Текст книги "Жемчужная река. Герцогиня Клавдия"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zhemchuzhnaya-reka-gercoginya-klavdiya-153439.jpg)
Автор книги: Рене де Пон-Жест
Жанр: Приключения: прочее, Приключения
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Его величество, король нищих
– К Сангу, – скомандовал Фо Гоп провожатым.
Ночь была темная, безлунная. Улицы с каждым шагом становились уже и грязнее, запутаннее и извилистее. Шумные портовые кварталы остались позади. Было так тихо, что город казался жильем мертвецов. Эта тишина и пустынность пугали Минга.
Наконец добрались они до храма Будды и пошли вдоль его высокой стены. Минг все время пугливо оглядывался, и ему казалось, что то здесь, то там мелькали за поворотами какие-то крадущиеся тени.
Он дернул префекта и шепотом предупредил его, но Фо Гоп презрительно пожал плечами и решительно зашагал вперед, решив во что бы то ни стало продолжать экспедицию. Долг и спортивное чувство охотника гнали его вперед. Скоро добрались они до кривого переулка, в котором исчезли агенты.
Идти приходилось ощупью. Так прошли они шагов сто, направляясь на далекий бледный огонек, как вдруг несколько странных фигур преградили им дорогу.
– Кто идет? Чего надо? – угрожающе крикнул грубый голос.
Минг шарахнулся назад. Но Сун По вынырнул из мрака и что-то сказал незнакомцу на воровском жаргоне. Тот задал несколько вопросов и ушел, приказав остальным стеречь непрошеных гостей.
– Да простит мне Будда, – проворчал спесивый председатель, – кажется, эта каналья заставит нас ожидать.
– О, это настоящий государь, куда могущественнее многих, – возразил Фо Гоп. – В общем, он поступает с нами так, как мы частенько поступаем.
– Как… Вы, префект кантонской полиции, считаетесь с этой канальей?
– Санг мне часто нужен и полезен. За некоторые льготы для его организации он часто уведомляет меня о важных делах. А если встречается преступление, которого я никак не могу раскрыть, я считаю его укрывателем преступников, но не трогаю как нужного человека. За это он мне предан и часто помогает в моей работе.
– Почему же вы не поручили ему найти убийцу Линга?
– Очень просто. Во-первых, вы были твердо уверены, что нашли и осудили истинных преступников. А во-вторых, преступление это случилось за городом, куда подданные Санга редко заглядывают.
Минг собирался возразить, что все эти причины недостаточно серьезны, но вдруг заметил, что нищий, ушедший с докладом к Сангу, возвращается обратно.
Действительно, он мчался обратно бегом, а это было добрым предзнаменованием! Добежав до мандаринов, он низко поклонился и пригласил их следовать за собой.
Дойдя до конца переулка, мандарины попали в заповедное место, где король нищих устроил свою резиденцию.
Это был огромный четырехугольник, окаймленный со всех сторон какими-то подозрительными хибарками. Сарай вроде деревянного крытого рынка находился посередине.
В сарае толпилось более двухсот человек, разбившись на самые оригинальные группы. Одни молча курили, другие закусывали всухомятку или играли в кости. Третьи перевязывали раны. Несколько висящих на балках фонарей и воткнутых в землю факелов освещали это фантастическое сборище.
Пробираясь через странную толпу карликов и великанов, хромых, безруких, горбатых, слепых и кривых, прокаженных и парализованных, Минг с удивлением заметил, что добрая половина этих ран и уродств была искусственной.
Вся эта публика чувствовала себя веселой и беззаботной.
Особенно поразил его один безногий, ползающий по улицам, как рак, в деревянном тазике. Он вдруг выскочил из тазика, ловко подхватил его под мышку и пустился выплясывать нечто вроде английской джиги, чтобы размять затекшие ноги.
Но удивление не помешало почтенному мандарину идти за своим спутником, внимательно вглядываясь в лица, надеясь найти среди них гнусную физиономию Чу. Так дошли они до конца сарая и очутились перед Сангом, который едва приподнялся, приветствуя случайных гостей.
