Читать книгу "Столетняя война за Палестину"

За два десятилетия после 1917 года палестинцы не смогли создать комплексную структуру своего национального движения, подобную египетской партии Вафд, Индийскому национальному конгрессу или Шинн Фейн в Ирландии. Им также не удалось создать прочный национальный фронт, как это сделали некоторые другие народы, боровшиеся с колониализмом. Их усилия осложнял иерархический, консервативный и разобщенный характер палестинского общества и политических сил, характерный для многих стран региона, и еще больше подрывала изощренная политика по принципу «разделяй и властвуй», проводимая мандатными властями при содействии Еврейского агентства. Можно предположить, что эта колониальная стратегия достигла в Палестине пика совершенства после вековой обкатки в Ирландии, Индии и Египте.

Британская политика, направленная на разобщение палестинцев, включала в себя кооптацию частей местной элиты, натравливание членов одной семьи, например Хусейни, друг на друга и создание на пустом месте «традиционных институтов», обслуживавших их цели. Примерами таких английских изобретений могут служить должность великого муфтия всей Палестины (в Иерусалиме, но не во всей Палестине, было четыре муфтия – по одному от ханафитского, шафиитского, маликитского и ханбалитского мазхабов) или Верховный мусульманский совет для управления делами мусульманской общины. Англичане назначили хаджи Амина аль-Хусейни великим муфтием и главой совета после того, как он пообещал сэру Герберту Сэмюэлу во время своеобразного «собеседования о приеме на работу», что будет поддерживать порядок (что он и делал на протяжении почти пятнадцати лет)⁸⁴. Его назначение преследовало две цели. Первая заключалась в том, чтобы создать структуру руководства, альтернативную националистической арабской исполнительной власти палестинских конгрессов, которую возглавлял двоюродный брат муфтия Муса Казим Паша аль-Хусейни, и тем самым спровоцировать трения между этими двумя людьми. Другой задачей было навязывание идеи о том, что, в отличие от еврейского народа с его национальными особенностями, арабское население Палестины не имеет национального характера и состоит только из религиозных общин. Эти меры должны были отвлечь палестинцев от требований учреждения демократических, общенациональных представительных институтов, расколоть национальное движение и предотвратить создание единой национальной альтернативы мандату и его сионистским пособникам⁸⁵.

Хотя тактика «разделяй и властвуй» была довольно успешной до середины 1930-х годов, полугодовая генеральная забастовка 1936 года стала спонтанным народным взрывом снизу, одинаково заставшим врасплох англичан, сионистов и элиту палестинского руководства и вынудившим последних забыть об усобицах, по крайней мере формально. В результате был создан Верховный арабский комитет, призванный возглавить и представлять все арабское большинство, хотя англичане так его и не признали. Комитет состоял исключительно из мужчин, все они были состоятельными членами палестинской элиты – служащими, землевладельцами и торговцами. ВАК попытался стать во главе генеральной забастовки, но, к сожалению, самым значительным его достижением стало ее прекращение осенью 1936 года по просьбе нескольких арабских правителей, которые, по сути, действовали по указке своих покровителей – англичан. Комитет пообещал палестинским лидерам, что англичане пойдут навстречу их требованиям.

Неутешительный результат этого вмешательства стал ясен в июле 1937 года, когда королевская комиссия под руководством лорда Пиля, которой было поручено расследовать беспорядки в Палестине, предложила разделить страну и создать на 17 % ее территории небольшое еврейское государство, из которого должны были быть изгнаны более 200 000 арабов (изгнание было названо «переселением»). Согласно этой схеме, остальная часть страны должна была остаться под британским управлением или быть передана британскому вассалу, амиру Абдулле из Трансиордании, что, с точки зрения палестинцев, означало практически одно и то же. С палестинцами вновь обошлись так, как будто они не существовали как нация и не имели коллективных прав.

