Читать книгу "Невысказанный голос. Руководство по трансформации тревоги, страха, боли и стыда"

Итак: травма возникает тогда, когда реакция неподвижности у человека не находит разрешения; то есть когда человек не может вернуться к нормальной жизни, и реакция неподвижности хронически связывается со страхом и другими сильными негативными эмоциями, такими как ужас, отвращение и беспомощность. После того, как связь сформирована, любые физические ощущения неподвижности сами по себе вызывают страх. Возникает обусловленность, при которой травмированный индивид привыкает бояться внутренних (физических) ощущений, которые теперь порождают страх, расширяющий и углубляющий (т. е. потенцирующий) паралич. Страх порождает паралич, а страх перед ощущениями паралича порождает еще больший страх, способствуя еще более глубокому параличу. Таким образом, обычно ограниченная по времени адаптивная реакция становится хронической и дезадаптивной. Петля обратной связи замыкается сама на себя. Эта нисходящая спираль и порождает водоворот травмы.

Эффективная терапия помогает человеку устранить ее симптомы. Петля обратной связи разрывается, когда страх рассоединяется с неподвижностью (см. рисунки 4.1а и 4.1б). Это разрывает, или депотенцирует, данную петлю между травмой и страхом, позволяя человеку научиться безопасно «сдерживать» сильные ощущения, эмоции и импульсы без того, чтобы они захлестнули и перегрузили его. То есть реакции неподвижности дают разрешиться так, как она изначально должна была это сделать.

Рассоединить страх и позволить реакции неподвижности, обычно ограниченной по времени, завершиться, в принципе, несложно. Психотерапевт помогает сократить продолжительность неподвижности, мягко снижая уровень страха. Иными словами, работа психотерапевта состоит в том, чтобы помочь клиенту постепенно отделить страх от парализованности и восстановить процесс самостоятельной терминации последнего. Таким образом, петля обратной связи (страх – неподвижность) разрывается; проще говоря, исчерпывает себя. По мере того как клиент научается испытывать физические ощущения неподвижности в отсутствие страха, хватка травмы ослабевает и равновесие восстанавливается. В следующих четырех главах я расскажу, как психотерапевт может помочь клиенту научиться отделять страх от неподвижности и восстанавливать активные защитные реакции. Когда получается, люди часто описывают физическое ощущение неподвижности (в отсутствие страха) со смесью любопытства и глубокого облегчения, а порой и так: «…будто проснулся от ночного кошмара».

Однако относительно этого простого «рецепта» есть важное предостережение. Там, где травма была длительной и глубоко укоренилась, в игру вступают другие факторы: прежде всего, ослабляется сама способность человека к переменам и возвращению к жизни. Этот аспект был впечатляюще изображен в захватывающем романе Луизы Эрдрич «Певческий клуб мастеров-мясников» (The Master Butchers Singing Club). В первой главе главный герой Фиделис покидает окопы Первой мировой войны и возвращается домой, к кулинарии и любящей заботе матери. И вот, впервые за много лет, он засыпает в собственной, такой знакомой и удобной постели.

Даже теперь, будучи дома, он понимал, что все еще должен быть бдительным. Воспоминания подкрадывались, эмоции саботировали мыслящий мозг. Оживать после смерти ощущалось как опасность. Слишком многое пришлось бы вновь почувствовать, поэтому, думал он, нужно стараться ощущать лишь поверхностно.

Рис. 4.1a. Этот рисунок иллюстрирует продолжительность и тяжесть «оцепенения» в трех ситуациях. Первый сценарий соответствует нападению на опоссума, который при этом притворяется мертвым. Жертва замирает, и хищник, теряя интерес к инертной падали, уходит в поисках живой добычи. Оставшись один, опоссум «стряхивает» с себя эту встречу и продолжает путь, состояние при этом ничуть не ухудшается. Это называется «самостоятельной терминацией неподвижности». Второй сценарий иллюстрирует, что происходит, когда животное, выходящее из неподвижности, удерживают и пугают. Оно снова погружается в состояние ужаса, неподвижность становится гораздо глубже и длится гораздо дольше. Этот парализующий ужас – следствие потенцированной страхом неподвижности – приводит к посттравматическому стрессовому расстройству. Вот почему фраза «время лечит все раны» совершенно неприменима к травме. Третий сценарий показывает, что происходит во время успешного сеанса терапии. Психотерапевт постепенно направляет клиента к кратковременному соприкосновению с ощущением неподвижности, а затем направляет его к тому, чтобы рассоединить страх и неподвижность. Это позволяет клиенту избавиться от гипервозбуждения, лежащего в основе реакций, и вернуться к состоянию равновесия.

