Читать книгу "Игры теней"

Глава 6

Нико

Я никогда не мог подумать, что этот день наполнится хоть каким-то счастьем. Именно в этот день не стало ее. Мой единственный лучик света погас. Навсегда. Одиннадцать лет назад не сталоКолли.На протяжении многих лет этот день был полон скорби и печали, но сейчас… Я стою у алтаря. Я женюсь на женщине, которая перевернула мою жизнь. Мои чувства спутаны. С одной стороны, хочется почтить памятью этот день, а с другой – насладиться моментом женитьбы на Аспен. Я не собираюсь оказываться на этом месте снова. Это брак раз и навсегда.

Я сделаю все, чтобы это сработало.

Звуки плавной мелодии вырывают из мыслей. Смотрю в зал на гостей, которые томятся в ожидании увидеть невесту. Свадьбу устроили быстро, Алессандро с мамой обо всем позаботились и организовали все за один день. Многие в этом зале понимают, что свадьба обеспечивает сплочение двух великих мафиозных кланов, но я рассматриваю это как возможность получить женщину, которую хочу всем своим нутром.

И это чертовски волнует.

Марко опускает руку мне на плечо, похлопывая. Мы ведем разговор глазами, благодаря друг друга за такую возможность. Ему нужно защитить свое наследие и любовь всей его жизни, а мне – заполучить ее.

Двери церкви открываются, и у меня спирает дыхание. Я смотрю на яркий солнечный свет, который мягко обрамляет очертания Аспен в свадебном платье. Волосы самого темного шоколада локонами обрамляют лицо и спадают волнами на плечи. Гарри гордо стоит рядом с сестрой, подавая ей руку, чтобы она могла пойти с ним к алтарю. При виде платья будущей жены дыхание совсем останавливается. Плотный атлас обтягивает корсет, идеально подчеркивая стройную фигуру. Кружево обрамляет грудь, добавляя ей загадочной женственности. Короткая юбка подчеркивает сногсшибательно длинные загорелые ноги. Шлейф, легкими волнами падая на пол, дополняет образ.

Блядь, мужик, спасибо тебе за воспитанное тобой прекрасное создание.

Мелодия звучит громче, и моя будущая жена делает первые шаги по проходу. Сердце сжимается с каждым ее шагом ко мне, но я стараюсь унять нервозность и сохранять спокойствие.И это чертовски плохо получается.

Останавливаясь рядом, Аспен одними глазами передает мне тайное послание. Оно меня забавляет. Карие глаза смотрят на меня с ненавистью и явным презрением, так и говоря: «Я убью тебя, засранец!» Мои губы изгибаются в хищной ухмылке. Вблизи я наконец-то могу налюбоваться ею. Наши взгляды встречаются, и я тону в глазах, которые не раз заставляли меня преклонить колени.

Черт, я теряю свою хватку рядом с этой женщиной.

Стою и смотрю на Аспен. Я скоро возьму ее в жены. Но в ее глазах океан негодования и злости, а я жажду поверить, что однажды она полюбит меня по-настоящему. Мне предстоит сделать многое, чтобы завоевать ее сердце. Несмотря на трудности, я охвачен решимостью.

Гости вокруг нас замолкают, их взгляды сосредоточены на священнике, который начинает произносить свою речь, но я уже не слышу ни слова. Теряюсь в бездонной глубине ее глаз, полностью погружаясь в неповторимую красоту.

Внезапно толчок остроносой туфли по оксфордам вырывает меня из чарующего транса.

– Очередь клятв, придурок, – сквозь зубы шипит Аспен, но ее глаза тут же смягчаются, на губах появляется нежная улыбка. – И хватит уже пялиться.

– Я, Николас Холланд, беру тебя, Аспен Бредли, в законные жены. Я обещаю всегда быть рядом и оберегать тебя. Клянусь подарить тебе этот мир и сделать тебя счастливой. – Аспен не отводит от меня взгляда. – Обещаю, что всегда буду на твоей стороне, что бы ни случилось. Клянусь, что буду верным только тебе. – Она тихо облизывает губы, и ее дыхание учащается. – Я отдаю тебе свою жизнь и все, что у меня есть.

