Читать книгу "Блаженны милостивые. Благотворительная деятельность Великой княгини Елизаветы Федоровны"
Санатория была создана Великой княгиней Елизаветой Федоровной для лечения раненных на театре военных действий Русско-японской войны. В фонде князей Васильчиковых были обнаружены телеграммы от Великой княгини Елизаветы Федоровны княжне Марии Александровне Васильчиковой: «…узнайте у Бриземейстера, можете ли дать для новороссийской санатории три тысячи. Необходимо торопиться ввиду военного времени, приготовить все помещение к осени. Оба дома стоят 7500, мне хочется иметь еще 500 на меблировку, белье и инвентарь. Елисавета». И через пять дней другая: «Не беспокойтесь относительно Новороссийска, все устрою из другого источника. Убежище будет для офицеров-раненых, не для сестер…»
Таким образом, санатория была построена на участке земли, подаренном О.В. Козловской специально «на предмет устройства здесь санатории». Здания санатории сооружались с подряда городским архитектором Н.Н. Карлинским по его же проекту, под личным наблюдением и указанием черноморского вице-губернатора А.А. Березникова, осуществлявшего надзор за строительством.
За четыре месяца два первых здания санатории были не только построены, но и полностью оборудованы и готовы принять первых раненых. Уже на подъезде к санатории с Новороссийско-Сухумского шоссе можно было увидеть два небольших здания и развевающийся над ними белый флаг с изображением Красного Креста.
Санатория была рассчитана на 10 человек. Ее комнаты, расположенные по коридорной системе, были небольшими, но уютными, «изобилующими светом и воздухом». Каждая комната предназначалась для двух человек. Все, что находилось в них, было просто, но хорошего качества и вида: железные, окрашенные белой краской кровати с мягкими тюфяками и добротным постельным бельем, гардероб, комод с большим зеркалом, столик с письменными принадлежностями (почтовая и писчая бумага, конверты, карандаши, перья), два умывальника с необходимыми предметами гигиены – для каждого больного отдельно, свои собственные. На полу перед кроватями лежали коврики, на которых в ожидании пациентов уже стояли домашние туфли. На стенах комнат были развешаны гравюры, выбранные самой Великой княгиней Елизаветой Федоровной. Двери комнат были окрашены под красное дерево. На них изнутри были прибиты вешалки, а снаружи – особые крючки для вывешивания одежды, отдаваемой прислуге в чистку. Каждому больному в санатории предоставляли белье, халаты, туфли.
В этом же здании угловая комната с видом на море была отведена для тяжелораненых. Кровати здесь имели «особое приспособление в виде столика, двигающегося на винте, что дает возможность больному, лежа в постели, заниматься чтением и письмом». На террасе этого здания, как и соседнего, была расставлена изящная плетеная мебель.
Второе здание было, скорее, административным, несмотря на то что в самом большом помещении располагалась столовая для пациентов. Здесь же предполагалось устроить помещение для ванн, уже доставленных из Москвы. В этом здании располагались главным образом служебные помещения: комната заведующей санаторией, сестры милосердия, маленькая аптека, кухня, склад для хранения белья и посуды, который прибыл из Москвы.
В Елизаветинской санатории все было продумано до мелочей. И все, чем она была оборудована, «до последнего гвоздя», было доставлено из Москвы. 450 пудов багажа прибыло в Новороссийск для Елизаветинской санатории.
Покупкой этого инвентаря и непосредственным наблюдением санатории занималась специально командированная в Новороссийск Великой княгиней Елизаветой Федоровной фрейлина Государынь Императриц Марии Федоровны и Александры Федоровны княжна Мария Александровна Васильчикова. В ее фонде сохранились уникальные материалы: фото, письма и телеграммы, благодаря которым были получены сведения о существовании некоторых Елизаветинских учреждений. Помогала ей Н.С. Соковнина, «член сердобольного Императорского вдовьего дома и почетный член углицкого отдела Красного Креста», и именно она была назначена временно заведующей санаторией.
В устройстве санатории принимали участие своими пожертвованиями директор цементного завода «Цепь» господин Кольегорн, предоставивший санатории цемент по дешевой цене, устроивший для снабжения санатории водой «колодезь, дающий прекрасную питьевую воду», и пожертвовавший цементные плитки, из которых были сделаны красивые дорожки между зданиями.
