Читать книгу "Стрелок. Начало пути. Книга первая"

В больнице

Стрелок открыл глаза – всё было мутным. Немного проморгался, резкость постепенно возвращалась – белая чистая комната, большие прозрачные окна, за ними зеленые деревья бесшумно покачивались на ветру. День был солнечный и отсюда казался теплым. На подоконнике сидел молодой парень в белой пижаме и курил. Стрелок пошевелился и попытался приподняться. Сил не хватило, и он оставил эти попытки. Парень заметил движение, затушил сигарету и сказал:

– Наконец-то очнулся! Мы уж думали, ты тут надолго. Кстати, это я спас тебя, ну не только я, но я тоже принимал в этом участие. Потом отблагодаришь. Мы еще не знакомы, меня зовут Дариан, друзья зовут просто Винч. А ты вообще можешь говорить?

У стрелка во рту пересохло, он приоткрыл губы и попытался облизать их.

– Сейчас подожди, дам тебе воды, – Винч налил из графина в стакан и поднес к губам парня. – Маленькими глотками, не торопись, молодец сынок, – у Дариана было отличное настроение.

– Спасибо, – еле слышно сказал стрелок и предпринял вторую попытку сесть.

Дариан помог ему приподняться и подложил подушку под спину.

– Так как же тебя зовут, странный человек в шляпе?

Стрелок задумался. После долгой паузы ответил:

– Я не помню…

– Эээ, братан, ты чего? А что ты вообще помнишь?

– Кажется, я от кого-то бежал, – парень машинально спустил руку на пояс, где когда-то висел пистолет, затем коснулся груди, словно что-то ища. В голове был туман, сложно собраться с мыслями.

– Ну не парься, еще вспомнишь. Главное, что ты вообще жив. Тебя нашли с пулевыми ранениями мертвым. Почти мертвым. А знаешь, в чем прикол? Ты вышел из двери прямо в центре дороги, прикинь? Я и сам из-за тебя чуть не умер, – Дариан расстегнул пижаму и продемонстрировал заклеенные раны на шее и груди. – Но я на тебя не в обиде, но с тебя интересный рассказ, когда всё вспомнишь.

Стрелок не понимал, о чем говорит парень. Он смотрел на провода, которые тянулись от него к какой-то штуке с экраном. В руку был воткнута игла с трубочкой, сверху висел пакет, и оттуда что-то капало.

– Ты только сам ничего не трогай, щас придет док и посмотрит на тебя.

Винч нажал кнопку на стене, и она замигала зеленым. Через пять минут открылась дверь, и вошел врач.

– Привет больным, – врач втянул носом воздух и сурово посмотрел на Дариана.

– Док, да это за окном кто-то курил! Я им сказал, чтоб отошли подальше, тут же больница.

– Тут третий этаж, – врач закатил глаза и покачал головой. – Очнулся? Замечательно. Как чувствуешь себя? – доктор сел рядом с больным, достал фонендоскоп и начал осмотр.

– Бывало, наверно, лучше, – сухо ответил стрелок.

– У вас очень быстро заживают раны. Кстати, как вас зовут? Нужно позвонить родственникам, найти страховку и заполнить медицинскую карту.

– Док, он ни хрена не помнит, – вмешался Дариан.

– Вот как значит… Понятно. Возможно, это последствия болевого шока. С такими ранами вы вообще должны были умереть, но иногда случаются чудеса. Пули мы достали, в полицию не сообщали. Ничего, восстановитесь и будете бегать еще. У нас тут лучшие врачи и передовое оборудование. Спасибо вашему отцу! Сэр Дариан, кстати, как вы себя чувствуете?

– Просто Дариан, – поправил его парень. – Я в порядке, долго еще мне тут торчать?

– Я думаю, около недели. Вам нужен покой и хороший сон. Ну и витаминки.

После осмотра он позвал медсестру. Молодая девочка, скорее всего практикантка, скромно вошла в палату, достала блокнот и стала записывать указания врача. Доктор бросил взгляд на стройный ножки и сказал:

– Мне пора к другим больным, завтра еще зайду. И не курите тут, пожалуйста.

