже завороженно сжимаю тетрадь, заполненную витиеватым почерком подростка. Час спустя я все еще читаю. Я одолела около трети – Саксон только что сообщил о беременности Эмили, – и тут меня отвлекает телефонный звонок.

К этому времени я уже несколько раз подчеркнула одно имя в моем списке: Джон Оксли. Сейчас мне кажется, что из всех подозреваемых у него был самый серьезный мотив.

Я забыла задать еще один вопрос: почему сейчас? Фрэнсис, вероятно, доставала всех своими расследованиями с тех пор, как услышала предсказание. То есть последние шестьдесят лет.

Так что же случилось совсем недавно и наконец привело к судьбе, которую готовили ей шестьдесят лет?