Удовлетворение комиссией Пиля главного пожелания сионистов – создать свое государство и выдворить палестинцев хотя бы с части территории Палестины – в сочетании с отказом в горячем стремлении палестинцев к самоопределению подтолкнуло последних к гораздо более воинственным действиям. Вооруженное восстание, вспыхнувшее в октябре 1937 года, охватило всю страну. Его удалось взять под контроль лишь через два года путем массированного применения силы, как раз к тому времени, когда английские боевые части (к тому времени в Палестине находились уже 100 000 британских военнослужащих – по одному на каждого четвертого взрослого палестинца) были переброшены на Ближний Восток для участия во Второй мировой войне. Восстание достигло значительных временных успехов, но в конечном счете привело к пагубным для палестинцев последствиям.

Из всех услуг, оказанных Великобританией сионистскому движению до 1939 года, самым ценным, пожалуй, было вооруженное подавление палестинского сопротивления, принявшего форму восстания. Кровавая война против большинства населения страны, в результате которой от 14 до 17 % взрослого мужского арабского населения были убиты, ранены, брошены в тюрьмы или изгнаны⁸⁶, стала наиболее яркой иллюстрацией откровенного высказывания Жаботинского о том, что успех сионистского проекта зависит от применения силы. Чтобы подавить восстание, Британская империя ввела в страну две дополнительные дивизии сухопутных войск, эскадрильи бомбардировщиков и весь инструментарий репрессий, отточенный за многие десятилетия колониальных войн⁸⁷.

Практикуемые при этом изощренность и жестокость не ограничивались рамками скоропалительных казней. В 1937 году за хранение одной-единственной пули был приговорен к смерти лидер повстанцев шейх Фархан аль-Саади, старик, достигший возраста восьмидесяти одного года. Согласно действовавшему в то время военному положению, одной пули было достаточно для вынесения смертного приговора, особенно если речь шла о таком опытном повстанце, как аль-Саади⁸⁸. Военные трибуналы на упрощенных судебных заседаниях вынесли более сотни смертных приговоров. Многие палестинцы были казнены британскими войсками вообще без суда и следствия⁸⁹. Разъяренные тем, что повстанцы устраивали засады на их конвои и взрывали поезда, англичане, чтобы предотвратить нападения, стали привязывать палестинских заключенных к передней части бронемашин и локомотивов. Эту тактику они впервые применили в тщетных попытках подавить сопротивление во время ирландской войны за независимость в 1919–1921 годах⁹⁰. Снос домов заключенных или казненных повстанцев, а также подозреваемых или их родственников был обычным делом и являлся еще одним видом репрессий, позаимствованным из английской программы борьбы с повстанцами в Ирландии⁹¹. Двумя другими имперскими практиками, широко использовавшимися при подавлении палестинцев, были содержание тысяч людей под стражей без суда и следствия и высылка непокорных лидеров.

Кульминацией бурной реакции на рекомендации комиссии Пиля о разделе страны стало убийство британского окружного комиссара по Галилее капитана Льюиса Эндрюса в октябре 1937 года. В ответ на этот прямой вызов британскому владычеству мандатные власти депортировали практически все руководство палестинских националистов, включая моего дядю, мэра Иерусалима, доктора Хусейна аль-Халиди. Вместе с четырьмя другими задержанными (он и еще двое были членами ВАК) его отправили на Сейшельские острова, оторванное от всего мира место в Индийском океане, которое Британская империя часто использовала для ссылки выступавших против них националистов⁹². В течение шестнадцати месяцев эти люди содержались в тщательно охраняемом поселении без права приема посетителей и переписки. Среди товарищей по заключению на Сейшельских островах были политические лидеры из йеменского Адена и Занзибара. Других палестинских лидеров ссылали в Кению или Южную Африку, а некоторым, включая муфтия, удалось бежать и перебраться в Ливан. Многие другие были заключены, как правило без суда и следствия, в десяток с лишним лагерей, которые сами англичане называли концентрационными, в первую очередь в лагерь Сарафанд. Среди них оказался еще один мой дядя, Галиб. Как и его старший брат, он участвовал в националистической деятельности, которую англичане считали подрывной.

