Текст книги "Блондинки от Bergdorf"
![](/books_files/covers/thumbs_240/blondinki-ot-bergdorf-55971.jpg)
Автор книги: Плам Сайкс
Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
3
– Я хотела бы заполучить только одну Сексуально передаваемую болезнь – предсвадебную лихорадку, – объявила Джулия.
Я понимаю, почему она так рвется поймать потенциального мужа. Американские мужчины – великолепные, неотразимые, обладающие уникальными талантами создания. То есть я хочу сказать.
что если хорошенько прищуриться, все они похожи на Джей-Эф-Кей-младшего. Клянусь, так оно и есть. Для человека, страдающего расстройством внимания, поразившим Джулию и большинство других принцесс с Парк-авеню с самого детства (хотя, как ни странно, на шопинг это не распространяется), ее неожиданно проявившееся умение сосредоточиться казалось поистине чудом. Безумная идея, возникшая у Джулии, заключаюсь в том, что если она верно выберет вечеринку, эквивалентную посещению шести открытиям галерей, четырем благотворительным музейным вечерам, трем ужинам и двум кинопремьерам (причем все это в один день), то со стопроцентной гарантией покинет ее, опираясь на руку потенциального мужа. Джулия добавила также, что на подобный проект она не собирается тратить уйму времени, выразившись примерно так:
– Я могу убить время на кучу других дел, например, выщипывание бровей.
Отношение Джулии к грядущей помолвке несколько сбивало меня с толку. Она искренне верила: если, обзаведясь идеальным женихом, допустим, не улучит. минутки привести брови в порядок, что, по ее мнению, крайне важная косметическая процедура, выполняемая обычно докторами в салоне «Бергдорф Гудман», то придет в такой упадок духа, что и в женихе уже не будет особого смысла.
Когда Джулия ставит перед собой цель, она проявляет удивительную расторопность: в два счета выбрала бал в нью-йоркской консерватории – благотворительный, разумеется, – в качестве наиболее многообещающих охотничьих угодий. Купив там столик, она немедленно позвонила почетной председательнице, миссис Э. Генри Стейнуэй Зитлер III, чтобы «обсудить стратегию». Джулия хотела заранее проверить расположение мест.
Миссис Зиглер пригласила нас на чай в свой мраморный особняк, выходящий на Центральный парк со стороны Пятой авеню и Восемьдесят второй улицы. Она обожала выступать в роли купидона.
– Зовите меня Маффи, девочки, – дружески предложила она, когда мы приехали.
На Маффи было пончо с бахромой от Оскара де ла Рента, узкие брюки цвета зеленого лайма и такое количество драгоценностей, которое опустошило бы алмазную копь. Она сказала, что подражает Элизабет Тейлор в «Кулике». В Нью-Йорке каждый кому-то подражает. Когда Маффи резво трусила впереди, пончо эффектно колыхалось. Она провела нас через гулкий портик в гостиную; помещение более величественное, чем Версаль, увешанное гигантскими зеркалами в позолоченных рамах и картинами итальянских мастеров, обставленное антикварными диванами и стульями, которые покупает оптом каждый раз, когда оказывается вблизи «Сотби». Маффи рассказывает. «Мой дом обставлен в точности как у Оскара. Я попала туда. Увидела его дом. И не вынесла искушения. Я должна была это заполучить. И клонировала его квартиру!»
Маффи также утверждает, что «быть богатой – это пожизненный приговор, который в основном довольно приятен, и я готова им наслаждаться».
Почти каждая моя знакомая, жена из Верхнего Ист-Сайда, зовется Маффи. Очевидно, когда-то это имя было очень популярным в Коннектикуте, где приблизительно в середине прошлого века родилось большинство Маффи. Эта Маффи, как и многие другие по соседству, клянется:
– Ральф Лорен – мой любимый наркотик.
Вторым любимым наркотиком после Лорена являются инъекции ботокса, после чего можно спокойно утверждать, что «мне тридцать восемь».
Она ДЖ («друг Джорджа», а когда у власти был Билл Клинтон, была ДБ). Жертвует миллионы республиканцам и десятки миллионов – демократам, потому что по-прежнему сохранила «особые отношения» с Биллом. Все остальные Маффи тоже имеют особые отношения с Биллом, но едва ли ей это известно.