Когда последние слова клятвы слетают с моих губ, поток мурашек проносится по позвоночнику. Я запомню этот момент на всю жизнь. Я бы отдал все свое состояние, чтобы задержать каждый миг дня. Облизывая свои губки, Аспен наклоняется ко мне и начинает произносить свою клятву:

– Я, Аспен Бредли, беру тебя, Николас Холланд, в законные мужья. Я не буду обещать тебе быть идеальной женой, но могу стать хорошим и верным союзником. Я всегда буду за тебя в любой ситуации. Я сделаю твою жизнь интересной, малыш, – эти слова будто сладкая патока вливаются в мозг, и я завороженно смотрю на нее.

– Объявляю вас мужем и женой, – разносится по церкви глубокий голос священника. – И пусть этот поцелуй будет началом крепкого союза для вас обоих.

Не сводя глаз друг с друга, скрепляем наш союз не только словами, но и чем-то большим. Не имея больше терпения ждать, я наклоняюсь и нежно касаюсь губ своей жены. Аспен подается ко мне, и мы закрепляем наш брак трепетным поцелуем.

– Знала бы ты, что я готов сделать с тобой прямо здесь, в этой чертовой церкви, сладкая, – слова вырываются сами собой, полные дерзкой страсти. – Ни один священник на свете этого не одобрил бы.

Зрачки Аспен мгновенно расширяются, взгляд становится острым и ярким, словно пламя. Она смотрит на меня всего долю секунды, и тут нас оглушают громкие аплодисменты, возвращая к реальности.

– Только попробуй тронуть меня без моего согласия, – шепчет она. Рука мягко ложится на мое плечо. – Не уверена, что ты готов попрощаться со своим достоинством,малыш.

Вырвавшийся у меня искренний смех эхом разносится под сводами церкви, наполняя пространство радостью. В этот момент начинают подходить гости, чтобы поздравить нас, и первым появляется серьезный Гарри.

– Сделай все возможное, чтобы этот брак сработал, Нико, – приказывает брат моей жены. – Я отдаю тебе самое ценное, что у меня есть, мою младшую сестру.

Аспен закатывает глаза.

– Мы уже говорили с тобой об этом, – напоминаю ему о нашем соглашении. – И не один раз, Гарри.

– И я скажу это еще миллион раз. Она та еще заноза в заднице, но если ты покажешь ей, что любишь ее, то она подарит тебе свой мир.

– Эй! Прекрати выставлять меня такой чувствительной, засранец! – возмущается Аспен, вздергивая брови. – Между прочим, я стою рядом и слышу каждое слово!

– Я не уверен, что она и правда сможет сделать это, – говорю с усмешкой, нежно глядя на нее, давая понять, что лишь поддразниваю.

– Осторожнее, дружище, – с улыбкой вмешивается Гарри, – не стоит ее недооценивать. Она умеет удивлять… И чаще всего – неожиданно.

– В этом я не сомневаюсь! – В голове всплывают образы обнаженной Аспен.

Если бы Гарри знал, насколько сильно его сестра умеет удивлять, он бы тут же оторвал мне яйца. Прочистив горло, расправляю плечи и даю обещание: – Я сделаю все возможное, можешь быть уверен.

Гарри на мгновение замирает, его взгляд становится мягче.

– Моя сестренка вышла замуж… Это уже слишком для меня, персик. – Он трепетно проводит пальцами по щеке Аспен.

– Ну да, конечно, – ее улыбка становится игривой, почти дерзкой, – будто не ты заставил меня сделать это против воли.

Во взгляде Гарри и раздражение, и братская нежность.

– Тут слишком много гостей для твоих колкостей, – ворчит он, но в голосе проскальзывает еле заметная усмешка. – И да… Может, я действительно расчувствовался, увидев тебя в свадебном платье.

– Ни за что не поверю в это, – хмыкает Аспен и касается губами его щеки коротким поцелуем.

Гарри криво улыбается и, не оглядываясь, отступает, растворяясь среди гостей, а к нам подходят мои родители. Я вижу нескрываемую гордость в глазах отца и нежность на лице матери.

– Добро пожаловать в семью, милая, – мама сдержанно, но ласково касается руки Аспен. – Я понимаю, тебе будет непросто вписаться в наш круг, но мы постараемся сделать все, чтобы ты чувствовала себя на своем месте.

