Читать книгу "Блаженны милостивые. Благотворительная деятельность Великой княгини Елизаветы Федоровны"
Первый такой приют был открыт на Солянке на 50 человек. Затем в первой половине августа 1914 года в с. Марфине, в усадьбе, принадлежавшей Богоявленскому монастырю, был открыт приют на 300 детей.
В течение года, идя навстречу возраставшей потребности в детском призрении, комитет открыл еще 8 приютов и ясли. Таким образом, всего за год деятельности комитета было открыто 9 приютов и ясли при мастерских комитета (всего для 722 человек, в которых на 11 августа 1915 года призревалось 636 детей).
В практике комитета было также несколько случаев определения в приюты детей слепых, глухонемых, умственно отсталых, неизлечимо больных и увечных. К сожалению, детей, входящих в перечисленные категории, поместить в приют было крайне трудно, так как комитет не имел своих приютов подобного типа, а вакансии в существующих приютах для таких детей всегда были переполнены. Комитет, озабоченный таким положением вещей, вел переговоры с администрацией Арнольдо-Третьяковского училища для глухонемых.
Кроме приютов, учрежденных комитетом, в его распоряжение были предоставлены места и в других приютах и убежищах: 102 в организациях Московского совета детских приютов, 25 мест в приютах, открытых Московским обществом борьбы с детской смертностью, 20 мест в женском приюте Елизаветинского благотворительного общества, 10 мест в Варваринском сиротском доме Лобковых, 10 мест в детских трудовых артелях, 10 мест в учебной мастерской Общества борьбы с детьми улицы и 5 мест в приюте Елизаветинской общины. Всего комитету было предоставлено 182 вакансии, на которые было помещено 132 человека. То есть всего в учреждения и приюты, открытые комитетом, на 11 августа 1915 года было помещено 883 человека.
Кроме приютов, имелись также вакансии в учебных заведениях: 10 – в Филаретовском женском училище, 5 – в женской гимназии В.В. Ломоносовой, 4 – в художественно-ремесленной школе и 10 – в школе Общества распространения практических знаний между образованными женщинами.
Не на последнем месте стоял вопрос, касавшийся проживания семей лиц, призванных на войну. Комитет Великой княгини Елизаветы Федоровны располагал десятью бесплатными квартирами, расположенными в различных частях города Москвы. Однако, с одной стороны, имея в виду, что жилищный вопрос вследствие неимоверной дороговизны квартир в Москве являлся наиболее жгучим и острым, особенно в зимнее время года, а с другой – что развитие сети бесплатных квартир, не говоря уже о трудности этого дела, нежелательно в том отношении, что семьи призванных искусственно становятся в условия, чуждые привычному укладу их жизни, постановил на удовлетворение квартирной нужды выдавать с декабря месяца 1914 года московским городским попечительствам о бедных пособия в размере 20 000 рублей в месяц.
Организовав в Москве мастерские, исполняющие крупные заказы на нужды Интендантства и Красного Креста, Комитет Ее Высочества вошел в тесную связь с подведомственными ему органами по Московской губернии – уездными комиссиями, которые также взяли на себя шитье белья и разного рода вещей для армии и весьма успешно справились со своей задачей, изготовив свыше 50 % всех принятых на себя комитетом заказом.
К сожалению, прекрасно налаженное дело трудовой помощи, вследствие исполнения всех принятых на себя заказов от Интендантства и Красного Креста и отсутствия новых заказов, вскоре претерпело значительные затруднения. С особенным сожалением отмечалось, что названные обстоятельства повлекли за собой дезорганизацию этого рода работы в уездах. Но благодаря принятым комитетом своевременным мерам удалось выйти из создавшегося затруднения, получив для Интендантства новый весьма крупный заказ теплых вещей и белья.
Для снабжения нуждающихся семей запасных одеждой и обувью Комитетом Ее Высочества был организован склад при Марфо-Мариинской обители милосердия и его отделение под ведением М.Н. Кристи. Центральным складом было выдано в течение года 49 534 вещи для 10 488 детей. Отделением склада было одето 1206 семей и выдано им на 5033 человека различных вещей 11 529 штук.