Незадолго до своего ареста и изгнания Хусейн аль-Халиди, входивший в состав ВАК и три года служивший выборным мэром Иерусалима, пока его не сместили англичане, встретился с генерал-майором сэром Джоном Диллом, командующим британскими войсками в Палестине. В своих мемуарах мой дядя вспоминает, как сказал генералу, что единственный способ положить конец насилию – это удовлетворить некоторые требования палестинцев, в частности прекратить еврейскую иммиграцию. Дилл поинтересовался, какой эффект произведет арест арабского руководства. Один высокопоставленный арабский деятель ответил, что после таких арестов восстание прекратится в течение нескольких дней или недель. Мой же дядя прямо сказал, что восстание еще больше наберет силу и окончательно выйдет из-под контроля. Именно Еврейское агентство требовало арестов, и аль-Халиди знал, что министерство по делам колоний рассматривало такую возможность, но в то же время понимало, что решить палестинский вопрос будет не так просто⁹³.

Мой дядя оказался прав. За несколько месяцев после его ссылки и массовых арестов других участников восстание вступило в свою самую интенсивную фазу. Британские войска потеряли контроль над несколькими городскими районами и большей частью сельской местности, которые перешли под управление повстанцев⁹⁴. По словам преемника Дилла, генерал-лейтенанта Роберта Хейнинга, в августе 1938 года «ситуация была такова, что гражданское управление страной фактически перестало существовать»⁹⁵. В декабре Хейнинг доложил военному министерству, что «практически каждая деревня страны укрывает и поддерживает повстанцев и намерена скрывать их личность от правительственных войск»⁹⁶. Чтобы подавить палестинское восстание, потребовалась вся мощь Британской империи, которую удалось задействовать только после заключения Мюнхенского соглашения в сентябре 1938 года и переброски дополнительных войск. Но и после этого ожесточенные бои продолжались почти целый год.

Тем временем среди палестинцев возникли глубокие разногласия. Некоторые из них, поддерживая Амира Абдаллу из Иордании, негласно приняли рекомендацию комиссии Пиля о разделе страны, поскольку она предусматривала присоединение к Трансиордании части Палестины, не включенной в новое еврейское государство. Однако большинство палестинцев решительно выступили против всех аспектов рекомендаций, будь то раздел их страны, создание в ней еврейского государства, пусть даже небольшого, или изгнание из нее большей части арабского населения. В дальнейшем, когда в конце 1937 – начале 1938 года восстание достигло своего апогея, еще более обострился междоусобный конфликт среди палестинцев, вызванный жестоким расколом между приверженцами муфтия, не желавшими идти на компромисс с англичанами, и противниками муфтия во главе с бывшим мэром Иерусалима Рагибом аль-Нашашиби, настроенными на более примирительный лад. По мнению Исы аль-Исы, межпалестинские разногласия, повлекшие за собой в конце 1930-х годов сотни убийств, серьезно подорвали повстанческие силы. Сам он, когда его жизнь оказалась под угрозой, а его дом в Рамлехе был сожжен вместе со всей библиотекой, был в 1938 году вынужден бежать в Бейрут. К этому событию, несомненно, приложили руку люди муфтия, что вызывало у него глубокую печаль⁹⁷. Если вначале восстание «было направлено против англичан и евреев», писал Иса аль-Иса, то впоследствии оно «превратилось в гражданскую войну, для которой терроризм, грабежи, воровство, поджоги и убийства стали обычным делом»⁹⁸.

* * *

Несмотря на принесенные жертвы, о которых можно судить по большому числу убитых, раненых, брошенных в тюрьмы или выдворенных палестинцев, а также кратковременный успех восстания, последствия для палестинского народа оказались почти сплошь негативными. Жестокие репрессии англичан, гибель и ссылка многих лидеров, а также конфликты в собственных рядах привели к тому, что к моменту подавления восстания летом 1939 года палестинцы были разобщены, лишены ориентиров, а экономика ослаблена. Это поставило палестинцев в очень уязвимое положение в противостоянии активизировавшемуся сионистскому движению, которое во время восстания постепенно набирало силу, получая от англичан огромное количество оружия и проходя под их началом обучение навыкам подавления восставших⁹⁹.

Однако в 1939 году, когда над Европой нависли тучи войны, новые серьезные глобальные вызовы Британской империи вкупе с последствиями арабского восстания привели к серьезным изменениям в политике Лондона, побудив английское правительство отказаться от прежней всесторонней поддержки сионизма. Хотя сионисты были в восторге от решительного разгрома Великобританией палестинского сопротивления, эти перемены поставили их лидеров в крайне трудное положение. Поскольку Европа неумолимо сползала к новой мировой войне, англичане понимали, что новый конфликт, как и предыдущий, будет частично происходить на арабской территории. Теперь с точки зрения главных стратегических интересов империи было крайне необходимо улучшить имидж Великобритании и умерить негодование арабских стран и исламского мира по поводу насильственного подавления Великого восстания, особенно в условиях, когда эти регионы захлестнула волна пропаганды держав Оси о зверствах англичан в Палестине. В докладе кабинету министров, подготовленном в январе 1939 года и содержавшем рекомендации по изменению курса в Палестине, подчеркивалась важность «завоевания доверия Египта и соседних арабских государств»¹⁰⁰. Доклад включал в себя комментарий государственного секретаря по делам Индии, заявившего, что «проблема Палестины – это не просто арабская проблема, она быстро становится панисламской проблемой». Секретарь предупредил, что если эта проблема не будет решена должным образом, «следует ожидать серьезных неприятностей в Индии»¹⁰¹.

После провала конференции, состоявшейся весной 1939 года в лондонском Сент-Джеймсском дворце с участием представителей палестинцев, сионистов и арабских государств, правительство Невилла Чемберлена, пытаясь умерить гнев палестинцев, арабов и мусульман Индии, опубликовало новую «Белую книгу». Этот документ призывал существенно сократить обязательства Великобритании перед сионистским движением. Книга предлагала ввести строгие ограничения на еврейскую иммиграцию и продажу земли (два основных требования арабов) и обещала создание представительных учреждений в пятилетний срок и введение самоопределения в течение десяти лет (не менее важные требования). Хотя иммиграция была действительно ограничена, ни одно из других положений так и не было выполнено полностью¹⁰². Более того, создание представительных учреждений и самоопределение были поставлены в зависимость от одобрения всех сторон, а Еврейское агентство никогда бы не дало своего согласия, если это помешало бы созданию еврейского государства. Протокол заседания кабинета министров от 23 февраля 1939 года ясно показывает, что Великобритания намеревалась скрыть от палестинцев суть этих двух важнейших уступок, поскольку сионистскому движению фактически предоставлялось право вето, которым оно, разумеется, воспользовалось бы¹⁰³.

Палестинцы могли бы получить незначительное преимущество, если бы приняли «Белую книгу» 1939 года, несмотря на все ее недостатки. Хусейн аль-Халиди, например, не верил в искренность обещаний английского правительства¹⁰⁴. На конференции в Сент-Джеймсском дворце, для участия в которой он был вызван из ссылки на Сейшельских островах, Хусейн аль-Халиди едко заметил, что Великобритания «никогда, даже на минуту, не намеревается всерьез соблюдать свои обещания». С первых же заседаний ему стало ясно, что конференция – лишь способ «выиграть время и задурить арабам голову, не больше и не меньше… задобрить арабов, чтобы они прекратили свою революцию» и дали англичанам «время перевести дух, пока сгущаются тучи войны»¹⁰⁵. Тем не менее он, как и другие палестинские лидеры, такие как Муса аль-Алами и Джамаль аль-Хусейни, двоюродный брат муфтия, сделал вывод о необходимости гибкого и позитивного ответа на «Белую книгу»¹⁰⁶. Однако в конце концов муфтий, намекнув, что он склоняется к одобрению документа, настоял на прямом отказе, и его позиция оказалась решающей. После конференции в Сент-Джеймсском дворце англичане вновь отправили Хусейна аль-Халиди в изгнание, на этот раз в Ливан. Увидев, насколько восстание заглохло под давлением массовых репрессий англичан и какая тяжелая ситуация сложилась в Палестине, он высказался за прекращение сопротивления. Но и в этом вопросе к его мнению не прислушались¹⁰⁷.