Для содержания санатории принимались любые пожертвования. К моменту открытия она уже получила в качестве пожертвования двух коров и лошадь. Любой, кто вносил в кассу санатории 25 рублей (для сравнения – за 2025 рублей в 1904 году можно было снять в Новороссийске 1–2 комнаты на месяц), мог в течение месяца «содержать в санатории кровать своего имени».
В августе Великая княгиня торопилась открыть санаторию и писала: «Комитет рассчитывает, что наше убежище откроется к первому сентября… Елисавета».
О полном оборудовании Елизаветинской санатории было сообщено по телеграфу Великой княгине Елизавете Федоровне, на которую она ответила: «В восторге от вашего письма. Благодарю вас и всех усердных сотрудников. Передайте завтра всем мои лучшие приветствия. Надеюсь скоро направить вам больных, которые теперь постепенно прибывают. Сердечно обнимаю. Кланяюсь Соковниной… Елисавета».
Торжественное освящение Елизаветинской санатории состоялось 19 сентября (2 октября) 1904 года в 3 часа дня. Среди гостей на открытии санатории, как пишет газета «Черноморское побережье», присутствовали фрейлина Мария Александровна Васильчикова, черноморский вице-губернатор А.А. Березников, управляющий экспедицией по заготовлению государственных бумаг князь Б.Б. Голицын с супругою, начальник Новороссийского округа подполковник М.А. Фомишкин, врачебный инспектор Розанов, редактор-издатель «Черноморского побережья» Ф.С. Леонтович, строитель санатории Н.Н. Карлинский и ее заведующая Н.С. Соковнина.
Вскоре в санаторию прибыла первая партия раненых с Дальнего Востока.
Дальнейшая судьба Елизаветинской санатории во многом неожиданна и трагична. Долгое время она использовалась по прямому назначению – здесь поправляли здоровье сначала ранненые на Русско-японской войне, затем – служащие Владикавказской железной дороги. В распоряжении железнодорожников дом отдыха продолжал находиться до 1942 года. За это время появились новые здания, были разбиты виноградники, к небольшому причалу с купальней вели каменные лестницы-спуски.
Война круто изменила судьбу санатории. В августе 1942 года, в разгар боев на подступах к Новороссийску, в скале рядом со зданиями бывшей санатории, был построен подземный командный пункт, в котором осенью 1942 года располагалось командование Новороссийского оборонительного района и Новороссийской военно-морской базы, а с февраля 1943 года – вспомогательный пункт управления 18-й армии.
С этого времени территория бывшей санатории стала закрытой зоной. Но именно благодаря этому она до недавнего времени продолжала оставаться тем самым живописным местом, где, как и в 1904 году, продолжали «царить тишина и покой». Еще можно было увидеть остатки лестниц-спусков к морю, цементную плитку завода «Цепь», уже почти рассыпавшуюся, но все еще удивлявшую своими узорами.
Здания большей частью были разрушены в годы войны. Из первых двух зданий санатории одно – бывший жилой корпус – было восстановлено на старом фундаменте. Другое – административное, – по свидетельству очевидцев, устояло в годы войны, и лишь недавно новый владелец почти полностью изменил его внешний вид. Остальные здания, построенные в 1904—1930-е гг. и восстановленные в 1940-е, в последнее время также были перестроены.
Таким образом, из всех бывших зданий Елизаветинской санатории сохранилось лишь одно – жилой корпус 1904 года постройки, который является сейчас мемориальным объектом Новороссийского государственного исторического музея-заповедника.
Комитет по оказанию помощи жертвам Русско-японской войны
После окончания Русско-японской войны Великая княгиня Елизавета Федоровна решила продолжить деятельность Особого комитета. Согласно требованиям послевоенного времени, Комитет теперь, по ее мысли, должен был оказывать разностороннюю помощь всем жертвам минувшей войны. Такой комитет был учрежден 20 сентября 1905 года.
Елизавета Федоровна приняла на себя почетное председательство и в состав комитета пригласила своих прежних сотрудников, бывших членов Особого комитета.