Король нищих был лет шестидесяти, огромного роста, но с мягким лицом татарского типа. Одет он был в синий шелковый костюм в лохмотьях, а на голове плетеная шляпа из индийского тростника, обшитая ракушками. Тяжелое ожерелье из нефрита ниспадало на его богатырскую грудь, а на указательном пальце правой руки блестел серебряный перстень с печатью, на которой была изображена коленопреклоненная фигура. Эти драгоценности были знаками его достоинства и власти.
Достаточно было иметь пропуск с печатью Санга, чтобы спокойно путешествовать по всему Китаю. Уверяли, что эта эмблема была своего рода талисманом, ограждавшим от тайпинов, поднявших восстание против власти богдыхана, от хунхузов и всех сект «Белой кувшинки», этой всемогущей подпольной организации Китая.
Полдюжины странных типов окружали монарха в лохмотьях, и казалось, что они спорят о чем-то очень важном и неотложном.
– Мне надо с тобой поговорить с глазу на глаз, – ввернул словечко Фо Гоп.
– Сейчас, сейчас, господин! Еще минута – и я буду к вашим услугам, – ответил король нищих. – Я сейчас кончу со своим казначеем. Сегодня он сдает деньги, и я не могу задерживать своих подданных.
Тут только заметили мандарины того, кого Санг так важно называл казначеем. Казначей подсчитывал на листе длинные ряды цифр, а сам король ловко сортировал по достоинству серебро и медь, насыпанные в глубокую лоханку, стоявшую у него на коленях.
Это был недельный сбор всей организации. Что касается дохода натурой, то есть одежды и пищи, то их делили каждый вечер по возвращении со сбора. За разделом следили особые распорядители, облеченные доверием короля. Рис и одежда шли в общий котел всей коммуны. Одежду штопали и чистили для продажи, а более ветхую распределяли нуждающимся, потому что, по правилам ассоциации, все члены ее должны были ходить в лохмотьях. А рис сушили и прятали про черный день.
Одним словом, Санг был дальновидный и хозяйственный король, и его братство было построено по всем правилам здоровой экономики.
Минг как раз размышлял об этом, внимательно оглядывая каждого нищего, подходившего за своей долей, и наконец убедился, что ни один из них не был ни уродом, ни больным, ни калекой. Горбатые внезапно выпрямились, хромые и безногие спокойно несли под мышкой свои костыли. Вдруг голос Санга оторвал его от этих размышлений.
Санг наконец кончил раздачу, поднялся со скамейки, служившей ему троном, и сказал префекту кантонской полиции:
– Теперь я к вашим услугам, господин!
– Мне надо поговорить с тобой наедине, – повторил Фо Гоп.
По знаку короля все отошли в сторону, а многие буквально провалились сквозь землю.
– Теперь вы можете говорить, – сказал Санг, довольный произведенным эффектом. – Мы совершенно одни.
– Знаешь ли ты, о чем я собираюсь с тобой говорить?
– Нет, господин!
– Разве ты не слышал об убийстве Линг Таланга? Убийца до сих пор не найден. Разве ты не предполагал, что я обращусь к тебе за помощью?
– Я, наоборот, думал, что убийцы давно сидят в тюрьме и осуждены на смерть.
– Да, но те, кого судили, на самом деле не виновны в убийстве.
Санг улыбнулся:
– Значит, Минг снова сделал величайшую глупость, осудив ни в чем не повинных людей.
Услыхав такую характеристику своей служебной деятельности из уст человека, которого мог бы легко упечь в тюрьму, Минг чуть-чуть себя не выдал. Но Фо Гоп почти перебил Санга:
– Да, к сожалению, председатель ошибся. Но сегодня мы узнали имя настоящего убийцы. Это Чу, бывший мясник из города Фун-Зи.
– Ах вот как… Тем лучше для мадам Линг и ее двоюродного брата, да и для самого Минга, потому что иначе он получит сто бамбуковых палок.
Санг произнес эти слова с такой насмешкой, что кровь бросилась в голову Минга и он побагровел от злобы и стыда.
С трудом сдержавшись, он дал себе слово отомстить Сангу за унижение, если Санг когда-нибудь попадет на скамью подсудимых.