Особенно большую помощь комитету сослужили пожертвования граждан Северо-Американских Соединенных Штатов для детей павших русских воинов. Эти подарки были отправлены в восьми вагонах – теплая одежда, платья, фуфайки, белье, обувь, пищевые продукты, консервы, игрушки и пр. Вещи были упакованы (884 места) и весили 2642 пуда. Одна тридцатая часть этого количества, согласно постановлению Верховного Совета, была переправлена в распоряжение особого Петроградского комитета Великой княжны Ольги Николаевны. Остальные были распределены между Москвой и всеми губернскими отделениями комитета.
Наряду с вышеуказанными видами помощи комитет оказывал денежную помощь главным образом внебрачным детям и наиболее нуждающимся.
Совершенно отдельно стоит сказать о работе комитета в области призрения увечных и их семей. Что касается работы комитета в этом направлении по Москве, то комитет фактически приступил к ней 12 февраля 1915 года, образовав при своей Канцелярии Особый отдел, где сосредоточивались просьбы. Всего до 11 августа 1915 года поступило 2628 ходатайств от самих увечных и 173 от членов их семей. По большинству этих просьб комитетом были исходатайствованы пенсии и пособия означенным лицам от других учреждений, а в отдельных случаях выдавались пособия из средств комитета.
Глава 6
Паломнические поездки
Августейшая паломница
Великую княгиню Елизавету Федоровну уже при жизни называли Ангелом Хранителем Москвы. Королева Румынии Мария вспоминала: «Она была подобна лилии, ее чистота была безукоризненна, от нее невозможно было оторвать взгляд». Архиепископ Анастасий (Грибановский) замечал: «Она всюду носила с собой чистое благоухание лилии; быть может, поэтому она так любила белый цвет: это был отблеск ее сердца». «Да, какая-то сила в ней необыкновенная. Какая-то светлость от нее исходила. Чувствовалось, что человек другой земли, другого мира, она дышала Иным миром, жила неземным. И так всегда чувствовалось в ее близости, что человек – не от мира сего», – писала матушка Надежда, последняя монахиня Марфо-Мариинской обители милосердия.
Образ Великой Матушки и сегодня привлекает к себе внимание многих исследователей. В «Елизаветинских чтениях», регулярно проходящих с 1998 года, принимают участие такие организации, как Отдел внешних церковных связей Московского Патриархата, Паломнический центр, Императорское православное палестинское общество, Государственная академия славянской культуры и Научный центр «Агиология и культура», Марфо-Мариинская обитель милосердия. На чтениях звучат доклады о жизни и деятельности Великой княгини, приводятся новые факты и материалы ее биографии.
В Государственном архиве Российской Федерации, в Центральном историческом архиве г. Москвы и в Государственной публичной исторической библиотеке сохранились уникальные материалы о паломнических поездках Великой княгини Елизаветы Федоровны, приоткрывающие завесу ее жизни, краткие мгновения ее земного пребывания.
Великая княгиня совершала много паломнических поездок: для нее это был основной вид отдыха. «В простом сером платье (реже в белом), доступная и радушная, как скоро покоряла она сердца людей!.. Высоко почитая в ней соединение двойного ореола царственного происхождения и высокого благочестия, он (народ. – Прим, авт.) восторженно встречал ее повсюду, и поездки Великой княгини в разные города России против ее воли обращали в триумфальное шествие».
Сохранилось воспоминание о том, что «при посещении одного из монастырей незнакомая женщина бросилась ей в ноги и крепко, с великим благоговением обхватила ей колени». Ее присутствие объединяло простой люд с Императорской Семьей. Великая княгиня олицетворяла любовь Царя к своему народу.
Накануне Первой мировой войны Великая княгиня посетила Оптину пустынь, и путь ее усыпали живыми розами – настолько почитали ее люди. Но она неизменно стремилась к уединению и почувствовать себя простой паломницей могла только в отдаленных монастырях со строгим уставом. Так, епископ Варнава (Беляев) писал: «В иных строгих обителях России приезжих богомольцев, будь они хоть архиереем или Великая княгиня Елизавета Феодоровна… кормили со скромной братской трапезы: пустыми щами, безвкусным свекольником, не очищенной от кожуры как следует картошкой».
Обычно ее сопровождали всего два-три человека, никакого светского лоска и помпы. Она ехала молиться. При прославлении преподобной Ефросинии Полоцкой Елизавета Федоровна всю ночь простояла возле раки святой, оправляя покров, служа паломникам-простолюдинам – «подавала им иконки, вату, смоченную елеем из лампады, и пр.». Епископ Варнава (Беляев) донес до нас высказывание одного гостиника Спасо-Елеазаровой пустыни: «Всё молится. Мало длинных всенощных наших, придет-молится еще до часу ночи…»
Как простая паломница, Великая княгиня покупала свечи, подавала записки, выстаивала все службы на ногах – старалась ничем не отличаться от простого люда, и народ отвечал ей безграничной любовью и почитанием.
Елизавета Федоровна участвовала практически во всех больших духовных торжествах, и ее присутствие приумножало духовную радость людей. В простом облачении сестры Марфо-Мариинской обители, коленопреклоненная перед святыней, Великая княгиня стала символом Души России, надеждой и путеводительницей в надвигающемся сумраке тяжких времен.
Кашин. Торжество прославления Великой княгини Анны
12 (25) июня 1909 года в городе Кашине прошли торжества в честь второго прославления в лике святых Анны Кашинской. В эти дни Кашин посетила и Великая княгиня Елизавета Федоровна.
«Тверские епархиальные ведомости» 24 августа 1909 года писали: «10 июня утром прибыла по железной дороге на поклонение многоскорбной княгине Ее Высочество Великая княгиня Елизавета Федоровна. К ее прибытию вокзал красиво убрался флагами, гирляндами зелени, небольшими арками с коронами наверху. На вокзале Ее Высочество была встречена губернатором, представителями городского и земского управления, властями. С вокзала в открытой коляске, запряженной парою лошадей, прямо проследовала к Воскресенскому собору, где ее ожидали местное и много приезжего духовенства во главе с тверским владыкой, архиепископом Алексием и только что прибывшими архипастырями: Владимирским, Кишеневским, Орловским, Омским и Муромским. Архиепископ Алексий в полном облачении, с посохом и крестом в руках, приветствовал Ее Высочество прекрасной речью, причем Высокую паломницу, супругу князя-мученика, назвал «близкою по судьбе и родною по духу» к благоверной княгине Анне: «С чувством сердечной радости имеем счастье встречать Тебя, благоверная княгиня. Ты пришла разделить с православным русским народом уготованный здесь пир нашей веры по случаю восстановления церковного почитания во святых благоверной княгини, преподобной Анны Кашинской. С чувством глубочайшей благодарности приветствуем в лице Твоем дорогую нашему сердцу Августейшую Семью Царствующего Дома. Да будет благословенно, а в преданиях русского народа незабвенно имя Благочестивейшего Государя нашего Императора Николая Александровича, соизволившего благоговейно разделить постановление высшей церковной власти о настоящем торжестве. Да будет незабвенно имя Его, как осталось приснопамятным имя Благочестивейшего Царя Алексия Михайловича, 259 лет тому назад на раменах своих несшего из могилы в сей храм Воскресения Христова честные нетленные мощи праведницы.
Настоящее торжество в честь многострадальной благоверной княгини Анны, изволением Промысла Божия, суждено разделить с нами именно лично Тебе, многострадальная возлюбленная благоверная Великая княгиня, Тебе – как близкой с нею по судьбе и родной по духу… Не будем мы тревожить сердце Твое и наболевшее в последние годы сердце всего православного русского народа тяжелыми воспоминаниями о пережитых бедствиях и жалобами на переживаемые скорби. Молим Господа вместе с Тобою и множеством русских богомольцев, стекшихся со всех концов земли русской на поклонение к раке честных мощей праведницы: да подаст Тебе Господь благодатное утешение терпеливо нести с нею твой тяжкий крест, да упокоит во Царствии Своем родного Тебе и нам Великого князя-мученика. Молим Господа, да хранит Он милосердными молитвами праведницы чада Церкви Своей в вере и благочестии, Отечество наше в мире и всяком довольстве, под крепкою державою Благочестивейшаго Самодержца земли Русской, на многая-многая лета!»
После краткой литии и обычных многолетий Ее Высочество коленопреклоненно молилась около раки княгини-инокини Анны, а затем изволила обозревать собор, его древности и святыни. По распоряжению архиепископа Тверского Алексия при обозрении объяснения давал священник Иоанн Завьялов, автор вышедшей ко дню торжеств книжки «Город Кашин, его история, святыни и достопримечательности».
