Читать книгу "Блаженны милостивые. Благотворительная деятельность Великой княгини Елизаветы Федоровны"
В соборе присутствовали: Ее Высочество Великая княгиня Елизавета Федоровна, гофмейстерина Олсуфьева, обер-прокурор Святейшего Синода С.М. Лукьянов, член Государственного Совета Б.В. Штюрмер, тверской губернатор Н.Г. ф. Бюнтинг, командующий войсками Московского округа Плеве, губернаторы-московский, ярославский, костромской, Т.С. Столпаков, князь Касаткин-Ростовский, графиня Игнатьева, тверской губернатор предводитель дворянства Кушелев, д.с.с. В.М. Скворцов, д.с.с. И.А. Иванов, игуменья Московского Вознесенского монастыря, игуменья Вировского монастыря Холмской епархии, тринадцать игумений Тверской епархии, командиры Астраханского и Фанагорийского полков, представители от разных городов и учреждений, местные власти, представители Кашинского городского и земского управлений, местное дворянство и именитое купечество и немалое число простых богомольцев.
Во время литургии священник Н. Рождественский освятил на мощах иконы, предназначенные в разные города и селения. Среди помянутых икон была древняя икона благоверной княгини Анны, привезенная Великой княгиней Елизаветой Федоровной. Икона эта чеканная, сооружена в Царской Оружейной палате лучшими царскими мастерами в царствование Царя Феодора Алексеевича, в 1676 году, когда было уже предрешено приостановить почитание благоверной Анны Кашинской как святой. Теперь она находится в храме-усыпальнице в бозе почившего В.К. Сергия Александровича, к коему поступила по кончине Государыни Императрицы Марии Александровны.
Окончились литургии в соборах.
В Воскресенский собор собрались все архипастыри. Наступает торжественный момент обнесения гробницы со святыми останками воспрославляемой древней праведницы вокруг соборов.
Положено начало молебну. При пении «Бог Господь» и тропаря при. Анне архимандриты и священники снимают блещущую золотом гробницу с катафалка и, подняв на свои рамена, выносят наружу. За гробницей шествуют архипастыри и власти. Около паперти собора, вытянувшись в две линии, как бы священной стражей, стоят более сотни протоиереев и священников в ожидании выноса гробницы.
Вот она… Вышла к народу целительница недугов и скорбей. Колокола собора и города гремят ей славу. Гробницу устанавливают на высокие носилки, покрывают роскошным бархатным, шитым золотом покровом – усердным даром жителей с. Кимры.
Высоко на носилках, видимою для всех, плывет гробница воспрославленной, точно воскресшей «многоскорбной княгини», покоясь на раменах архимандритов и священников, поддерживаемая знатными богомольцами – С.М. Лукьяновым, Б.В. Штюрмером, Бирилевым, сопровождаемая 13 архипастырями, во главе с митрополитом Московским Владимиром, Ее Высочеством Великой княгиней Елизаветой Федоровной, губернатором ф. Бюнтинг и другими видными паломниками.
Кругом как будто не народ, а волнующееся море, готовое прорваться через все цепи и преграждения. В воздухе густой гул колоколов… громкие, воющие, стонущие голоса больных, одержимых… приятные звуки военных оркестров, играющих «Коль славен наш Господь в Сионе»… Стройное пение тропаря преподобной… Все это сливается в один аккорд, в хвалебный гимн благоверной княгине-инокине, святой Анне. Солнце ласково смотрит с высоты на ликующий народ, празднующий явление праведницы.
Картина величественная, торжественная, потрясающая, и она долго не изгладится из памяти присутствовавших на торжестве. Религиозное настроение народа достигает крайнего напряжения. Взоры всех с выражением беспредельной веры и страстных надежд устремлены к гробнице благоверной и «многоскорбной княгини».