Мы также узнаем, что «Фиделис дышал поверхностно и оставался неподвижным… всякий раз, когда в детстве на него обрушивалось горе». Будучи молодым солдатом, «он с самого начала знал, что в его таланте к неподвижности кроется ключ к выживанию». Потребность человека постепенно возвращаться из страны ходячих мертвецов в страну живых нуждается в понимании, уважении и почтении. «Слишком многое слишком скоро» грозит сокрушить хрупкую структуру Эго и адаптивную личность. Вот почему скорость, с которой человек справляется с травмой, должна быть градуальной и «титрованной».

Рис. 4.1б. Вот как мы попадаем в ловушку цикла страх – неподвижность.

В конечном счете я считаю, именно динамический баланс между самой примитивной и наиболее развитой/усовершенствованной частями мозга позволяет устранить травму, а также интегрировать и трансформировать сложные эмоции. Эффективное лечение заключается в том, чтобы помочь человеку поддерживать в онлайн-режиме «наблюдающую» префронтальную кору головного мозга, пока он одновременно испытывает грубые примитивные ощущения, генерируемые в архаичных отделах мозга (лимбическая система, гипоталамус и стволовая часть мозга; см. рис. 4.2). Ключ к этой необычной форме восприятия – способность безопасно воспринимать как интенсивные, так и тонкие телесные ощущения и чувства. Оказывается, существует парная структура мозга, которая, судя по всему, делает именно это: между лимбической системой и префронтальной корой расположены островковая доля (ближе к лимбической системе) и поясная извилина (ближе к коре головного мозга). Вкратце, островковая доля получает информацию от внутренних структур тела, включая мышцы, суставы и внутренние органы. Вместе островковая доля и поясная извилина помогают нам разобраться в первичных ощущениях, сплетая их в тонкие чувства, восприятия и когниции. Доступ к данной функции – ключевой в подходе к трансформации травмы и сложных эмоций, который я опишу в следующих главах.

Рис. 4.2. Этот рисунок иллюстрирует важность поддержания в онлайн-режиме префронтальной коры во время активации в стволе головного мозга и лимбической системе возбуждения, обусловленного необходимостью выживания. Обратите внимание, как передаются нервные импульсы между структурами мозга, ответственными за инстинкты, – таламусом и гипоталамусом (контролирует секрецию гипофиза, жизнен-но важную для поддержания гомеостаза органов и клеток), – и лобной долей (или рациональным мозгом).

Восстановление баланса и ритма между инстинктом и разумом играет центральную роль в устранении раскола между разумом и телом. Интеграция мозга и тела, правого и левого полушарий головного мозга, а также примитивных и развитых областей мозга способствует целостности, делая нас полноценными людьми. А до тех пор мы, как заметила Маргарет Мид, лишь «переходная ступень между обезьяной и человеком».

Страх – убийца разума. Страх – это маленькая смерть, грозящая полной гибелью. Я встречу свой страх лицом к лицу. Я позволю ему пройти надо мной и сквозь меня. И, когда он уйдет, я обращу свой внутренний взор на его путь. И там, где был страх, не будет ничего. Останусь лишь я.

Фрэнк Герберт. Дюна

Не поняв природы страха, ты никогда не обретешь бесстрашие.

Буддизм Шамбалы

5
От паралича к трансформации

В предыдущей главе мы рассмотрели, как подопытные животные и люди попадают в ловушку паралича, вызванного страхом, и таким образом получают травму. В этой главе представлю вам «противоядие» от травмы: основные биологические механизмы, о которых психотерапевты должны знать и которые должны уметь выявлять у клиентов, чтобы помочь в разрешении травматических реакций. Задействование этих биологических процессов одинаково важно как при купировании острой фазы, непосредственно следующей за угрожающими жизни и ошеломляющими переживаниями, такими как изнасилование, несчастный случай или стихийное бедствие, так и при трансформации хронического ПТСР.