По задумке Елизаветы Федоровны комитет делился на несколько комиссий. И первым его делом было устройство приюта для увечных, в котором проходило обучение ремеслу. Второй задачей комитета была забота о расширении этого приюта и о создании новых, в том числе и мастерских. Третьей задачей комитета являлось «приискание собственных занятий для пострадавших на войне офицеров и нижних чинов». Другая задача заключалась в оказании содействия офицерам и нижним чинам в получении следуемых им пенсий и пособий. И наконец, пятой задачей комитет ставил себе содействие вдовам и сиротам, помещение их в богадельни и приюты и исходатайствование им пособий, вплоть до создания приютов для них.
В результате сформировалось шесть отделов, между которыми распределись поставленные перед комитетом задачи. Первый отдел получил название «попечительский совет» и взял на себя заведование убежищами и помещением в них калек и увечных. Второй отдел – офицерский – помогал офицерам и их семьям в получении пенсий и пособий, а также принял на себя патронат по всякого рода их нуждам. Третий отдел, отдел нижних чинов, участвовал в жизни солдат и их семей. Четвертый отдел комитета взял на себя заботы о размещении калек и их семей на призрение в богадельни и приюты, а для лечения в санатории и больницы и помогал им обучиться труду. Он получил название «отдел калек и их семей». Пятый, отдел приискания занятий, обеспечивал всех подопечных трудовыми вакансиями, для чего была создана специальная контора по найму и приюту для временного помещения лиц, которым места эти не приисканы. Шестой, отдел вдов и сирот, взял под опеку семьи павших воинов и оказывал содействие в получении пенсий и пособий, сирот помещал в приюты и учебные заведения и принял над ними патронат, оказывая помощь во всяких нуждах.
Состав каждого отдела, порядок и форма его работы контролировались лично Елизаветой Федоровной.
«Трудовое убежище увечных русско-японской войны»
7 февраля 1906 года Великая княгиня Елизавета Федоровна основала в Москве «Трудовое убежище увечных русско-японской войны», которое было рассчитано на 50 человек. Оно расположилось около Тверской заставы, по левому Санкт-Петербургскому шоссе, в доме Комоловых.
В убежище обучались калеки относительно работоспособные, но не имевшие возможности заниматься земледельческим трудом. Мастерские были специально оборудованы для обучения сапожному, портновскому и переплетному мастерству. После обучения в убежище увечные могли в своих деревнях и городах существовать своим трудом, не обременять свою семью, а, наоборот, помогать. Во главе каждой мастерской стоял вольнонаемный опытный мастер-руководитель.
Убежище не брало денег с продаж изделий, выполненных калеками, а лишь покрывало расходы на покупку материалов и все вырученные от продаж деньги отдавало призреваемым на зарплаты. Это удавалось потому, что содержал убежище Комитет Великой княгини Елизаветы Федоровны.
Обучение продолжалось не менее года, и за это время призреваемые пользовались бесплатной квартирой, содержанием, одеждой, а также необходимым лечением. Получали заработную плату и заслуженную от казны пенсию. Кроме того, они обучались грамоте, арифметике и церковному пению. После обучения им давали перевозочные документы, необходимую одежду, инструменты. Портные получали швейные машины, сапожники – товар и колодки, и все уезжали домой.
Убежище первоначально носило характер лазарета, но когда 20 мая 1906 года из убежища были отправлены в лазарет в село Ильинское все больные, совершенно не способные к труду, убежище стало чисто трудовым, где все призреваемые обязательно должны были обучаться какому-либо ремеслу.
Также были открыты ткацкая и слесарная мастерские, но их пришлось вскоре закрыть, так как не находилось желающих в них заниматься.
Пока убежище не имело своей церкви, призреваемые по воскресным и праздничным дням посещали приходской храм. В эти дни для них организовывались чтения с «туманными картинами» на духовно-нравственные и литературно-географические темы. Введены занятия пением и изучение молитв. Для развлечения призреваемые могли играть на балалайках, а также несколько раз в год посещать цирк и манеж, где проходили народные гулянья.
Уже через год существования убежища в его мастерские поступали заказы от училищ, приютов, яслей и т. п.
