Читать книгу "Столетняя война за Палестину"

Тем временем король Трансиордании Абдалла вынашивал свои собственные планы по установлению максимального господства в Палестине и сделал все возможное, чтобы договориться с сионистами и своими английскими покровителями, как лучше осуществить свои личные планы в отношении Палестины. Как пишет Ави Шлаим в книге «Тайный сговор на берегах Иордана» (Collusion Across the Jordan), посвященной этой эпохе, между королем Абдаллой и лидерами Еврейского агентства (впоследствии премьер-министрами Израиля) Моше Шаретом и Голдой Меир существовали обширные негласные контакты¹⁴⁸. По мере того как Организация Объединенных Наций продвигалась к разделу Палестины, король неоднократно тайно встречался с еврейскими эмиссарами в надежде заключить соглашение, по которому Иордании отошла бы часть Палестины, оставленная за арабским большинством. Король решительно убеждал их, что палестинцы никуда не денутся и примут его правление[1]1
  В конце 1947 года уверенность короля внезапно улетучилась. Почему – видно из истории, рассказанной моим отцом.


[Закрыть]. Таким образом, Абдалла, в отличие от Нури в Ираке, не был заинтересован в палестинском самоуправлении ни в какой форме, а равно и в таком органе, как Арабское бюро, который мог бы служить дипломатическим рычагом палестинской государственной власти.

Помимо внутренней силы и широкой внешней поддержки, которой сионисты пользовались в отличие от слабого и раздробленного палестинского национального движения, новые независимые арабские государства – Ирак, Трансиордания, Египет, Сирия и Ливан – были хрупкими образованиями, раздираемыми непримиримыми противоречиями, и палестинцам приходилось постоянно иметь дело с их амбициозным противостоянием. Пытаясь навязать палестинцам свою опеку, король Абдалла соперничал с королем Египта Фаруком и королем Саудовской Аравии Абдул-Азизом ибн Саудом. Другие арабские лидеры время от времени тоже вступали в сложные, двусмысленные, тайные контакты с сионистским движением – нередко в ущерб палестинцам.

В то же время многие арабские правители продолжали опираться на личные связи с ненадежными английскими советниками, хотя влияние Великобритании слабело на глазах. Король Абдалла, его брат, король Ирака Фейсал с преемниками, а также король Абдул-Азиз ибн Сауд опирались на британских чиновников, нынешних или бывших, занимавших двусмысленное положение (одним из них был командующий армией Абдаллы, генерал-лейтенант сэр Джон Баготт Глабб, получивший прозвище Глабб-паша). В некоторых случаях арабские правители были обязаны иметь таких советников по договору, однако все советники присягали на верность Великобритании, а не подопечным арабским лидерам. Точно так же обстояло дело с иностранными дипломатами, дававшими арабским лидерам советы, а иногда и откровенные приказы. Резиденция британского посла в Аммане примыкала к королевскому дворцу, что позволяло быстро пройти через сад на заднем дворе для личной встречи с королем¹⁴⁹. Порой такие советы подкреплялись голой силой. В 1942 году по указанию посла сэра Майлса Лэмпсона, недовольного действиями тогдашнего египетского правительства, английские танки окружили дворец Абдин в Каире, посол въехал на территорию дворца на своем «роллс-ройсе», выстрелами заставил открыть ворота и приказал королю Фаруку назначить выбранного Великобританией премьер-министра. Назначенный таким образом премьер-министр Египта, Мустафа Наххас-паша, отказал Мусе аль-Алами в разрешении представлять Палестину в Лиге арабских государств. Быстрая отмена его решения офицером британской разведки показала, в чьих руках находилась реальная власть в Каире. Как бы ни хотели арабские лидеры продемонстрировать свою независимость после войны, бедные, отсталые государства, которыми они руководили, были опутаны густой паутиной зависимости, основанной на неравноправных договорах, иностранной военной оккупации и внешнем контроле над их природными и другими ресурсами.