Пока основное физическое переживание травмы – чувство оцепенения или обморок в результате испытываемого страха – не пройдет и не трансформируется, человек останется застрявшим в этом переживании, пленником переплетенных в нем страха и беспомощности. Ощущения паралича или ступора кажутся невыносимыми и неприемлемыми; они пугают, угрожают поймать нас в ловушку и победить. Подобное восприятие кажущихся невыносимыми переживаний заставляет нас избегать и отрицать их, напрягаться, пытаясь не впустить их, а затем отделиться от них. Однако прибегать к «средствам защиты» – все равно что пить соленую воду для утоления жажды: они могут дать временное облегчение, а в реальности лишь усугубляют проблему и в долгосрочной перспективе являются контрпродуктивными. Чтобы распутать клубок страха и паралича, мы должны научиться добровольно вступать в контакт с пугающими физическими ощущениями и переживать их; мы должны научиться конфронтировать с ними достаточно долго, чтобы они трансформировались. Как противопоставление немедленной защитной уловке избегания, наиболее действенной стратегией является движение навстречу страху, установление контакта с самой неподвижностью и сознательное исследование различных ощущений, текстур, образов и мыслей, связанных с любым возникающим при этом дискомфортом.

При работе с травматическими реакциями, такими как состояния сильного страха, Соматическое переживание[31]31
    Так называется метод, который я разрабатывал в течение последних сорока лет.


[Закрыть] предоставляет психотерапевтам девять конструктивных блоков. Базовые инструменты для «пересмотра» и трансформации травмы ни в коей мере не являются линейными, жесткими и однонаправленными. Приведенные ниже этапы, применяемые на сеансах психотерапии, взаимосвязаны и взаимозависимы, к ним можно обращаться неоднократно и в любом порядке. Однако если существует необходимость выстраивания психобиологического процесса работы с травмой на крепкой, фундаментальной основе, то шаги 1, 2 и 3 должны выполняться первыми и в указанной последовательности. Итак, вот те шаги, которые необходимо выполнить психотерапевту:

1. Создать обстановку абсолютной безопасности.

2. Поощрять первичное исследование и принятие возникающих при этом ощущений.

3. Практиковать «маятникообразные колебания и сдерживание, используя врожденную силу ритма.

4. Использовать «титрование» для повышения стабильности, жизнестойкости и организованности. Оно заключается в аккуратной работе с мельчайшей «каплей» возбуждения, обусловленного выживанием, и другими сложными ощущениями во избежание ретравматизации.

5. Применять корректирующий опыт, заменяя пассивные реакции коллапса и беспомощности активными, наращивающими внутренний потенциал защитными реакциями.

6. Отделить или «отсоединить» обусловленную ассоциацию страха и беспомощности от (обычно ограниченной по времени, но ставшую дезадаптивной) биологической реакции неподвижности.

7. Устранять состояния повышенной возбудимости, мягко направляя «разрядку» и перераспределяя огромную энергию выживания, мобилизованную для действий по сохранению жизни, одновременно высвобождая эту энергию для поддержания функций мозга более высокого уровня.

8. Задействовать саморегуляцию для восстановления «динамического равновесия» и расслабленной бдительности.

9. Ориентировать клиента на то, чтобы быть здесь и сейчас, на установление контакта с окружающей средой и восстановление способности к социальному взаимодействию.

Сразу после несчастного случая мое тело впервые почувствовало нечто иное, чем глубокую беспомощность и дезориентацию, когда женщина-педиатр подошла и села рядом со мной. Каким бы простым это ни казалось, ее спокойное, сосредоточенное присутствие дало мне небольшой проблеск надежды, что все может закончиться хорошо. Такая успокоительная поддержка посреди хаоса – важнейший элемент, который специалисты по работе с травмой должны предоставлять многострадальным, выбитым из душевного равновесия клиентам. Это действенная отправная точка для возвращения к равновесию.

Иными словами, психотерапевт должен постараться создать обстановку абсолютной безопасности, атмосферу, которая дает ощущение убежища, надежды и возможности на исцеление. При работе с травмированными людьми это может быть очень непростой задачей. К счастью, при наличии благоприятных условий нервная система человека создана и настроена как на получение, так и на оказание регулирующего воздействия на другого человека. Биология здесь на нашей стороне. Этой передаче поддержки, нашей неотъемлемой способности млекопитающих, способствуют терапевтический тон и рабочий альянс, который вы создаете, настраиваясь на чувства клиента.