Постепенно из-за неудовлетворяющих санитарным требованиям помещений комитет приобрел в собственность здание во Всехсвятской роще, и убежище переехало туда, получив присвоенные ему имена покойного Великого князя Сергея Александровича, завещавшего особый капитал для обеспечения увечных, и Августейшей его супруги, председательницы Комитета Великой княгини Елизаветы Федоровны – «Сергиевско-Елизаветинское трудовое убежище увечных русско-японской войны». При убежище была устроена церковь во имя св. преподобного Сергия Радонежского Чудотворца и св. праведной Елисаветы.
С окончанием Русско-японской войны «Особый комитет Ее Императорского Высочества Великой княгини Елизаветы Федоровны для объединения в Москве благотворительной деятельности, вызванной войной на Дальнем Востоке» прекратил свою деятельность.
Первая мировая война
В годы Первой мировой войны трудов у Великой княгини прибавилось: необходимо было ухаживать за ранеными в лазаретах. Часть сестер обители были отпущены для работы в полевом госпитале. Первое время Елизавета Федоровна, побуждаемая христианским чувством, навещала и пленных немцев, но клевета о тайной поддержке противника заставила ее отказаться от этого. Из письма Императору Николаю II от 30 апреля 1915 года: «И тем более, когда мы обнаружили, что военнопленным уделяется мало внимания со стороны их соотечественников и т. п., да и нашим тоже, мои дамы стали помогать нашим и всячески старались помочь раненым и все такое… Конечно, имея доброе сердце, они по возможности помогали несчастным пленным, но их доброта была так дурно истолкована, и все свалили на меня, будто бы я забочусь только о немцах…»
В «Московских церковных ведомостях» был напечатан следующий доклад: «Его Императорскому Величеству Государю Императору Николаю Александровичу состоящей при Комитете Ее Императорского Высочества Великой княгини Елизаветы Федоровны Комиссии по удовлетворению религиозно-нравственных нужд и потребностей раненых русских воинов, находящихся в военно-лечебных заведениях и лазаретах г. Москвы, всеподданнейший доклад. Ваше Императорское Величество!., было организовано в Москве и ее уездах на собственные средства и добровольные жертвы прихожан до 200 лазаретов, более чем на 4000 кроватей… при приходских же церквах по сие время устроено 154 лазарета на 2747 кроватей. Кроме того, была образована среди московского духовенства особая Военно-благотворительная комиссия…
Епархиальный лазарет на 50 кроватей периодически посылает в действующую армию теплые вещи, изготовленные в собственной же мастерской, выдает единовременные или периодические пособия наиболее нуждающимся вдовам и сиротам убитых и умерших от ран воинов и т. п. Но московское духовенство не исполнило бы своего пасторского перед Отчизной долга, если бы в переживаемые ею тяжкие дни ограничилось только материальной помощью страдальцам за нее – нашим доблестным воинам. Движимое сознанием этого долга, оно образовало из своей среды, при Комитете Ее Императорского Высочества Великой княгини Елизаветы Федоровны, по Ее призыву особую, под председательством викария Московского митрополита, Можайского епископа Димитрия, комиссию, которая поставила своей задачей удовлетворение религиозно-нравственных нужд и потребностей тяжелораненых по казармам и военным госпиталям, а также городским и частным лазаретам г. Москвы.
С архипастырского благословения первосвятителей Церкви Московской, Высокопреосвященнейшего митрополита Макария и с одобрения Ее Императорского Высочества Елизаветы Федоровны вышеозначенная комиссия при участии большинства столичных пастырей для выполнения своей религиозно-просветительной и патриотической задачи осуществила и осуществляет следующие мероприятия.
1) Закрытые с уходом на войну квартировавших в Москве войсковых частей храмы при военных казармах по ходатайству комиссии вновь открыты.
2) В помещениях всех запасных батальонов и “слабосильных команд” перед отправлением так называемых “маршевых рот” на театр военных действий священнослужителями г. Москвы служатся молебны о даровании победы доблестному воинству с соответствующими поучениями, раздаются крестики, Святые Евангелия и различные религиозно-нравственные листки и брошюры. При этом пасторы предлагают православным воинам исполнить свой долг исповеди и причащения Святых Христовых Таин.