– Ты, конечно, знаешь этого Чу, – продолжал префект.
– Лично – нет. Но слыхал о нем довольно.
– Слушай! Будем играть в открытую. Заплатил ли он тебе, как все воры, за приют и защиту?
– Нет, ни гроша.
– А знаешь ли ты, что Чу сегодня был в Кантоне? Я велел запереть ворота и цепи в порту. Значит, он не мог скрыться. И если мои агенты не захватят его сегодня ночью, значит, он скрывается в одном из ваших притонов. Может быть, даже здесь.
– Клянусь вам, что его здесь нет.
– Чем ты можешь поклясться?
– Могилой моего отца.
Фо Гоп не настаивал. Это была такая клятва, которой не нарушил бы самый последний китаец.
– Одним словом, – продолжал префект, – я прошу тебя помочь. Ты давно добиваешься разрешения просить милостыню у входа в сад Фа-Ти. Я дам тебе разрешение, если ты найдешь убийцу.
У Санга засверкали глаза. Это может быть крупным источником дохода: в саду Фа-Ти гуляет самая фешенебельная публика Кантона.
– Ладно, – сказал он, – по рукам! Но я вас предупреждаю, что знаю очень мало.
– Говори, что знаешь.
– Прежде всего, Чу не живет ни в Кантоне, ни в его предместьях. Через месяц после убийства он приезжал продавать драгоценности Линг Таланга. С тех пор он появлялся еще три-четыре раза в различные промежутки времени.
– Но где именно?
– В плавучих садах наслаждений. Он вел там крупную игру и много проигрывал. Откуда брались у него деньги, я не знаю, потому что украденного у Линга ему хватило ненадолго.
– А где он останавливается?
– Не знаю. Приезжает он в лодке; лодка ждет его за барками цветов. Один из моих людей встретил его как-то возле «Дома куриных перьев». Там ночевали его матросы.
– И больше ничего?
– Ничего.
– Ну ладно. Если ты меня не обманываешь, я дам обещанное разрешение. А пока вели своим проводить нас обратно.
Санг оглушительно заколотил в гонг, на котором только что считал деньги. На зов влетело двое нищих. Одному он приказал проводить гостей и с поклоном предупредил, что проводник выведет их, куда они пожелают.
Когда мандарины откланялись, Санг обернулся ко второму нищему.
– Ступай в датскую факторию, – приказал он. – Садись в консульскую лодку на место Ци Фо, чтобы ночные сторожа тебя не арестовали. На рассвете, как только разведут цепи в порту, найми лодку и поезжай в Вампоа. Там зайдешь к То Ми, что торгует возле пагоды веерами, и попросишь разрешения повидаться с его братом. Скажешь, что я тебя послал. Тогда он либо вызовет брата, либо сам отведет тебя к нему. Передашь ему вот эту записку. Понял?
– Будет исполнено, – почтительно поклонился нищий.
Санг написал несколько строк на табличке, висевшей у него на поясе, и отдал ее нищему. Тот еще раз поклонился и бегом отправился исполнять приказание.
– А теперь, – самодовольно сказал король в лохмотьях, – Фо Гоп и Минг могут спокойно искать убийцу Линга. Если его поймают или он сам попадет в западню, это будет не по моей вине. Я сдержал свое слово – услужил и одним и другим. И получу разрешение, не выдав Красного Паука.
– Остается только, – продолжал Санг, – установить наблюдение за этим дьяволом Перкинсом. Впрочем, это нетрудно. Завтра же я пошлю пару ловких агентов в английскую факторию.
И, окинув взором свои владения, довольный удачей, Санг направился к своей хижине, такой же нищенски-жалкой, как логово последнего из его подданных.
Глава VIВ «Доме куриных перьев»
Нищий проводил обоих мандаринов почти до Хонанского моста. Дальше они не нуждались в провожатых. Префект великолепно ориентировался. Отпустив проводника, они прямо направились к «Дому куриных перьев».
Это была своего рода западня, хорошо известная кантонской полиции, и Фо Гоп не мог себе простить, как это он до сих пор не догадался устроить в ней облаву.