Врач и медсестра вышли. Дариан лег на кровать, закинул ногу на ногу и включил телевизор. Он крутил в руках пульт и щелкал каналы:

– Ничего нормального, чушь какая-то, порнушки даже нету, что за больница такая? – вдруг раздался звонок телефона. – Але.

– Дариан, здравствуйте! Это Лесси, доктор Лесси, помните меня?

– Как я мог забыть мою спасительницу? Да и вообще у меня хорошая память на красивых девушек.

– Как вы себя чувствуете? – Лесси не просто так спросила это, она и правда переживала.

– Спасибо, уже хорошо, хочу поскорее убраться отсюда. Еда – дерьмо, пиццу не разрешают, виски не разрешают, сиськи никто не показывает. Кстати, на тебе сейчас белье какого цвета?

Лесси проигнорировала вопрос.

– Дариан… Тот человек в порядке?

– Ты о том, из-за которого мы могли умереть? Да, нормально он, жить будет, вон лежит рядом, смотрит в окно. Он ничего не помнит, даже свое имя, – добавил тише Винч.

– Хорошо, я имею в виду: хорошо, что жив. А память по статистике в восьмидесяти пяти процентах случаев со временем возвращается. Я зайду к вам на днях.

Лесси хотела отдать пистолет и угостить ребят своим фирменным пирогом с капустой – она знала, что еда в больнице так себе.

– Будем ждать. А ты наденешь что-нибудь сексуальное?

Девушка фыркнула и повесила трубку.

– Парень, – обратился Дариан к стрелку, – как же мне называть тебя, если ты даже имени своего не помнишь?

– Как хочешь, так и называй, – мрачно ответил тот.

– Ну на тебе был дурацкий плащ и шляпа, как у ковбоев. Поэтому, пока не вспомнишь, так и буду тебя звать – Ковбой.

– Как тебе будет угодно, – стрелку сейчас было не до этого, пустота внутри, никаких воспоминаний, не давала покоя. Он напрягал память из-за всех сил, но безрезультатно. – Где мои вещи?

– Я не знаю, спроси потом у дока, – Дариан продолжил переключать каналы на телевизоре и остановился на новостях.

Девушка—репортер стояла возле какого-то завода, сзади возились полицейские. На земле лежали четыре тела, накрытые белыми простынями. Он сделал громче.

– Полиция предполагает, что это дело рук банды отморозков. Четыре трупа, два тела полностью обескровлены, на шее следы от укусов, у двух других, – голос диктора дрогнул, – простите, в это сложно поверить… у двух других оторваны головы. Уже больше тридцати жертв, и никаких следов. Как такое возможно?

К девушке подошел полицейский с густыми бровями. Вид у него был уставший – похоже, он не спал всю ночь. Он посмотрел в камеру, прочистил горло и сказал:

– Граждане, я в полиции уже больше двадцати лет и ни разу не видел такого зверства. Мы найдем тех, кто это сделал, и надеемся, они окажут нам сопротивление: для таких уродов тюрьма или смертельная казнь – это слишком гуманно. Друзья, сейчас нам нужно сплотиться вместе. Если у вас есть какая-то информация, сообщите в любое отделение. Берегите себя и лучше сидите дома, – это было сказано искренне.

Дариан выключил телевизор и выругался. Стрелок тоже внимательно смотрел и после долгой паузы выдал:

– Это вампиры.

– Ага, вампиры. Стефан и Дэймон Сальваторы пьют кровь на завтрак и быстро бегают… от оборотней, – Дариан смотрел на стрелка, ждал хотя бы намека на улыбку, но тот так и сидел, не выражая ничего. – В смысле, вампиры? Настоящие? Ковбой, да ты головой ударился, похоже. Значит, ты ни хрена не помнишь, лежишь тут такой, а вампиры, видите ли, у него существуют.