3) Во всех казармах и помещениях “слабосильных команд” один, а иногда и два раза в неделю устраиваются чтения и беседы с волшебным фонарем и теневыми картинами на различные религиозно-нравственные, церковно-исторические и патриотические темы (по русской истории, географии, алкоголеведению и т. п.), причем лекторами выступают как духовные, так и светские лица под строгою ответственностью и неослабным наблюдением председателя и членов комиссии…Таковые же чтения с теневыми картинками и духовно-патриотические концерты устраиваются комиссией и во всех, по возможности наиболее населенных, городских лазаретах и военно-лечебных заведениях г. Москвы.
4) Стремясь к облегчению страданий и религиозному утешению тяжко раненных и прикованных к одру болезни православных воинов, комиссия озаботилась сооружением нескольких походных церквей, дабы дать возможность… получать великое духовное утешение от служения литургии. В настоящее время таких походных храмов имеется уже четыре.
5) Приходским пастырям столицы комиссией предложено возможно чаще посещать все находящиеся в пределах их приходов лазареты, совершать в них накануне праздников всенощные бдения, а в самые праздничные дни служить обедню и молебны, вести беседы, раздавать крестики, Святые Евангелия, листки и брошюры, – и они с полной готовностью откликнулись на это предложение и ревностно его исполняют.
6) …Комиссия, по соглашению с господином временно командующим Московским военным округом, ввела обязательное ежедневное совершение во всех лазаретах утренней и вечерней молитв с пением общеизвестных церковных песнопений, молитвы за Царя: “Спаси, Господи, люди Твоя…” и гимна “Боже, Царя храни”.
Представляя вышеизложенный всеподданнейший доклад на благовоззрение Вашего Императорского Величества, комиссия поверяет к стопам Вашим, Всемилостливый Государь, чувства беспредельной верноподданнической преданности и готовности и впредь по мере сил своих служить великому делу удовлетворения духовных нужд находящихся в первопрестольной столице раненных русских воинов».
По инициативе Великой княгини Елизаветы Федоровны было создано и Братское кладбище для погребения солдат, умерших в госпиталях. Братское кладбище было открыто 15 февраля 1915 года. Вначале в храме Сергиево-Елизаветинского убежища была отслужена литургия, затем была освящена временная часовня в деревянном флигеле бывшей усадьбы. Сохранилось ее описание: «…против входной двери стояло живописного письма Распятие, дар Великой княгини Елизаветы Федоровны, перед ним – панихидный столик с зажженными свечами, перед столиком чудной работы ковер, по стенам и на полу венки серебряные, металлические, фарфоровые, на некоторых фотографии и надписи…»
Благотворительный комитет
В первые дни войны с Германией в Москве под покровительством Великой княгини Елизаветы Федоровны был создан комитет для устройства и объединения на местах благотворительной помощи семьям лиц, призванных на военную службу. Во всех губерниях, областях и градоначальствах образовывались местные отделения комитета, оказывающие из имеющихся средств необходимую действительную помощь нуждающимся в ней семьям лиц, призванных на войну из запаса и ополчения. В их обязанности входило учреждение приютов, яслей, дешевых или бесплатных квартир, приискание занятий, организация работ, выдача провианта, вещей, топлива и других необходимых предметов, назначение денежных пособий.
В личном архиве Императрицы Александры Федоровны сохранился Краткий обзор деятельности Комитета Великой княгини Елизаветы Федоровны по оказанию благотворительной помощи семьям лиц, призванных на войну, по 11 августа 1915 года, который как нельзя лучше описывает его деятельность.
11 августа 1914 года, почти в самом начале войны России с Германией и Австрией, последовало Высочайшее утверждение Положения о Комитете Ея Императорского Высочества Великой княгини Елизаветы Федоровны. Комитету была поставлена задача устроить и объединить благотворительную помощь семьям лиц, призванных в армию на время военных действий как из запаса, так и из ополчения. Впоследствии была возложена также и забота о семьях всех находящихся в рядах войск нижних чинов, независимо от их отношения к воинской повинности. Комитет должен был помогать и многим нуждающимся семьям воинов, призванных в армию по очередному призыву или добровольцев, а также внебрачным детям и их матерям, если они содержались трудом призванного.
Деятельность комитета распространялась на всю Европейскую и Азиатскую Россию, за исключением Петроградской губернии, Кавказа и Финляндии. В сеть комитета были объединены свыше 4000 мелких благотворительных учреждений.