Велика сила веры в народе! Надо было посмотреть на эти лица – сосредоточенные и умиленные, чтобы понять и оценить значение торжества. Вереницы страждущих стояли сплошною цепью, склоняясь и жаждая, чтобы над их головами пронесли гробницу святой. Но это оказалось, к величайшему огорчению всех, не исполнимым: тяжесть гробницы и особое устройство носилок не позволили удовлетворить очень понятное желание больных.
На четырех сторонах соборов остановки; совершается лития и читается Евангелие около паперти Успенского собора, шествие встречает пением тропаря преподобной общенародный хор.
Явление праведницы народу совершилось.
В соборе гробницу опускают в сребропозлощенную раку, над коей красиво возвышается на золоченых колоннах сень.
Высокопреосвященный митрополит Владимир с умилением читает коленопреклоненно молитву преподобной. Ему внимает весь храм.
Молебен оканчивается обычными многолетиями. Духовенство, прибывшее в собор с крестным ходом, отправляется на площадь к святыням, и последние, сопровождаемые народом, возвращаются в свои церкви.
После торжественных служений в соборе опять началось непрерывное пение молебнов. Народ снова послушно встал длинной лентой и пошел на поклонение святыне.
Как во время обнесения гробницы со св. останками, так и после благодаря бдительности военных и политических чинов и особенной распорядительности полицмейстера Гоффенберга соблюдался большой порядок; не было никаких несчастных случаев, ни давки, ни толкотни.
В этот день от имени Тверского братства св. Михаила Ярославича, а также от имени В.И. Кункина было роздано бесплатно народу несколько тысяч брошюр и листков, посвященных памяти св. благоверной княгини Анны Кашинской.
Как описывают «Тверские епархиальные ведомости», в день торжества (12 июня) в 3-м часу пополудни в покоях Высокопреосвященнейшого Алексия, архиепископа Тверского (в зале женской гимназии), в присутствии всех иерархов и других почтенных духовных и светских особ состоялся прием депутаций, а затем чтение приветственных адресов и телеграмм, полученных к торжеству от различных учреждений, городов и лиц.
Всех приветствий прочитано было до 50. Прием и чтение окончилось в 4 часа.
После сего высокопоставленные лица и другие приглашенные гости направились в зал городской думы, где город почтил прибывших парадным обедом…
Прекрасный городской дом был великолепно декорирован гирляндами зелени и флагами. Его окружили громадные толпы празднично одетой публики. Встречали гостей представители городского управления и комитета по торжеству во главе с городским головой Дорогутиным и председателем комитета Лядовым.
Громадный двухсветный зал городской думы, со стен которого из золоченых рам приветливо глядят портреты Государя Императора, изображенного во весь рост, и почтенных кашинских общественных деятелей, принял особо торжественный вид; на этот раз он уставлен красиво сервированными длинными столами.
За средним столом были отведены почетные места митрополиту Московскому Владимиру и прочим двенадцати иерархам. В трапезе приняли участие обер-прокурор Святейшего Синода С.М. Лукьянов, губернатор Н.Г. ф. Бюнтинг, гофмейстер Штюрмер, адмирал Бирилев, губернатор Джунковский и другие прибывшие на торжество высшие гражданские и военные власти, а также представители учреждений, предводители дворянств, архимандриты, игуменьи, несколько протоиереев, городские головы и небольшое число именитых кашинских граждан. Из местного духовенства, занятого служением непрерывных молебнов у раки преподобной и другими неотложными делами, участие в праздничной трапезе принимал лишь один протоиерей собора И. Аменитский. Среди обеда губернатор ф. Бюнтинг провозгласил тост за Государя Императора, встреченный дружным «ура» присутствующих. Затем им же прочитан был текст телеграммы, посылаемой Государю Императору от имени г. Кашина и собравшихся богомольцев.
Протодиакон Розов провозгласил своим богатырским басом Царское многолетие. После сего прочитана была телеграмма, посылаемая Самодержцу Всероссийскому от собора иерархов и духовенства. Эту же телеграмму огромного значения, написанную в почтительных и трогательных выражениях, Высокопреосвященнейший митрополит, выйдя на балкон, огласил при помощи протодиакона Розова несметной толпе народа, собравшейся к городскому дому. Народ пропел «Спаси, Господи, люди Твоя»… Когда прочитана была народу телеграмма губернатора, то ответом на нее было громкое, долго несмолкающее «ура» народа. Военные же оркестры исполнили «Боже, Царя храни».
Далее за обедом прочитано было несколько приветственных телеграмм и произнесены речи: Н.Г. Бюнтинг, адмиралом Бирилевым, сенатором Ивановым, тверским городским головой Немовым и кашинским городским головой Дорогутиным.
Обед окончился к 6 час. вечера. Он прошел без особенных затяжек ввиду назначенного на вечер сего же дня отъезда Ее Высочества Великой княгини Елизаветы Федоровны, митрополита Владимира, некоторых архипастырей и других властей.
К 8 час. вечера проводить Ее Высочество на вокзал кашинской железной дороги собрались: губернаторы – тверской, московский, костромской; митрополит Владимир, архиепископ Алексий и другие архиереи; генерал Плеве, гофмейстер Штюрмер, представители дворянства, земства и города, начальница местной женской гимназии с депутацией учениц, игуменья Вировской общины, Холмской епархии, с воспитанницами своей школы и многие другие.
От учениц кашинской гимназии через начальницу оной О.А. Смирницкую и от воспитанниц вировской школы через игуменью Сусанну Великая княгиня Елизавета Федоровна благосклонно приняла букет ландышей и приношения[11]11
Ученицы гимназии удостоились поднести: 1) полосу на диван и 2) две скатерти небольших размеров, шитых по зеленому сукну шелками, синелью, а цветы (розы) из шелковой материи.
[Закрыть]. При пении воспитанницами «Многая лета» Ее Высочество вошла в вагон. Отбыв из Кашина, сопровождаемая восторженными криками народного «ура».
Августейшая паломница приобрела в городе и среди богомольцев общие симпатии и громадную популярность. Народ не мог не заметить в Ее Высочестве высокой религиозной настроенности, ясно светившейся в ее приветливом, ласковом взоре, не опустил из вида и ее усердных выстаиваний всех церковных, довольно продолжительных и утомительных служений; до слуха народного дошло известие о иных молитвенных и постнических подвигах Ее Высочества, выразившихся в Кашине в двукратном посещении раки преподобной ночью, в употреблении самой простой, неизысканной пищи.
Народные симпатии, благорасположение к Особе Ее Высочества еще более усилились, усугубились, когда стала известной в Кашине полученная 13 июня тверским губернатором от Великой княгини Елизаветы Федоровны телеграмма следующего содержания:
«Вернувшись в Москву под свежим впечатлением чудно радостных дней, только что проведенных в Кашине, я не могу не высказать вам, как я была счастлива, что мне удалось принять участие в торжествах прославления святой Анны Кашинской и провести эти три дня в ее родном и бывшем столь близким ее сердцу городе. Я была глубоко растрогана тем дорогим, тонким вниманием, которым я была окружена все время пребывания в Кашине, и мне было несказанно дорого, что к молитвам за усопших на заупокойных службах присоединили и молитвы за моего дорогого мужа. ЕЛИСАВЕТА».
В своем письме к Императору Елизавета Федоровна написала: «Это было идеальное повторение Сарова… Была та молитвенная атмосфера, что так поразила нас тогда и что всякий раз возводит человека к Богу… Паломники прибывали и прибывали, и все молились… Все были поражены идеальным порядком и тем, что можно было так легко подойти к мощам. Несчастные, заблудшие грешники, которые, увы, существовали во все времена, пытались смутить христиан, говоря, что им придется платить за доступ к мощам… и что полиция будет перегораживать проходы. Но после того, как они увидели своими глазами и передали другим, что слухи эти оказались лживыми, люди стали приходить с еще большим рвением, радостью и благодарностью, на какую способны лишь русские крестьяне. Сколько молитв вознеслось тогда…»
Церковно-религиозная часть торжеств завершилась 13 июня открытием в Кашине Православного братства святой благоверной княгини Анны Кашинской.
Владыка Алексий предложил собранию ходатайствовать чрез г. губернатора, чтобы Ее Высочество соизволила с милостивою благосклонностью принять Братство св. княгини Анны под свое покровительство, дабы тем сильнее и крепче запечатлеть в Кашине память о чудном молитвенном единении, которое испытывали граждане, видя в дни торжеств за всеми богослужениями среди богомольцев Ее Высочество.
Предложение это с восторгом и единодушно было принято всем собранием.
В пользу братства начали передавать пожертвования, кои по распоряжению Высокопреосвященнейшого председателя принимал священник И. Завьялов. Во время собрания пожертвований поступило до 600 руб. Почетными членами братства были избраны: Высокопреосвященнейшие митрополиты-московский Владимир, петербургский Антоний и киевский Флавиан; все иерархи, кои были в Кашине на торжестве; г. обер-прокурор Св. Синода С.М. Лукьянов, его товарищ г. Роговин, гофмейстер Штюрмер, ф. Бюнтинг, графиня Игнатьева, тайный советник Столпаков, В.М. Скворцов, А.А. Кушелев, В.П. Кисловской.
Отложив организацию совета до другого раза, собрание вторую часть своего заседания посвятило речам и реформам, имевшим прямое отношение к целям и задачам братства.
С таковыми выступили: о. архимандрит Макарий Гневушев, г. Погожев (Поселянин) и д. ст. с. В.М. Скворцов. Архимандрит Макарий с присущим ему воодушевлением и ораторским талантом произнес красивую и убедительную речь в пользу братств вообще. Яркими красками изобразив тяжелое положение и даже опасное, в коем ныне находится православная Русь, отметив также, что враг нашего дорогого отечества, нашей святой веры православной – теперь внутренний, борьба с которым куда тяжелее старинной борьбы с татарами, не касавшимися нашей веры, нашего быта, семейного очага, воспитания детей, оратор отметил высокое значение православных братств и призвал всех православных людей к объединению для защиты общими силами в союзе с Церковью исконно русских верований, быта и государственности народа русского.
В конце своей речи о. Макарий высказал сожаление, что близкие к нам по крови и духу староверы (раскольники) не пожелали воспользоваться настоящим торжеством для того, чтобы уничтожить отделяющее их от господствующей Церкви недоразумение.
Бриллиантов и его единомышленники после сего оставили зал заседания.
Г. Погожев (Поселянин) прочитал поэтически и с большим чувством составленный им к торжеству очерк: «Св. Анна как образец русской женщины».
В.М. Скворцов остановил внимание почтенного собрания на № 23 старообрядческого журнала «Церковь», выпущенном ко дню торжества с несправедливыми хулами и нареканиями против господствующей Православной Церкви. Далее в интересной речи он выяснил, что у нас со старообрядцами дело не в двуперстии и других старых обрядах, а в том, что, невинные сами по себе и не вредящие чистоте православной веры, обряды у раскольников стали знаменем вражды и всяческих похулений на Православную Церковь.
Собрание закончилось в 6-м часу молитвой.
Некоторые газеты (которые ни в каком случае нельзя заподозрить в особом сочувствии настоящему духовному торжеству), не имея возможности замолчать крупного церковного явления, постарались отметить «бледность» кашинских торжеств по сравнению с Саровскими и если не отсутствие народа на торжестве, то положительную бедность в этом отношении, указывая, что богомольцев было лишь тысяч 20–25.