– Спасибо, Энрика. Это правда очень ценно для меня, – спокойно и с достоинством отвечает Аспен.

Место родителей занимают Марко и Лия. Блондинка, сияя доброй улыбкой, мягко обнимает Аспен, притягивая ее к себе с нежностью, в которой чувствуется искреннее сестринское тепло. Склоняется ближе, что-то тихо шепчет на ухо.

– Только не дай ей задушить тебя подушкой в первую же ночь, парень, – прищурившись, говорит Марко тем самым тоном, в котором дружеская забота смешана с язвительной насмешкой.

– Не забывай, с кем тебе ехать до аэропорта, Марко, – парирует Аспен, одаривая его лукавой, почти безобидной улыбкой. – Мне хватит и пары минут, чтобы разобраться с его задницей. Ну и с твоей, если потребуется.

Она невинно пожимает плечами, будто только что предложила кому-то чай.

Марко чуть наклоняется, жестом подзывая меня ближе.

– Все готово. Через пять минут вы должны быть в нашей машине.

Я только коротко киваю. Мы понимаем друг друга без слов.

Нас окружает поток гостей с поздравлениями, объятиями, смешками. Моя ладонь мягко ложится на талию Аспен. Я склоняюсь ближе, шепчу ей на ухо:

– Пора, любовь моя. – И, слегка подтолкнув ее, делаю первый шаг в нашу новую жизнь. – Держись рядом и не геройствуй, если что-то пойдет не так.

– Предлагаешь довериться тебе? – Она прищуривается, в вопросе – откровенное недоверие.

– Да. – Спокойно смотрю ей в глаза.

– Я ни капли тебе не доверяю, Нико, – фыркает, скрестив руки на груди.

Наше время заканчивается. Мы пробираемся между гостями и спешим к машине. Аспен останавливается около дверей церкви, отстегивает длинный атласный шлейф, оставаясь в чертовски сексуальном платье.

– У тебя есть с собой пистолет для меня? – спрашивает, откидывая ткань.

Ее действия и слова заставляют меня лишь ухмыляться, глядя на нее.

Ты чертов идиот, Николас. Ты выбрал в жены идеального партнера. Бесстрашная. Опасная. И чертовски красивая.

Быстрым шагом направляемся к машине, двери с глухим щелчком захлопываются за нашими спинами. Марко, не теряя ни секунды, давит на газ. Резко срываясь с места, вылетаем с парковки у церкви, оставляя за собой вихрь пыли.

– Сзади вас сумка, всем нужно переодеться. – Обернувшись через плечо, Лия кивает на заднее сиденье. – Там все, что нужно.

Лезу за сумкой, подмечая, что Марко выбрал для этой миссии большую и удобную машину. Достаю вещи – брюки-карго и футболки для нас с Аспен. Передавая жене комплект ее одежды, стягиваю пиджак и начинаю расстегивать рубашку. Как только хлопковая ткань слетает с плеч, Аспен смотрит на меня с нескрываемым любопытством и хмурится, заметив синяки.

– Тебя что, машина переехала? – Ее голос звучит тихо, едва слышно, но в нем колется сталь.

– Я расскажу тебе об этом в более спокойной обстановке. – Сдерживаю тяжелый вздох.

– И лучше побыстрее, – язвит она, дергая ленту корсета, – иначе мне придется выполнить то, чего так опасался твой друг.

– Стой! – крик срывается с моих губ прежде, чем я успеваю себя остановить. Марко инстинктивно жмет на тормоза, и машина резко дергается. – Ты не будешь переодеваться при другом мужчине, твою ж мать!

– Я сама решаю, где и как мне переодеваться! – отрезает Аспен. – Если ты не забыл, у нас фиктивный брак! – Она снова тянется к завязкам.

Успеваю перехватить руку жены, прежде чем она выставила бы свое достоинство на всеобщее обозрение. Смотрим друг на друга глаза в глаза. Будто на грани взрыва, напряжение между нами накаляется почти до боли, но ни один из нас не готов первым отвести взгляд. Ни один не готов уступить.

Маленькая вредная принцесса.

– Оставьте нас вдвоем. Мы должны переодеться.

Аспен вскидывает брови, потом ее дыхание касается моего лица. Она так близко, что я каждой клеточкой жажду впиться в ее сладкие губы.