В отношении к набравшим силу США арабские лидеры, многие из которых были назначены европейскими хозяевами за покладистость, демонстрировали несостоятельность в сочетании с поразительным отсутствием опыта и знания мировых порядков. Король Саудовской Аравии Абдул-Азиз, который в 1933 году дальновидно подписал важнейшее соглашение с американскими нефтяными компаниями в ущерб британским нефтяным интересам, встретился с больным Франклином Д. Рузвельтом на борту американского военного корабля весной 1945 года, за несколько недель до смерти американского лидера. Он получил обнадеживающие обещания непосредственно от президента США, что Соединенные Штаты не сделают ничего плохого арабам Палестины и будут консультироваться с ними, прежде чем предпринимать какие-либо действия¹⁵⁰. Преемник Рузвельта, Гарри Трумэн, отмахнулся от этих обещаний, но из-за экономической и военной зависимости саудовского режима от США король воздержался от протеста или явного заступничества в поддержку палестинцев. Все шесть сыновей, ставшие его преемниками, сохранили верность этому курсу. Подобная зависимость и непонимание целыми поколениями арабских правителей того, как устроена американская политическая система и международная политика, периодически лишали арабский мир возможности противостоять американскому влиянию или воздействовать на политику США.

В отличие от них, сионистское движение обладало продвинутым пониманием глобальной политики. В дополнение к имеющим европейские корни, хорошо образованным, ассимилированным евреям, таким как Теодор Герцль и Хаим Вейцман, движение также опиралось на глубокие, хорошо развитые связи в Соединенных Штатах, сложившиеся за многие десятилетия до встречи моего отца с королем Абдаллой. Давид Бен-Гурион и Ицхак Бен-Цви, ставший в будущем вторым президентом Израиля, после окончания Первой мировой войны провели несколько лет в США, работая на благо сионистов. Голда Меир жила там с детства. Между тем никто из членов палестинского руководства никогда не бывал в Америке. (Мой отец стал первым в семье, кто это сделал.) По сравнению с тем, насколько хорошо сионистские руководители понимали общество европейских и других западных стран – причем большинство из них там же и родились или получили гражданство, – арабские лидеры имели в лучшем случае ограниченное представление о политике, обществе и культуре государств Европы, не говоря уже о новых сверхдержавах. Разобщенность палестинцев и арабов, о которой рассказывают мой отец, доктор Хусейн, Юсиф Сайиг и Валид Халиди, описанные ими интриги и междоусобицы в конце концов оказались губительными не только для Арабского бюро, призванного представлять палестинцев на международном уровне, но и для их общего положения в судьбоносном конфликте 1947–1948 годов. Палестинцы вступили в это роковое противостояние совершенно неподготовленными как в политическом, так и в военном отношении, с расколотым, разобщенным руководством. Кроме того, у них не имелось практически никакой поддержки извне, кроме раздираемых распрями, нестабильных арабских государств с бедным и в основном неграмотным населением, все еще находившихся под влиянием старых колониальных держав. Это резко контрастировало с международным авторитетом и сильным, современным квазигосударством, за несколько десятилетий созданным сионистским движением.

* * *

Палестинское национальное движение противостояло враждебному тандему Великобритании и ее креатуре, сионистскому проекту, с 1917 года. Однако ишув после принятия в 1939 году «Белой книги» становился все более враждебным к британским покровителям. Неприязнь приводила к нападениям на британских чиновников, например убийству «бандой Штерна» в 1944 году лорда Мойна, британского министра-резидента в Египте, после чего последовала затяжная кампания покушений на английских офицеров и администраторов в Палестине. Кульминацией этой кампании стал взрыв в 1946 году штаб-квартиры британской администрации в гостинице «Царь Давид», в результате которого погиб 91 человек. Англичане быстро поняли, что не в состоянии справиться с вооруженным сопротивлением практически всего ишува, чью мощную военную и разведывательную организацию они сами же укрепили во время Великого восстания и Второй мировой войны. Страдая от глубоких послевоенных экономических и финансовых проблем и развала векового господства в Индии, Великобритания окончательно махнула рукой на Палестину.

В 1947 году правительство Клемента Эттли переложило палестинскую проблему на плечи новой Организации Объединенных Наций, которая сформировала Специальную комиссию ООН по Палестине (UNSCOP) для выработки рекомендаций относительно будущего страны. В ООН тон задавали Соединенные Штаты и Советский Союз. Сионистское движение дальновидно предугадало такое развитие событий и прилагало дипломатические усилия в отношении обеих стран, что стало для палестинцев и арабов неожиданностью. Послевоенное изменение расстановки международных сил проявилось в работе UNSCOP и в ее докладе, принятом большинством голосов и поддержавшем раздел страны в порядке, чрезвычайно благоприятном для еврейского меньшинства, с предоставлением ему более 56 % территории Палестины, что намного превышало 17 %, предусмотренные для создания еврейского государства планом Пиля 1937 года. Приметой изменений стало также давление, оказываемое на формулирование резолюции Генеральной Ассамблеи ООН № 181, подготовленной на основе доклада большинства членов UNSCOP.