Благодаря центральной фигуре психотерапевта, олицетворяющей спокойствие и защищенность, его расслабленной бдительности, сострадательному сдерживанию и очевидному терпению дистресс клиента начинает уменьшаться. На каком бы минимальном уровне это ни было обеспечено, готовность клиента исследовать свой травматический опыт тем самым побуждается, поощряется и признается.

Хотя сопротивление неизбежно возникнет, оно смягчится и отступит благодаря обстановке безопасности и эмпатического сдерживания, созданной квалифицированным психотерапевтом.

Между сеансами может возникать одно препятствие: находясь вне спокойного, регулирующего присутствия психотерапевта, клиент, подвергнувшись воздействию знакомых травматических триггеров, может ощутить себя незащищенным и отброшенным назад в львиное логово хаотических ощущений.

Психотерапевт, обеспечивающий в рамках сеанса лишь чувство безопасности (неважно, насколько эффективно), только сделает клиента еще более зависимым, таким образом увеличивая дисбаланс власти между психотерапевтом и клиентом. Чтобы избежать этого, следующие шаги направлены на то, чтобы помочь клиенту расширить возможности, овладеть навыками, позволяющими влиять на ситуацию, вкупе с навыками самоуспокоения и саморегуляции.

Травмированный человек теряет не только свой путь в мире, но и способность к восприятию жизненно важных подсказок, исходящих изнутри. Отрезанный от первичных ощущений, инстинктов и чувств, возникающих внутри его тела, он неспособен находиться «здесь и сейчас» и оценивать его. Психотерапевт должен помочь клиенту ориентироваться в лабиринте травмы, помогая ему найти путь к телесным ощущениям и развить навыки самоуспокоения.

Чтобы в конце концов стать автономным человеком, умеющим регулировать собственное состояние, травмированный человек должен научиться получать доступ к внутренним ощущениям, переносить их и использовать. Однако было бы неразумно просить человека постоянно фокусироваться на своем теле без соответствующей подготовки. Первоначально, соприкасаясь с внутренними ощущениями, человек может почувствовать угрозу и всепоглощающий страх перед неизвестным. Кроме того, преждевременная концентрация на ощущениях может подавить человека с дальнейшей потенциальной ретравматизацией. Для многих травмированных людей тело стало их врагом: практически любое ощущение интерпретируется как непрошеный предвестник возобновления ужаса и беспомощности.

Для решения этой сложной ситуации психотерапевт, который (во время первоначального разговора) замечает мгновенный позитивный сдвиг в аффекте клиента – скажем, в выражении лица или изменении позы, – указывающий на облегчение и прояснение, может воспользоваться возможностью и попытаться направить внимание клиента на его ощущения. «Прикосновение» к позитивным переживаниям постепенно придает человеку уверенности в способности исследовать свой внутренний телесный ландшафт и развить терпимость ко всем ощущениям, комфортным и некомфортным, приятным и неприятным.

Восприятие фигуры и фона

Рис. 5.1. Тут показано чередование восприятия фигуры и фона. Что вы видите: вазу или лицо? Продолжайте смотреть. Что видите сейчас? Вы, вероятно, заметите, что ваза и лицо чередуются, но не воспринимаются одновременно. Это полезная концепция для понимания, каким образом страх отделен от неподвижности. Когда человек испытывает абсолютную неподвижность, он не может (подобно вазе и лицу) одновременно ощущать страх. Это способствует расширению и постепенной разрядке активации, как показано на рисунке 5.2.

Теперь он может начать позволять глубинным отрицаемым ощущениям – особенно параличу, беспомощности и ярости – проявляться в сознании. Он постепенно вырабатывает опыт свободы воли, выбирая между двумя противоположными состояниями: сопротивлением/страхом и принятием/исследованием. Мягко колеблясь взад-вперед, между сопротивлением и принятием, страхом и любопытством, клиент сбрасывает часть защитной брони.