Деятельность учреждений комитета на местах проявлялась в весьма разнообразных формах и включала в себя заботы об организации трудовой помощи, о призрении детей и их питании, о квартирной помощи, о непосредственной, в некоторых случаях, денежной помощи остро нуждающимся семьям, а также и о других видах помощи в зависимости от местных условий. Так, наиболее целесообразной и желательной формой помощи семьям призванных являлась трудовая помощь.
В самом начале своей деятельности комитет и его местные отделения столкнулись с крайне тяжелым положением детей, не имеющих матерей, которые с уходом их отцов на войну остались буквально на улице. По имеющимся в комитете сведениям, громадное большинство – свыше 50 местных органов комитета – нашли нужным оказать в этом направлении немедленную помощь путем устройства приютов для детей призванных.
Так, Тверское отделение комитета для призрения сирот воинов решило устроить два приюта на 100 мальчиков. Для этой цели городом бесплатно был предоставлен городской дом в Заволжской части города. Вятским отделением в городе Яренске был открыт приют и ясли для детей воинов, призванных на войну. Существовавший в городе Кишиневе приют для 25 мальчиков-сирот, детей воинов, погибших в Русско-японскую войну, был расширен еще для 30 мальчиков. Кроме того, открылись ясли на 100 детей, и из дешевой столовой имени Шмидт ежедневно отпускалось по 150 обедов для 300 детей бесплатно. Преосвященным Димитрием, епископом Рязанским и Зарайским, была предоставлена в бесплатное пользование его дача в Павловской роще для устройства приюта для детей воинских чинов, которые с уходом отцов в действующую армию и при неимении матерей оказались без родительского попечения.
На собранные пожертвования Обществом содействия народному образованию в области войска Донского с 5 сентября 1914 года был оборудован и открыт приют для призрения детей семей запасных. В городе Томске функционировал оборудованный приют для детей-полусирот нижних чинов, призванных в ряды войск, на 55 человек. В ноябре 1914 года Волынским отделением был открыт детский приют, в котором жили 40 детей. Силами Воронежского дамского комитета Красного Креста в Воронеже был открыт приют на 68 детей. В Казани семейнопедагогический кружок содержал столовую для детей запасных, где свыше сотни детей ежедневно получали питание и где им оказывалась медицинская помощь.
Такие же приюты и призрение детей организовывались и в других губерниях – Архангельской, Иркутской, Пензенской, Томской, Тульской и др.
С наступлением весны 1915 года Комитет Ее Императорского Высочества обратил особо серьезное внимание на вопрос о своевременном засеве полей яровыми хлебами, их обработке и уборке. Несмотря на то что в этой области помощь населению была широко организована как правительственными учреждениями, так и земствами, комитет все же счел необходимым прийти на помощь той части населения, которая находится на его попечении, а именно семьям призванных, оставшихся без работников из-за ухода их мужей на войну. С этой целью комитет предложил местным отделениям войти в тесную связь с земствами и организовать снабжение семей запасных как семенным, так и продовольственным материалами по заготовительной цене, а особо нуждающихся обеспечить семенами бесплатно. Соглашение было достигнуто, и засев прошел под флагом Великой княгини Елизаветы Федоровны.
Ввиду действующих во многих местах распоряжений военных и административных властей о запрещении вывоза продовольственных продуктов и невозможности, по обстоятельствам военного времени, получить необходимое для этой цели количество вагонов Комитет Ее Высочества неоднократно приходил на помощь в этом своим местным отделениям – «путем исходатайствований беспрепятственного провоза семенных и продовольственных продуктов». Во всех случаях в деле помощи этого рода комитет своевременно оказывал поддержку своим отделениям как значительными ассигнованиями, которые достигали 300 000 рублей, так и непосредственной закупкой продовольствия и отправкой его на места.
В виде примера, подтверждающего целесообразность предпринятого, можно указать на следующий случай. Олонецкий губернатор телеграммой уведомил Комитет Ее Высочества, что в некоторых районах губернии за отсутствием в продаже муки многие семьи призванных почти голодают и что в эти районы необходимо немедленно доставить восемь вагонов муки. Комитетом была закуплена мука в необходимом количестве у Рыбинского биржевого комитета и своевременно доставлена, что позволило устранить испытываемую нужду.