– Пошел к черту, Нико! Лия поможет мне переодеться.

– Вы, блядь, тормозите нас, два упертых идиота, – возмущается Марко.

– Выходи, блять, уже из этой машины!

Мы выскакиваем из салона, прихватив с собой сумку с одеждой, и скрываемся в ближайших зарослях. Тишина вокруг густая, будто сама природа затаила дыхание. Не теряя времени, шустро снимаем свадебные наряды и переодеваемся в боевую форму. Костюм сидел на мне безупречно, но именно в этой одежде я чувствую себя собой – собранным, уверенным, готовым ко всему.

– Ты же не собираешься идти в туфлях? – Марко с усмешкой бросает мне пару берцев, которые с глухим стуком приземляются у моих ног.

– Она заставит меня поседеть раньше времени, – бурчу, натягивая ботинки.

– О-о, – протягивает друг, ухмыляясь, – ты ведь так хотел этого брака! А двадцать минут спустя уже жалуешься. Быстро пошел на попятную, брат.

– Это лишь констатация гребаных фактов.

– Я уверен, ты выживешь, – продолжает он ехидничать.

– Спасибо за сочувствие, мужик!

Костюмы и туфли складываем в сумку, ничего не оставляя в лесу. Никаких следов. Возвращаемся к машине. Намереваюсь сесть на место, но Марко вдруг останавливает меня в паре шагов от внедорожника.

– Подожди. – Он достает телефон и набирает номер. Прикладывает аппарат к уху, слушает короткую гудящую тишину.– Вы готовы?

Ответа не слышу, только напряженную паузу, но Марко кивает и жестом показывает: «Можешь идти».

– Что это было? – спрашиваю с подозрением.

– Я не горю желанием, чтобы ты видел мою жену обнаженной, – бросает он сухо.

– Какой собственник! – фыркаю, не удержавшись от издевки, и получаю короткий грозный взгляд – без слов, но вполне однозначный.

Дорога до аэропорта проходит в полной тишине. Когда внедорожник наконец останавливается на взлетной полосе, подъезжают остальные машины. Двери распахиваются почти одновременно. Мужчины выходят первыми и мгновенно окружают женщин живым щитом, не давая им оказаться явными мишенями. И в эту секунду я осознаю, как сильно боюсь за жизнь своей жены. Внутри все сжимается, это не просто тревога – страх потери. Страх, с которым я не сталкивался раньше.

– Летим на двух самолетах, – четко и отрывисто инструктирует Алессандро, – Марко, Лия, Энрика и Элиза на первом, остальные на втором. Интервал в пятнадцать минут. Всем все ясно?

Мы дружно киваем.

Пятнадцать чертовых минут! За это время может случиться все что угодно.

Первая группа взлетает спустя пять минут. Осталось десять гребаных минут, но каждая тянется, как вечность. Небо над нами хмурое, ветер настойчиво дует в спину, прижимая одежду к телу, словно подгоняя.

Подхожу к Аспен и мягко, но уверенно кладу ладонь ей на спину, подталкивая к трапу.

– Лучше подождать внутри, – говорю твердо, – мы слишком удобная мишень на открытом пространстве.

Глядя на меня, будто сказал нечто гениальное, Аспен скрещивает руки на груди.

– Ты прям мистер очевидность, малыш, – шипит, закатив глаза. Каждое слово истекает иронией. – Я знаю это и без тебя.

Сдерживая раздражение, бросаю на нее предупреждающий взгляд и произношу более жестко, но все еще спокойно:

– Тогда поднимай свой шикарный зад на борт чертового самолета, Аспен.

Она делает шаг, останавливаясь почти вплотную. Запах кокоса, смешанного с чем-то терпким, обволакивает нос. Легкий ветерок развевает ее волосы, но она не обращает внимания на его игры, прожигая меня взглядом.

– Мой зад ты увидишь только во сне,малыш, – тянет елейным голоском.

– Слишком самонадеянно. – Наклоняюсь ближе. – Наш брак будет во многом настоящим. – Карие глаза расширяются после моих слов. – А теперь неси свою задницу в самолет.

– Мечтай! – бросает она, но, не оборачиваясь, быстро поднимается по трапу.