Принятие 29 ноября 1947 года Генеральной Ассамблеей ООН резолюции № 181, призывавшей разделить Палестину на большое еврейское государство и меньшее арабское с передачей под международную опеку ООН территорий, включавших в себя Иерусалим, отразило новую глобальную расстановку сил. Проголосовавшие за резолюцию США и СССР, несомненно, сыграли решающую роль в принесении палестинцев в жертву еврейскому государству, позволив ему изгнать палестинское население со своих мест и взять под контроль большую часть их земель. Резолюция стала еще одним актом объявления войны, выдав международное свидетельство о рождении еврейскому государству, притязавшему на территории, где по-прежнему преобладало арабское население, что явилось вопиющим нарушением закрепленного в Уставе ООН принципа самоопределения. Изгнание достаточного количества арабов, необходимого для создания государства еврейского большинства, не замедлило последовать. Подобно тому, как Бальфур в свое время не считал, что сионизм нанесет вред арабам, Трумэн и Сталин, проталкивая резолюцию ГА ООН № 181, вряд ли задумывались о том, чем отданные за декларацию голоса обернутся для палестинцев.

Между тем Великобритания больше не ставила перед собой цель создания еврейского государства. Взбешенная жестокой сионистской кампанией по вытеснению англичан из Палестины и опасаясь еще больше оттолкнуть от себя арабских подданных в осколках британской ближневосточной империи, Великобритания воздержалась при голосовании по резолюции о разделе. Начиная с «Белой книги» 1939 года английские политики признавали, что главные интересы их страны на Ближнем Востоке связаны с независимыми арабскими государствами, а не с сионистским проектом, который Великобритания пестовала более двух десятилетий.

Благодаря решению ООН о разделе военные и гражданские структуры сионистского движения получили поддержку обеих зарождающихся сверхдержав послевоенной эпохи и смогли подготовиться к максимальному захвату территории. Таким образом, катастрофа, постигшая палестинцев, стала результатом не только слабости их самих и арабских соседей или силы сионистов, но и событий, происходивших на большом от них расстоянии в Лондоне, Вашингтоне, Москве, Нью-Йорке и Аммане.

* * *

Накба разворачивалась в течение многих месяцев подобно замедленной съемке крушения поезда. На первом этапе, с 30 ноября 1947 года до окончательного вывода британских войск и провозглашения Израиля 15 мая 1948 года, сионистские военизированные формирования, включая Хагану и Иргун, последовательно громили плохо вооруженных и организованных палестинцев и пришедших им на помощь арабских добровольцев. На этом первом этапе развернулась ожесточенная борьба, завершившаяся весной 1948 года наступлением сионистов на всей территории страны, получившим название плана «Далет»¹⁵¹. План «Далет» предусматривал захват и депопуляцию в апреле и первой половине мая двух крупнейших арабских городских центров, Яффы и Хайфы, арабских кварталов Западного Иерусалима, а также десятков арабских городов, поселков и деревень, включая Тверию 18 апреля, Хайфу 23 апреля, Сафед 10 мая и Бисан 11 мая. Таким образом, этническая чистка Палестины началась задолго до того, как 15 мая 1948 года было провозглашено государство Израиль.

Яффа была осаждена, город непрерывно обстреливали из минометов и беспокоили снайперы. Когда в первые недели мая сионистские отряды окончательно захватили Яффу, большинство из 60 000 арабских жителей были планомерно изгнаны. Хотя Яффа должна была стать частью мертворожденного арабского государства, намеченного к созданию планом раздела 1947 года, ни один международный субъект не попытался остановить грубое попрание резолюции ООН. Подвергшись бомбардировкам и нападениям на плохо защищенные жилые кварталы, 60 000 палестинских жителей Хайфы, 30 000 жителей Западного Иерусалима, 12 000 жителей Сафеда, 6000 жителей Бисана и 5500 жителей Тверии разделили судьбу жителей Яффы. Таким образом, основная часть арабского городского населения Палестины превратилась в беженцев и потеряла свои дома и средства к существованию.