Относительно кашинского собора, имеющего величественный вид, сравнительно богато и довольно изящно обставленного и украшенного, Ее Высочество изволила сказать: «Прекрасный собор». Великая княгиня при обозрении древностей особое внимание обратила: а) на шитый шелками покров, сработанный руками царевен – сестер Царя Алексия Михайловича, являющийся ныне вещественным и нелицеприятным свидетельством того, что прещение на имя благоверной княгини действительно было наложено из-за перстосложения. Царевны на этом покрове правую руку благоверной княгини Анны вышили с двуперстным сложением, но руку с таким перстосложением, очевидно, позднее закрыли твердо пришитою сверху новою дланью, на которой пальцы уже сложены триперстно. Эта подробность выяснилась незадолго до праздника при оправлении покрова и внимательном его рассмотрении. Старообрядцы просили Высокопреосвященного Алексия снять нашитую десницу, что он и разрешил сделать; б) на воздухи и покровцы, приготовленные также царевнами. Ее Высочество изволило удивляться хорошей сохранности этих предметов и довольно искусной работе – шитью; в) на древнюю икону (XIII века) Нерукотворенного Образа, видевшую, заметно, на своем веку немало превратностей: на нем оказываются три надписи, последовательно одна на другую наложенные. Сначала сделана (самая древняя) надпись славянская, на новом слое лежит надпись греческая «arioc», на верхнем опять славянская «святый». Предание говорит, что эта икона принадлежала в свое время св. Васильку Константиновичу, убитому татарами в 1238 г. в Шаринском лесу (Кашининский уезд). Благоверная княгиня Анна была правнучкой (по мужской линии) сего князя.
Пробыв в соборе около получаса, Ее Высочество при пении концерта (в теплой части собора были два хора: тверской – архиерейский и кашинский – соборный) отбыла в Сретенский женский монастырь, где ей было в покоях настоятельницы приготовлено помещение на все время пребывания в Кашине. Около собора толпы народу приветствовали Августейшую паломницу громким «ура».
В Сретенском женском монастыре с пением тропарей Великая княгиня проведена была сначала в храм; здесь она выслушала сказанное протоиереем В. Рождественским приветствие, литию и многолетие. От входных дверей храма и до солеи стояли монахини и игуменьи (последних на торжество прибыло до шестнадцати). В храме Ее Высочество изволила удостоить милостивого разговора схимонахинь, бывших также при встрече.
В 3 часа пополудни Великая княгиня посетила Успенский собор, в коем обозревала могилу благоверной Анны, и затеплила здесь свечу. Свеча эта была ответом на речь настоятеля собора, протоиерея Скобникова, отметившего, что настоящий каменный Успенский собор в честь благоверной княгини Анны устроен по повелению Царя Алексия Михайловича, на «царскую казну», но затеплить в нем у могилы праведницы свечу ни самому Царю Алексию Михайловичу, ни другому кому из царской фамилии по известным обстоятельствам не доводилось.
Литию при Ее Высочестве в Успенском соборе пели монахини Сретенского женского монастыря.
В 4-м часу Великая княгиня Елизавета Федоровна прибыла в мужской Николаевский-Клобуков монастырь. Здесь была встречена благочинным монастырей, архимандритом Феофаном. После краткой речи архимандрита и обычной литии обозревала монастырские храмы; приняла икону при. Макария, поднесенную ей от братии монастыря; затем осматривала достопримечательность монастыря – древнюю деревянную келию, срубленную руками самого прп. Макария (Кожина), игумена Калязинского, здесь получившего пострижение.
После сего, осмотрев городской общественный сад, составляющий красу города и со своих земляных валов (насыпей) открывающий прекрасные виды на город, Ее Высочество по пути к минеральным источникам посетила тверского архиепископа Алексия и других архипастырей, поместившихся вместе с ним близ соборов в здании Кашинской женской гимназии.
С 9—10 июня установилась прекрасная погода.
11 июня благовест в Воскресенском и Успенском соборах к бдению начался в 6 часов вечера. К этому времени митрополит Владимир, архиепископ Нижегородский Назарий и епископ Вологодский Никон, имевшие помещение в Николаевском-Клобукове монастыре, и также архиепископ Владимирский Николай и его викарий епископ Евгений, помещавшиеся в Дмитровском монастыре, прибыли в здание женской гимназии (в нескольких саженях от соборов), где имели пребывание прочие архипастыри во главе с архиепископом Тверским Алексием.