Выбравшись из лабиринта узких переулков, он попросил Минга прибавить шагу. Минг чувствовал себя счастливым: во-первых, он выбрался целым и невредимым из рук подданных Санга; во-вторых, раздобыл ценные сведения о Красном Пауке. Поэтому он охотно прибавил шагу, и скоро оба мандарина очутились у цели.
Так как дело шло не о секретной экспедиции вроде посещения Санга, а о целой полицейской облаве, Фо Гоп снимал по пути агентов с постов и приказывал ночным сторожам следовать за собою. Так набралась у них свита человек в двадцать. И эта внушительная сила придавала храбрости почтенному Мингу.
«Дом куриных перьев» снаружи напоминал сарай, крытый тесом и разделенный на две равные половины толстой каменной стеной, гребень которой служил своего рода балконом, откуда можно было наблюдать за всем, что творится в обеих его половинах.
У дома было два противоположных выхода. Фо Гоп оставил перед каждым из них по десять человек стражи, приказав никого не выпускать без его разрешения, а сам заколотил в одну из дверей и именем закона потребовал открыть ее.
Дверь скоро распахнулась, и, взобравшись на гребень центральной стены, Минг стал невольным свидетелем оригинального зрелища.
Вместо потолка внутри сарая были натянуты огромные войлоки. Фо Гоп приказал подтянуть их к самой крыше, как тент.
Под ним, на глинобитном полу, покрытом густым слоем куриных перьев, скупаемых хозяином ночлежки на всех базарах и во всех ресторанах Кантона, спало от двухсот до трехсот человек разного пола и возраста. Мужчины, женщины и дети спали вперемешку и разнозвучно храпели, как вдруг ворвалась полиция и начала их поднимать. Можно себе представить, с какими проклятиями встретили они нарушителей своего покоя.
Яркий свет полицейских фонарей причудливо освещал кучи всклокоченных голов, испуганно поднимающихся со странного ложа. Никто не думал о сопротивлении. Гонимые ударами кнутов, бедняки поднимались и по одному выходили в дверь.
Минг во все глаза разглядывал выходящих. Вдруг Фо Гоп вздрогнул от нечеловеческого крика. Думая, что Минг опознал преступника, он поднял глаза, готовясь отдать приказ об аресте, но толстый мандарин куда-то исчез. Увлекшись разглядыванием публики, он так перегнулся через перила, что потерял равновесие и упал с высоты пятнадцати футов.
Фо Гоп перепугался. Он не знал, куда девался мандарин: упал ли он внутрь сарая или злоумышленники швырнули его на камни мостовой. Но через мгновение страх его сменился неудержимым хохотом.
Сун По, стоявший с Мингом на балконе, молча указывал пальцем на гору пуха, наваленную под самым балконом. Из пуха, точно мачты утонувшего корабля, торчали желтые сапоги злосчастного мандарина. Упав головой в кучу перьев и пуха, он нырнул в нее всей тяжестью своего тела, и только беспомощно дрыгающие ноги показывали, с какими нечеловеческими усилиями силился он освободиться.
Агенты бросились на помощь мандарину, поставили его на ноги и вывели на воздух. Это было как раз кстати. Кровь бросилась ему в голову с такой силой, что он едва не задохся. Правда, Минг куда сильнее испугался, чем пострадал, и поэтому скоро отдышался. Отряхнувшись, почистившись и причесавшись, он подошел к Фо Гопу и с отчаянием в голосе сказал:
– Довольно. Да свершится воля Будды. К черту Красного Паука. Я сию же минуту отправляюсь спать. Окажите мне только одну услугу – проводите меня домой. Я совершенно разбит.
И, схватив префекта под руку, Минг двинулся к выходу, охая и прихрамывая, проклиная игорные притоны, полицию и самого себя.
Глава VIIНа острове Ванг-Му
Пока почтенный Минг обходил кантонские предместья, попадая в самые ужасные и непредвиденные положения, в двадцати милях от Кантона, в устье Жемчужной реки, шел совет о том, что делать с ним и его другом, капитаном Перкинсом. Вопрос этот обсуждали пираты, люди, чьей ненависти следовало бы бояться и чья месть могла быть поистине ужасной.
