Текст книги "Жемчужная река. Герцогиня Клавдия"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zhemchuzhnaya-reka-gercoginya-klavdiya-153439.jpg)
Автор книги: Рене де Пон-Жест
Жанр: Приключения: прочее, Приключения
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Улыбка девушки
Было восемь часов утра. И хотя стоял конец февраля, розовая заря сулила ясный и теплый весенний день. На юге Китая такие дни бывают настоящим блаженством. Солнце робко нащупывало лучами стройную пагоду Вампоа, таинственно затененную гигантскими пальмами, золотя ранними лучами все десять кровель из фарфора с эмалью. Бонзы звучно и мерно били в гонг, а жрецы в длинных желтых одеждах призывали верных к ранней молитве.
Берега Жемчужной реки тонули в густом тумане, над которым плыли, точно плавучие острова, вершины ближайших гор. А воды реки были осыпаны тысячами судов, начиная от легкого как перышко сампана и кончая плоской тяжелой джонкой. И все это отражало в зеркальных водах свои причудливые контуры, паруса и носы с вырезанными на них драконами или гримасничающими лицами.
Насколько глаз хватало расстилались вокруг зыбкой изумрудной порослью бесконечные рисовые поля, из которых то и дело взлетали птицы, разбуженные песнями матросов. И все это щебетало, шуршало крыльями, звенело, чирикало, порхало. А птица Агами, покровительница птицеводства, поднимала над камышами свою умную зоркую головку, как бы охраняя диких уток, испуганных салютом, гремевшим в честь иностранных судов с форта Бокка-Тигрис.
Просыпались и люди, веселые, отдохнувшие. И маленький городок Фун-Зи, рассыпавшийся на правом берегу реки, несмотря на ранний час, представлял собою самое пестрое и оживленное зрелище.
Улица Златокузней казалась особенно шумной и людной. Полуголые водоносы тащили мехи воды на длинных коромыслах из бамбука и хрипло окликали прохожих, прося посторониться.
Брадобреи стояли у дверей цирюлен, переругиваясь из-за места с суконщиками, уличными врачами, гадальщиками и упаковщиками шерсти. Менялы приготовляли весы из слоновой кости для взвешивания слитков и пунсоны для штамповки пиастров. А лавочники зазывали прохожих, наперерыв стараясь привлечь их внимание ловкими жестами, приветливыми улыбками и многоречивыми обещаниями, которыми так ловко дурачат публику.
Мелькали в толпе и бонзы в высоких белых папучах, медленно направляясь к кумирням.
Порою толпа шарахалась в сторону, завидев скороходов мандарина городской полиции, грубо разгонявших любопытных тяжелыми ударами кнута.
Продавцы пищевых продуктов старались показать товар лицом. Золотились пламенные горы апельсинов и бананов. Вкусно пахли жареные ласточкины гнезда с Латронских островов[1]1
Латронские острова – иначе Разбойничьи (от лат. latro – разбойник).
[Закрыть] и плавники акул Бенгальского залива. Пироги и паштеты из жареных крыс, фаршированные щенки и прочие лакомства гурманов манили жадные взоры голытьбы.
На пороге мясной стоял странный долговязый тип, невольно обращая на себя внимание нескладным телосложением и странным выражением лица.
Это был мясник Чу.
Его костлявые руки и длинные худые ноги казались случайно приставленными к его короткому плотному торсу, точно конечности скелета на куцем туловище макаки.
Медно-красное загорелое лицо мясника освещалось парой больших выпуклых глаз, а губы вечно подергивались, точно гримасой, насмешливой и недоброй улыбкой.
Нескладная наружность мясника была предметом бесконечных шуток всех кухарок и мальчишек квартала.
Прозвали его Красный Паук, и верно, потому, что, когда он тянулся окровавленными руками за висящим на крюке мясом, он действительно скорее напоминал чудовищного паука, бросающегося на добычу, чем честного торговца, отпускающего товар покупателям.
Но мясник с улицы Златокузней не обижался на это прозвище и первый весело смеялся, показывая ровные острые зубы, которым мог бы позавидовать любой хищник. А когда ему приходилось иметь дело с хорошенькой покупательницей, что случалось довольно часто, потому что в его лавке был всегда хороший выбор, он отвечал на шутку каким-нибудь двусмысленным намеком. Вообще, Чу любил пококетничать, старался нравиться и был галантным.
Каждые десять дней Чу аккуратно брил лоб, как это требуется по старому обычаю предков, но во время работы туго закручивал косу вокруг головы.
Зато, покончив с торговлей, он украшал ее шелковым бантом и спускал на спину, и, как всякий уважающий себя китаец, никогда не переступал порог без крошечной трубки веера и огромного пестрого зонта.
Закрыв магазин, Чу любил пойти выкурить трубку опиума в одном из чайных домиков, заменяющих китайцам кофейни, или садился играть в карты. А иногда шел смотреть драматический спектакль в бамбуковом театре, время от времени возводимом на главной площади Фун-Зи.
Несмотря на странный и отталкивающий вид, Чу все же слыл порядочным человеком. Он никогда не пользовался дутыми или неверными гирями, продавал свежее жирное мясо и не отказывал в чашке чаю или мелкой монетке приходившим к нему нищим. Вот почему с ним даже считались.
Чу стоял на пороге своей лавки, поджидая покупателей и от нечего делать глазел на толпу, как вдруг скрип раскрываемой оконной решетки в доме напротив заставил его поднять глаза.
И тотчас глаза его раскрылись шире обыкновенного, и неподдельное восхищение отразилось на его лице. Впрочем, трудно было не прийти в восхищение оттого, что он увидел.
Уверенная в том, что растущие на окне цветы достаточно скрывают ее от взглядов прохожих, прелестная девочка лет пятнадцати с любопытством выглядывала из-за роз и гортензий, собираясь полить и подвязать свои цветы. Любопытный взгляд ее скользнул по улице и не заметил Чу. А Чу буквально пожирал ее глазами. Даже ради мандарина с тремя золотыми шариками не отвел бы он от нее своих глаз.
Да и в самом деле, соседка его была прелестна в рамке зелени и первых цветов.
Казалось, что опытный художник начертил одним взмахом кисточки, пропитанной густою тушью тонкие полумесяцы ее бровей, оттенявшие влажные глаза газели. Щеки ее были покрыты розоватым пушком, как лепестки камелии, и трудно было отличить ее губки, тронутые кармином, от ярких бутонов декоративных бобов, к которым она наклонила головку. Густые черные волосы девушки были заплетены в две толстые косы, ниспадавшие ей на плечи, потому что в Кантонской провинции только замужние женщины могут носить высокую прическу, украшенную нарядными шпильками и гребешками.
Маленькие тонкие ручки ловко помахивали крохотной лейкой из фарфора с эмалью, блестя полированными ноготками, похожими на розовые лепестки.
Вот и все, что разглядел пораженный мясник. Но для Чу и этого было достаточно. Он ловил каждое ее движение, каждый взмах ресниц, как вдруг подул ветер и несколько капель воды, предназначавшихся для роз воздушного цветника, попало в глаз зазевавшемуся мяснику, заставив его быстро опустить голову.
И в то же мгновение бисер веселого смеха заставил его поднять глаза. Но, как ни быстро было это движение, шалунья исчезла, и Чу поймал лишь насмешливую улыбку очаровательной девушки. Захлопнулась решетчатая ставня, маленькая фея исчезла, похитив сердце пылкого мясника. И Чу понял, что влюбился в нее безвозвратно.
Простояв еще несколько мгновений, он возвратился в магазин и целый день терпеливо сносил самые дерзкие насмешки и шутки своих покупательниц. Тщетно дразнили его Красным Пауком – он даже глазом не моргнул на это, но, когда пришло время запирать лавку, хлопнул дверью, несмотря на все жалобы опоздавших, и быстро зашагал к берегу Жемчужной реки.
Глава VIЛюбовь Красного Паука
На следующее утро Чу открыл на рассвете мясную и с обычной ловкостью и быстротой стал отпускать мясо. Но многим пришлось дважды повторять, какого мяса им хотелось, и он несколько раз перепутал покупки. Покупатели заметили его рассеянность и стали подтрунивать над ним.
Да, в это утро Чу был необычайно рассеян. Быстро отпуская товар, он все время бросал взгляды не только на окна молодой девушки, но и на дверь ее дома. Можно было подумать, что он кого-то поджидает.
В течение суток Красный Паук разузнал все что мог о своей соседке. Он узнал, что зовут ее Лиу Сиу, что нет у нее ни сестер, ни братьев и что живет она вдвоем с матерью-вдовой. Отец Лиу Сиу умер несколько лет тому назад, а в Китае женщины редко выходят одни. Вот почему он ни разу не видел соседок.
Узнал он еще и то, что одна из его молодых покупательниц служит у таинственных соседок. Вот эту-то служанку и поджидал он с таким нетерпением, решив купить ее услуги какой бы то ни было ценой.
В простоте души Чу воображал, что Лиу Сиу его заметила и нарочно брызнула в него водой. Вот почему он решил не откладывать дела и немедленно завязать знакомство.
Он написал ей пламенное письмо, навеянное долгой прогулкой по берегам Жемчужной реки. Оставалось только найти способ, как передать его по адресу.
Одним словом, было над чем призадуматься. Чу приходил уже в отчаяние, думая, что служанка не придет, как вдруг калитка открылась, и из нее выскользнула ожидаемая прислуга.
Это была девушка лет восемнадцати-двадцати, бойкая и насмешливая, как все китаянки из простонародья, потому что, по обычаям страны, они привыкли к полной и неограниченной свободе.
Увидев ее, Чу сразу вспомнил, что зовут ее Мэ Куи, то есть Пышная Роза, и сообразил, что с ней легко поладить.
Он подозвал ее. Она весело перебежала улицу, и Чу приветливо зазвал ее в магазин, советуя запастись мясом, пока не разобрали лучшие куски. Мэ Куи без колебаний вошла с ним в полутемную лавку.
– Послушай, – сказал он, отвешивая мясо и пользуясь минутой, когда в магазине нет покупателей. – Ты, кажется, служишь у мадам Лиу.
– Да, – удивленно ответила Мэ Куи.
Она думала, что Чу, по обыкновению, скажет ей откровенную двусмысленность, на которые он до сих пор не скупился.
– И у твоей хозяйки есть дочка, – продолжал Чу, не замечая ее удивления. – Хорошенькая барышня с длинными косами.
– Откуда вы знаете? – воскликнула Мэ Куи, окончательно сбитая с толку.
– Я видел, как она поливала цветы… И она тоже меня заметила. Одним словом, я в нее влюблен.
– Вы?! Влюблены?!
Мясника передернуло.
– Что же тут странного? Не понимаю…
И с этими словами он ловко сунул ей в руку пиастр.
– Конечно, ничего странного, – ответила Мэ Куи, нащупав монету, равную ее месячному заработку. – Почему бы вам не влюбиться?
– Так вот, сослужи мне службу. Не пугайся, пожалуйста: у меня самые честные намерения. Я хочу жениться на твоей очаровательной барышне. Ее, кажется, зовут Лиу Сиу?
– Да…
– Так вот, передай ей это письмо. А я уж отблагодарю тебя как следует.
И он протянул ей свое пламенное послание на атласной розовой бумаге. Но девушка отступила и с видом ужаса замахала на него руками.
– Почему ты отказываешься? – спросил он, подходя к ней вплотную. – Разве она просватана?
– Н…нет, – испуганно прошептала Мэ Куи. – Но это дело слишком серьезное.
– Говорят тебе, что я хочу на ней жениться. Я богат. А кроме того, я уверен в том, что нравлюсь ей. Вот уж несколько дней, как мы с ней переглядываемся.
Чу сознательно лгал. Но ему нужно было во что бы то ни стало добиться ее согласия.
– Ну если так – дело другое, – ответила Мэ Куи, с трудом удерживаясь, чтоб не фыркнуть от смеха. – Давайте. Так и быть, отдам его барышне.
И ловко спрятала письмо за пазуху.
– Когда же ты передашь? Сегодня?
– Как можно скорее. Но помните, что надо набраться терпения. Не могу я так, без предупреждения, сунуть ей ваше письмо. Надо сначала поговорить, рассказать ей про вас, заинтересовать.
– Правда, правда. Ну, делай как знаешь, только обязательно принеси мне ответ.
Тут пришлось прервать беседу, потому что магазин наполнился покупателями. Мэ Куи воспользовалась случаем и исчезла.
Прошла неделя. Мэ Куи каждый день забегала к Чу, но, может быть, случайно, а может быть, нарочно хитрая служанка приходила тогда, когда лавка бывала битком набита покупателями. Напрасно Чу пускался на разные хитрости, чтобы немного ее задержать, она прижимала к губам указательный палец и, забрав мясо, безжалостно исчезала. Чу терял голову и не знал, что предпринять, потому что препятствия только разжигали его воображение.
Однажды утром Мэ Куи уступила его умоляющим взглядам и осталась в лавке последней.
– Ну что? – спросил он быстро. – Отдала письмо?
– Да… Но если бы вы знали, как это было трудно!
Чу понял.
Он бросился к кассе, загреб целую горсть мелочи и сунул в руку служанке.
– Что же она ответила?
– Сначала рассердилась, бросила мне вашу записку в лицо и пригрозила рассказать матери. Я еле упросила ее не сердиться, сказала ей, что вы ее любите в тысячу раз сильнее, чем написали, что вы человек богатый, добрый и щедрый и что вы решили на ней жениться.
– Ну и что же? – спросил Чу со вспыхнувшими глазами, чувствуя, что невольная дрожь бьет его как приступ лихорадки.
– Тогда барышня прочитала ваше письмо, покраснела и подошла к окну. Верно, затем, чтобы взглянуть на вас через решетку. Потом отдала мне письмо, чтоб не нашла его мамаша, и бросилась мне на шею.
– Дальше, моя розочка. Дальше, – торопил Чу, хватая ее за руки.
– Да ничего особенного. Это было третьего дня. С тех пор мы с ней не говорили. Мадал Лиу вечно сидит с дочкой, и я очень редко вижу ее с глазу на глаз.
– А как же с ответом?
– Не знаю… Я только заметила, что она часто подходит к окну и стоит, спрятавшись за цветы и решетку.
Чу вспыхнул от радости.
– Правда? Значит, можно сделать ей официальное предложение?
– Ну и прыткий, – рассмеялась Мэ Куи. – И не пробуйте, иначе все пропадет. Я говорила вам, что надо набраться терпения. Но если вы хотите делать глупости, я все брошу и не стану вам помогать.
Чу не на шутку испугался.
– Нет, нет. Только не это. Я буду сидеть тихо и слушаться. Добейся только хоть строчки ответа.
Мэ Куи замялась.
– Попробую, но не обещаю. Вы сами понимаете, что воспитанная барышня не станет писать незнакомому человеку.
– Как только ты мне принесешь ответ, ты сможешь выбрать у ювелира Ши-У самый красивый браслет в магазине.
– Посмотрим… А пока – ни слова, ни жеста. А главное – молчок.
В эту минуту в лавку вошли покупатели. Заметив таинственную беседу, они стали подтрунивать над ними.
Но мясник сделался неуязвим и громким хохотом отвечал на все шуточки, довольно потирая руки. Мэ Куи трудно было смутить такими пустяками. Но она нарочно прикинулась сконфуженной и удрала, закрыв лицо руками.
Глава VIIСвадебная афиша
Шли дни, недели. Дело Чу ни на шаг не подвигалось.
Мэ Куи приходила каждое утро, но отделывалась пустыми уклончивыми ответами.
– Мамаша строго следит за барышней. А она не хочет себя выдавать. Вооружитесь терпением. Надо дождаться подходящей минуты.
Такие речи обескураживали мясника. Он буквально не находил себе места, худел, таял и, как ни старался казаться ровным и спокойным, нервничал и выдавал себя с головой. Он стал угрюм и молчалив, перестал шутить с покупателями, и они скоро заметили в нем перемену.
Торговал он рассеянно, а кончив работу, прятался за решетчатую ставню магазина и часами не сводил глаз с окна Лиу Сиу. Вот-вот покажется она в благоуханной раме цветов, улыбнется ему и покажет свою прелестную головку. Одним словом, ничто не могло разубедить его в том, что она так же пылко в него влюблена, как и он.
Однако наблюдения за домом соседей принесли ему мало радости. В один прекрасный день мясник с недоумением увидел, как неизвестный молодой человек постучался в дверь к мадам Лиу. Мэ Куи открыла дверь и с приветливым поклоном ввела его в дом.
На другой день незнакомец явился снова, и служанка так же торопливо и приветливо его впустила. А Чу почувствовал, как злая ревность больно кольнула его в сердце. Ему казалось, что это – опасный соперник. Недаром ему разрешалось переступить заветный порог. Но Мэ Куи его успокоила. Она объяснила, что это племянник мадам Лиу, который вовсе не собирается жениться, во-первых, потому, что он беден, а во-вторых, потому, что он собирается стать жрецом в пагоде Ми, где до сих пор служил он астрономом.
Хитрое создание прибавило, что молодой ученый совсем не во вкусе Лиу Сиу и что один только Чу привлек ее внимание. Успокоенный и обрадованный, мясник сунул ей в руку несколько пиастров, чувствуя, что сердце его расцветает новой надеждой.
Одно тревожило влюбленного мясника, одно отрывало его от сладостных грез – это молчание прелестной соседки. Он никак не мог понять, почему она не хочет написать ему несколько строчек или хотя бы показаться в окне.
Он решил серьезно объясниться с Мэ Куи, как вдруг она отвела его в сторону и сказала, точно угадав его мысли:
– Она не может вам писать, но сегодня ровно в семь часов, когда в пагоде ударят в гонг, она просит вас медленно пройти вдоль нашего дома. И вы получите доказательство ее любви.
С этими словами она исчезла, пригрозив ему, чтобы он был осторожен.
Дикая радость затрепетала в сердце Чу. И в этот день покупатели нашли его необычайно веселым и оживленным.
Он постарался пораньше отпустить покупателей, начисто выбрился, надушился, надел нарядный праздничный костюм. Ровно в шесть был он готов бежать на свидание.
Но надо было ждать семи часов. И этот час показался ему бесконечным. Спрятавшись за полуоткрытой дверью магазина, он ждал назначенной минуты, проклиная прохожих, которые могли ему помешать, и бонзу-звонаря за то, что тот запаздывает со звоном.
Наконец совершенно стемнело. Опустела улица Златокузней. Чу скользнул к дому соседки и притаился в тени крыльца.
Так простоял он несколько минут со стучащей в висках кровью, как вдруг прозвучали первые удары гонга. Тогда он сделал несколько шагов, стараясь сдерживать дыхание, и в то мгновенье, когда он проходил под окном Лиу Сиу, что-то свежее и влажное упало ему на голову. Он схватил неведомый подарок и пустился бежать, как вор от погони.
На перекрестке Чу остановился и при свете зеленого фонаря, горящего перед дверью всякого китайского доктора, наконец разглядел таинственный предмет.
Это были два бутона розы – один белый, другой огненно-красный, связанные куском серебряной ленточки, похожей на ленту из кос Лиу Сиу.
Влюбленный мясник чуть не сошел с ума от счастья. Он решил, что эти два бутона были символом. Это было признание в ответной любви и знак того, что их судьбы связаны навеки.
Трепеща от счастья, Чу возвратился домой и долго думал, как добиться согласия мадам Лиу.
Заснул он лишь перед рассветом, подробно разработав план. Он решил обратиться к опытной свахе, умевшей добиваться согласия при самых сложных и запутанных обстоятельствах.
В Китае пожилые вдовы обычно занимаются сватовством, и ни один брак не заключается без их посредничества. После того как свахи согласуют условия обеих сторон, семьи жениха и невесты обмениваются первыми визитами.
Во время сватовства всякий может видеть невесту. Один жених должен верить на слово свахам и своим родителям.
По сравнению с другими женихами у Чу было то преимущество, что он знал прелестную улыбку и газельи глаза Лиу Сиу. Да и Мэ Куи не пожалела слов, расписывая красоту своей барышни. Вот почему мяснику казалось, что дело быстро наладится, тем более что он готов был истратить половину состояния на подарки той, которую он мысленно звал своей невестой.
Рано утром открыл он лавку, собираясь рассказать Мэ Куи о своих планах.
Но напрасно поджидал он хитрую служанку: она точно канула в воду. Но он и без нее знал, что делать. Он запер магазин на час раньше обыкновенного, переоделся и весело вышел на улицу, шумно захлопнув за собой дверь.
Как вдруг глаза его едва не выскочили из орбит. Земля качнулась под ногами, и он невольно отступил и прислонился к стене, ища опоры.
Прошло несколько мгновений. Чу провел рукой по лбу, как бы стараясь избавиться от галлюцинации, и, одним прыжком перемахнув улицу, очутился на пороге дома мадам Лиу.
Глухое восклицание сорвалось с его посиневших губ: по обеим сторонам двери висели красные афиши с публикацией о предстоящей свадьбе. Такие афиши вывешивались по китайским законам у порога невесты и жениха.
Сначала он не поверил собственным глазам, но, взяв себя в руки, прочитал ее от начала до конца. Сомнений не было. Имя невесты и жениха, день свадьбы – все выступало из стены огненными буквами, впиваясь в мозг мясника.
Лиу Сиу выходила за другого. Значит, она его обманула, она зло подшутила над ним.
Глаза его налились кровью, голова пошла кругом. Губы шептали что-то нечленораздельное. Так простоял он несколько минут, потом вдруг выпрямился, быстро оглянулся. На улице не были ни души. Он быстро отошел, обогнул квартал и вернулся домой с притворно-спокойным видом, как бы возвращаясь с обычной прогулки.
Но, заперев за собою дверь, Чу свободно излил свою ярость, и низкая тесная лавка мясника увидела отвратительное и страшное зрелище.
Он сбросил пестрый праздничный костюм, схватил острый нож от мяса и оросил его собственной кровью. Кровь залила его лицо и руки. В диком исступлении, похожем на бред, он колол себя ножом и клялся отомстить страшной местью самой обманщице и всей ее родне.
Это не был смешной в своем обожании мясник – это был дикий и кровожадный Красный Паук, опьяневший от жажды мести и крови.
Успокоился он только к вечеру, упал на скамью, сжался в комок и долго сидел, закрыв глаза и опираясь подбородком на окровавленные руки.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?