Отсюда в предшествии архимандритов, протоиереев, священников и диаконов, разместившихся попарно, архипастыри в мантиях и с посохами в руках, со славою, под звон колоколов, при пении духовных песнопений проследовали на служение в соборы через густые толпы богомольцев, переполнявших соборную площадь и высокий земляной вал, отделяющий с северной стороны соборы от торговой части города. Всенощное бдение архиерейским служением отправлялось одновременно в трех местах. В Воскресенском соборе в присутствии Ее Высочества Великой княгини Елизаветы Федоровны, при предстоятельстве Высокопреосвященнейшего митрополита Московского Владимира, оное совершалось с участием преосвященных: архиепископов – Алексия Тверского, Тихона Ярославского, Назария Нижегородского и епископов Гавриила Омского, Александра Орловского, Никона Вологодского и Серафима Кишиневского. Здесь же участвовали в служении архимандриты Московский Чудовский Арсений, Казанский Варсонофий, Новоторжский Феофан, Желтиковский Антоний, Ниловский Леонид, Краснохолмский Филарет; игумены Вассиан Селижаровский, Нифонт Осташковский, Тихон Малицкий… Мы здесь намеренно позволили себе перечислить некоторых из старших участников торжества, чтобы наглядно показать, что на сие торжество прибыли архипастыри и пастыри с разных концов необъятной матушки Руси. За пастырями потянулись, конечно, с разных мест и пасомые. Богомольцы были не только из близких мест, но с Кавказа, и из Архангельска, и из Сибири.
Торжественно шло всенощное бдение в Воскресенском соборе, при великолепном служении протодиакона Московского большого Успенского собора Розова, при чудном пении двух многолюдных, красиво разодетых в форменные кафтаны хоров: на правом клиросе – Тверского архиерейского, под управлением выдающегося певца и талантливого регента Александрова, и на левом – Кашинского соборного, под управлением обладающего большим певческим опытом регента Паншина…
На площади между соборами, заполненной великим множеством народа, на особом помосте, окруженном хоругвями и крестами, пред картиной, принесенной из Корчевы («Прощание благоверной с мужем пред отправлением в Орду»), бдение совершал епископ Саратовский Гермоген с участием архимандритов – Макария из Москвы и Виталия из Николостолпенской пустыни, священников – Д. Молчанова, Н. Архангельского и др. при диаконе Кавском. С воодушевлением пели любители из народа.
Одним из самых торжественных и величавых моментов этого вечера была всенародная лития, совершенная около помоста епископом Гермогеном.
Сюда явились из Воскресенского и Успенского соборов две торжественные процессии с архипастырями, многочисленным духовенством и певчими, окруженные целым лесом хоругвей.
Процессия из Воскресенского собора обогнула оный обычным порядком с юго-западной стороны и из Успенского собора прошла, из уважения к единоверцам, посолонь – с северо-западной стороны. Около помоста эти процессии соединились. На помост вошли митрополит и 12 архипастырей в мантиях и клобуках, с посохами в руках. Около них поместились два протодиакона – Розов и Колтыпин – и кашинский соборный диакон Садиков для произнесения литийных прошений.
Началось дивное по чудной обстановке и своему великолепию духовное и поистине всенародное торжество. Наблюдалась картина редчайшей и неописанной красоты. Великолепие этого служения и красота дополнявшей его картины навеки неизгладимо сохранятся в памяти всякого, кому выпало счастье видеть его и принимать участие в этом молитвенном восторге.
Мягкие лучи заходящего солнца нежно переливаются на блещущих золотом облачениях многочисленного духовенства, на золотых ризах икон; тихо, не колышась, стоит целый лес металлических золоченых и шитых золотом бархатных хоругвей, оберегаемый массою хоругвеносцев, разодетых в украшенные золотыми и серебряными галунами и шнурами кафтаны, а далее на фоне роскошной природы под голубым сводом неба громадные толпы народа; море голов на площади, на земляном валу, на крышах домов, на деревьях, на паперти-балконе Воскресенского собора… разнообразие нарядов, сочетание всевозможных цветов и красок.
Глубокотрогательные напевы священных песнопений, исполняемых после четкого и звонкого построчного речитатива архимандрита-канонарха поочередно тремя хорами – архиерейским, соборным и общенародным, – гулко разносятся по площади.