Мы уселись на парные викторианские диванчики работы Нола. (Диванчики Нола сейчас в большой моде в Верхнем Ист-Сайде. Особенно если достанете обитые зеленым гобеленом семнадцатого века, что, разумеется; почти невозможно.)
Горничная в униформе принесла нам, чай на серебряном подносе. В преддверии бала Маффи была так же гиперактивна, как японский турист в филиале магазинчика Луи Вюиттона, и не переставала нервно дергать бахрому на диванных подушках.
– О Господи, завтра бал! Я заполучила супер-пупер принцев, миллионеров, кинопродюсеров наследниц, архитекторов, политиков и, возможно, даже Билла! – воскликнула она. – Завтра у меня будет весь Нью-Йорк.
– Этот вечер в пользу чего? – спросила я.
– О, спасите что-то там или сохраните, точнее не помню. Спасти Венецию, спасти Метрополитен-музей, спасти балет. Кто знает?! Я в стольких комитетах – мистер Зиглер обожает списание налогов на благотворительность, – поэтому я называю их все «Спасти что-то там еще». Ах, если бы только кто-то спас меня от комитетских дам! Если не пожертвуешь миллион, тебя просто прикончат. По-моему, на этот раз собрались спасать какой-то сорт цветов. Благотворительность – это великолепное американское установление, потому что рано или поздно тот, кто нуждается, получает кучу денег, а нам всего лишь нужно разодеться в супер-пупер платья от Майкла Корса. А теперь к делу, – сказала Маффи уже серьезнее. – Маленькая птичка прочирикала мне, Джулия, что тебе нужен жених. Как чудесно! Расскажи, какой именно человек тебя интересует?
– Ну… умный, веселый, который всегда сумеет меня рассмешить. И такой, кому я могу часами ныть и жаловаться; а он все равно будет обожать меня. Только не сажайте меня с творческой натурой. Этих я изгнала из сердца, души и нервной системы еще в школе. Никаких актеров, художников или музыкантов, спасибо, не надо, – пояснила Джулия.
– В Верхнем Ист-Сайде этого бояться не следует, – отмахнулась Маффи. – Мэр не позволяет им проникать дальше Юнион-сквер.
– О, я знаю, что покажусь вам дико избалованной и легкомысленной, но мне нравится, когда у моих бойфрендов есть водители. Это все папочка. Он безбожно избаловал меня, приказав шоферу каждый день возить меня в школу на «ягуаре». Но такова уж я, и теперь ничего уже не исправить, верно? – Джулия покраснела.
– Ничего страшного, дорогая, – проворковала Маффи. – Если ты не любишь ходить пешком, значит, не любишь, и все тут; Возьми хоть меня. У меня три водителя: один в доме на Палм-Бич, один в Аспене и один здесъ. Нет ничего плохого в том чтобы выражать свои желания.
Ну и ну! Такой экстравагантности я не ожидала. Даже в собственном кругу Маффи удалось подняться на новые высоты.
– Я просто хочу влюбиться, Маффи, как все остальные девушки. И иметь потрясающую кожу без всяких витаминных инъекций, – пробормотала Джулия со слезами. – Иногда я чувствую себя такой одинокой…
Маффи хоть и светская женщина, но также определенно математический гений, чьи уравнения по размещению гостей так же сложны, как составленная гроссмейстером шахматная задача. У нее есть система, которая обычно идет в ход, когда в действие приводится служба «слияния». Маффи всегда вовремя заботиться о том, чтобы за одним столом. оказалось тринадцать человек, а за другим – слишком много мужчин. Каждый гость на плане размещения имеет свой номер. Джулия, как номер четвертый, должна была сидеть второй от торца прямоугольного стола, что позволяло ей беседовать с четырьмя мужчинами. Слева и справа от нее расположатся итальянский князь и продюсер звукозаписи, напротив – набоб, сколотивший состояние на недвижимости, а во главе стола будет тринадцатый, «лишний» мужчина, которому хозяйка скажет, что ужасно сожалеет, но пришлось посадить его рядом с двумя мужчинами:
– Ничего не поделать, вас, мальчики, сегодня чересчур много.