В некоторых случаях отделения непосредственно обращались в Министерство внутренних дел с просьбами отпустить им пособие на обсеменение полей. Так, например, псковский губернатор ходатайствовал перед министром внутренних дел об отпуске на этот предмет 25 000 рублей. Министерство внутренних дел, «признавая безусловно необходимым прийти на помощь семьям призванных в деле обсеменения яровых полей, распорядилось настоящее дело передать на зависящее распоряжение Комитета Ее Императорского Высочества». Приведенные примеры красноречиво указывают на то, какую крупную поддержку оказал комитет семьям призванных на войну.
С наступлением периода уборки урожая и обработки полей комитет Елизаветы Федоровны продолжал свою деятельность в этом направлении, приобретая уборочные машины, молотилки и пр. Во многих случаях требовались весьма значительные перечисления, и комитет выдавал отделениям средства, впоследствии достигшие суммы около 100 000 рублей. И с мест приходили сведения, что острой, неудовлетворенной нужды в период сборки урожая не наблюдалось.
Как уже отмечалось выше, при организации местных учреждений комитета был успешно выполнен основной принцип деятельности этих учреждений, заключающийся в необходимом объединении их работы с работой различных местных благотворительных органов, существовавших ранее, а также открытых вновь и принявших на себя выполнение задач, общих с делом комитета. Без особых затруднений и препятствий этот вопрос был разрешен совершенно удовлетворительно, лучшим доказательством чего является огромная, равная 4000 цифра мелких учреждений, включенных в сеть органов комитета. Так что губернские и областные отделения свободно заняли присущую им роль руководящих учреждений в деле попечения о семьях воинов. Но, помимо этого, чрезвычайно важным является и то, что местные учреждения комитета «сумели создать правильные взаимоотношения с земскими и городскими общественными учреждениями, в силу закона выполняющими весьма важные задачи в этом же деле».
Сведения о существовании на местах какой-либо розни между общественными учреждениями и органами комитета совершенно отсутствуют, а, наоборот, в делах Комитета имеется ряд данных, указывающих на стремление к дружному совместному достижению общих целей. В настоящем обзоре было упомянуто, что такое положение вещей особенно ярко проявилось в деле оказания помощи семьям призванных при обработке и уборке полей и иногда выражалось в форме ассигнований на нужды местных органов комитета денежных средств со стороны общественных учреждений.
Осветить деятельность всех иногородних учреждений комитета было сложно. «Причина этого заключается в недоставлении комитету многими его местными органами отчетных сведений, несмотря на то что напоминание об этом делалось комитетом неоднократно и все иногородние учреждения снабжены формами отчетностей, заполнение которых не может составить никакого затруднения».
«Ст. 8 Положения 11 августа. На Комитет Ее Высочества возложена обязанность местного Отделения по Москве и Московской губернии. Естественно, комитет близко стоит к населению Первопрестольной и знает его нужды и в данной области сделал все, чтобы семьи призванных ни в чем не испытывали нужды. Можно определенно утверждать, что каждая семья призванного в войска, обратившаяся в комитет, нашла в нем ту или другую поддержку или помощь. Об этом красноречиво свидетельствует тот незначительный процент отклоненных просьб, зарегистрированных к настоящему моменту. Из поступивших в Комитет Ее Высочества 61 575 прошений отклонено всего лишь 1076, т. е. около 1,5 %».
«В частности, деятельность комитета в черте гор. Москвы, за исключением пригородов, которые отнесены к ведению уездных комиссий, выражалась в следующем: 1) в призрении детей, 2) в удовлетворении квартирной нужды, 3) в выдаче одежды и обуви, 4) в выдаче денежных пособий и 5) в трудовой помощи. С момента объявления мобилизации многие семьи из-за недостатка и переполнения детских приютов в Москве очутились в весьма тяжелом, подчас безвыходном положении. Отцы, уходя на войну, часто принуждены были оставлять детей на произвол судьбы. Были случаи, когда детей доставляли в комитет городская и жандармская полиция, так как таких детей помещать было некуда, и они временно оставлялись при полицейских управлениях. Поэтому прежде всего комитет обратил свое внимание на организацию детских приютов».