В любом случае момент был упущен. После выхода «Белой книги» правительство Чемберлена продержалось всего несколько месяцев, и вскоре после этого Великобритания вступила в войну. Уинстон Черчилль, сменивший Чемберлена на посту премьер-министра, был среди английских государственных деятелей, пожалуй, наиболее ярым сионистом. Что еще важнее, поскольку Вторая мировая война после вторжения фашистской Германии в Советский Союз и вступления в войну после Перл-Харбора Соединенных Штатов превратилась в настоящий глобальный конфликт, началось неотвратимое зарождение нового мира, в котором Великобритания в лучшем случае играла роль второстепенной державы. Судьба Палестины больше не находилась в ее руках. Но, как с горечью заметил доктор Хусейн, к этому моменту Великобритания уже более чем выполнила свой долг перед своим сионистским протеже.

* * *

Оглядываясь назад в своих трехтомных мемуарах, написанных в Бейруте в 1949 году (во время одного из многочисленных периодов изгнания, которые он пережил), мой дядя сделал вывод, что главной проблемой палестинцев в период мандатного управления были англичане¹⁰⁸. Он горько сожалел о недобросовестности и неумелости лидеров арабских государств и подвергал взвешенной и в целом оправданной критике промахи палестинского руководства, в том числе свои собственные. Мой дядя ясно видел влияние сионистского движения, нацеленного на установление полного господства над Палестиной, а также ловкость рук и неприкрытую лживость и наглость его лидеров, многих из которых он знал лично. Но, как и большинство представителей своего поколения и класса, доктор Хусейн больше всего винил англичан и их враждебное отношение к палестинцам.

Он хорошо знал многих британских чиновников и еще до того, как стать мэром Иерусалима, служил в мандатной администрации старшим медицинским офицером. Позже он имел с ними дело в качестве участника переговоров на конференции в Сент-Джеймсском дворце в 1939 году, а затем в Иерусалиме во время боевых действий 1947–1948 годов, когда в числе немногих палестинских лидеров не покинул святой город (многие из них по указанию Великобритании все еще находились в ссылке). Он, очевидно, ладил с некоторыми британскими чиновниками, и английский язык, который он изучил в англиканской школе Святого Георгия в Иерусалиме и Американском университете Бейрута, хорошо помогал ему в общении с ними, но его негодование по поводу лицемерия, надменности и двуличия британского чиновничества в целом не знало пределов¹⁰⁹. Он считал Т. Э. Лоуренса (Аравийского) идеальным образцом британского вероломства (хотя и проявлял сдержанность, противопоставляя откровенное описание Лоуренсом в «Семи столпах мудрости» своего обмана и предательства арабов честности и прямоте британских преподавателей и миссионеров, которых Хусейн знал до войны в Иерусалиме)¹¹⁰.

Больше всего доктора Хусейна возмущала последовательная поддержка англичанами сионистов. Даже когда британские чиновники в самой Палестине бывали убеждены в чрезмерности огромных затрат на поддержание железной стены для защиты сионистского проекта (лидеры которого зачастую проявляли неблагодарность в ответ на все, что для них делалось), их рекомендации почти неизменно отклоняли в Лондоне. По крайней мере до 1939 года сионистам удавалось подсаживать своих сторонников, а иногда и лидеров, таких как настырный Хаим Вейцман, к британским руководителям Уайтхолла, некоторые из которых сами были ярыми сионистами. Доктор Хусейн с горечью отмечает, что любые выводы, сделанные в пользу арабов официальными английскими комиссиями, приезжавшими в Палестину для изучения ситуации в 1920–1930-х годах, натыкались на ожесточенное сопротивление сионистского лобби в Лондоне, где между сионистскими лидерами и высокопоставленными британскими политическими деятелями сложились панибратские отношения¹¹¹.