Я не знаю никого другого в Нью-Йорке, кто мог бы предоставить девушке четырех холостых соседей по столу. Математика Маффи хромает только в том случае, когда речь заходит об оплате счетов флориста.
* * *
Назавтра к вечеру улыбка Джулии была шире Африки. Как, впрочем, и ее бриллиантовые серьги. Иногда даже особа вроде меня, искренне радующаяся удачливости подруги, немного желтеет от зависти при виде «трофеев» от Картье, как она их называет. Но что хорошо в Джулии, так это ее готовность поделиться всем, чем она располагает. Вот и сегодня она одолжила мне на вечер свои серьги – обручи с бриллиантами, а также вызвала в свои апартаменты целую команду из салона «Бергдорф», чтобы нас причесали и сделали нам макияж.
Приехав, я застала Джулию сидящей в шезлонге в гостиной, очень элегантном салоне, выкрашенном в голубой цвет, с высокими окнами, широкими карнизами и совершенно возмутительной «ню» Гая Бурдена, висящей над камином только во имя смешения стилей. Вся мебель Джулии – это обожаемые ею великолепные голливудские вещи тридцатых годов, обитые светлым бархатом в тон стенам. Все же впечатление несколько портили косметические орудия пытки, разбросанные по всем поверхностям. Визажист Дэвид, так сказать, превратил комнату в свою личную студию макияжа. В данный момент он наносил румяна на щеки Джулии. Ракель орудовала щипцами для завивки, а Иринья, полька-педикюрша, покрывала лаком ногти на ее ногах. Это еще что! Я слышала, что некоторые девушки в Нью-Йорке перед каждой вечеринкой вызывают дерматолога, чтобы тот удостоверился в безупречности их кожи.
– У меня счастливый вид? А моя улыбка? Она… она выглядит настоящей? – спросила Джулия, как только я вошла.
Дэвид заверил, что ее улыбка так же неподдельна, как трофеи от Картье, что я сочла очень удачным сравнением.
– Ну так вот, она абсолютно фальшива. Ну не супер ли?
– Охтыгосподибожемойсу-у-упер! – подтвердил Дэвид.
– Сегодня днем я была у дерматолога, и знаешь… эти маленькие мышцы вокруг губ? Возможно, нет, потому что большинство людей просто о них не думает. Так вот, после двадцати трех они начинают опускаться, но есть гениальный способ укрепить их и вернуть твою улыбку. Дерматолог вводит чуточку ботокса, чтобы парализовать их, и уголки твоих губ немедленно приподнимаются. Обретя такую улыбку, можешь улыбаться всю ночь, не прилагая никаких усилий, потому что эта улыбка куда менее утомительна, – пояснила Джулия, словно в самом деле изрекла вековую мудрость.
На сборищах Маффи принято появляться в вечерних платьях, поэтому, как только прическа и макияж Джулии были закончены, она надела черное шелковое мини-платье, едва прикрывающее бедра. (Шанель. От кутюр. Прислано из Парижа экспресс-почтой.) Едва она исчезла в гардеробной, чтобы наконец рассмотреть себя, я уселась и воспользовалась присутствием Дэвида и Ракели. На некоторых нью-йоркских вечеринках нельзя появиться без прически и макияжа. К таковым относятся и те, что устраивает Маффи. Эта самая история с прической и макияжем в конце концов затягивает, и постепенно проникаешься убеждением, что никуда не годишься, если просто накрасишь ресницы тушью «Мэйбеллин», которая, возможно, скатается комочками. Манхэттенские визажисты обязательно расчесывают тебе ресницы после того, как наложат тушь. Комочки считаются здесь государственным преступлением.
И как раз когда Дэвид размазывал кисточкой блеск по моим губам, из спальни Джулии донесся громкий вопль. Кажется, назревала «модная» истерика. Что и неудивительно. Нью-йоркские девушки впадают в истерику при каждом упоминании об одежде. Я неторопливо проследовала в спальню и взглянула на отражение Джулии в зеркале.
– Это… абсолютный и совершенный кошмар. Я выгляжу… консервативной! – драматически взвыла она, дергая за подол маленького платья. – Посмотри! Я похожа на кого-то из чертова бродвейского шоу с толстяками! И лак для волос! Мой потенциальный муж подумает, что я тролль!
