Читать книгу "Игры теней"

Картина настолько увлекла меня, что я не замечаю, как проходит несколько часов. Покосившись на часы, понимаю, что время в запасе еще есть. Добавляю надпись, делаю последние штрихи – и улыбка расползается на губах. Несколько часов в тишине помогли мне перезагрузиться и очистить голову.

Кинув кисти мыться и очистив палитру, спешу в душ. Теплая вода смывает с рук пятна краски, с тела – остатки усталости. Намыливаю голову, вдыхая привычный аромат любимого шампуня. Все происходит быстро, на автомате, но с легкой радостью возвращения к себе.

Выхожу из душа, сушу волосы и собираю на макушке высокий пучок, оставив несколько небрежных прядей у лица. Наношу свой обычный макияж; последний штрих – красная губная помада.

На телефон приходит сообщение от Лукаса: он будет через десять минут.

В спальне, распахнув дверцы шкафа, я спешно перебираю вешалки. Ни одно платье не кажется подходящим. Поморщившись, бегу к чемодану и достаю купленный вчера комбинезон из плотного капрона – черный, как полночь, расшитый крошечными сверкающими стразами. Создавая эффект второй кожи, на тело ложится обтягивающее черное белье, а поверх него – комбинезон-сетка. Надеваю сапоги до колен на высокой шпильке – изящные, дерзкие, с хищной энергетикой. Образ завершает черная миниатюрная сумочка от Casadei.

Когда выхожу из дома, вечернее солнце касается теплыми лучами страз на комбинезоне, и мой наряд будто вспыхивает мягким сиянием. Машина уже ждет. Я распахиваю дверь и легко запрыгиваю на переднее сиденье. Лукас бросает на меня мимолетный взгляд, но затем задерживается на моей фигуре. Его брови медленно ползут вверх, а губы изгибаются в полуулыбке, за которой скрываются и восхищение, и откровенный интерес.

– Женщина, пообещай сегодня держаться от меня как можно дальше. В мои планы входит выпить полклуба и несколько малышек без одежды, – Лукас облизывает губы. – Твой наряд «трахни меня» их отпугнет.

– Не переживай. В мои планы не входит собирать силиконовый гарем для удовлетворения твоих извращенных фантазий, – смеюсь я, бросая на Лукаса многозначительный взгляд.

– Если бы мне нужна была помощь, я бы обратился к Лие, – подмигивает он. – Она у нас профессионал.

– Лучше не произноси это при Марко, дорогой друг.

– Офисная работа, конечно, сводит с ума, но, к счастью, я еще не потерял связь с реальностью, – парирует Лукас, и в его голосе звучит легкая ироничная усталость.

Подъехав к клубу, мы медленно сворачиваем на стоянку. Фары машины гаснут, и мы выходим. Внедорожник Марко останавливается прямо за нами. Лия неторопливо захлопывает дверь и, не теряя ни секунды, направляется ко мне. На ней легкое хлопковое платье, словно сотканное из лета, украшенное тонко вышитыми крошечными лепестками и веточками. Будто россыпь полевых цветов раскинули по белоснежной ткани. Платье держат тонкие завязки на плечах; глубокий вырез и высоко собранные в хвост волосы подчеркивают изящную шею и ключицы.

– Ты выглядишь просто… – Лия замирает в шаге от меня, оглядывая с головы до пят, – вау!

Отвечаю ей искренней теплой улыбкой – в ней уместилась вся моя благодарность миру за этот вечер и за нее.

– Как твой муж до сих пор не сорвал с тебя это платье? – спрашиваю я с лукавой усмешкой, слегка прищурившись.

– Оу, – фыркает она, сдерживая смешок, – скажем так, он очень старался. И не один раз за вечер.

Мужчины, подойдя, галантно подают нам руки. Я дарю Лукасу мягкую улыбку – ладонь ложится на сгиб его локтя, и в этом движении чувствуется уют и доверие.

В клубе нас с порога окутывает густая, почти осязаемая атмосфера. Свет переливается в полумраке, музыка захлестывает волнами. Басы бьют по вискам, создавая ритм, вибрирующий где-то глубоко внутри.