Психотерапевт помогает ему войти в успокаивающий ритм, поддерживая переключение между парализующим страхом и чистыми ощущениями, связанными с неподвижностью. В гештальтпсихологии эти возвратно-поступательные движения между двумя различными состояниями описываются как чередование фигуры и фона (см. рис. 5.1).

Такое чередование, в свою очередь, ослабляет хватку страха, открывая доступ к основополагающим и не отягощенным эмоциями ощущениям неподвижности. Это возвратно-поступательное переключение внимания (между страхом/сопротивлением и беспримесными физическими ощущениями неподвижности) углубляет расслабление и повышает жизнестойкость.

Это начало надежды и обретение инструментов, которые придадут клиенту сил, когда он начнет исследовать интероцептивный ландшафт (непосредственные ощущения, идущие от внутренних органов, суставов и мышц) травмы и исцеления.

Данные навыки возвращают человека к основному врожденному процессу трансформации: маятникообразным колебаниям.

Ожидая худшего, ты смотришь, но вдруг видишь радостное лицо, которое ты хотел видеть.

Твоя рука разжимается и сжимается, разжимается и сжимается.

Если бы она всегда была сжата в кулак или всегда была бы раскрыта, ты был бы парализован.

Твое глубочайшее присутствие ощущается в каждом малом сокращении и расширении.

Эти два действия – в удивительном балансе и координации, как крылья птицы.

Руми (1207–1273)

Всем Божьим детям дарован ритм.

Разве можно мечтать о большем?

Порги и Бесс

В то время как травма связана с оцепенением или чувством тупика, колебания маятника связаны с врожденным ритмом сокращения и расширения, присущим любому организму. Иначе говоря, речь о том, чтобы высвободиться из тупика, осознав (ощутив изнутри), – возможно, впервые, – что независимо от того, насколько ужасно человек себя чувствует, эти чувства в состоянии измениться и будут меняться. Без этого (опытного) знания у человека, находящегося в тупике, нет желания обитать в собственном теле. Чтобы справиться с кажущейся непреодолимой склонностью избегать ужасных и неприятных ощущений, эффективная терапия (повышающая, кроме того, жизнестойкость в целом) должна предложить способ противостоять драконам страха, ярости, беспомощности и паралича. Психотерапевт должен пробудить в клиенте доверие к тому, что не попадет в ловушку и не будет съеден монстрами, поначалу дав ему небольшое «лакомство» в виде приятного внутреннего переживания. Именно таким образом наши клиенты продвигаются по пути саморазвития. Их уверенность укрепляется благодаря навыку «маятника».

Одна из удивительно эффективных стратегий борьбы со сложными ощущениями заключается в том, чтобы помочь человеку найти «противоположное» ощущение: то, которое локализуется в определенной области тела, в определенной позе или микродвижении; или то, которое ассоциируется у человека с ощущением меньшего оцепенения, меньшей беспомощности, большей силы и/или большей подвижности. Если у клиента дискомфорт изменился даже на мгновение, психотерапевт может побудить его сосредоточиться на этом мимолетном физическом ощущении и вызвать новое восприятие; такое, при котором человек обнаруживает себя на некоем «островке безопасности», где обосновывается и чувствует себя, по крайней мере, нормально. Обнаружение такого островка противоречит всеобъемлющему ощущению плохого, сообщая: каким-то образом тело, в конце концов, может и не быть врагом, и на самом деле его можно воспринимать как союзника в процессе исцеления. Когда найдется и прочувствуется достаточное количество этих маленьких островков, их можно объединить в растущий массив суши, способный противостоять бушующим штормам травмы. Благодаря растущей стабильности становятся возможными выбор и даже удовольствие, поскольку формируются и укрепляются новые синаптические связи. Человек постепенно учится переключать осознание между областями относительной легкости и областями дискомфорта и дистресса.

Подобное переключение приводит к одному из самых важных воссоединений с врожденной мудростью тела – маятникообразным колебаниям, естественному ресторативному ритму сокращения и расширения, свойственному нашему организму, который говорит: все, что мы чувствуем, ограничено по времени… а потому страдание не будет длиться вечно. Колебание маятника проносит все живые существа через сложные ощущения и эмоции. Более того, не требует усилий; будучи врожденным, оно является нашим неотъемлемым свойством. Колебания маятника – это первичный ритм, движение от сжатия к расширению – и обратно к сжатию, со стремлением к постепенному, все большему и большему расширению (см. рис. 5.2). Это непроизвольное внутреннее возвратно-поступательное качание между двумя полярностями. И именно оно смягчает остроту таких сложных ощущений, как страх и боль.