Хагана и другие сионистские военизированные отряды заняли арабские кварталы Западного Иерусалима в апреле 1948 года, захватили главный офис Арабского фонда в районе Катамон и задержали директора фонда Юсифа Сайига. Всего несколькими неделями ранее Сайиг отправился в Амман, чтобы попросить короля Абдаллу о помощи в предотвращении явной угрозы захвата арабских кварталов Западного Иерусалима. Однако генеральный консул Иордании в Иерусалиме сообщил королю по телефону в присутствии Сайига, что опасности нет, заявив: «Ваше Величество! Кто рассказывает вам эти истории о том, что Иерусалим вот-вот захватят сионисты? Чушь!»¹⁵² В итоге Абдалла отклонил просьбу Сайига и процветающие арабские кварталы Западного Иерусалима попали в руки сионистов. Сайиг провел остаток войны в лагере для военнопленных, хотя не был связан с военными.

Во многих частях страны в небольших городах и деревнях началось массовое бегство. Люди покидали свои жилища, услышав новости о резне, подобной той, что произошла 9 апреля 1948 года в деревне Дейр-Ясин под Иерусалимом, где 100 жителей, 67 из которых были женщины, дети и старики, были убиты во время штурма боевиками Иргуна и Хаганы¹⁵³. За день до этого стратегически важная близлежащая деревня Аль-Кастал пала под ударами сионистских войск во время боя, в котором погиб палестинский командир иерусалимского сектора Абд аль-Кадир аль-Хусейни¹⁵⁴. Незадолго до своей гибели он вернулся из бесплодной поездки в арабскую столицу, в данном случае Дамаск, где пытался выпросить оружие у комитета Лиги арабских государств. Абд аль-Кадир был самым компетентным и уважаемым из палестинских военных руководителей (особенно после того, как многие из них были убиты, казнены или сосланы англичанами во время Великого восстания). Его смерть нанесла сокрушительный удар по планам палестинцев сохранить контроль над подступами к Иерусалиму – территориями, которые, согласно плану раздела, должны были отойти к арабскому государству.

В ходе первой фазы Накбы, закончившейся 15 мая 1948 года, этнические чистки привели к изгнанию и паническому бегству около 300 000 палестинцев и разрушению многих ключевых городских экономических, политических, гражданских и культурных центров арабского большинства. Вторая фаза последовала после 15 мая, когда новая израильская армия разгромила вступившие в войну арабские войска. Запоздало приняв решение о военном вмешательстве, арабские правительства действовали под сильным давлением местной общественности, глубоко потрясенной падением одного за другим городов и деревень Палестины и прибытием все новых волн обездоленных беженцев в соседние столицы¹⁵⁵. После поражения арабских армий и очередных массовых убийств мирных жителей еще 400 000 человек были изгнаны и бежали из своих домов в соседние Иорданию, Сирию, Ливан, на Западный берег реки Иордан и в сектор Газа (два последних района составляли остаточные 22 % территории Палестины, не захваченной Израилем). Никому из них не было разрешено вернуться, большинство их домов и деревень были разрушены, чтобы им некуда было возвращаться¹⁵⁶. Палестинцев продолжали изгонять из нового государства Израиль и после подписания соглашений о перемирии 1949 года. В этом смысле Накбу можно понимать как долговременный процесс.

Среди перемещенных лиц в 1948 году находились мои бабушка и дедушка, которым пришлось покинуть свой дом в Таль аль-Рише, где родились мой отец и большинство его братьев и сестер. Поначалу мой дед, сегодня восьмидесятипятилетний немощный старик, упорно отказывался покидать свой дом. После того как его сыновья отвезли основную часть семьи в убежища в Иерусалиме и Наблусе, он еще несколько недель оставался дома один. Опасаясь за безопасность моего деда, друг семьи из Яффы отправился в Таль аль-Риш во время перерыва в боевых действиях, чтобы его вывезти. Дед покинул дом неохотно, сокрушаясь, что не может взять с собой книги. Ни он, ни его дети больше никогда не увидели свой дом. Руины большого каменного дома моих бабушки и дедушки до сих пор стоят заброшенными на окраине Тель-Авива¹⁵⁷.