На самом деле последних прибыло в Кашин на торжество от 70 до 100 тысяч. Правда, кашинцы ожидали гораздо более – до 200 тысяч. Теперь объявилась и причина, почему их ожидания не оправдались. Оказывается, по показаниям богомольцев, пришедших с разных мест, даже с противоположных сторон, что какие-то старатели поусердствовали еще за много дней до праздника распустить в народе слух, что в Кашине ожидается какая-то катастрофа, что в нем будут пущены в дело и бомбы, и мины, что город ввиду этого за 5 верст окружен войсками, доступ в него труден и т. п. Богомольцы, предупрежденные такими вестями, одни остались дома, другие воротились с дороги, до Кашина добрались лишь самые решительные. Здесь нелепые слухи, конечно, оказались полным вздором, преднамеренною ложью, кем-то не без цели, очевидно, придуманной.
За дни торжеств в городе никаких тяжелых, обычных для многолюдных стечений инцидентов (если не считать карманные кражи) не зарегистрировано, не замечено никаких заболеваний, не было, по счастью, ни одного смертного случая, хлеба хватило, по случаю хорошей погоды не ощущалось острой нужды в помещениях для богомольцев.
«Тверские епархиальные ведомости» писали: «Благодарение Господу Богу, дивному во святых Своих! По молитвам св. благоверной Великой княгини Анны Кашинской, торжество восстановления церковного почитания ее в г. Кашине совершилось в высшей степени светло и радостно: в присутствии Великой княгини Елизаветы Федоровны и многих высокопоставленных лиц, при теплой, ясной и тихой погоде, при высокорадостном и глубокоумиленном настроении многотысячной толпы граждан гор. Кашина и пришлых богомольцев – и все это в полном порядке, с точным исполнением церемониала. Радуйся и веселись, отселе славный град Кашин! Да будет сие торжество неисчерпаемым источником радости для всех грядущих поколений и залогом милостей Божиих православным христианам! Святая благоверная Великая княгиня, преподобная мати Анно, моли Бога о нас!»
Уфа. Покровительство уфимской миссии
Образ святителя и чудотворца Николая, называемый Березовским, явил себя во время царствования Иоанна Васильевича Грозного. Напротив того места, где теперь село Николо-Березовка. На месте явления иконы, где стало совершаться множество чудес и исцелений, был основан Камско-Березовский Богородицкий черемисский монастырь.
Чудесный образ святителя и чудотворца Николая, а также монастырь привлекали многих паломников, в том числе некрещеных язычников.
8 июля 1910 года Великая княгиня Елизавета Федоровна прибыла туда на пароходе «Межень» – ко времени освящения придела при новом храме во имя преподобного Сергия Радонежского в память о покойном Великом князе Сергее Александровиче.
Власти готовились встретить ее с почестями, на что Елизавета Федоровна ответила: «К чему все это? Зачем? Пусть будет все просто, как это бывает при обычном посещении архиереем своей епархии. Я еду молиться; я желаю молиться с народом; я хочу видеть жизнь нашего народа в ее непосредственной, ничем не прикрашенной действительности». В это время в селе Николо-Березовка случился пожар, уничтоживший десятки домов. Великая княгиня, узнав об этом несчастий, сказала: «Да, мне и нужно быть там, где несчастье, где страдание народное», и тут же телеграфировала Императору, который в свою очередь прислал погорельцам тысячу рублей. В селе был открыт Комитет помощи, организовано медицинское обслуживание, столовые с выдачей горячей пищи и разрешен бесплатный отпуск леса для беднейших погорельцев. Погорельцы были до глубины души растроганы такой высочайшей милостью.
8 июля в 4 часа дня пароход «Межень» пристал к берегу. Елизавету Федоровну встречал епископ Нафанаил в сопровождении казначеи обители В.С. Гордеевой, гофмейстера Корнилова и врача Никитина, и все проследовали с пристани в сопровождении громадной толпы народа в Николо-Березовский храм, где был совершен торжественный молебен.
По желанию местных крестьян их трудами вся дорога до села была убрана гирляндами зелени. Перед селом Николо-Березовки красовалась убранная флагами и зеленью арка с инициалами Великой княгини. Погода стояла тихая и жаркая.
Елизавета Федоровна посещала все службы. «Долго молились… Уже последние лучи заходящего солнца мягким светом своим едва озаряли лики святых. Вот солнце совсем зашло за гору. В воздухе свежо… Великая княгиня не замечала этой вечерней прохлады, не чувствовала никакого утомления от длительной службы».
За богослужением пели инородческие хоры: черемисский, татарский и чувашский. Владыка благодарил Великую княгиню за молитвы, на что она ответила: «Да мне было приятно помолиться с вами. Пение церковных песнопений на инородческих языках очень заинтересовало меня, хотя, конечно, я не могла разобрать, на каком языке и что поют».
В крестных ходах принимало участие все духовенство, прибывшее из разных мест епархии. Чудотворный образ святителя Николая на крестном ходе несла Елизавета Федоровна. Архипастырь Уфимский взял чудотворный образ, подошел к Великой княгине и подал его ей. Позже он сказал: «Я и сам не знаю, как это случилось. В ту минуту разве мы действовали? Разве мы рассуждали? Действовал через нас и руководил нами сам святитель Николай». Взоры всех были обращены на Великую княгиню: «Она идет твердо, спокойно. Тихий, радостный взгляд ее очей покоился на святой иконе… Картина шествия была потрясающа, что весь народ пришел в умиление. Не только женщины, но и крепкие духом мужчины – все плакали… Трижды подходили к Великой княгине и просили у нее икону, но она не хотела расстаться с ней».
На освящение при монастырском храме придела во имя преподобного Сергия Радонежского Чудотворца Елизавета Федоровна привезла в дар икону преподобного, которой благословил ее в путь у гроба св. Сергия митрополит Московский Владимир.
«Незабвенные, светлые и радостные июльские дни 1910 года, когда Николо-Березовский и монастырский храмы видели в своих стенах, у подножия чтимой святыни – чудотворного образа святителя Христова Николая, – коленопреклоненную и горячо молящуюся царственную паломницу».
Великую княгиню интересовало благосостояние народа, особенности образа жизни, состояние народного просвещения, она спрашивала о религиозных верованиях разных племен.
Елизавета Федоровна посетила также окрестные деревни. Флагами украшены были все селения, в которых останавливалась Великая княгиня. В деревне Арлан она была встречена некрещеными черемисами во главе с шаманом, который поднес ей хлеб-соль, и она на их глазах приняла его, поцеловала и отведала. На ее вопросы черемисы отвечали: «Своего бога признаем и Царя почитаем». Язычники почитали святителя Николая как Бога – «Никола Юмо».
В этом селе было министерское двухклассное училище, у учителя которого лежала прикованная к постели дочь. Елизавета Федоровна заметила ее, склонилась, как сестра милосердия, над ее изголовьем, говорила с ней, утешала, ободряла… «Слышно было, как больная прошептала: “Теперь хорошо!..”» Великая княгиня потом посылала к ней своего врача.
В деревне Крым-Сараево Великая княгиня неожиданно приказала остановиться около первого, стоящего на краю, черемисского домика и посетила хозяев.
В селе Кареево Елизавета Федоровна приняла приглашение посетить дом языческого жреца, познакомилась с его семьей, с двумя маленькими дочерьми. Хозяин говорит с Великой княгиней, а у самого слезы. «Что же ты плачешь? – спрашивают. – Надо радоваться». А он ответил: «Радуемся шибко. Увидел ее – и слезы. Ждали часами – теперь радуемся!»
По пути Елизавету Федоровну приветствовали нарядные черемисы, пришлось остановиться. Как оказалось, это место является священной рощей язычников. Это были древние места поклонения язычников – их священная роща, кереметь, куда и ныне язычники собирались на молитву, совершали богослужение и приносили жертву богам. Народ предложил Великой княгине показать, как язычники совершают свои моления. На это она ответила: «Как? Разве религию можно делать предметом зрелищ?» Однако она, не желая огорчать народ, пошла с ними в рощу.
«Сколько внимания и любви к народу было сказано; все получали к ней доступ видеть и печаловаться в своих нуждах и горестях, и все получали милостивое утешение и обещание сделать все для них на пользу. Когда Великой княгине доложили о свирепствующей местной глазной болезни (трахоме), то и помощь была готова через обещание послать глазной врачебный отряд. Чтобы убедиться и воочию видеть быт и обстановку обыденной жизни, Великая княгиня посетила даже хаты, в которых живут бедняки».
11 июля, в воскресный день и в день памяти святой равноапостольной княгини Ольги, на пристани был отслужен напутственный молебен, после чего Елизавета Федоровна отбыла в Казань.
Вскоре была получена телеграмма на имя епископа Нафанаила от 11 июля сего года: «Его Преосвященству епископу Нафанаилу. Покидая Вашу епархию, уношу в душе отпечаток глубокой радости, благодаря молитвенному соединению с Вами и вверенной Вашему Преосвященству паствой. Никогда не забуду так мало заслуженного счастья нести чудотворную икону небесного покровителя Уфимского края. Дай Бог, чтобы по молитвам святителя Николая я могла бы хоть немного принести пользы Вашему святому делу миссионерства. Еще раз примите и передайте Вашим священнослужителям и сотрудникам мою искреннюю благодарность. Поручаю себя Вашим святым молитвам. ЕЛИСАВЕТА».
В ноябре Преосвященный Нафанаил Уфимский и Мензелинский обратился с докладом в Православное миссионерское общество, где было рассказано об истории Уфимской миссии, инородческом составе населения епархии, излагались все потребности, трудности и особенности миссионерской деятельности духовенства епархии, и в заключение епископ просил доложить Великой княгине Елизавете Федоровне обо всем, что было написано в докладе об инородцах, и принять Уфимскую миссию под свое высокое покровительство.
Вскоре последовало Высочайшее соизволение: «Государь Император… в 23-й день июля месяца сего года Высочайше соизволил на принятие Православной Миссии в Уфимской епархии под Августейшее покровительство Ее Императорского Высочества, Великой княгини Елизаветы Федоровны, о чем обер-прокурор Святейшего Синода уведомил Преосвященного Нафанаила».
В это же время в Уфе собрался епархиальный съезд. Собравшиеся, как лучшие выборные люди епархии, удостоились первые об этом услышать, и, возвратившись по своим местам, они разъясняли, какое великое значение имеет для миссии принятие ее под покровительство Великой княгини. «Значение заключается в том, что пастыри Уфимской епархии в исполнении своего трудного миссионерского служения могут с упованием проходить свое тяжелое поприще, сознавая, что они не одиноки… Ныне пастыри Уфимской епархии пусть возгорают в себе подвиг апостольского служения в силе и духе, помня, какое великое содействие и облегчение… они получили для насаждения веры Христовой среди тех, которые ее еще не приняли или еще заблуждаются в ересях и сектах… Все удостоились и будут ограждены царственными заботами великой покровительницы».
Епархиальное торжество было ознаменовано 29 августа совершением в кафедральном соборе торжественного богослужения и благодарственного молебна с участием всего городского духовенства и представителей духовенства в лице о.о. депутатов епархиального съезда, в присутствии Миссионерского комитета, Братства Воскресения Христова и Духовной Консистории в полном составе.
Решено было поднести Государю Императору икону святителя Николая – копию его чудотворного образа в с. Николо-Березовке. Августейшей покровительнице Уфимской православной миссии Великой княгине Елизавете Федоровне решили поднести такую же икону и адрес от имени всего духовенства и православных жителей епархии.
Елизавета Федоровна 1 и 9 августа в Петергофе лично докладывала Государю Императору о своей поездке в Николо-Березовку и состоянии Уфимской миссии. Государь Император выслушал ее доклад с большим вниманием и интересом.
1 сентября 1910 г. в городе Уфе в Успенском мужском монастыре начали свои занятия краткосрочные миссионерские курсы по расколу и сектантству под Августейшим покровительством Великой княгини.
5 сентября в знаменательный день тезоименитства Великой княгини курсисты ходатайствовали перед Его Преосвященством – поздравить Ее Высочество. Елизавета Федоровна прислала в ответ телеграмму: «До глубины души была тронута и благодарна за ваши молитвы в день моего Ангела; искренне желаю полного успеха собравшимся… для совместной братской подвижнической работы. Прошу святых молитв. ЕЛИСАВЕТА».
15 апреля 1911 года произошло удивительное событие – прибыла святая икона Спасителя, пожертвованная Великой княгиней Елизаветой Федоровной в Камско-Березовский миссионерский монастырь. Икона была собственноручно написана Елизаветой Федоровной и принесена Ее Высочеством в молитвенный дар Камско-Березовскому миссионерскому монастырю. «Икона имеет большой размер и изображает на чеканном золотом фоне Спасителя, как Царя Славы, сидящим на троне, правая рука сложена благословляюще, а левая – держащей раскрытый свиток, на коем начертаны евангельские слова: «Аз есмь Свет миру».
Икону встретил Преосвященный Нафанаил со всем духовенством, и торжественным крестным ходом она была отнесена в монастырь.
Великая княгиня Елизавета Федоровна прислала на торжество телеграмму: «Николо-Березовка. Епископу Нафанаилу. Молитвенно была с Вами эти дни; счастлива, что Господь позволил мне потрудиться для Николо-Березовской обители. Тронута, Владыко, молитвенной памятью Вашей и Вашей паствы. ЕЛИСАВЕТА».
Вскоре Елизавете Федоровне была представлена докладная записка с личными соображениями епископа Нафанаила по устроению миссии в Уфимской губернии. Весь Бирский край был населен черемисами, вотяками, татарами – последние преимущественно мусульмане, черемисы и вотяки почти все язычники, а крещеные из них не многим лучше язычников. При Камско-Березовском Богородицком миссионерском черемисском мужском общежительном монастыре открыта миссионерская школа, куда принимают на полное содержание мальчиков черемиссов-язычников. Задача этой школы – готовить учителей для открывающихся по деревням школ. Однако вследствие крайней бедности монастыря дело просвещения идет крайне медленно. «Приходские священники оставляют себе место зрителей в деле миссионерства и только издали наблюдают…» Преосвященный Нафанаил поведал Великой княгине тяжелое состояние дел миссии, упадок монастыря и дела просвещения. Инородческая школа больше не может себе позволить содержать учащихся, отчего их количество сократилось втрое. Повсюду стали открывать русские школы, куда принимали только крещеных инородцев и то за установленную для них плату за обучение. В то же время монастырь является центром стечения паломников-язычников, почитающих образ святителя Николая как чудотворный.
Великая княгиня согласилась с мнением епископа Нафанаила. Было решено преобразовать Камско-Березовский мужской монастырь в женский миссионерский монастырь с открытием при нем инородческой миссионерской школы для девочек. Преосвященный Нафанаил писал Елизавете Федоровне: «Наши современники – великие пастыри и учители святой Церкви Христовой – о. Амвросий, старец Оптиной пустыни, и о. Иоанн Кронштадтский были создателями женских обителей, придавали им величайшее религиозное значение как рассадников живой веры во Христе и истинной христианской жизни, чего, к глубочайшему сожалению, нельзя сказать о мужских обителях». Владыка также ходатайствовал перед Елизаветой Федоровной, чтобы «приняли живое и непосредственное участие в должностях учительниц сестры святой Марфо-Мариинской обители… они внесут глубокую веру в святость миссионерского делания, внесут бескорыстный труд и любовь». При этом работа миссионерской школы для мальчиков не была прекращена: учащимся снова предоставили общежитие с бесплатным обучением и полным содержанием. Кроме того, при училище решено было ввести обязательное обучение инородцев садоводству, огородничеству и пчеловодству, а также практическим ремеслам – кузнечному, столярному и сапожному.