Провожая ее взглядом, подношу пальцы к лицу и с усилием растираю переносицу, пытаясь снять нарастающее напряжение. В висках пульсирует, как бомба с отсчетом. До взлета осталось пять гребаных минут.

Визг шин разрывает тишину, будто нож. Внутри все сжимается, инстинкт срывает меня с места раньше сознания. Молниеносно вытащив пистолет, направляю его в сторону шума. Из машины выходит Лукас. Лениво. Медленно. Как будто нас не окружают вооруженные люди, как будто небо над нами не готово разразиться огнем.

Идиот. Что он вообще здесь забыл?

– Какого черта?! – рявкаю, сокращая расстояние между нами.

– Я должен увидеть Аспен, – отвечает спокойно, засовывая руки в карманы, будто мы на пикнике, а не на краю взлетной полосы в боевой готовности.

– Что еще тебе нужно? – рык вырывается автоматически – я не контролирую раздражение, и оно просто захлестывает.Лукас вскидывает брови, на лице появляется ухмылка. Та самая, самодовольная, вызывающая, за которую мне всегда хотелось врезать ему с размаху. Он единственный человек на этой чертовой планете, способный вмиг выбесить меня. И все потому, что слишком туп, чтобы понять, где мы находимся. Война.

– Убавь пыл, мужик, – он достает из кармана небольшой пузырек, – я привез таблетки для твоей жены. У нее аэрофобия, придурок.

Черт… Я даже не подумал об этом.

– У тебя две минуты, – цежу сквозь зубы, – ни мигом больше.

– Я бы вошел на борт этого самолета и без твоего сраного разрешения.

Держи себя в руках. Твоя миссия в том, чтобы вместе с Аспен добраться живыми до острова.

Лукас спускается по трапу секунда в секунду. Не говоря мне ни слова, садится в машину и покидает взлетную полосу. Немедля поднимаюсь на борт. Двери тут же закрываются, и пилот объявляет, что начинаем взлет.

С облегчением выдыхаю. Мы в небе. Мы летим.

Мы живы. Слава небесам.

Глава 7

Наконец-то мы приземлились!

Я проспала весь полет до архипелага. Таблетки помогли мне успокоиться и не наблюдать за лицом своего мужа весь полет. Покинув душный салон самолета, глубоко вдыхаю свежий островной воздух и ощущаю волну свободы, которая мгновенно овладела мной, смягчая напряжение последних дней.

Солнце ярко светило с безоблачного неба, обещав теплые дни. Шагая по трапу, оглядываюсь вокруг, жадно впитывая новые впечатления. Воздух был настолько свеж и чист, что казалось, можно буквально почувствовать его вкус. Резкие городские запахи остались далеко позади, уступая место тропическим ароматам – цветов, моря и чего-то еще незнакомого, но манящего. Спускаясь с трапа, я иду по взлетной полосе, и ноги тут же начинают вязнуть в песке.

Черт. Неужели было так сложно постелить чуть больше брусчатки или хотя бы нормальную поверхность, по которой можно идти, не проклиная все на свете?

Чувствую, как теряю равновесие, и в этот момент рядом оказывается Нико. Его рука уверенно обхватывает меня за талию, стабилизируя одним касанием. Мгновение – и я будто окаменела. Он подхватывает меня на руки и несет к дому. Мне хочется вывернуться, заорать: «Не трогай меня!», но я этого не делаю.

Черт! Это слишком приятно!

Поднимаю взгляд на его профиль. Резкие линии лица, напряженная челюсть и этот запах… Его парфюм терпкий, холодный, но с теплым, почти тропическим оттенком, словно созданный специально, чтобы мешать мне думать.

Ладно… Еще вчера я была готова всадить ему пулю между глаз, не моргнув и глазом. Новость о браке сделала меня не просто злой, а кровожадной. Все казалось ловушкой. И, возможно, так оно и есть. Но потом я подумала: это ведь отличный шанс. Вытрепать ему все нервы, довести до белого каления, сыграть по его правилам, а потом развестись, как только мы разберемся с русскими.

Красиво. Чисто. Без привязанностей.

Он неспешно идет к дому, а я, словно заколдованная, ловлю каждый его жест, каждое прикосновение рук, согревающих мою талию.

И самое ужасное – что это приятно.

– Я думал, что ты укусишь меня и отравишь своим ядом, – прохрипел Нико, чуть улыбаясь, дразня.