Платье было потрясающим. Стопроцентный убийственный шик!
– Джулия, ты неотразима. И платье такое короткое, что его почти не видно. Это антипод консервативности, – уверяла я, пытаясь утешить ее.
– Я гибну, а ты говоришь мне про антиподов! О, не могли бы вы уйти и оставить меня в покое? – заплакала она.
Выгнав меня, Джулия заперлась в гардеробной и начала переодеваться. Она меняла и меняла платья, а потом сказала через дверь, что не хочет никуда ехать, поскольку для нее это слишком большое интеллектуальное, сексуальное и физическое напряжение. И хотя, признаться, мне было абсолютно все равно, поеду я на какой-то сказочный бал в мраморном особняке Маффи или нет, все же было ужасно жаль шикарного белого шифонового платья, позаимствованного в офисе из шкафа с образцами моделей, платья, которое я решительно намереваюсь вскоре вернуть. До чего же обидно, что оно так и не увидит света!
– Джулия, мне абсолютно безразлично, поедем мы или нет, – отозвалась я, имея в виду, что могу надеть платье и в другой раз. – Но там будет так весело.
– Нью-йоркские вечеринки – это не веселье. Это война, – возразила Джулия, открывая дверь и снова появляясь в убийственном платье от Шанель. – Дэвид, дайте мне ксанакс. Я всегда принимаю транквилизатор перед первым свиданием.
Дэвид полез в свою сумку, набитую самыми различными лекарствами для таких случаев, и выудил маленький пакетик. Джулия разорвала его и сунула в рот миленькую нежно-голубую таблеточку, что показалось мне очень современным способом справиться с войной, а потом вызвала водителя и велела доставить нас к Маффи.
Не кривя душой, клянусь: я почти полностью уверена в том, что не знаю, почему получилось так, что я заполучила потенциального мужа, а Джулия – нет. Точнее сказать, к концу вечера голова ПМ и рядом не лежала с бразильским регионом Джулии, зато оказалась в критической близости к этой географической зоне, принадлежавшей моей особе. Видите ли, этот пузырек шампанского сам проглотил несколько таких же пузырьков, по каковой причине несколько затруднительно припомнить, как все случилось. Но только желая внести уточнения к некоторым омерзительно злобным слухам, типичным для принцесс с Парк-авеню, утверждавшим, что я украла ПМ прямо из-под прелестного носика лучшей подруги, – я обязана воспроизвести события того вечера как можно точнее.
Мы опоздали на час, и к тому времени, как прибыли в особняк Маффи, оказалось почти невозможным разыскать наш столик, поскольку по всей комнате были расставлены букеты белых лилий и свечей, причем так тесно, что уже на расстоянии ярда ничего не было видно. (Кстати, о цветах: Лилейные Джунгли сейчас очень приняты на Манхэттене, несмотря на связанные с ними навигационные затруднения.)
Гостей было человек двести пятьдесят, и на каждого приходилось по официанту в белом смокинге и перчатках. Толпа ослепляла: Маффи всегда приглашает на свои суаре сливки манхэттенского общества. Кстати, о платьях: преобладала цветочная тема, что всегда имеет место на благотворительных вечерах в пользу спасения садов. Многие девушки были в платьях от Унгаро, потому что он, бесспорно, делает лучшие цветочные платья в мире. Упомяну и о драгоценностях: девушки помоложе сверкали бриллиантовыми ромашками от Аспри, женщины постарше были обременены государственными драгоценностями из сейфов. Все целовались, здоровались и утверждали, что страшно рады видеть друг друга, даже если это было не так.
Мы уселись как раз в тот момент, когда подавали первое блюдо: холодный мятный суп. Наш столик стоял прямо в центре комнаты. Все остальные уже сидели. Четверо ПМ, выбранных Маффи для Джулии, были très этнически разнообразны. Джулия едва успела попробовать суп, потому что итальянский князек, сидевший слева, объявил:
– Вы прекраснее Эмпайр-Стейт-билдинг!
– А вы очаровательны, – кивнула Джулия.
Ее улыбка сияла такой радостью, что ободренный князек продолжил:
– Non-non-non! Вы прекраснее, чем Рока-фелла-центар!
Блондинистый БАП, наследник повелителя недвижимости, сидевший справа, немедленно возразил:
– Маурицио, простите, но я не согласен. Эта женщина прекраснее Пентагона.
Никогда прежде не слышала, чтобы мужчины сравнивали женщину с небоскребом! Но Джулии, должно быть, это польстило, потому что она тут же задала ключевой вопрос:
– Вы верите в необходимость водителей? – И. она просияла неземной улыбкой.
Оказалось, что все верили в то, что необходимо иметь водителей, словно члены одной секты, включая продюсера звукозаписи, сидевшего напротив, поляка по происхождению, и Тринадцатого мужчину, который оказался актером из Лос-Анджелеса, направлявшегося в Миннесоту. (Подозреваю, что Маффи смягчилась и все-таки допустила одного в свое святилище.) Оказалось также, что, кроме водителей, у собеседников имеются еще и пилоты, потому что у всех были личные самолеты, кроме актера, позаимствовавшего авиалайнер у «Уорнер Бразерс», «как все обычно делают. И вы можете курить в нем красные «Мальборо», что, типа, просто гениально».
Мужчины начали обсуждать типы самолетов, авиационные приборы, сигары и НАСДАК,[24]24
Индекс НАСДАК, индекс внебиржевого рынка. Ежедневно публикуется Национальной Ассоциацией дилеров по ценным бумагам.
[Закрыть] предметы, должно быть, куда более занимательные, чем кажутся невеждам вроде moi, потому что нью-йоркские мужчины, похоже; ни о чем другом говорить не способны. Никто не обращал внимания на Джулию или вашу покорную слугу, а также на других девушек за столом. Джулия открыла золотой ридикюль, вынула помаду и начала красить губы – привычка, проявлявшаяся всякий раз, когда ей было невыносимо скучно.
– Почему вы, парни, не можете быть хоть чуточку реальнее?
Мне показалось, что для Джулии это весьма странное заявление, поскольку сама она всегда утверждает: единственная реальная для нее вещь – это бриллиант. Продюсер похлопал ее по руке и объяснил:
– Так богатым не станешь, деточка.
– Ах, какие вы все интересные люди! – саркастически бросила Джулия, но продюсер ничего не заметил, потому что возобновил обсуждение сигар с наследником недвижимости.
Далее мужчины успешно игнорировали всех и вся, кроме себя и своих самолетов, и Джулия, весьма талантливо умевшая направить внимание в свою сторону, громко сообщила:
– У меня сто миллионов долларов. – ПМ мигом притихли. Поэтому Джулия добавила: – И все они мои. – После этого все ужасно заинтересовались мнением Джулии, но та, мило улыбнувшись, объявила: – Простите, мне придется покончить с собой в дамской комнате.
Пока ее не было, я пояснила, что все совершенно нормально и Джулия обычно проделывает это, когда ей надоедает общество и если считает, что люди очарованы только ее деньгами, а не блистательной индивидуальностью. Все молодые люди были настолько пристыжены, что я не выдержала:
– Не мучайтесь понапрасну! Все, кроме меня любят Джулию за ее деньги, так что тут нечего смущаться Она давно к этому привыкла. Даже в детском саду подруги играли с ней только потому, что родители рассказали им, как она богата.
Думаю, мне удалось рассеять крайне неловкую атмосферу, потому что напряжение сразу спало и все стали расспрашивать меня, откуда у Джулии такое богатство. Иногда мне бывает ужасно жаль принцесс с Парк-авеню: стоит им на две секунды отвернуться, как все начинают допытываться, сколько они стоят или будут стоить, словно речь идет о биотехнических роботах или чем-то в этом роде. Естественно, я сказала, что не имею права обнародовать столь конфиденциальную информацию, как источник фамильного состояния семьи Бергдорф.
– Так это Бергдорф? Неудивительно, что она идеальная блондинка! Такой оттенок! – протянула сидевшая напротив темноволосая девушка. – Как по-вашему, она может устроить меня к Ариетт?
Нью-йоркские девушки вечно требуют одолжений от абсолютно посторонних людей, по-видимому, слишком буквально понимая выражение «страна возможностей».
Так или иначе, пока Джулия вроде бы кончала с собой в туалете, случилось нечто поразительное. Я узрела ПМ! В дальнем углу зала сидел потенциально идеальный мужчина: довольно высокий, довольно стройный, с темными волосами и еще более темными глазами, в костюме, но без черного галстука! Но если серьезно, он был невероятно красив. То есть потрясающе! Куда там Джаду Л о!
Я мгновенно потеряла аппетит, так же, как в те минуты, когда слышу па-де-де из «Лебединого озера». Романтичное пленяет настолько, что кажется, будто никогда в жизни больше крошки в рот не возьмешь. Хэмфри Богарту достаточно было подмигнуть Ингрид Бергман в «Касабланке». А мне грозит опасность умереть с голода, если не поостерегусь.
Джулия вернулась за столик, и я показала ей великолепного ПМ, украдкой, конечно.
– Хм, по-моему, он симпатичный, – заметила она без особого воодушевления. – Но, знаешь, выглядит немного… холодным… вот именно, холодным. Ты понимаешь, о чем я, пожалуй, слишком равнодушным, чтобы быть помолвленным со мной.
– Но вероятно… то есть откуда тебе знать… он… он… а вдруг он умирает от желания стать чьим-то женихом, хотя бы для того… – Я осеклась, пораженная неожиданной мыслью. – Ну, понимаешь, все женихи одиноки до того, как станут женихами, верно?
Сидевшие за столом глазели на меня, как на полную идиотку. Я действительно несла чушь. Дело в том, что я ужасно путаюсь в мыслях и словах при виде мужчин типа Джуда Лоу: ничего не поделать, так уж они на меня действуют. Посмотрели бы вы на меня после «Талантливого мистера Рипли»! Я неделю не могла ни читать, ни писать!
– Ищете му-у-жа? – спросил итальянец у Джулии. – Думаю, это совсем не романтично, не на-а-ходите? Скорее, как это говорится… sistematico. Обыденно, нет?
– Маурицио, неромантично, скорее, то, что все эти девушки ищут мужа, но притворяются, будто это не так, поскольку считают такое поведение пристойным. Нет ничего романтичнее девушки, которой нравится быть влюбленной и не скрывать этого – Джулия кокетливо оглядела итальянца. – В этом городе все женихи супершикарны, поэтому, полагаю, кто-то из них будет прекрасно смотреться рука об руку со мной, не находите?
Маурицио шумно сглотнул.
– Ка-а-а-к вы можете обращаться с мужчиной, будто с модным аксессуаром? – возмутился он.
– О, в этом я настоящий эксперт, – заверила его Джулия. – Училась у своих бойфрендов.
Только ради Джулии я взяла на себя труд провести нечто вроде рекогносцировки, с каковой целью и отправилась на другой конец зала. Чем ближе я подходила, тем красивее казался Джуд Лоу, если такое, конечно, возможно.
«Господи, что же мне сказать?!» – мучилась я. Вообще-то дело в том, что обычно я не заговариваю с совершенно незнакомыми людьми на вечеринках.
– Простите, что прервала разговор, – застенчиво пролепетала я, подойдя к столику, – но моя подруга… вон там… хотела задать вам вопрос. Э… она… интересуется, вы… гм… считаете необходимым иметь водителя?
Джуд Лоу раскатисто засмеялся, словно я отпустила самую забавную шутку в мире. Это всегда приятно, даже если вы вовсе не собирались шутить.
– Обычно я пользуюсь метро, – ответил он.
Господи, до чего же умно! Впрочем, я сочла бы умным, даже если бы он путешествовал на собачьих упряжках. Все кажется умным, когда мужчина так хорош собой, как он.
– Вы так оригинальны! – пронзительно завопила сидевшая напротив ослепительная брюнетка. – Привет! я Адриана А.! Модель! Та, что в новой рекламе «Люка Люка»! Кажется, нас еще никто не знакомил? Привет! Вы Зак Николсон, фотограф, верно?
Он кивнул. Адриана сияла экзотической красотой и грацией сиамской кошки. Кроме того, ее взгляд выразил ту профессиональную отрешенность, которая необходима каждой модели. Я мысленно велела себе не забыть скопировать тот же цвет теней и манеру подводить глаза, но ни в коем случае не брать пример во всём остальном.
– То есть хотелось бы знать, как там, внизу, в этих подземных переходах? – продолжала Адриана, так беззастенчиво флиртуя, что, клянусь, я почти воочию видела, как ее ресницы завиваются сами собой. – Бьюсь об заклад, это удивительно. Бьюсь об заклад, что вы черпаете так много идей из своей работы в метро. Вы блестящий фотограф!
Господи, как же лжива иногда Маффи! Этот человек – стопроцентно творческая натура. Джулии решительно не нравится мысль приобрести жениха-фотографа.
– Спасибо. Но источник вдохновения у меня в голове. Мне по душе попадать из пункта А в пункт Б наиболее коротким путем, – учтиво ответил Зак.
Не думаю, что он положил глаз на Адриану. Она – это уже чересчур. Господи, до чего же он умен! И симпатичен! Но, Господи, какая досада, что Месье Симпатяга пользуется метро, а не водителями! И какая потеря для Джулии!
– Я просто обожаю, обожаю, обожаю последние серии ваших снимков! Специально ездила в МоМА,[25]25
Музей современного искусства в Нью-Йорке.
[Закрыть] чтобы взглянуть! Это, типа, гениально – попасть в МоМА в двадцать девять, – продолжала Адриана.
Ничего не скажешь, для Джулии это огромная неудача. Понимаете, со всем этим талантом и обаянием фотограф мог бы стать потрясающим женихом.
Но тут он неожиданно взглянул на меня и прошептал:
– Умоляю, спасите меня от модели «Люка Люка». -И уже громче добавил: – Эй, почему бы тебе не поболтать с нами? Я сто лет тебя не видел. Хочешь десерт?
Не дожидаясь ответа, он усадил меня на колени и подвинул тарелку с целой горой профитролей.
– С удовольствием, но у меня только что появилась на них аллергия. – Я покачала головой, отодвигая тарелку. – Не поверишь, что творят с аппетитом вечеринки подобного рода.
Зак улыбнулся и призывно взглянул на меня.
– Интересно, ты самая остроумная девушка в Нью-Йорке? Или самая хорошенькая? – спросил он.
– Ни то ни другое, – пролепетала я, краснея, хотя втайне была невероятно польщена.
– Думаю, и то и другое, – решил он.
Я была очарована полностью, на все сто пятьдесят процентов. И поэтому, счастливая, как птичка, продолжала восседать на коленях Зака. Если кто-то нуждается во мне, я не могу сказать «нет». И Господи, какое счастье спасти кого-то столь божественного от прекрасной модели! Меня неожиданно осенило, что на завершение моей рекогносцировки понадобится еще не менее пяти минут, поэтому я помахала Джулии и опустила оба больших пальца вниз, словно желая сказать: какая тоска, ни одного ПМ с водителем в этой местности.
Около часа ночи я все еще спасала Зака от Адрианы. И даже после ее ухода (прежде чем отбыть, она объявила, что мы сможем увидеть ее на светящемся табло над зданием MTV, на Таймс-сквер) мне по-прежнему казалось, будто Зак все еще нуждается в спасении. И некоторое время спустя каким-то образом (и, пожалуйста, не спрашивайте меня, каким именно, ибо я слишком добродетельна, чтобы объяснять). Голова Зака очутилась в опасной близости к вышеупомянутому южноамериканскому региону моего организма. Поэтому да будет известно всем сплетникам, распускавшим слухи, что я украла ПМ из-под носа лучшей подруги: Джулий он все равно был не нужен.
– На мой вкус, он слишком творческая натура. И никогда не станет ничьим женихом, – предупредила она меня насчет Зака на следующий же день.
Что ж, прекрасно. В конце концов, не я, а Джулия ищет жениха. Я точно знала: Джулия не лжет, утверждая, будто вовсе не расстроена тем, что фотограф исследовал не ее, а мои латиноамериканские зоны, поскольку услышала от нее всего одно замечание о вечеринке Маффи:
– Какое бездарное расточительство парижской модной одежды!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?