Дело происходило на одном из островов Латронского архипелага под названием Ванг-Му.
Среди моряков эти острова пользуются дурной славой.
Во-первых, они загораживают устье реки, усиливая опасность навигации своими несметными рифами и подводными скалами. Во-вторых, они были приютом отважных и грозных пиратов, с которыми не смели сражаться даже военные суда китайского правительства.
Пираты чувствовали себя в полной безопасности. Здесь отдыхали они от набегов, здесь прятали добычу, здесь готовились к новым экспедициям.
Благодаря великолепно налаженному шпионажу они задолго знали, какие корабли и пароходы готовятся к отплытию и какие ожидались с моря. Нападая на суда, они знали, чем они гружены, как вооружены и какой на них экипаж.
Островок Ванг-Му был главной квартирой пиратов. С недавнего времени пираты особенно обнаглели: набеги их отличались особенной дерзостью, быстротой и отважностью. Чувствовалось, что во главе «Белой кувшинки» стоял человек дикой храбрости и энергии.
Случилось это ровно три месяца назад, на другой день после убийства Линг Таланга.
В то время во главе «Белой кувшинки» стоял тот самый Пей Хо, которого арестовали во время ограбления двух «опиум-клиперов» и труп которого купил у палача Минг.
Погода была бурная. Пираты вытащили лодки на берег, боясь, чтобы волны не разбили их о скалы. Вдруг они заметили мчащуюся по реке лодку. Буря и течение уносили ее в открытое море. В лодке стоял мужчина огромного роста и, казалось, не замечал, как волны ее захлестывали. Одной рукой он правил рулем, другой держал шкот от паруса. Ловко лавировал он среди подводных камней и увертывался от шквалов, но не старался пристать к земле, а мчался в океан, навстречу смерти.
Обогнув мыс Манг-Му, он внезапно заметил пиратов и так же внезапно переменил курс. Он отдал парус, резко повернул вправо, но лодка налетела на риф и разбилась в щепки.
Смелый кормчий остался жив. Одним прыжком выскочил он на берег. Пираты бросились к нему. Он смотрел на их приближение, и ни один мускул не дрогнул на его лице.
– Где я? – спросил он, когда пираты приблизились к нему.
– А ты кто такой? – спросил один из пиратов.
– Сами видите. Человек, которого мчала буря и которому хотелось умереть.
– Вот ты и попал в такое место, откуда никто не выходит живым. Ты попал к «Белой кувшинке». А я, Пей Хо, здешний атаман.
Но пришелец не дрогнул. Странная улыбка мелькнула на его лице, и он ответил, выпрямившись во весь свой гигантский рост:
– Вот и прекрасно. Значит, такова судьба. Примите меня в свою компанию.
– Тебя? А как тебя зовут?
– Меня зовут Чу, по прозванию Красный Паук.
– Красный Паук?
– Да.
– А чем ты докажешь, что ты не предатель? Чем докажешь свою храбрость и отвагу?
– Один богач отнял у меня любимую женщину. Я убил его в день его свадьбы. Я вошел в его спальню, овладел новобрачной и унес драгоценности, которые он подарил невесте. Вот что я сделал. Буря гнала меня в океан. Я не боролся с нею. Я шел навстречу смерти. Разве похож я на труса, который дорожит своей жизнью?
Мясник сказал это с такой суровой силой, что пираты пришли в восторг.
– Впрочем, – продолжал Чу, – я не с пустыми руками. Вот плата за мое вступление.
И, запустив руку в мешок, висевший у пояса, бросил к ногам Пей Хо несколько горстей золота и драгоценностей.
Пираты заревели от восторга.
– Хорошо, – решил Пей Хо, протягивая ему руку, – с сегодняшнего дня ты будешь нашим.
Пираты набросились на посланную бурей добычу, а через несколько дней бывший мясник из Фун-Зи принял участие в первой экспедиции. Через месяц он считался ловким и храбрым пиратом.
Как большинство прибрежных жителей, Чу был в юности рыбаком. Он великолепно знал каждую извилину Жемчужной реки, каждый порог и водоворот, каждое надежное убежище на островах и заливах.
Ничего не требуя от «Белой кувшинки», он заказал себе двадцативесельный вельбот, по образцу английских ботов из Гонконга. Он мог обогнать любое китайское судно. Чу составил для него команду из преданных ему людей.
Пей Хо со злобой следил за поднимающимся Чу и собирался избавиться от непрошеного соперника, как вдруг попал в руки англичан во время нападения на английскую шхуну.
Многие из обитателей Ванг-Му тихонько поговаривали о том, что атаман погиб из-за предательства Чу, который отступил во время боя, вместо того чтобы поддержать Пей Хо.
Как бы там ни было, бывший мясник ни в чем не изменил образа жизни. Иногда он исчезал на целые недели, взяв с собой одного Вум Пи, готового идти за ним в огонь и воду, или же всю команду своего вельбот.
А иногда в сумерки исчезал он один, никого не предупредив об отъезде, и плыл вверх по реке. И никто не знал, куда он направляется и где проводит время. Впрочем, пираты его не расспрашивали, потому что каждое его исчезновение завершалось новой экспедицией с неизменным успехом. Одним словом, «Белая кувшинка» процветала как никогда.
Пираты получали точнейшие сведения обо всех отходящих и ожидаемых судах, и грабежи совершались так быстро и дерзко, что казалось, будто Красный Паук раскинул свою паутину на всю провинцию, орошаемую Жемчужной рекой.
А между тем Чу не только заботился об интересах своих подчиненных: в душе его совершился глубокий перелом. Начался он в проклятый день, когда прочел он красную афишу, а завершился в ночь убийства Линга.
От беззаботного и добродушно-вульгарного лавочника в нем не осталось и следа. Покинув Фун-Зи, он долго скрывался в предместье Кантона, мечтая о мести.
Он стал завсегдатаем грязных притонов, игорных домов и чайных домиков, находя дикое удовольствие в азартной игре, расшвыривая деньги, собранные долгим упорным трудом. Он искренне радовался, что не успел их растратить на подарки Лиу Сиу.
Сначала ему не везло. Пришлось продать часть драгоценностей Линга. Этим он, с одной стороны, избавился от опасной улики, а с другой – получил возможность кутить. И вдруг счастье ему улыбнулось; казалось, сама судьба хотела, чтобы страсти его не знали удержу.
Выйдя с дачи Линга, он захватил первую попавшуюся лодку и поплыл вниз по течению, не видя надвигающейся бури. Обезумев от крови и злобы, он не заметил, как поднялась буря и погнала его на скалы Ванг-Му.
Так стал он пиратом.
Но среди опасностей и приключений Чу не забыл о мести. Ему мало было крови. Он хотел знать, что произошло на даче Линга на другой день после убийства. И когда ему рассказали, кого подозревают в убийстве, он дал себе слово быть на суде и присутствовать при казни Лиу Сиу.
Вот почему он часто исчезал в Кантон; он интересовался ходом дела, при этом он подружился с королем нищих.
Понятно, он не решался ночевать в гостинице и проводил дни и ночи в плавучих садах наслаждений, где чувствовал себя в полной безопасности. Впрочем, его и не разыскивали.
Там узнал он о том, что Лиу Сиу приговорена к смерти, и просто обезумел от счастья. Но скоро нищие, приставленные им наблюдать за мадам Лиу, донесли ему об ее посещениях английской фактории, и он сразу понял затаенную мысль капитана Перкинса.
В противовес англичанину он выработал свой план, желая помешать Перкинсу спасти Лиу Сиу.
Чтобы достичь цели, Чу приказал похитить Мэ Куи, показания которой могли спасти осужденную. Затем стал готовиться к нападению на Перкинса.
Чу заранее предвидел, что пираты с восторгом ухватятся за его план, которому он постарался придать характер не только богатого грабежа, но и акта мести за гибель Пей Хо и его товарищей.
Занятый этим планом, Чу только раз изменил своей обычной осторожности. Увидев Лиу Сиу под аркой Тенанских ворот, он до того опьянел от страсти и ненависти, что невольно выдал себя ради удовольствия причинить ей лишнее страдание. И тут же понял, что этим самым поднял на ноги всю кантонскую полицию. Поэтому, отправив к Сангу надежного человека с инструкциями, он бросился в порт и уехал на лодке в Вампоа.
Вот почему полиция не могла отыскать неуловимого пирата.
Тем временем на острове Ванг-Му, в старом португальском форте, превращенном в главную квартиру «Белой кувшинки», собралось человек сорок пиратов потолковать о казни Пей Хо и готовящемся нападении на «Молнию».
Вум Пи старался разжечь ненависть к англичанам, как вдруг часовой крикнул собравшимся, что к острову приближается лодка атамана.
Это Чу, предупрежденный запиской Санга, уехал из Вампоа. Отлив и мускулы гребцов помогли ему покрыть восемнадцать миль в пять часов – и он снова очутился в своем диком и неприступном убежище.
Пираты вскочили при виде атамана.
– Сегодня англичане, – сказал он, – казнят десять наших товарищей, но мы скоро отомстим им за эту казнь. До новолуния между Китаем и европейскими державами начнется война.
Пираты испустили крик радости.
– А пока, – продолжал Чу, – мы покажем этой собаке, Перкинсу! Завтра его шхуна спустится из Лин-Тина в Лан-Тао. Приготовьте лодки. Меня предупредят вовремя.
И с громким хохотом Чу бросил им кошелек, туго набитый пиастрами.
Пираты набросились на деньги, точно стая голодных собак, а Чу вышел, приказав Вум Пи следовать за собою.
– А как ваши дела? – почтительно спросил Вум Пи, когда они отошли от форта.
– Еще лучше, чем дела «Белой кувшинки», – ответил Красный Паук. – Через две недели повесят Лиу Сиу, а И Тэ умрет медленной смертью.
– И вы отдадите мне Мэ Куи?
– Конечно, раз я обещал. Но я предупреждаю тебя, что хочу отвезти ее еще раз в Кантон.
– Зачем?
– Полюбоваться казнью Лиу Сиу. Я хочу, чтобы она видела нас у подножия виселицы. Я хочу причинить ей лишнюю пытку.
– Ладно. Придется обождать.
Чу рассмеялся.
– Ты, кажется, потерял голову.
Вум Пи промолчал. Глаза его вспыхнули.
– А она? Неужто она любит тебя? – спросил Чу насмешливо.
– Нет, – глухо ответил пират. – Я просил свою мать заботиться о ней и приучить ее к мысли обо мне. Но она и слышать не хочет.
Так дошли они до хижины Вум Пи. Чу жил выше, на самом гребне горы, и издали его жилище казалось ястребиным гнездом.
Вдруг растрепанная женщина выбежала из хижины и преградила им путь.
– Помилуй, Чу, помилуй, – рыдала она, падая к ногам мясника.
Это была Мэ Куи, еще более изменившаяся и исхудавшая, чем Лиу Сиу.
– Что тебе? – грубо спросил Чу.
– Не отдавай меня этому человеку, – умоляла она. – Отошли меня обратно в Фун-Зи. Клянусь, что я тебя не выдам. Я никогда не упомяну о тебе.
– Не все ли мне равно, будешь ты упоминать обо мне или нет? Я хочу, чтобы ты молчала, пока не казнят Лиу Сиу. Главное, я хочу, чтобы она умерла опозоренной.
И, оттолкнув ее сапогом, он быстро пошел вверх по тропинке, откуда открывался беспредельный морской горизонт.
Бурные волны хлестали утесы Ванг-Му. Уходила вдаль могучая река, и прямо напротив вздымались скалы острова Тигра. Слева спал в глубине бухты порт Макао, справа доносились из Гонконга звуки военного салюта.
Долго стоял он на скале в глубокой задумчивости над бесконечным пространством. И вдруг припадок яростного гнева овладел им. Он протянул руки и с кровожадным сладострастием воскликнул:
– Сейчас в Гонконге будет казнен Пей Хо, через две недели – Лиу Сиу в Кантоне. Я буду вождем, и я до конца отомщу.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?