Стрелок спустил ноги с кровати, выдернул капельницу, одним рывком отодрал присоски с проводами и попытался встать. В глазах потемнело, и он упал обратно. Дариан ухмыльнулся, но это было не злорадство, наоборот, как-то по-братски. Он совсем не знал этого странного парня, но отчего то очень переживал за него. Три дня стрелок не приходил в себя, и Дариан разговаривал с ним. Что-то рассказывал, словно это помогло бы быстрее поправиться. Стрелок глубоко вздохнул и заговорил тихо. Винч слушал, даже стараясь не дышать, чтобы не ничего не упустить:

– Ты прав, я ничего не помню, даже не знаю, кто я вообще такой, откуда и зачем здесь. Вернется ли память, неизвестно, и мне остается одно – я должен доверять своей интуиции. Есть не только память как психическая функция, относящаяся к накоплению и сохранению знаний, существует еще память крови. Я каждой клеткой чувствую, что это вампиры. Да, самые настоящие кровопийцы, голодные, злые твари, для которых люди, чьи-то сыновья и дочери, – просто пища.

Стрелок повысил голос:

– Если бы я встретил одного из них, то не медлил бы ни секунды, – он жестом показал, как достает воображаемый пистолет из кобуры. – Я отправил бы тварь к праотцам, на самое дно ада, туда, где им и место, – направил пистолет в потолок. – И наградой бы мне стал их жалобный трусливый голос, молящий о пощаде. Этот мир для людей, и демонам тут не место.

Дариан молча поднялся, налил из графина два стакана воды, один протянул стрелку, второй выпил залпом.

– Блин, Ковбой, как круто ты сказал, аж мурашки, вот смотри, – он закатал рукав и стал показывать Стрелку.

– Видишь? Я прям загорелся и тоже захотел убивать вампиров.

Стрелок о чем-то задумался. Он ощущал то, что на поясе должен быть пистолет. Стрелок устал, он чувствовал, что глаза закрываются и не стал сопротивляться.

Дариану не спалось, он выключил свет, сел на подоконник, достал сигарету и закурил.

К—тет

Солнце опустилось за горизонт и город украсился огнями. Каролина с Лиамом сидели, удобно расположившись на диване, и смотрели «Гарри Поттера». У Каролины на коленях лежала собачка и смотрела, как Лиам ест мороженое. Женщина вытянула ноги, и парень иногда поглядывал на них. Он всегда смотрел на нее особенно.

– Лиам, а как ты чувствуешь стрелков и что такое К—Тет?

Лиам поставил мороженое на стол и поджал под себя ноги:

– На самом деле я до конца так и не научился управлять этим. Я просто чувствую, когда они применяют силу. Вот у тебя же бывает такое, что ощущаешь на себе чей—то взгляд?

– Бывает.

– У меня так же, пока что я не могу это объяснить. Ну а К—Тет – это невидимая связь нескольких людей. Кто-то называет ее судьбой, но что есть судьба? Непреодолимая сила обстоятельств? Воля богов? А может быть, стихия, не зависящая от воли человека? Скорее, это ход жизненных событий, сопротивляться которым мы не в силах.

Каролина гладила Пуговку и пыталась переварить услышанное:

– И человек никак не может повлиять на нее?

– Всегда найдется тот, кто сможет. Но это не я, – парень улыбнулся.

– А что на счет стрелков? У них есть способности?

– Да, у всех разная сила. Учитель рассказывал, что мастерству обучали детей с раннего возраста. Но это было давно. Сейчас не осталось истинных стрелков, есть только носители крови. Возможно, если попробовать и взяться их учить и тренировать, то они смогут стать очень сильными, кто знает.

– Значит, ты хочешь собрать всех носителей крови вместе?

– Я должен это сделать, по моей вине в твой мир пришло зло. Хотя не исключаю и такой вариант, что зло уже было тут, просто скрывалось. Знаешь, есть люди, которые чувствуют, что начнется дождь… – Лиам опустил глаза и задумался. – А я чувствую, что так называемому злу надоело прятаться, что-то произойдет и очень страшное. Это разрывает меня изнутри. Вчера ночью я проснулся и почувствовал магию, темную магию. Это было слабое заклинание, но я уверен в том, что это только начало. И если мы не будем готовы, то…

Раздался звонок в дверь.

– Это курьер, – сказала Каролина, встала и дала собачку Лиаму, легкий халат немного распахнулся, демонстрируя парню грудь в нежно—розовом лифчике, Лиам забыл, о чем говорил и тяжело сглотнул. – Сейчас приду и будем есть пиццу, – сказала женщина и направилась к двери.

Они сытно поели, досмотрели фильм, и Лиам предложил:

– Каролина, ты не хочешь прогуляться?