Иса аль-Иса писал свои мемуары, находясь в изгнании в Бейруте, вскоре после войны 1948 года. Его взгляд на межвоенный период во многом отличается от взгляда моего дяди. В отличие от доктора Хусейна, аль-Иса рассорился с муфтием после доклада комиссии Пиля 1937 года и остро переживал последующий раскол в палестинском руководстве. Если, по мнению аль-Исы, внутренний раскол сильно навредил палестинцам, то не меньший ущерб нанесли отсталые общественные отношения и недостаток образования среди арабов, а также решительная нацеленность сионистов, поддерживаемых англичанами, на вытеснение коренного населения. На эту тему он много писал на протяжении нескольких десятилетий. Иса аль-Иса не любил англичан, отвечавших ему взаимностью, но, на его взгляд, главной проблемой был сионизм, усугубленный слабостью палестинцев и арабов. Неудивительно, что после 1948 года Иса аль-Иса подвергал язвительной критике арабских правителей в поэзии и прозе, отзываясь об этих лидерах, особенно Амире Абдулле, далеко не лестным образом.

В заключение следует сказать еще две вещи о восстании и о его подавлении Великобританией. Во-первых, восстание показало, что Зеэв Жаботинский прекрасно разбирался в обстановке, а многие английские чиновники заблуждались. Колониальное предприятие сионистов, направленное на захват страны, не могло не вызвать сопротивления. «Если вы хотите колонизировать землю, на которой уже живут люди, – писал Жаботинский в 1925 году, – вы должны найти для этой земли гарнизон или найти благодетеля, который предоставит гарнизон от вашего имени. <…> Сионизм – это колонизаторское предприятие, и его удача или крах связаны с вопросом о вооруженных силах»¹¹². По крайней мере, на начальном этапе естественное сопротивление колонизируемых удалось преодолеть только с помощью вооруженных сил, предоставленных Великобританией.

Гораздо раньше к выводам, схожим с выводами Жаботинского, пришла комиссия Кинга – Крейна, присланная в 1919 году президентом Вудро Вильсоном для выяснения пожеланий народов региона. Представители сионистского движения заявили, что в ходе превращения Палестины в еврейское государство оно «намерено практически полностью лишить собственности нынешних нееврейских жителей Палестины», но члены комиссии сообщили, что все военные эксперты, с которыми они советовались, «считали, что сионистская программа может быть осуществлена не иначе, как силой оружия», и все согласились, что для ее реализации потребуется «не менее 50 000 солдат». В итоге, чтобы одержать победу над палестинцами в 1936–1939 годах, англичанам потребовалось в два раза больше войск. В сопроводительном письме Вильсону члены комиссии прозорливо предупреждали, что «если американское правительство решит поддержать создание еврейского государства в Палестине, оно возложит на американский народ необходимость применения силы в этом регионе, поскольку еврейское государство в Палестине можно создать или сохранить только силой»¹¹³. Таким образом, комиссия точно предсказала ход последующего столетия.

Второй момент заключается в том, что восстание, его подавление и последующая успешная реализация сионистского проекта были прямыми, неизбежными результатами политики, изложенной в декларации Бальфура, и запоздалого объявления войны, которое слова Бальфура означали по своей сути. Бальфур «не считал, что сионизм причинит вред арабам», и поначалу полагал, что со стороны палестинцев не последует заметной реакции на захват их страны сионистами. Но, по словам Джорджа Оруэлла, «рано или поздно ложная убежденность наталкивается на суровую реальность, и случается это обычно после драки»¹¹⁴, что и произошло к пущему ущербу для палестинцев во время Великого восстания.

* * *

После 1917 года палестинцы оказались под тройным гнетом, что, вероятно, является уникальным положением в истории сопротивления движениям колонистов-поселенцев. В отличие от большинства других народов, попавших под колониальное господство, им пришлось противостоять не только колониальной власти метрополии, в данном случае Лондона, но и движению колонистов-поселенцев, которое, хотя и прислушивалось к Великобритании, не зависело от нее, имело собственную национальную миссию, убедительное библейское оправдание, а также устойчивую международную базу и финансирование. По словам английского чиновника, отвечавшего за «миграцию и статистику», британское правительство «здесь не колонизатор, колонизатором является еврейский народ»¹¹⁵. Ситуация осложнялась тем, что Великобритания не управляла Палестиной напрямую – она исполняла мандат Лиги Наций. Поэтому британские власти были связаны не только декларацией Бальфура, но и международными обязательствами, закрепленными в мандате на Палестину от 1922 года.

Раз за разом проявления глубокого палестинского недовольства в виде протестов и беспорядков побуждали британских администраторов на местах и в Лондоне рекомендовать смену политического курса. Однако Палестина не была колонией короны или колониальным владением в какой-либо другой форме, где британское правительство могло бы хозяйничать по своему усмотрению. Когда возникало впечатление, что давление палестинцев может заставить Великобританию нарушить букву или дух мандата, в постоянной мандатной комиссии Лиги Наций в Женеве начиналось интенсивное лоббирование с целью напоминания о всеобъемлющих обязательствах перед сионистами¹¹⁶. Благодаря точному соблюдению этих обязательств Великобританией к концу 1930-х годов обращение вспять трансформации страны или изменение сложившегося между двумя сторонами неравного соотношения сил стало невозможным.

Огромные капиталовложения сионистской организации, упорные усилия, изощренные юридические уловки, интенсивное лоббирование, действенная пропаганда, а также тайное и явное применение военной силы усугубляли первоначальные трудности, с которыми столкнулись палестинцы. Вооруженные формирования еврейских колонистов создавались полуподпольно, пока англичане не разрешили сионистскому движению открыто формировать военные отряды для противодействия арабскому восстанию. В этот момент сговор Еврейского агентства с мандатными властями достиг своего апогея. Объективные историки единодушны в том, что этот сговор, поддержанный Лигой Наций, серьезно подорвал любую возможность успеха в борьбе палестинцев за представительные учреждения, самоопределение и независимость, которые они считали своим правом¹¹⁷.

Ответить на вопрос, что могли бы сделать палестинцы, чтобы выбраться из-под этого тройного гнета, невозможно. Некоторые утверждают, что им следовало отказаться от предпочитаемого консервативным руководством правового подхода, заключавшегося в бессмысленных протестах и бесплодной отправке в Лондон делегаций, взывавших к доброй воле англичан и «справедливости». Вместо этого им, как утверждалось, следовало пойти на полный разрыв с английскими властями, отказаться от подчинения мандату (как это сделали Индийский конгресс в отношении английских колонизаторов в Индии или Шинн Фейн в Ирландии), а если бы это не помогло, пойти по пути соседних арабских стран и поднять вооруженное восстание намного раньше¹¹⁸. В любом случае перед лицом мощной триады – Великобритании, сионистского движения и мандата Лиги Наций – у палестинцев было очень мало хороших вариантов действий. Кроме того, у них не было серьезных союзников, кроме аморфного, неокрепшего арабского общественного мнения, которое поддерживало палестинцев еще до 1914 года и продолжало нарастать в межвоенный период. Однако ни одна из арабских стран (за исключением Саудовской Аравии и Йемена) не обладала полной независимостью. Все они в большинстве своем еще находились под пятой англичан и французов, и ни одна из них не имела по-настоящему демократических институтов, которые позволили бы поддержке палестинцев проявить себя в полной мере.

Когда англичане покинули Палестину в 1948 году, создавать аппарат еврейского государства с нуля больше не было необходимости. Этот аппарат фактически функционировал под эгидой Великобритании на протяжении десятилетий. Для воплощения провидческой мечты Герцля недоставало только, чтобы еврейское квазигосударство, приобретя официальный суверенитет, применило вооруженную силу против ослабленных палестинцев, что оно и сделало в мае 1948 года. Судьба Палестины была предрешена тридцатью годами раньше, хотя развязка наступила лишь в самом конце периода действия мандата, когда арабское большинство было окончательно изгнано и ограблено силовыми методами.