Среди литии на разукрашенный гирляндами зелени балкон северной паперти Воскресенского собора, где стояла ярко освещаемая лучами солнца, вся в белом Великая княгиня, взошел московский протодиакон Розов, которого нельзя назвать иначе как великолепным, и прочел выразительно, артистически-художественно и так, что слышала его вся площадь, послание Святейшего Синода по поводу прославления благоверной княгини Анны Кашинской как святой.
Это была весть, которую жадно ждали столько переставших уже биться кашинских сердец, давно истлевших на погостах. И словно слышатся из того, нездешнего мира радостные голоса этих верных людей к своей благоверной заступнице: «Преподобная мати Анно, моли Бога о нас».
Впечатление получилось громадное; слезы радости у многих катились из глаз; ощущалось глубокое духовное удовлетворение.
По окончании чтения хоры попеременно пропели тропарь преподобной княгине Анне; многие из богомольцев опустились на колени; Высокопреосвященнейший митрополит совершил благословение хлебов; затрезвонили колокола церквей под мощные раскаты 600-пудового соборного колокола, и процессии двинулись в свои храмы для продолжения бдения.
На помосте остался лишь Преосвященный Гермоген с сослужащим ему духовенством, продолжая так же под открытым небом всенародное всенощное бдение.
Во время всенародного бдения (после кафизмы) с этого же помоста архимандрит Макарий (Гневушев) твердым голосом, с присущим ему искусством и искренним воодушевлением говорил народу изустную проповедь, имевшую, как это было видно по настроению слушателей и их лицам, выдающийся успех. Для того же народа после песни канона священник Н. Архангельский выразительно произнес составленное им поучение с паперти балкона Воскресенского собора.
В Успенском соборе с житием благоверной княгини Анны ознакомил богомольцев с церковной кафедры священник Н. Ушаков.
Прекрасное впечатление на слушателей произвело в Воскресенском соборе слово, произнесенное в присутствии Ее Высочества с душою, с убеждением протоиереем И. Хильтовым.
Во время сего слова из главного алтаря вышли пять архимандритов, два протоиерея и два священника и направились в теплую часть собора к временной раке со святыми останками благоверной княгини Анны для приготовления оной к перенесению на уготованное ей место на катафалке среди холодного собора.
Кончена проповедь; гробница приготовлена: сняты с нее покровы, прикреплены к ней полотенца. Отверзаются царские двери. Сияя золотом облачений, архипастыри, во главе с митрополитом Владимиром, архимандриты, протоиереи и, наконец, священники и диаконы при воцарившейся в храме тишине молча, длинною лентою проходят в первую часть собора к той же гробнице.
Митрополит совершил каждение вокруг временной раки; затем с коленопреклонением прочитал молитву благоверной княгине Анне.
Временную раку окружают высшее духовенство, Ее Высочество Великая княгиня Елизавета Федоровна, обер-прокурор Св. Синода Лукьянов, губернатор ф. Бюнтинг и др. власти, родичи преподобной (князья Касаткин-Ростовский и Куракин, Штюрмер), и вот из нее появляется богато устроенная сребропозлащенная гробница; ее подхватывают на рамена особо назначенные архимандриты и священники; Ее Высочество идет в головах, держа конец прикрепленного к гробнице полотенца. При пении «преподобная мати Анно, моли Бога о нас», неоднократно повторенном, направляются в холодную часть собора. Медленно-медленно идут; наконец, поставляют на катафалке…
Площадь живет. Около собора многие, пользуясь теплой и тихой погодой, расположились на ночлег и заснули; неспавшие, собравшись в кучки, разговаривали; иные, сгруппировавшись, пели общеизвестные молитвы и тропари. Ночью на 12 июня (так же как и на 11 июня) Августейшая паломница Великая княгиня Елизавета Федоровна в одеянии монахини, сопровождаемая лишь своей горничной, проследовав по улицам пешком более версты, явилась помолиться у раки запросто, вместе с так называемым серым людом. Усердие и благоговение к праведникам не знает препятствий ни в рабочем времени, ни в недостатке средств, ни в отсутствии для них удобств во время многолюдных стечений богомольцев. С некоторыми из этих терпеливцев Ее Высочество, оставаясь незамеченной, изволила разговаривать. О ее присутствии могли догадываться лишь немногие лица, стоящие в числе соборной администрации.
12 июня, «утру глубоку», еще с 4 часов кашинские колокола начали призывать богомольцев в храмы. На улицах города полное оживление. Во всех храмах для народа с возможной торжественностью и при участии приезжего духовенства отправлены ранние литургии, а после оных молебны святой благоверной княгине-инокине Анне. Многие из богомольцев за этими литургиями приобщались Святых Таин.
В 7 час. утра перезвон со всех кашинских церквей возвестил о приготовлениях к общеградскому крестному ходу.
Со всех сторон раскинувшегося по холмам и точно лентой опоясанного рекою города потянулись к Вознесенской церкви, стоящей среди обширной площади и только через реку от соборов, кресты, иконы и хоругви от монастырей и приходских церквей города.
В это время архиерейским служением шли две литургии. В Воскресенском соборе в пределе «Всех святых», где рака с останками благоверной так долго стояла неприкосновенною, литургию совершал архиепископ Тверской Алексий с епископами – Евгением Муромским и Алипием Старицким и большим числом архимандритов, протоиереев и священников, прибывшими на торжество. Со всеми особенностями архиерейского служения литургию прекрасно исполнил, под управлением священника Романовского, общенародный хор. Проповедь произнес священник С. Соколов. За литургией было много причастников. Собор был переполнен богомольцами.
В Вознесенском храме, откуда должен был тронуться крестный ход к собору, литургию служил епископ Орловский Александр; ему сослужили приезжие священники и настоятель храма. Пели монахини Александровской общины, Калязинского уезда. Во время литургии были произнесены две проповеди – одна местным священником А. Малиновским, а другая протоиереем г. Орла Ливанским.
На соборную площадь еще с раннего утра начал стекаться народ. Громадные толпы народа запрудили не только площадь, но и примыкающую к ней Думскую улицу. На пространстве, ими занимаемом, безбрежное море голов, волнующееся, переливающееся, сверкающее разными цветами и красками. Толпы стоят в ожидании величавой процессии.
Вот открылось блестящее зрелище. От Вознесенской церкви двинулся грандиознейший крестный ход. Впереди идут священники – Д. Молчанов и Воскресенский (ключарь Орловского собора) – распорядители крестного хода. За ними по сторонам священники – С. Сретенский и В. Александровский со своими диаконами. Окропляют народ и путь крестного хода святой водой. Далее вытянулись бесконечной лентой целый лес хоругвей и крестов и целое ополчение икон. Здесь святыни двадцати кашинских приходских церквей, Успенского собора и трех монастырей. Их сопровождают псаломщики в стихарях, в блестящих облачениях диаконы и священники, разместившиеся парами. Среди духовенства много прибывших на торжество с разных сторон священников. Всего духовенства свыше 100 человек. При великолепной погоде, ярко блиставшем солнце, под дружный и мощный звон колоколов, медленно, с пением церковных песнопений движется эта чудная, необычайная для Кашина священная процессия.
Процессию завершает почтенный старец иконописного вида, окруженный своей свитой и многотысячными толпами народа.
Зрелище производило неизгладимое впечатление. Подъем религиозного воодушевления самый высокий. Гигантская толпа настроена торжественно и соблюдает прекрасный порядок, не требуя большого вмешательства со стороны всюду расставленных солдат и стражников.
Из Воскресенского собора для встречи священной процессии вышли: митрополит Владимир, архиепископы – Тихон Ярославский, Назарий Нижегородский, епископы – Гавриил Омский, Гермоген Саратовский, Никон Вологодский, Серафим Кишеневский и до 30 архимандритов, протоиереев и священников, назначенных к сослужению с помянутыми архипастырями поздней литургии в Воскресенском соборе.
После обычной литии иерархи и духовенство проследовали в собор, где началось служение Божественной литургии.
Хоругви и все прочие святыни крестного хода разместились непрерывной круговой линией около соборов на улице в ожидании обнесения гробницы со святыми останками по месту их расположения.
Во всем великолепии православного обряда шла торжественная литургия. С чувством, с душою пели кафедральные тверские певчие. Не забудешь чудно исполненной, тихой и умиляющей «Херувимской» Глинки; «Верую» Гречанинова с удивительною выразительностью, на фоне тихих отголосков хора, исполнил мальчик-альт. Прекрасно было пение и кашинских певчих, занимавших левый клирос. Московский протодиакон Розов своим чудным голосом и благолепным, исполненным религиозного воодушевления служением восхитил всю церковь. Высокопреосвященный митрополит Владимир сказал слово глубокосодержательное, церковножизненное и трогательное. Все умилены речью святителя Московского и его благоговейным служением.