– Приглашаешь меня на свидание? Я не против, только оденусь потеплее.

Парень представил, как обнимает ее и целует, потом руки спускает вниз, и, как всегда, его накрыло,

– Я пока схожу в туалет, – крикнул он вслед.

Они вышли во двор. Это был элитный тихий район – большие коттеджи, много деревьев и зелени.

– Тут есть озеро недалеко, – сказала женщина, – пойдем туда?

– Пойдем, – парень втянул носом, от Каролины вкусно пахло чем-то сладким.

– Давно я не гуляла тут. Последнее время что-то не было настроения, вечером я выпивала и спала до обеда, а вообще раньше я всегда любила гулять.

– Я тоже, – Лиам посмотрел на небо. – Ты знаешь, а в нашем мире звезды намного ярче.

Они дошли до озера и сели на деревянную скамейку.

– Лиам, расскажи мне про свой орден, – Каролина поежилась и придвинулась ближе к парню. Тот смотрел на воду, думая с чего бы начать рассказ.

– Много лет назад в мире существовала магия, можно даже сказать, что он держался на ней, настоящие маги, светлые, темные. Бывало, что кто-то из них переходил грань, и тогда появлялся наш орден Щита. Наши воины обладали способностью подавлять и растворять магию. В каждом городе стояли храмы, но только в моем обучали древнему искусству. Преподобный Омнин хранил книгу знаний, в ней были записаны все заклинания и формулы подавления. Книга была надежно спрятана в библиотеке, и никто не мог туда входить, кроме него. Два боевых мага днем и ночью надежно охраняли библиотеку и никого не впускали. Орден был на хорошем счету у короля и в то время процветал, плюс ко всему был в хороших отношениях со стрелками, помогали друг другу. Но однажды вот что произошло, – Лиам посмотрел на Каролину. – Ты и правда хочешь услышать? Это страшная история и долгая.

– Да-да, конечно, хочу, – женщина вспомнила, как отец в детстве рассказывал ей сказки, и, как маленькая девочка, захлопала в ладоши.

Лиам сделал глубокий вдох и начал.

Тьма среди нас

Раз в год все жители города отмечали день рождения короля. Устраивали огромный праздник на центральной площади: выступали артисты, танцевали, в конце вечера маги делали огромный салют. В этот единственный день монахам ордена Щита было разрешено тоже пойти на праздник, хорошо отдохнуть и повеселиться. В этот раз так и было, почти тридцать учеников сняли рясы, переоделись в обычную одежду и отправились на площадь.

– Трэм, а если я познакомлюсь с красивой девушкой и опоздаю к рассвету, прикроешь меня? – спросил самый молодой послушник у высокого монаха с кудрявыми черными волосами.

– Я-то прикрою, но если преподобный будет лично проверять, то не смогу, Гис, прости.

– Ради поцелуя красотки можно и месяц мыть полы и посуду, – Гис посмотрел вдаль и прищурился.

– Смотри не встрянь в неприятности, – кудрявый похлопал мелкого по плечу.

Их догнал Калем, он подозрительно улыбался и прятал что-то за отворотом куртки.

– Что у тебя там? – спросил Трэм, уже понимая, что прячет пухляш.

Калем посмотрел по сторонам и, убедившись, что никто не смотрит, показал ребятам бутылку с мутной жидкостью.

– Ты чего? Спер ее у мастера Лунара?

– Ага, – широко улыбнулся Калем и запахнул куртку, – меня никто не видел, я же незаметный, как ниндзя, – он сделал движение, словно убирает меч в ножны.

Ребята дошли до площади, народ уже вовсю веселился и танцевал. Мелкий Гис сразу скрылся в толпе. Трэм хотел ему что-то крикнуть, но тот уже пропал. От Гиса можно было ожидать, чего угодно. Вечно встревал в неприятности, как друг он был хороший, всегда поможет, но часто от него было слишком много проблем. Полная противоположность Калему, тот, наоборот, тихий и спокойный. Мимо пробежал мужик, ведя на веревке медведя, и парень засмотрелся. Калем потянул Трэма за рукав, отвел в сторону и протянул бутылку.

– Давай по глотку, чтобы было веселее, – Калем нетерпеливо пританцовывал.

– А давай, – согласился кучерявый, взял бутылку и сделал несколько глотков. – Крепкая.

– Ага, – замотал головой толстый и присосался к бутылке. В животе стало сразу тепло и настроение поднялось.

Парни пошли ближе к артистам. Девушка в цветном платье плясала на сцене, а музыканты ходили вокруг нее. Люди смеялись и хлопали в такт. Калем тоже не удержался и начал смешно танцевать.

– Танцы – это не твое, – заржал Трэм, откидывая волосы с глаз. – Смотри, как надо.

Он положил руки на пояс и стал кружиться, быстро перебирая ногами и сильно стуча ботинками об землю.

Так ребята и веселились до ночи. Гис пропал и не появлялся. «Наверное, нашел девушку», – подумал друг. В какой-то момент пропал и Калем.

Ноги Трэма заплетались, он медленно шел обратно в храм и надеялся, что с парнями всё будет хорошо. Вернувшись, он молча помахал рукой дежурившему стражнику у ворот, тот так же молча впустил его. Трэм поднялся в свою комнату, упал на кровать и уснул.

Утро, как всегда, началось, со звона башенного колокола. Голова была тяжелая и болела.

– Выключите кто-нибудь этот звук, пожалуйста, – прохрипел парень и начал вставать с кровати.

На столе стояла ваза с водой. Трэм смотрел на нее так, словно она может спасти ему жизнь. Холодная жидкость приятно затекала в парня, тот жадно пил и не остановился, пока вода не закончилась. Кудрявый посмотрел на свою одежду, в которой так и уснул, и стал быстро переодеваться. Через пять минут он уже стоял во дворе храма и ждал остальных. Сейчас начнется проверка. Мастер Лунар был очень строгим, кажется, у него всегда было плохое настроение, и шуток он не понимал от слова совсем. Взгляд у него был такой, словно он постоянно кого-то в чем-то подозревает. Трэм почувствовал, что мастер смотрит на него, поднял глаза и сразу опустил, тошнота поднималась. «Главное, чтобы меня не вырвало тут», – думал парень.

– Трэм, – раздался громкий голос, – где твои друзья? Что-то я их не наблюдаю. Вы вчера вместе вернулись?

Парень пытался привести мысли в порядок: «Что же сказать, правду или обмануть? Вот черт!» Вдруг он увидел, что парни наконец-то спускаются по лестнице. Лунар переключился на них:

– А что мы так медленно?

Вид у парней был неважный: лица бледные, мешки под глазами. «Наверное, они вообще не спали», – подумал Трэм.

– Давайте быстрее, все вас ждут.

Все послушники построились и стали ждать преподобного Омнина.

Прошло пять минут, никто не появился, еще пять минут. Лунар перешептывался с помощником, потом указал пальцем на самого старшего ученика и сказал:

– Армин, иди, позови преподобного, скажи, что все готовы.

Армин незамедлительно убежал выполнять приказ. Это был тощий тихий парень в очках, он часто болел и был самым слабым из послушников. Он прислуживал лично Омнину, помогал с бумагами, выполнял мелкие поручения, поэтому никто с ним особо не дружил, Армин любил жаловаться на всех. Трэм переглянулся с Гисом и Калемом – по виду было понятно, что все трое поскорее хотели свалить отсюда и прилечь еще хотя бы на часик.

Вдруг раздался крик ужаса. Столько страха было в нем, что это мгновенно передалось остальным. Армин выбежал, на руках была кровь, слезы текли по щекам, голос дрожал и половину было непонятно.

– Преподобный… он… кровь… глаза… мертв… кровать… разорван… сгорела…

Лунар подбежал к парню и начал трясти:

– Что случилось?

Парень ревел и не мог успокоиться, тогда мастер дал ему звонкую пощечину и этим немного привел парня в чувства.

– Преподобный мертв!!!

Началась паника. Лунар скомандовал страже закрыть все ворота, никому не покидать территорию храма. Быстро побежал в покои Омнина, некоторые ученики за ним. Трэм подождал, пока все пройдут, и пошел тоже следом. Эта картина навсегда отпечаталась в его памяти. Такого зверства парень еще не встречал.

Преподобный, а точнее то, что от него осталось, лежал на кровати. Тело было разорвано, левая кисть сломана, пальцы вывернуты и загнуты в обратную сторону, вырванная по колено, обескровленная нога валялась на столе. Живот распорот, и внутренности вывалились наружу, голова насажена на штырь, вырванный из спинки кровати, и седые волосы, испачканные кровью, паклей свисали вниз. Глаз не было, и на лице застыла гримаса боли и ужаса. В центре комнаты был нарисован странный символ, напоминающий пятиконечную перевернутую звезду, в нем лежали остатки сгоревшей книги. Стояла гробовая тишина, все смотрели и не верили глазам. Лунар подошел сначала к трупу и долго смотрел, затем наклонился, подобрал книгу, та рассыпалась пеплом.

Каролина сильнее прижалась к Лиаму и положила руку ему на коленку. Ей было страшно, Лиам напрягся и тут же забыл, о чем рассказывал.

– А кто его так? И эта была та самая книга? – спросила женщина.

– Ах да, кто убил Магистра? Это был кто-то их учеников, стражников или послушников. Убийца был среди них, а книга… то, что было для них важнее всего, знания, всё пропало. Всё, ради чего и существовал орден. Магическая формула поглощения и уничтожения магии в один миг была утеряна навсегда.

– Убийца среди нас, – тихо сказал Лунар, – и я найду его, – он обвел взглядом присутствующих. – Это произошло ночью или утром, сейчас я подозреваю всех. Если кто-нибудь что-то видел или слышал, жду его у себя. По остальным вопросам обращаться к мастеру Флану.

Его глаза вспыхнули, и от этого голоса пошли мурашки.

– Клянусь, я найду убийцу или уничтожу всех, – Мастер вышел из покоев.

Послушники молча стали расходиться, но в воздухе чувствовалось недоверие, все подозревали друг друга. Убийцей мог быть кто угодно.

Флан, лысеющий коренастый монах, который был всегда добр к послушникам и часто баловал их сладким, тихо произнес:

– Так, ребятки, это худшее, что могло с нами произойти, и наш орден сейчас особенно слаб. Сегодня не будет никаких работ, идите завтракать и по кельям.

Трэм ходил, словно во сне:” Кто же мог убить такого сильного мага, как Омнин? К тому же он всегда носил охранный амулет, кстати, а был ли он на шее, когда его убили?» Он брел в столовую, и мысли проносились одна за другой, парень не мог просто сидеть и ждать, он хотел найти убийцу или хотя бы помочь это сделать. Трэм решил наблюдать, внимательно следить за поведением послушников и пока что не доверять никому, даже близким друзьям. Он зашел в столовую, Гис увидел его и позвал к ним за столик. Трэм взял еду с раздачи – кашу, белый хлеб и половинку яблока, и направился к друзьям.

– Вы видели, как его разорвали? Человек на такое не способен, – говорил Гис с набитым ртом.

– Способен, – ответил Калем, – если это маг или воин под действием заклинания или эликсира. Вот только почему просто не убить? Зачем делать такое? И это точно кто-то из наших.

– А что, пробраться сюда невозможно? – Трэм заметил, что Гис подталкивает их к версии, что, возможно, это кто-то со стороны.

К разговору присоединился Давос, один из старших послушников:

– Нет, со стороны никто не мог прийти, у нас всех брали кровь при поступлении, и охранный купол сработал бы на чужаке.

Давос встал и ушел относить посуду. Три друга остались одни за столом, Трэм спросил:

– Вы-то вчера как? Во сколько пришли?

Парни быстро переглянулись, это тоже не ускользнуло от Кудрявого.

– Я вчера с такой девочкой познакомился, дочерью пекаря, у нее вот такая задница, – он показал руками. – Мы всю ночь целовались у фонтана. Я утром только вернулся. Договорились, что я и сегодня приду ночью.

– Теперь не придешь, – сказал Трэм. – А ты? – парень посмотрел на Калема.

– Я допил самогон и провалялся, похоже, в канаве, очнулся весь в грязи, еле успел вернуться и переодеться.

Трэм одним ухом слушал друзей и одновременно оценивал, что происходит вокруг, вдруг заметит или почувствует что-нибудь странное.

В зал вошел мастер Флан, он поставил на стол вазу с конфетами и сказал, чтобы ребята угощались. Послушники сразу набежали, начали толкаться, и через минуту ваза была пуста. Гис протянул Трэму и Калему по конфете, кучерявый аж вздрогнул. «Как он так быстро достал их? – подумал Трэм. – «Я даже не увидел, как он вставал». Парень поблагодарил друга, развернул конфету и положил в рот.

После завтрака парни пошли к себе в келью. Жили они вместе, кровать Трэма стояла у окна немного отдельно от двух других, он любил смотреть в ночное небо, а Гис и Калем любили поговорить, поэтому их кровати стояли напротив. Они шептались, пока не уснут, или пока смотритель не начнет ругаться. После бурной ночи, стресса и сытного завтрака они легли на кровати и уснули. У Трэма сна не было ни в одном глазу. «И как они могут спокойно спать? — подумал парень, магистр мертв, книга сожжена, смысла находиться здесь больше нет». Дело в том, что родители Трэма были связаны с орденом, отец и сам учился тут. А от Гиса и Калема родители просто избавились: у Гиса родители всё время пили, а Калема вообще бросили, на орден и идею им было наплевать.

Всё время до вечера Трэм ходил, общался с другими послушниками, наблюдал, смотрел, но ничего необычного не приметил. Все ужинали в полной тишине, никто не хотел разговаривать, состояние у всех было подавленное. Только слышно, как стучат ложки, и некоторые слишком громко чавкают.

В зал вошел мастер Лунар, на нем была белоснежная накидка со знаком кулака на щите, из-под накидки торчала рукоятка меча, на ногах высокие белые сапоги с серебряными пряжками. Он вошел молча и ждал, когда все обратят внимание на него. Затем громко сказал:

– Пока мы не нашли убийцу правила такие: по одному запрещено передвигаться по храму, даже в туалет, понятно? Завтра приедет инквизитор и начнет расследование. Того, кто во время расследования покинет храм, ждет казнь, – начались перешептывания. – А теперь всем спокойной ночи.

Трэм лежал на кровати, укрывшись одеялом, и смотрел в ночное небо, мысли крутились в голове и не давали спать. Друзья сегодня тоже не разговаривали, лежали молча, а может быть, уже спали. Парень приподнял матрас, засунул туда руку и начал что-то искать. Наконец нашел и вытащил маленький острый нож с кольцом на рукоятке. Он нашел его в прошлом году, воткнутым в старый дуб около обрыва. Рукоятка была перевязана мягкой кожей. По кольцу были выгравированы руны и спускались к острию. Это был метательный нож, и Трэму пришлось постараться, прежде чем он смог его вытащить из дерева. Сейчас, когда он его сжимал, стало немного спокойнее. Он часто крутил его в руках и научился обращаться с ним довольно ловко. Раз, и нож спрятан в рукаве. Два, и вот он готов к броску.

На дерево возле окна села огромная сова, повернула голову и несколько раз моргнула. «Ну все-таки Калем задал правильный вопрос: почему просто не убить? Зачем так извращаться? Какие могут быть варианты? У меня только два на уме. Убийца или наслаждался, или мстил». За этими мыслями Трэм почувствовал, что глаза закрываются, организму нужен был отдых.

Парню снилось, что белая сова села ему на грудь, смотрит, и такие глаза у нее необычные. Птица повернула голову на 180 градусов, и появилось другое лицо, лицо молодой красивой девушки. Приятный голос спросил: – Спишь? – затем птица расправила крылья и ударила его клювом прямо в нос. Трэм вскочил, схватился за нос и начал моргать, прогоняя сон. Сова сидела с обратной стороны окна и смотрел на парня круглыми глазами, они встретились взглядами, птица вспорхнула и улетела в лес.