* * *

Накба стала переломным моментом в истории Палестины и Ближнего Востока. Она превратила большую часть Палестины из того, чем она была на протяжении более тысячелетия – страны с преобладающим арабским населением, – в новое государство с существенным еврейским большинством¹⁵⁸. Эта трансформация стала результатом двух процессов – систематической этнической чистки населенных арабами районов страны, захваченных во время войны, и хищения палестинских земель и имущества, оставленных беженцами, а также большей части собственности тех арабов, которые остались в Израиле. Иного способа добиться установления еврейского большинства – очевидной цели политического сионизма с момента его зарождения – не существовало. Точно так же невозможно было бы господствовать в стране, не захватив ее земли. Третьим важным и долгосрочным последствием Накбы стало то, что жертвы, сотни тысяч палестинцев, изгнанных из своих домов, еще больше дестабилизировали Сирию, Ливан и Иорданию – нищие, слабые, недавно получившие независимость страны – и еще много лет после этого продолжали дестабилизировать весь регион.

Однако непосредственно после войны король Трансиордании Абдалла оказался в выигрыше. Получивший прозвище «сокол в клетке канарейки» Абдалла всегда хотел иметь под своим началом больше земель и подданных, чем позволяла маленькая, малонаселенная Трансиордания, население которой, когда он прибыл туда в 1921 году, составляло всего 200 000 человек¹⁵⁹. Абдалла с помощью различных средств стремился расширить подвластную ему территорию. Наиболее очевидным направлением расширения было западное, в сторону Палестины, поэтому король вел длительные секретные переговоры с сионистами в поисках соглашения, которое предоставило бы ему контроль над частью страны. Ради достижения этой цели Абдалла в частном порядке одобрил рекомендацию комиссии Пиля 1937 года о разделе Палестины (он был единственным из арабских лидеров, кто это сделал), в результате которого часть территории, оставшаяся за арабами, была бы присоединена к Трансиордании.

И король, и англичане были против того, чтобы палестинцы получили выгоду от раздела 1947 года или последовавшей за ним войны, и ни одна из сторон не желала допускать создания в Палестине независимого арабского государства. Они заключили тайное соглашение: ради недопущения создания палестинского государства отправить, «как только закончится мандат, арабский легион через реку Иордан, чтобы занять часть Палестины, выделенную арабам»¹⁶⁰. Эта цель совпадала с целью сионистского движения, которое вело переговоры с Абдаллой, добиваясь такого же исхода. Однако, когда весной 1948 года в ходе наступления сионистов по всей территории страны было преодолено упорное, но неорганизованное сопротивление палестинцев и арабские армии вступили в Палестину, Арабский легион, служивший инструментом экспансионистских амбиций Абдаллы, взял на себя ведущую роль в противостоянии новой израильской армии. Находясь под сильным английским влиянием, легион был вооружен и обучен Великобританией, им командовали английские офицеры, и у него было больше боевого опыта, чем у любой другой ближневосточной армии. Ему удалось удержать Израиль от захвата Западного берега и Восточного Иерусалима, сохранив эту территорию за Абдаллой и отказав в ней палестинцам. Как отмечает историк Ави Шлаим, «вряд ли будет преувеличением сказать, что» министр иностранных дел Великобритании Эрнест Бевин «вступил в прямой сговор с трансиорданцами и в косвенный – с евреями, чтобы сорвать рождение палестинского арабского государства»¹⁶¹.

Остальные новые независимые арабские страны столкнулись после войны 1948 года с тяжелыми проблемами, причем не только из-за наплыва палестинских беженцев. Они проиграли битву за раздел Палестины в ООН в 1947 году, затем проиграли войну 1948 года, когда их армии одна за другой были разбиты превосходящими силами нового израильского государства. Несмотря на широко распространенное утверждение, что израильское войско было крохотным по сравнению с семью вторгшимися арабскими армиями, мы знаем, что в 1948 году Израиль на самом деле превосходил своих противников по численности и вооружению. В 1948 году в боевых действиях участвовали только пять регулярных арабских армий, поскольку Саудовская Аравия и Йемен не имели современных вооруженных сил. Только четыре из этих армий вошли на территорию подмандатной Палестины (мизерная ливанская армия так и не пересекла границу), а двум из них – Арабскому легиону Иордании и войскам Ирака – их английские союзники запретили нарушать границы территорий, выделенных еврейскому государству в результате раздела, и поэтому они не вторгались в Израиль¹⁶².