Его слова доходят до меня, и мозг наконец-то начинает работать, возвращаясь в реальность.

– Если ты этого не сделаешь через секунду, то я, блять, сломаю тебе обе руки.

– Мне нравится твой дерзкий язык, сладкая.

Я буквально взрываюсь от злости за долю секунды. Кулаки сжались так крепко, что пальцы побелели, а в груди разлилось нестерпимое пламя гнева. Лицо исказилось от ярости, словно вся внутренняя энергия рвалась наружу. Я была готова броситься на него, накинуться с кулаками, с ревом, но в последний миг остановила себя. Нет, я не позволю ему такой победы. Не дам насладиться моим падением. Я должна контролировать себя, и я это делаю.

Нико, будто читая мои мысли, осторожно опускает меня на мягкую, прохладную траву.

– Дальше сама, – тихо сказал он и, не оглядываясь, направился обратно к самолету.

Я осталась одна, взглянув на дом, который стал моей новой тюрьмой, местом, где мне предстоит провести неопределенное количество времени. Огромные окна, словно гигантские зеркала, сливались с окружающим миром, отражая нежно-голубое небо и ритмичное колыхание зеленых пальм, словно природа сама вплеталась в стены дома.

Вся территория утопала в буйстве тропических садов. Ровные дорожки вели к главному входу, спрятанному в густой паутине свисающих лиан и экзотических растений, и казалось, что дом прячется от мира, стараясь уединиться. В воздухе витал сладкий, чуть дурманящий аромат, который заставлял голову кружиться и уносил в мир абсолютного спокойствия и безмятежности.

Впитываю все до последней капли, словно пытаясь запомнить каждый оттенок и запах, потому что падение мира, мое падение, еще впереди. И я должна быть готова.

– Я так переживала! – Лия выбегает из открытых парадных дверей и крепко обнимает меня.

– Ты видела, с кем я летела? – у меня вырывается легкий, даже ехидный смешок. – Ад раньше замерзнет, чем со мной что-то случится.

– Он не бог, Аспен. Все мы смертны, – мягко шепчет подруга, – какой бы силой мы ни обладали.

– А где остальные? – я поспешно меняю тему, не желая думать о возможной трагедии, не готова к этой темной мысли.

– Мама с Энрикой уже начали готовить ужин, – Лия взяла меня за руку и потянула внутрь дома. – Я должна показать тебе нашу комнату! – на моих губах неожиданно появилась улыбка, и я побежала за ней вверх по лестнице.

Следуя за подругой, ощущаю легкое предвкушение. И я ужасно рада, что мне не придется делить кровать с выводящим из себя мужем. Когда мы подошли к массивной деревянной двери, Лия эффектно распахнула ее.

– Она шикарна, да? – с нетерпением спросила она, пристально глядя на мое лицо, ловя каждую эмоцию.

Замираю на пороге, глаза раскрываются шире от искреннего восхищения. Передо мной раскрывается поистине роскошная комната. Просторное помещение залито мягким, рассеянным светом, льющимся из огромных панорамных окон. Шторы из тонкого натурального льна нежно колышутся на едва заметном дуновении ветерка. Мебель выдержана в приглушенных, сдержанных тонах, каждый элемент продуман до мелочей. В центре комнаты стоит огромная кровать с мягким белоснежным изголовьем, утопающая в пушистых одеялах.

Медленно подхожу к окну и отодвигаю легкую тюль, впуская в комнату последние теплые лучи заходящего солнца. Огненно-оранжевый шар медленно опускается за горизонт, окрашивая небо в волшебные багряно-золотые тона, словно художник рисует прощальный аккорд дня. На мгновение я замираю, наслаждаясь этим завораживающим зрелищем.

И вдруг глаза начинают гореть от слез, которые наворачиваются неожиданно, без предупреждения. Быстро моргаю, прогоняя их, но в груди разрывается тяжелая боль и страх, что кто-то из моих близких может никогда не вернуться ко мне, и что мир, каким я его знала, может навсегда измениться.

В этот момент Лия мягко обнимает меня сзади, ее грудь прижимается к моей спине.

– Мне страшно, Аспен… – голос дрожит. – Я не знаю, увижу ли я своего мужа завтра. Увижу ли свою семью… – из нее вырывается тихий, болезненный вздох, и я крепко сжимаю ее руку, стараясь передать хоть часть своей силы.

– Мы должны выстоять. Пережить все это. Что бы ни случилось, я всегда буду рядом с тобой. Ты всегда была рядом со мной. Как твое состояние? Ты принимала таблетки? – спрашиваю осторожно, стараясь не тревожить ее больше, чем нужно, но мне важно знать, насколько она держится. Да, ей стало лучше, но этот стресс – как пороховая бочка, которая может взорваться в любой момент.

– Я не принимала. Стараюсь справляться без них, – тихо отвечает, стараясь сохранить хрупкий баланс внутри себя.

– Хорошо.

Мы стоим посередине комнаты, прижавшись друг к другу так крепко, словно хотели слиться в одно целое. Я чувствую тепло ее тела, слышу ритмичный стук сердца, и в ответ мое собственное наполняется благодарностью, нежностью и удивительной теплотой. Но затем подруга тихо всхлипывает, и я ощущаю, как по моим щекам скатываются горячие слезы.

– Я буду так скучать по ним, – ее голос был едва слышным.

Прижимаю Лию еще крепче, ощущая, как дрожат ее плечи, и как ее боль, смешанная с тревогой, передается мне всем телом. Мне хотелось сказать так много, но в этот момент слова казались пустыми и бессмысленными. Поэтому я просто держала ее, позволяя слезам свободно течь по щекам, принимая эту уязвимость и разделяя.

Мы стояли так, неразрывно связанные друг с другом, пока не раздался глухой звук самолета, оторвавший нас от нашего хрупкого мира и возвращающий в реальность.

– Это должно быть Гарри, – тихо произносит Лия.

Немедля я вырываюсь из комнаты, пролетая мимо мужчин, не замечая никого вокруг. Мне нужно остаться с братом наедине и сказать ему все, что копилось внутри годами и не находило выхода. Гарри идет к дому своими вальяжными шагами, словно этот мир принадлежит только ему, будто он здесь хозяин и повелитель. Я врезаюсь в его грудь, преграждая путь. Руки цепляются за него мертвой хваткой, словно боятся отпустить.

– Что с тобой? – его голос наполнен тревогой, а глаза бегло изучают меня с ног до головы.

– Мне страшно, Гарри, – мой голос едва слышен, как молитва, произнесенная в надежде на спасение.

Руки брата мягко обвивают мое лицо, и мы смотрим друг другу в глаза. Его взгляд, обычно такой уверенный и непоколебимый, сегодня полон волнения и беспокойства. Это разбивает мое сердце на тысячи мелких осколков, и боль сжимает грудь.

– Мне тоже страшно, персик, – тихо признается он.

От этих слов во рту появляется горечь, глаза сами закрываются на мгновение, чтобы спрятать слезы, которые подступают к краю.

– Ты должна быть сильной за нас обоих, малышка. Это будет тяжелое время, но мы должны пройти через него с гордо поднятой головой. Мы будем бороться до последнего, чтобы сохранить наше наследие, – его слова медленно проникают под кожу, обжигают сердце, но придают мне сил.

Взглянув на него, я хочу сказать то, что говорила редко, боясь и не умея выразить словами:

– Я так люблю тебя, – шепот разносится по вечернему воздуху. – Мне повезло, что ты мой брат. Ты всегда ставил меня на первое место, и я безмерно благодарна тебе за это. Ты моя единственная семья, и так будет всегда.

Гарри качает головой, тихо гладя меня пальцами по щеке. Его прикосновение такое нежное и одновременно полное силы.

– У тебя появилась новая семья, как и у меня. Как бы ни сложилась судьба, ты должна держать себя в руках и идти вперед с поднятой головой. Никогда не позволяй короне упасть с твоей головы.

Его слова звучат словно прощание, и мое сердце сжимается, уходя в пятки.

– Не говори так! – восклицаю я с упрямством. – Ты не отделаешься от меня так просто, придурок!

– Как я могу хотеть избавиться от тебя? – со смехом отвечает Гарри. – Никто в жизни не создавал мне столько проблем, как ты.

– Я тут изливаю тебе свои чувства и страхи, а ты смеешься надо мной?

– Нет, я просто пытаюсь разрядить обстановку, – спокойно и мягко отвечает брат, и в этом голосе слышна вся наша неразрывная связь и любовь.

– Ты невыносим!

– Это должен говорить я, женщина, – Гарри притягивает меня к себе и крепко вжимает в себя. – Я сделаю все, чтобы ты доставила мне еще миллион проблем.

– Это я точно могу гарантировать, – начинаю шмыгать носом, утыкаясь брату в грудь.

– Гарри! Аспен! – кричит Энрика. – Идите ужинать.

Я еще крепче вжимаюсь в брата. Каждой частичкой себя чувствую, как этот мир хочет забрать его у меня, и я не готова к этому. И никогда не буду. Я готова принять все, что угодно, лишь бы он был рядом со мной.

– Давай, нам нужно идти. Свекровь пригласила меня на ужин. Я не могу это пропустить, – Гарри отходит и протирает мое лицо от слез. – Тебе принести слюнявчик?

– Засунь его себе в задницу! – волна смеха накатывается на нас. – Спасибо тебе за все.

Брат закидывает мне руку на плечо и широко улыбается. Мы входим в дом, и в нос бросается запах приготовленной еды. Желудок начинает издавать требовательные звуки, напоминая мне, что я сегодня ничего не поела.

Мы входим в большую столовую, где все уже ждут нас. Каждый пытается общаться на отстраненные темы, чтобы не омрачать ужин. Лия не отлипает от Марко, что-то тихо ему нашептывая. Зять, в свою очередь, улыбается как Чеширский Кот.

Энрика аккуратно раскладывает тарелки, а Элиза идет следом, накладывая на них ароматную пасту. Алессандро и Нико тихо разговаривают, их голоса плавно переплетаются с мягким шумом прибоя за окнами. Мой муж бросает на меня пронизывающий орлиный взгляд, и я замечаю, как его глаза темнеют: должно быть, он увидел мои заплаканные глаза, полные скрытой боли.

Отмахиваюсь от него. Я не собираюсь изливать душу этому придурку.

– Гарри, дорогой, я рада, что ты приехал, – Энрика подходит к брату и по-матерински поглаживает его по плечу. – Я очень надеюсь, что наши семьи смогут найти общий язык.

– Вы можете не сомневаться в этом, Энрика, – Гарри слегка улыбается и удобно усаживается рядом с мужчинами.

Глядя на аппетитную пасту, я ощущаю, как во мне просыпается голод, готовый разорвать меня на части. Все начинают неспешно есть, поддерживая легкую беседу, и я, потягивая вино, с удовольствием наблюдаю за тем, как мой брат и Энрика находят общий язык.

Мне никогда не довелось испытать материнскую любовь, но Гарри повезло. Он смог получить хотя бы малую ее часть. Хотя он и держит эту тему за титаническими замками, я знаю: рано или поздно мне предстоит раскрыть тайну смерти наших родителей. Никто и никогда не убивает главу мафии без причины.

Когда трапеза подошла к концу, никто не спешил вставать из-за стола. Мы просто продолжали неторопливую беседу, делясь впечатлениями от острова и друг от друга. Я должна отдать должное Элизе: она создала настоящий шедевр.

С каждой минутой момент расставания подкрадывался все ближе, и единственное, чего я сейчас хотела, – это остановить время. Чтобы задержать эту хрупкую, теплую минуту, пока еще можно было просто быть рядом, не думая о будущем.

***

Как можно тише, будто боюсь разбудить весь дом, я спускаюсь вниз. Каждый шаг кажется мне настоящей пыткой. Низ живота болит так, что каждое сокращение мышц вызывает пульсирующую боль. Я прохожу мимо своего мужа, который задремал на диване.

Твою мать, у меня теперь есть муж.

Хоть это и временно, но эта мысль не дает мне покоя. Хватая с верхней полки стакан, трясящимися руками наливаю воду из фильтра как можно аккуратнее. Запив таблетку, я хватаюсь за столешницу и сжимаю зубы от новой волны проносящейся боли.

– Что с тобой? – его голос тихий и полон недоумения, будто он не понимает, что я делаю здесь в два часа ночи.

– Отвали, Нико! – я отмахиваюсь от него и сильнее сжимаю столешницу. – У меня нет сил на твое дерьмо.