Человеческую способность преодолевать «плохие» и трудные ощущения, открываясь ощущениям расширения и «добра», невозможно переоценить: она имеет решающее значение для исцеления травмы и страданий. Клиенту жизненно важно узнать и прочувствовать этот ритм. Его равномерные приливы и отливы говорят о том, что, независимо от того, насколько плохо вы себя ощущаете (в фазе сжатия), за этим неизбежно последует расширение, принося чувство высвобождения, облегчения и потока. В то же время слишком быстрое или значительное расширение может напугать клиента, заставив его резко сжаться в ответ на ощущаемое расширение. Следовательно, психотерапевту необходимо модерировать масштаб и темп этого ритма. Когда клиент осознает, что движение и поток несут в себе возможность, он начинает двигаться вперед во времени, принимая и интегрируя текущие ощущения, ранее его подавлявшие.

Рис. 5.2. Тут представлен цикл расширения и сжатия в процессе маятникообразного колебания. Осознание наличия этого ритма жизненно важно для человека. Это позволяет ему понять: все, что он чувствует, изменится. Восприятие колебательного движения направляет и постепенно высвобождает (разряжает) сдерживаемые «травмирующие энергии», что приводит к разнообразным телесным ощущениям и успешному разрешению травмы.

Рассмотрим три универсальные ситуации, в которых проявляется врожденная способность маятникообразных колебаний возвращать чувство облегчения и поток жизни: (1) Все мы наблюдали безутешную боль ребенка, который после неудачного падения с криком бежит в объятия матери. Через некоторое время он начинает вновь интересоваться окружающим миром, затем стремится на мгновение вернуться в безопасное убежище (возможно, оглянувшись на мать или установив с ней связь через прикосновение); и затем, наконец, возвращается к игре, будто ничего и не происходило. (2) Представьте взрослого человека во власти мучительной реакции на внезапную потерю любимого. Человек способен впасть в депрессию, чувствуя, что это переживание будет продолжаться вечно и приведет к его собственной смерти. Скорбь может длиться довольно долго, но при внимательном наблюдении мы увидим в ней явные приливы и отливы. Постепенно ритмические колебания между принятием и болью приводят к успокаивающему освобождению от тяготящих чувств и возвращению к жизни. (3) Наконец, вспомните, когда в последний раз, находясь за рулем, были как никогда близки к автокатастрофе. Ваши нервы были на пределе от страха (волосы стояли дыбом) и ярости, сердце бешено колотилось и, казалось, готово взорваться в груди. Затем нахлынувшая волна облегчения напомнила, что весь ужас несчастного случая миновал. За этим облегчением обычно следует повторный «флешбэк» о близкой катастрофе, который провоцирует очередной приступ испуга меньшей интенсивности, а за ним – волна восстанавливающего облегчения. Данный восстановительный ритм возникает непроизвольно, обычно неосознанно, в конце концов позволяя нам вновь сосредоточиться на текущей задаче. Таким образом, маятникообразное колебание позволяет восстановить равновесие и вернуться к повседневной жизни.

Когда этот естественный процесс восстановления жизнестойкости парализован, его необходимо мягко и постепенно пробуждать. Механизмы, регулирующие настроение, жизненную силу и здоровье человека, обусловлены колебаниями. Когда человек ощущает этот колебательный ритм, в нем создается по крайней мере приемлемый баланс между приятным и неприятным. Он узнает: что бы он ни чувствовал (и каким бы ужасным это ни казалось), это продлится от нескольких секунд до нескольких минут. И неважно, насколько неприятным может быть конкретное ощущение или эмоция, знание, что оно изменится, освобождает от чувства обреченности. Мозг регистрирует новый опыт, снижая тем самым предрасположенность к тревоге/поражению. Нервная система, где раньше царили сокрушающая неподвижность и бессилие, возвращается к равновесию. Мы перестаем воспринимать все как опасное, и постепенно, шаг за шагом, двери восприятия открываются для новых возможностей. Мы готовы к следующим шагам.