Столкнувшись с первым серьезным международным испытанием, арабские государства провалили его с катастрофическими последствиями. Так началась череда сокрушительных военных поражений от рук израильской военщины, быстро превратившейся в мощную военную машину. Эти поражения продолжались вплоть до Ливанской войны 1982 года. Они вызвали серию региональных потрясений, которые полностью подтвердили мрачные предсказания Альберта Хурани, сделанные им в 1946 году. В итоге арабские страны, которые изо всех сил пытались сбросить с себя цепи бедности, зависимости, иностранной оккупации и опосредованного иноземного господства, теперь были вынуждены как противостоять новым тяжелым внутренним вызовам, так и решать другие проблемы, создаваемые новым сильным и агрессивным соседом, Израилем.

Наконец, Палестинская война подтвердила, что Великобритания на Ближнем Востоке умыла руки и ей на смену пришли враждующие сверхдержавы – Соединенные Штаты и Советский Союз. Несмотря на напряженное послевоенное соперничество, обе державы поддержали раздел Палестины и создание еврейского государства, хотя и по разным причинам. Как только государство Израиль было создано, обе страны признали его и оказали решающую военную поддержку, сыгравшую важную роль в его победах. Ни одна из сторон не пыталась помочь в создании арабского государства, предусмотренного резолюцией о разделе, и не предпринимала никаких действий, чтобы предотвратить ликвидацию этого государства в результате молчаливого сговора Израиля, Иордании и Великобритании¹⁶³.

Несмотря на похожий подход, поддержка Израиля двумя сверхдержавами была разной по своим причинам, продолжительности и характеру. Сталин и его соратники в советском руководстве вскоре разочаровались в государстве, которое, как они предполагали, станет социалистическим ставленником СССР. Они ожидали, что Израиль будет служить прогрессивным противовесом тем, кого Москва считала пешками Великобритании, – реакционным арабским монархиям Иордании, Ирака и Египта, и полностью встанет на сторону СССР. Однако к 1950 году, когда Израиль выбрал нейтралитет во время Корейской войны и сблизился с США, стало ясно, что этого не произойдет. Очень быстро отношения между двумя странами заметно охладели. К 1955 году Советский Союз установил тесные связи с несколькими арабскими государствами, а Израиль тайно объединился со старыми колониальными державами, Великобританией и Францией, против одного из новых арабских союзников СССР, Египта. Таким образом, советский медовый месяц в отношении сионизма и Израиля оказался эфемерным.

Отношения Израиля с США развивались по совершенно иному сценарию. В отличие от вотчины русских царей, которая была одним из главных очагов оголтелого европейского антисемитизма, породившего сионизм, Соединенные Штаты всегда считались терпимым убежищем для преследуемых евреев, бежавших из Восточной Европы, 90 % которых эмигрировали именно в эту страну. С 1880 по 1920 год американское еврейское население выросло с четверти миллиона до четырех миллионов, причем большинство новых иммигрантов прибывали из Восточной Европы¹⁶⁴. Современный политический сионизм пустил в США глубокие корни как в еврейской общине, так и среди многих христиан. С приходом Гитлера к власти в Германии в начале 1930-х годов сионизм привлек на свою сторону влиятельные слои общественного мнения США. Разоблачения ужасов Холокоста сыграли решающую роль в подтверждении обоснованности призыва сионистов к созданию еврейского государства, а также в подрыве позиций и затыкании ртов своим противникам как внутри еврейской общины, так и за ее пределами.

Этих сдвигов общественного мнения во время и после Второй мировой войны оказалось достаточно, чтобы повлиять на расчеты многих американских политиков. Президент Гарри Трумэн, симпатизировавший сионизму под влиянием личных друзей и ближайших советников, был убежден, что открытая поддержка целей сионизма является внутриполитической необходимостью¹⁶⁵. В ноябре 1945 года, спустя всего девять месяцев после того, как Рузвельт встретился с ибн Саудом и пообещал ему свою поддержку, Трумэн не стал скрывать мотивы столь серьезного политического шага, хотя группа американских дипломатов прозорливо предупреждала его о том, что откровенно просионистская политика может повредить интересам США в арабском мире. «Мне очень жаль, господа, – сказал Трумэн, – но я должен отвечать перед сотнями тысяч людей, которые переживают за успех сионизма. Среди моих избирателей нет сотен тысяч арабов»¹⁶⁶.