Луна освещала комнату и рисовала на полу искривленную оконную раму. Трэм повернул голову и увидел, что кровать Гиса пуста. Калем спокойно сопел. Парень выругался, зажег лампу, накинул рясу, спрятал нож под резинку трусов и вышел. ” Черт, Гис, где же ты?» Трэм бесшумно открыл дверь и вышел в темный коридор. Немного постоял, вслушиваясь в тишину, посмотрел по сторонам и решил проверить туалет. Кудрявый надеялся, что друг пошел именно туда, но там его не оказалось. Дальше искать он не решился и развернулся обратно. Когда уже подходил к своей келье, увидел в конце коридора силуэт человека. Двигался он как-то медленно. Трэм напрягал глаза и вглядывался во тьму, по спине пробежал холод. ” А вдруг это не он?». Обычно Гис был шустрым, всё делал почти бегом, а этот шел, совсем не торопясь. Парень вытянул лампу вперед, надеясь скорее увидеть приближающегося, но вот услышал голос, голос Гиса. Говорил он почти шепотом, но в тишине всё слышалось очень хорошо:

– Трэм, ты чего тут стоишь?

– Чего я? Ты где был? Сказали же никому не ходить по одному! А если бы тебя поймали? Да тебя же могли убить! Тот, кто совершил это зверство, может быть среди нас. Нахрена ты вообще куда-то поперся ночью?

– Тихо ты, не ори, мне было не уснуть, и я решил сходить в столовую, вот, хочешь? – Мелкий протянул другу кусок хлеба с колбасой. Трэм отмахнулся:

– Больше так не делай, меня буди в следующий раз. Пошли спать.

Друзья зашли и только легли по своим кроватям, как вдруг раздался крик. Ужасный крик боли, который сменился низким рычанием и затих. Трем и Гис быстро вскочили, растолкали Калема, тот что-то бубнил спросонья, и выбежали в коридор. Из других комнат выходили послушники, потирали глаза и не понимали, что происходит. Гис побежал первым, за ним Трэм. Парни расталкивали сверстников и спешили туда, откуда примерно раздался крик. Это оказалась самая дальняя келья, дверь была распахнула, от комнаты в коридор и дальше вниз по лестнице виднелся след из размазанной крови, словно кого-то тащили. Сзади подошел Давос, он был старше всех, и младшие уважали его и побаивались.

– Отошли, – строго сказал он и зашел в комнату.

Гис проскочил следом, за ними и Трэм. Три кровати, так же, как и у всех, около каждой небольшая тумбочка. Занавесок нет и в окно, зловеще смотрит большая луна. На левой кровати на спине лежит совсем молодой парень, голова запрокинута и умирающие глаза смотрят на них, шея перерезана, и кровь стекает по лицу на пол. Он еще был жив, даже пытался что-то сказать, но издал только несколько булькающих звуков, и замер. Трэм отчетливо видел, как только что ясные блестящие глаза становятся мертвыми и безжизненными. Тело второго лежало совершенно голое на полу у окна, в спине была огромная дыра. Это были два брата, Зельн и Костер. Давос молча подошел к трупу, опустился и, подсвечивая лампой, взглянул ближе, видно было, как он держится. Давос посмотрел в окно и сказал, то ли просто себе под нос, то ли для всех:

– У него вырвано сердце.

Трэму было страшно, кисти стали холодными, он пытался взять себя в руки и потирал их. Сбоку заговорил Гис:

– А где Харри?

Трэм тут же вспомнил кровавый след, который шел вниз и скомандовал:

– Быстрее, за мной, возможно, он еще жив.

Трэм вырвал лампу у Давоса и выбежал из комнаты. Сзади раздавались окрики, кто-то хотел его остановить и дождаться мастеров. Пытаясь светить под ноги, парень спускался по узкой лестнице, она вела в заброшенное крыло, которое сейчас не использовалось. Кудрявый повернул голову и увидел, что сзади идет Гис, а за ним и Калем, друзья не оставили его. Это придало уверенности парню. След повернул направо в зал, кругом стояли ведра, какие-то баки, валялись стулья, всё было в пыли и паутине. Воняло сыростью, плесенью и краской. След пересекал зал и уходил в дальнюю комнату. Трэм дал сигнал рукой остановиться, и парни застыли. Из комнаты доносился чавкающий звук, вперемешку с тихим жалобным стоном. Троим друзьям было нереально страшно, они хотели развернуться и убежать, если бы хоть один дернулся, то остальные бы тут же побежали за ним подальше отсюда. Но, что они вместе, сдерживало парней.