Мы скользим сквозь толпу, направляясь к нашей VIP-зоне. Здесь, вдали от общей суеты, – уютные диваны, приглушенный свет и ощущение, будто весь мир слегка притормозил. Удобно устроившись за столиком, я сразу хватаю барную карту.

– Три шота текилы? – Лукас приподнимает бровь, глядя на меня с легким недоверием. – Ты, значит, планируешь не просто потрахаться, но еще и нажраться в стельку?

– Идеальный план! – с сияющей улыбкой потираю ладони, предвкушая что-то грандиозное.

Он не отвечает сразу, но пристально всматривается в мое лицо, будто старается прочесть между строк, выловить скрытое. Его взгляд цепляется за мои глаза, и мне приходится собрать волю в кулак, чтобы не сболтнуть лишнего.

Лукас поднимается и идет к бару, а Марко, лениво скользя ладонью по ноге жены, бурчит, не глядя на нас:

– Только сделай так, чтобы нам не пришлось искать твою задницу по всему клубу.

Лия с легкой усмешкой толкает мужа в бок и, склонившись, шепчет что-то ему на ухо. Выражение лица Марко меняется мгновенно – серьезность исчезает, уступая место теплой улыбке.

Жду свою текилу, не в силах оторвать глаз от этой пары. В их движениях, взглядах, полунамеках – такая нежность, такая тихая, уверенная любовь, что где-то глубоко внутри становится щемяще тепло. Они будто забыли обо всем и видят только друг друга. Пройдя через многое, Лия не просто выжила – она заново расцвела. Я безумно рада за нее. По-настоящему.

К сожалению, мои раны слишком глубоки, чтобы исцелиться и начать полноценно жить. Брак и семья для меня что-то далекое, почти недостижимое. И, честно говоря, я к этому не стремлюсь. Любовь, которую я могу подарить, странная. Я способна дать человеку все, чего он пожелает – кроме своего сердца, души и свободы.

Эти части моей личности – запретны для всех.

Вернувшийся Лукас молча ставит передо мной шоты. Следом на столе появляются три стакана виски – для него, Марко и Лии. Я опрокидываю один шот за другим, чувствуя, как обжигающая жидкость скользит по горлу, оставляя за собой горячий след. Алкоголь разгоняет кровь, и по телу прокатывается волна наслаждения – острая, почти сладкая. Лайм смягчает резкость, добавляя цитрусовую свежесть, и я облизываю губы, смакуя послевкусие.

Подзываю Лию к себе и, ощущая внезапный прилив энергии, почти бегом устремляюсь к танцполу. Ее пальцы впиваются в мою руку, будто отчаянно боясь потерять, и мы, словно связанные одной нитью, продираемся сквозь сплошную стену танцующих тел. Музыка обрушивается на нас оглушительной волной, пульсируя все сильнее с каждым шагом в самое сердце этого безумного вихря.

Лия прижимается спиной ко мне, и наши тела, почти невесомые, поддаются опьяняющему ритму. Мы – одно целое, растворенное в музыке, в атмосфере этой сумасшедшей ночи, в этой мимолетной свободе. Ни один взгляд похоти не смеет коснуться нас. Все знают, чья Лия жена и чья я сестра. Цена мимолетного желания слишком высока, чтобы рисковать зрением и руками, если, конечно, повезет сохранить хоть что-то.

Взгляд скользит по танцующей толпе, не находя за что зацепиться, и я обращаюсь к верхним ярусам, к балконам. Там, в полумраке, меня настигает знакомый, хищный взгляд. Улыбка сама собой расцветает на губах – Лео Марли, мой бывший однокурсник, тот, кто когда-то скрашивал мои вечера в Кембридже. Наши встречи были мимолетным забвением, физическим облегчением.

– Мне нужно поздороваться с одним приятелем, – кричу я, стараясь перекричать безумный грохот музыки. – Тебя проводить?

– Не стоит, Марко стережет меня, как цербер, – Лия криво усмехается, кивнув в сторону мужа. Его взгляд буравит толпу, острый, как клинок. Он источает угрозу, немой приговор всем, кто посмеет приблизиться.

– Я быстро! – бросаю Лии и, чувствуя легкое волнение, направляюсь к лестнице, ведущей в лаунж-зону.

Каблуки отбивают ритм моей нерешительности, заглушая легкую дрожь внутри. Пять лет… так много времени, целая эпоха. Могло измениться все, но я надеялась – нет, я жаждала, – чтобы пламя нашей мимолетной связи не погасло.

– Аспен Бредли! – раздается знакомый мужской голос. – Ты совсем не собираешься стареть?

Лео встречает меня искренней, почти мальчишеской улыбкой, мгновенно заключая в крепкие объятия. Его руки все так же сильны, а запах – пьянящий до головокружения, как воспоминание о прошлом.

– Я тоже рада тебя видеть, Лео, – отвечаю я, улыбаясь и прижимаясь к нему в ответ.

Он отстраняется, но его взгляд не отпускает меня. В нем – то самое, неутолимое желание, воспоминание о нашей близости. Лео скользит взглядом по моему телу, не таясь, не стесняясь. А я? Я играю в эту игру. Я надеваю свою самую соблазнительную маску, медленно облизывая ярко-красные губы, зная, что он не пропустит ни одного движения.

– Черт… – выдыхает Леон, не отводя глаз. – Ты как ходячий грех.

Я не успеваю ответить, как он хватает меня за шею и притягивает к себе. Его губы накрывают мои, грубые и требовательные. Языки сплетаются в страстном танце. Леон отступает в полумрак, туда, где наши силуэты сливаются с тенью. Спина касается холодной стены. И в этот момент во рту появляется привкус горечи. Руки Лео блуждают по моему телу, сжимая грудь, вызывая лишь… отторжение.

Иииии… все внутри сжимается. Пустота.

Что происходит? Почему я не чувствую ничего, кроме разочарования? Мне нужен секс! Но не этот…

Отталкиваясь от стены, я грубо отталкиваю Лео на диван и забираюсь сверху, пытаясь хоть как-то реанимировать желанное пламя. Его руки дергают замок моего комбинезона, медленно обнажая кожу. И как только его пальцы касаются моей спины, я цепенею.

Серые глаза Нико всплывают в памяти. Глаза, полные похоти, желания и… поклонения. Каждое его прикосновение рождало дрожь, табун мурашек, безудержное наслаждение. Его губы… такие соблазнительные, что хотелось кусать их до крови, чувствовать его вкус, его силу.

Черт!

Он пожирал мою душу, владел каждой ее частицей, пусть лишь на краткое мгновение.

– Лео, извини… – я поднимаю руку, мягко, но решительно отталкивая его. – Мне нужно идти.

Резко отстранившись, стараюсь как можно быстрее уйти, чтобы избежать лишних вопросов. Потому что сейчас я не знаю ни одного ответа.

Что, черт возьми, только что произошло?

Глава 3

Нико

Я докуриваю сигарету и бросаю окурок на землю. Мне прекрасно известно, что искрящийся огонек от сигареты выдаст мое местоположение, но это мне на руку. Пришло время узнать, где притаились оставшиеся участники нашей Королевской Битвы.

На улице воцарилась темная ночь. Мне удается смутно разглядеть очертания зданий в прицеле винтовки. Оглядывая территорию проведения игр, я не замечаю оставшихся десяти участников. Они притаились как крысы, которые не готовы принять праведный бой лицом к лицу со мной. Участие в третий раз в играх дает мне колоссальное преимущество, даже несмотря на то, что площадки меняются каждый год. Меняется ландшафт, правила, ловушки… Но страхи – нет. Они остаются. Каждый из них боится умереть. Хочет выиграть. Занять мое место победителя, которое я подтверждаю каждый год.

Почему же я участвую в играх каждый год в течение последних трех лет? Ответ очень прост. Убивать – это безумный кайф. Всю свою жизнь я видел то, как люди забирают жизнь друг у друга. В возрасте четырнадцати лет мне пришлось сделать это впервые. После тех эмоций, которые вывернули мою черную душу, я уже не мог стать прежним. Ничего не приносило такого наслаждения.

Замечая легкое поблескивание, перевожу прицел винтовки на маленький фонарик света. Этот идиот решил почистить нож при полнолунии. Тупой и без пяти минут мертвый идиот. Прибавив увеличение на прицеле, вглядываюсь в темноту. Если считать, что еле заметный свет отходит от его рук, то мне стоит поднять прицел чуть выше, и я встречу его голову. Отлично, в точности то, что нужно.

Поднося палец к спусковому крючку, задерживаю дыхание и еще раз просчитываю вероятность того, куда же прилетит пуля. Убедившись в своих расчетах, я стреляю. Отдача резко толкает меня назад, вибрируя по телу, но я не моргаю и слежу за полетом пули до последней секунды. Свист прекращается, и еле заметный свет исчезает. Минус один. Осталось девять человек. В моей работе даже малейший недочет может стоить жизни, а в мои планы не входит сегодня умирать.

Быстро сняв винтовку с полустенки, опускаюсь на холодный пол и прислоняюсь к бетону. Каменная кладка полностью закрывает меня со всех сторон как надежный дом. Это место является моим убежищем на протяжении десяти дней. Игры затянулись чертовски долго. В прошлые разы мне хватало и пяти дней, чтобы выследить всех и выйти победителем, но на этот раз все сложнее, чем я думал.

Делая тихий вздох, мои мысли отходят от боевой задачи и перемещаются на девушку, которая каждый раз заставляет мой пульс биться сильнее. Когда я впервые увидел ее в компании Лии, это было похоже на пришествие дьявола по мою душу. Со временем пришло осознание, что это моя карма за все мои смертные грехи. Не понимаю, как меня угораздило влюбиться в недоступную для меня женщину. Если Гарри узнает, какие мысли посещают мою голову в отношении его сестры, мои яйца окажутся подвешенными на площади.

Даже несмотря на это, я не могу перестать думать о ней. Ее непоколебимый характер доведет кого угодно до припадка, но мне это пиздец как нравится. Все паршивые слова, которые слетают с ее рта, оказывают на меня гипнотизирующее действие. Она прямое олицетворение змеи. Аспен до последнего выжидает свою добычу и не выпускает яд без особого повода. Но как только она появится, тебе сразу стоит заказывать место в преисподней.

Я не ощущал ее запаха больше двух недель. Этот мягкий кокосовый аромат, смешанный с цветочными нотками, одурманивает. Я никогда не считал себя падким на запахи, но когда впервые почувствовал ее вкус и настоящий запах, дорога назад развалилась вдребезги. Вкус сочных губ, нежной кожи, покрывающейся мурашками от моих прикосновений, заставлял пальцы гудеть. Будь я проклят, если забуду каждую деталь той ночи. Надо мной пролетает пуля, вырывающая меня из размышлений.

Осталось совсем немного, и я уеду домой.

Подтянув к себе портфель с различным холодным и огнестрельным оружием, нащупав рукой коробку, я достаю самую маленькую модель дрона-убийцы. У него масса преимуществ. Он суперлегкий и почти бесшумный, но самая главная проблема для других – иметь при себе такую штуку – это ее цена.

Запустив дрона с пульта, просматриваю окрестности через маленький современный монитор, который выдает минимум освещения, на нахождение противников. Шесть целей находятся в зоне моей видимости и в скором времени попрощаются со своей жизнью. Возвращаю дрон обратно в сумку, откидываю голову на камень и закрываю глаза.

Утреннее солнце безжалостно жжет кожу, обдавая меня жаркими лучами. Я щурюсь, открываю глаза и тянусь к наручным часам. Почти восемь. Время играет против всех. Открыв телефон для связи с организаторами, просматриваю списки тех, кто остался в игре на сегодняшний день. И каково было мое удивление, когда в списке осталось всего два имени. Я и шестерка моего заклятого врага. У этого труса никогда не хватало смелости прийти на битву лицом к лицу со мной.

На телефон приходит местонахождение оставшегося участника. Вот и все. Победитель будет один. Оставляя все свои вещи, решаю двигаться налегке. Схватив пару штык-ножей и «Беретту», выхожу из своего убежища. Между нами больше двух километров; рядом с ним нет никаких построек, и располагается густой лес. Вот это я понимаю – настоящая охота. Я больше, чем уверен, что он притаился в труднодоступном месте и ждет, что я приду за ним. Так оно и будет.

Спустившись со здания, достаю свой телефон и решаю позвонить Марко и родителям. Это не звонок прощания, а напоминание себе о том, за что я буду бороться.

– Как там семейная жизнь, брат? – бросаю Марко, как только он берет трубку.

– Нико? – в его голосе удивление, перемешанное с облегчением. – Слава Богам… Ты жив. – Он выдыхает, словно только сейчас позволяет себе расслабиться. – Скажи, что ты убил всех и уже на полпути домой.

– Остался один, – отвечаю честно. – Слишком слаб, чтобы стать настоящей угрозой.

– Не строй из себя героя, Нико. Даже герои умирают, – жестко произносит он, чеканя каждое слово.

– Не начинай, – отмахиваюсь, пытаясь разрядить напряжение. – Лучше расскажи, как продвигается план по превращению меня в самого любимого дядю?

– Пойдет еще лучше, когда ты вернешься домой.

– Твои сперматозоиды отказываются производить потомство без моего присутствия? – я слышу звонкий смех Лии в телефонной трубке.

– Спасибо, что так веселишь мою жену, придурок.

– Мне пора, Марко. Я знаю, что редко тебе это говорю, но я люблю тебя как брата, и ты всегда им останешься…

– Заткнись! – резко перебивает он. – Я не собираюсь слушать твою прощальную речь. Тащи свой зад домой, Нико. Живым.

– Будет сделано, босс!

Сбрасывая вызов, я быстро звоню родителям и убеждаю маму, что со мной все в порядке и что я совсем скоро вернусь домой. Почти запихнув сотовый в карман, я останавливаюсь. Мысль о том, что мне нужно позвонить ей, не дает покоя. Быстро переключив симку на ту, которую невозможно отследить, набираю номер, который я помню наизусть. Меня встречают долгие гудки. После пятого я почти сбрасываю, но быстро останавливаю себя при звуке ее голоса.

– Алло… – я молчу.

Ее голос разливается по телу, проникая в самые темные и потаенные места души. Впервые в жизни ко мне приходит мысль, что я должен победить не для себя и своего статуса, а для нее. Я должен закончить это и сделать эту женщину своей навсегда.

– Если вы не ответите, то я сейчас сброшу! – возмущается Аспен, а я по-прежнему молчу. – Пошел к черту! – вызов сменяется частыми гудками.

В груди что-то сильно сжимается, и мне приходится сглотнуть. По телу проходит легкая нервозность. Прошло больше десяти лет с того момента, когда я себя так ощущал.

Колли была единственной женщиной, которая заставляла меня поджимать хвост.

И до боли в сердце я скучаю по ней каждый день.

Легко ступая, мне приходится пригнуться, чтобы добраться до нужного места. Я двигаюсь, осторожно держа наготове пистолет. Конечно, я могу начать штурмовать склад, где он прячется, но Марко оторвет мне голову за такие манипуляции. Поэтому придется сидеть и ждать, пока противник возьмет свои яйца в кулак и высунется. Проверив, что винтовка и ракетница заряжены, я ложусь на живот и начинаю ждать. Время тянется, и я чувствую, как мои мышцы начинают неметь.

Лучи солнца падают на мое лицо, слепят глаза. Я вижу небольшую тень. Вот ты и попался, сукин сын! Мгновенно меняю снайперскую винтовку на ракетницу, наводка занимает считанные минуты. Пальцы на спуске. Цель зафиксирована. Воздух разрывает свист ракеты, и через долю секунды – яркая вспышка, грохот, сотрясающий землю, и пламя, взметнувшееся к небу. У меня вырывается победный вопль. На устройство приходит сообщение от организаторов. Я объявлен победителем.

Уже третий раз я наступаю демону на горло, и это чертовски радует.

– Я убью тебя в следующий раз, ублюдок! – зловещий шепот, эхом разносившийся в наушнике, пронзил меня до костей. – Если ты не подожмешь свой трусливый хвост!

– Мечтай! Я играю в игры с дьяволом, а ты – жалкое ничтожество.

На другом конце послышался хладнокровный смех. Затем – леденящие душу слова:

– Птичка на хвосте принесла мне отличные новости. На твоем месте я бы держал своих близких поближе. Никогда не знаешь, когда их последний вздох станет реальностью.

Кровь застучала в висках, пульсируя в такт бешено колотившемуся сердцу. Я стиснул зубы, чувствуя, как мускулы напрягаются от ярости и желания уничтожить источник этого угрожающего шепота. Потеря любимого человека, человека, который был смыслом всей моей жизни, оставила неизгладимый шрам на моей душе. Эта боль, это чувство пустоты – я никогда больше не переживу.

Если понадобится, я пройду через ад и обратно, перережу горло каждому, кто встанет у меня на пути, и лично доставлю этого ублюдка к вратам преисподней. Я готов на все, лишь бы защитить тех, кто мне дорог.

Затянувшись сигаретой, выпускаю дымное облачко, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, несмотря на бушующий внутри ураган эмоций.

– Ты всегда можешь попробовать, – голос ровный и холодный, как лезвие. – С огромным удовольствием посмотрю на твое падение еще раз.

– До встречи, Николас Холланд.

Делая сильную затяжку, пытаюсь удержаться от необдуманного убийства. Одним больше, одним меньше, но я не готов рисковать компанией. Этот ублюдок слишком много знает.

Быстро добравшись до места дислокации, я забираю свои личные вещи и направляюсь к машине. Сев за руль, перевожу вырученные средства от организации, которая проводит турнир «Арена смертников», в фонд. Это минимальное, что я могу сейчас сделать для людей, которые борются за свою жизнь.

В аэропорту уже ждет самолет. Я даже не потрудился сходить в душ и смыть с себя кровь и пот. Не обращая внимания на пульсирующую боль в теле, интенсивно поднимаюсь по трапу.

Я еду домой.

***

Когда я переступаю порог дома, в нос тут же ударяет теплый, сладковатый аромат свежей выпечки, переплетенный с мягким, узнаваемым запахом маминого диффузора. Никогда бы не подумал, что буду так скучать по этим простым мелочам.

Тихо, стараясь не шуметь, я сбрасываю сумку у входа и направляюсь в сторону кухни. Там, у духовки, я замечаю маму. Ее легкое платье, цвета мокрой весенней травы, мягко колышется при каждом ее движении. Темно-рыжие волосы собраны в высокий небрежный пучок, и он забавно покачивается в такт ее движениям головы, когда она тихо бормочет что-то себе под нос.

Она склонилась к духовке, проверяя кексы на готовность. Легкое движение, и ее нос морщится.

– Я уверен, что они шикарны, мама.

Она вздрагивает, подпрыгивает на месте и сразу же хватается за сердце. В следующее мгновение ее лицо озаряет сияющая улыбка. Срываясь с места, мама бросается ко мне и заключает меня в крепкие, дрожащие от волнения объятия.

– Ты вернулся, сынок, – шепчет она, всхлипывая, и ее голос дрожит от переполняющих эмоций. – Мой мальчик дома…

– Я здесь, мама, – говорю я тихо, обнимая ее в ответ и мягко поглаживая по спине, давая ей прочувствовать этот долгожданный момент до конца.

Энрика Холланд всегда была женщиной редкой красоты – не только внешней, но и внутренней. Добрая, чуткая, наполненная теплом, и она оставалась заботливой матерью. Жесткость нашего мира так и не смогла поколебать ее стойкость или сломить то огромное сердце, в котором хватало места для всех, кого она любила.

– Дай же мне на тебя взглянуть! – она отступает на шаг, поспешно вытирает слезы ладонями и вглядывается в мое лицо, будто пытается убедиться, что я цел. – Ты не ранен? – мамины руки начинают метаться по моему телу, как будто в поисках ран или шрамов, которые я мог утаить.

– Я был осторожен, – отвечаю с легкой улыбкой. – Синяки еще никого не убивали.

– Мой сынок – победитель! – с гордостью восклицает она. – Самый опасный мужчина во всем нашем мире! Твоя жена будет с тобой, как за каменной стеной! – она хлопает меня по плечу, а в ее глазах сверкает победное пламя.

– А где отец? Мне нужно его поприветствовать.

– В саду, – мама отмахивается рукой в сторону открытых стеклянных дверей. – Тренирует Германа. Поклялся, что убьет эту собаку, но продолжает с ней возиться. Упрямый, как всегда.

Я коротко киваю и направляюсь к вольерам, где держат бойцовских собак. Отец сидит на корточках перед массивным кане-корсо, упрямо тянущим зубами палку. Он хмурится, обеими руками пытаясь вытащить ее из цепкой пасти, но пес упирается в землю крепкими лапами и не собирается сдаваться. Герман – не из тех, кто уступает. Упрямый, сильный, с характером, как у самого отца.

Слишком умный, слишком своенравный. Но между нами с самого начала возникла связь. Мне удалось приручить его не дрессировкой, а уважением. Он любит меня искренне, без остатка и возможно даже больше, чем кого-либо в нашей семье.

– Дай! – моя короткая команда звучит уверенно, и Герман, словно по щелчку, разжимает челюсти, отпуская палку.

Отец выпрямляется, отряхивает ладони и с широкой, искренней улыбкой поворачивается ко мне.

– Рад тебя видеть! – без всякого промедления он заключает меня в крепкие, привычные объятия. – Как все прошло?

– В этот раз без пулевых. Только пара синяков. Один из Якудзы оказался чертовски хорош.

– Но не настолько, чтобы справиться с моим сыном, – твердо говорит он, глядя мне прямо в глаза.

– Как у нас сейчас обстоят дела? – спрашиваю я, оглядываясь на вольеры и бросив взгляд на Германа, который ожидает от меня новой команды.

– Все под контролем, – уверенно кивает отец. – Поставки идут стабильно. Я помог Алессандро с парой щекотливых вопросов, – он бросает палку, и Герман стремительно срывается с места. – Он сообщил мне о твоем решении касательно Витэлии.

Он делает паузу, взгляд становится жестче.

– Вся эта твоя речь про девственницу – полная чушь. Так в чем, черт возьми, дело?

– Я собираюсь жениться на другой, – говорю прямо.

Отец резко оборачивается, в голосе появляется холодная сталь:

– Кто это? – с откровенным презрением спрашивает он. – Только не вздумай морочить мне голову, мальчик.

– Если я тебе скажу… – криво усмехаюсь и поднимаю руки перед собой. – Ты точно надерешь мне зад.

Отец делает шаг ко мне, и его взгляд моментально меняется.

– Аспен Бредли, – как только эти слова слетают с моих губ, я ощущаю тепло внутри.

Моя фамилия ей подходит намного больше.

– Ты с ума сошел? Она принцесса Чикагской мафии. Тебе придется выиграть кровавую битву с ее братом, прежде чем он отдаст ее тебе.

Вопрос с Гарри давно решен. Он согласится на наш брак. Его главная задача – оберегать сестру. Со мной она будет в полной безопасности, и он это знает и понимает.

– У меня все под контролем. Тебе не о чем беспокоиться, – уверяю отца. – Этот брак принесет пользу в нашем противостоянии.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Женщины – очень коварные существа. Они заставляют нас влюбляться в них и преклоняться. Не допусти того, чтобы эта девчонка вила из тебя веревки!

– Не допустить того же, что мама делает с тобой? – у меня вырывается смех, и я не могу сдержать улыбку.

– Именно про это и речь. Твоя мать держит мое сердце в крепкой хватке. Сам не заметил, как это произошло.

– Вы оба прекрасный пример того, какой должна быть семья, папа. Не облажаюсь.

– Верю в тебя, сынок, – говорит он с неожиданной мягкостью, и тяжелая рука ложится мне на плечо. – Пойдем, – делает шаг в сторону дома и оборачивается через плечо, взгляд озорной, почти мальчишеский. – Ты должен рассказать мне про каждого ублюдка, которого прикончил. Не упусти ни одной детали. Хочу услышать все!

***

Железный конь несет меня сквозь ночной город со скоростью более двухсот километров в час. Легкий дождь покрывает асфальт каплями, создавая большее трение, которое может сыграть злую шутку. Осторожность не входит в мои планы. Ничто не остановит на пути к ней.

Останавливаясь у главных ворот, паркую мотоцикл. Инстинктивно осматриваюсь по сторонам в поисках опасности. Крепко сжимая в руке цветы, слегка толкаю железную калитку. Пронзительный звук заржавевших петель разносится по мокрому воздуху. Полный мрак окутывает все вокруг, но знание маршрута дает уверенность. Невозможно сосчитать, сколько раз приходил сюда.

Свернув налево у раскидистого дерева, почти сразу упираюсь в памятник. Лунный свет мягко ложится на мрамор, высвечивая силуэт плиты, словно придавая ей неземное сияние. С фотографии на меня смотрит она – девушка с жизнерадостными, теплыми карими глазами, полными света. На ангельски точеном лице – привычная, искренняя улыбка, та самая, что всегда разоруживала. Маленькие ямочки играют на щеках, как и прежде.

Медленно протягиваю руку, касаясь холодной поверхности надгробия. Пальцы скользят по гравировке, замирают на изображении волос – густых, волнистых, цвета темного шоколада. На миг кажется, будто снова ощущаю их. Шелковистые, теплые, живые…

– Привет… – голос срывается, грудь болезненно сжимается от этого простого слова.

Не выдерживаю и, наклонившись, нежно прижимаюсь губами ко лбу на холодной фотографии. Словно это способ передать хоть крошку тепла сквозь гранит и вечность.

– Как ты тут? – шепчу, стараясь говорить спокойно, но голос все равно дрожит предательски.

Знаю, что ответа не будет, но так становится проще пережить утрату спустя столько лет. В свободное время всегда нахожу возможность приехать к ней.

– Я привез твои любимые цветы, – поставив букет в маленькую вазу под ногами, присаживаюсь на корточки, а затем плюхаюсь на сырую землю. – Колли, у меня есть несколько хороших новостей. В третий раз выиграл на «Арене смертников». Представляешь, как бы ты гордилась, если бы была здесь? – Болезненный смешок вырывается сам собой. – Марко женился. Лия бы тебе понравилась, она классная. – С каждой фразой грудь сжимается все сильнее. Болезненный ком в горле просит вырваться наружу. – Колли, я так чертовски скучаю по тебе.

Не могу отвести взгляд от фотографии. Каждая черта лица словно врезалась в память навсегда. Слишком ярко. Слишком больно.

– Знала бы ты, Колли, на что я готов, лишь бы снова увидеть тебя рядом. Услышать твой голос, почувствовать, как касаешься моей руки, как смеешься… Просто быть рядом. Даже если это продлится всего лишь секунду. Когда тебя не стало, ушло не только тело, но и вместе с тобой умер смысл.

Все, что наполняло жизнь: мечты, желания, стремления – она забрала с собой в ту могилу. Осталась только злость. На себя. Она гложет изнутри день за днем, будто острые зубы рвут душу на части. Это не просто боль, это медленное, методичное самоуничтожение, от которого не спастись. Никто и никогда не сможет заменить ее. Единственная девушка, имевшая надо мной безграничную власть, и всегда будет иметь.

Моя прекрасная, Николь.

– Ты представляешь, я скоро женюсь. Хотелось бы услышать твое одобрение по поводу выбора, но уверен, что всегда была и будешь за счастье…

Телефон в кармане начинает вибрировать. Достаю устройство, на дисплее загорается «Витэлия».

Какого хрена ей надо?

– Чем обязан? – голос холодный, словно ледяной ветер, режущий насквозь.

– Привет, Нико. Нужно встретиться. Выпьем завтра кофе? Это срочно.

Какие могут быть между нами дела? Я ясно дал понять: никаких брачных разговоров, никаких попыток вернуть прошлое. Ничто в этом мире не заставит снова связывать себя с ней.

– Где и во сколько?

– Место и время скину позже.

– И никаких разговоров о нашем «возможном браке».

– Нет, тема будет другой.

Сбросив вызов, не отрываю глаз от экрана телефона. Мелкий дождь постепенно усиливается, капли превращаются в плотные струйки, а ветер набирает силу, пронизывая до костей. Если разразится ливень, дорога домой станет настоящим испытанием.

Пришло время уходить.

– Спи сладко,Колли.