Изначально государственный департамент, Пентагон и ЦРУ – организации, которым было суждено стать постоянным внешнеполитическим истеблишментом новой глобальной американской империи, – не одобряли решительной приверженности Трумэна и его советников сионизму и новому государству Израиль. Однако Трумэна, который не происходил из аристократической среды, не имел высшего образования (он стал последним президентом США, не имевшим высшего образования) и был неопытен в иностранных делах, иностранный политический истеблишмент, который он получил по наследству, вовсе не смущал. В начале послевоенной эпохи авторитетные деятели, начиная с государственного секретаря Джорджа Маршалла и заканчивая Дином Ачесоном, Джорджем Кеннаном и другими высокопоставленными чиновниками госдепартамента и других ведомств, утверждали, что поддержка нового еврейского государства нанесет ущерб американским стратегическим, экономическим и нефтяным интересам на Ближнем Востоке в контексте зарождающейся холодной войны. Однако в научной работе, впервые тщательно рассмотревшей недавно обнародованные правительственные документы этого периода, политолог Ирен Гендзьер показывает, что взгляды ключевых элементов государственной бюрократии изменились в считаные месяцы. После ошеломляющих военных побед Израиля многие чиновники и военные, а вместе с ними и представители нефтяной промышленности США быстро оценили потенциальную пользу, которую еврейское государство могло принести США в регионе¹⁶⁷.

Этот сдвиг был вызван экономическими и стратегическими соображениями, обусловленными холодной войной и наличием на Ближнем Востоке огромных энергетических ресурсов. В военном отношении Пентагон рассматривал Израиль как сильного потенциального союзника. Более того, ни политики, ни нефтяные компании не воспринимали Израиль как угрозу нефтяным интересам США, учитывая покладистость Саудовской Аравии в отношении Палестины. (В разгар войны 1948 года, когда израильские войска захватили бо́льшую часть страны и изгнали сотни тысяч палестинцев, Маршалл нашел повод поблагодарить короля ибн Сауда за его «примирительную позицию» в отношении Палестины¹⁶⁸.) В дальнейшем Саудовская Аравия никогда не раскачивала лодку, когда речь шла о тесных американо-израильских отношениях. Более того, саудовская королевская семья считала их продолжением не менее тесных американо-саудовских связей, восходящих к первой сделке по разведке и эксплуатации нефти, заключенной в 1933 году¹⁶⁹.

Однако в первые десятилетия своего существования Израиль не получал такой масштабной американской военной и экономической поддержки, какая стала привычной с начала 1970-х годов¹⁷⁰. Более того, в ООН Соединенные Штаты часто занимали позицию, расходящуюся с позицией Израиля, в том числе неоднократно голосовали в пользу осуждения Советом Безопасности военных действий Израиля¹⁷¹. Во время правления Трумэна и вплоть до войны 1967 года, несмотря на общее благосклонное отношение к еврейскому государству и его поддержку, политики США уделяли относительно мало внимания Израилю как таковому. Американские лидеры, начиная с Трумэна, уделяли еще меньше внимания палестинцам.

* * *

Шокированные, разгромленные, рассеянные и временно лишившиеся лидеров палестинцы в большинстве своем смутно осознавали глобальные сдвиги, в результате которых их родина оказалась в руинах. Старшее поколение, которое за несколько десятилетий привыкло видеть главного пособника сионизма в лице Великобритании, продолжало с ожесточением считать англичан главным источником своих несчастий. Палестинцы также резко критиковали неудачи собственного руководства и выражали глубокое недовольство действиями арабских государств и неспособностью их армий удержать больше 22 % территории арабской Палестины¹⁷². Это недовольство сочеталось с гневом на арабских правителей за разобщенность и, что еще хуже, за пособничество некоторых из них, в частности короля Иордании Абдаллы, Израилю и великим державам. Иса аль-Иса, писавший после Накбы из своего изгнания в Бейруте, подверг арабских правителей уничижительной критике: