Текст книги "Мозаика Парсифаля"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mozaika-parsifalya-230721.jpg)
Автор книги: Роберт Ладлэм
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 13 (всего у книги 50 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
Предстояло принять еще одно решение. Не менее опасное, чем то, которое было передано только что в Рим. Но избежать его не представлялось возможности. Разработчики стратегии вернулись к событиям той ночи на Коста-Брава. Они начали постепенно счищать защитные слои с обмана, о котором не имели понятия. Все следует похоронить заодно со стратегами. Это необходимо сделать любой ценой, как бы ни была высока степень риска. Побережье Коста-Брава навсегда должно уйти в небытие, остаться одним из полузабытых происшествий в тайном мире лжи и обмана. Через несколько часов с Коль-де-Мулине поступит сообщение: «Приказ „Не подлежит исправлению“ реализован. Основание: пароль „Двусмысленность“ установлен и разъяснен руководителем Отдела консульских операций Д.С. Стерном».
Только стратеги знали, к кому обратился Стерн за помощью в решении своей двусмысленной дилеммы. По существу, и Стерн, появившись на пятом этаже, не имел представления, к кому из руководства он обратится. Он решил это после того, как ознакомился со списком заместителей госсекретаря, находившихся на своих рабочих местах. Впрочем, это не имело значения, подумал Артур Пирс, вглядываясь в висящий на стене и украшенный автографом большой портрет Энтони Мэттиаса. В любом случае невозможно предположить, что с ним не посоветовались бы в условиях возникшего кризиса. Пирс был в своем кабинете в тот момент, когда Стерн и остальные стратеги решили обратиться наверх за решением своей проблемы, и это несколько облегчило ему жизнь. Не окажись он на месте, его принялись бы искать и непременно нашли. Решение было бы то же самое – «не подлежит исправлению», но осуществили бы его, конечно, иным способом. Общее согласие анонимного комитета. Все сложилось как нельзя лучше, и последние два часа оказались весьма плодотворными. Допускалась возможность ошибки, но на окончательное решение это никак не повлияло. Провал, по большому счету, был немыслим. Стратеги мертвы, и все, что связано с паролем «Двусмысленность», больше не существует.
Ему и его соратникам требуется время. Дни, неделя, месяц. Необходимо найти человека, способного совершить немыслимое – конечно, с помощью врагов. Они найдут этого человека, потому что за ним тянется след, след страха. Нет, не страха, смертельного ужаса. И по этому следу можно будет пройти, надо только его отыскать. И тогда хозяевами на земле станут не мягкотелые медузы, а Военная.
Таких, как он, осталось совсем мало, зато они сильны своей правотой и полны решимости. Они прошли через все. Ложь, коррупцию. Они видели все, включая гниение правительственной верхушки. Они – частица сил, борющихся за великое дело, они не забыли, кто они, откуда явились и с какой целью. Да, они «путешественники», и нет звания выше этого. Концепцию своей деятельности они строят на реалиях жизни, а не на романтических иллюзиях. Все они, и мужчины, и женщины, обитатели нового мира; но в их усилиях отчаянно нуждается мир старый. Их не много – меньше ста человек, готовых пожертвовать всем; но они как отлично настроенный инструмент, готовый немедленно действовать при первой же представившейся возможности или в условиях неожиданно возникшего кризиса. Они занимают нужные посты, располагают необходимыми документами, имеют доступ к важным рычагам. Военная не скупится на расходы для них, а они, в свою очередь, хранят верность этому элитному корпусу КГБ.
Гибель стратегов имеет ключевое значение. Образовавшийся вакуум ошеломит архитекторов событий на Коста-Брава, лишит их дара речи. Они и не пикнут – сокрытие акции для них тоже немаловажно. Сидевший в тени за столом не лгал во время разговора с Римом. Ни одна из сторон не желает снова поднимать шум вокруг событий той ночи и на побережье Коста-Брава.
Темнота не позволяла видеть его движения. Артур Пирс, самый влиятельный из «Памятливых путешественников» в государственном департаменте, поднялся из-за стола и бесшумно подошел к стоящему у стены креслу. Усевшись поудобнее, он вытянул ноги. Теперь он останется здесь до утра. До тех пор, пока начальники и их подчиненные не устремятся на пятый этаж. Тогда он смешается с ними и поставит свою подпись на никому не нужном листке явки. Он не задержится на службе – его ждут в Нью-Йорке. Ведь, в конце концов, он главный вашингтонский помощник американского представителя в Организации Объединенных Наций. По существу – главный рупор государственного департамента на Ист-Ривер и скоро, видимо, станет там представителем США. Все уже знают об этой идее Энтони Мэттиаса. Это будет еще один важный шаг в блистательной карьере Артура Пирса.
Неожиданно Маликов-Пирс выпрямился в кресле. Он вспомнил, что надо еще раз позвонить в Рим. Это будет последний звонок. Необходимо, чтобы умолк еще один голос, тот, что отвечал на шифрованный звонок и принял не записанное на пленку и не занесенное в журнал распоряжение.
Глава 11
– Клянусь, ее нет на борту! – протестовал напуганный капитан сухогруза «Санта-Тереза», сидя за столиком в крошечной каюте позади ходового мостика. – Если желаете, синьор, можете обыскать судно. Никто вам не станет мешать. Мы высадили ее на берег три… три с половиной часа назад. Madre di Dio![28]28
Матерь божья! (ит.)
[Закрыть] С ума сойти можно!
– Где? Каким образом? – спросил Хейвелок.
– Таким же, как и вы прибыли к нам, синьор. Моторный катер встретил нас в двенадцати километрах к югу от Арма-ди-Таггиа. Клянусь вам, я ничего не подозревал! Я убью эту свинью в Чивитавеккия! Обыкновенная политическая беженка с Балкан, заявил он: женщина с деньгами и кучей друзей во Франции. Сейчас таких, как она, развелось великое множество. Какой грех в том, если я окажу помощь еще одной несчастной?
Майкл наклонился к капитану, продемонстрировал устаревшее удостоверение личности, которое облекало его высоким титулом атташе консульской службы Государственного департамента США, и произнес:
– Я лично не вижу никакого греха, если вы искренне в это поверили.
– Я говорю правду, синьор! Тридцать лет без малого я таскаю свои старые корыта по этим водам. Скоро я распрощаюсь с морем. У меня есть немного деньжат и клочок земли. Там растет виноград. Никогда narcotici[29]29
Наркотики (ит.).
[Закрыть], никогда contrabbandi![30]30
Контрабанда (ит.).
[Закрыть] Люди – да. Время от времени. Я совершенно не стыжусь этого. Они хотят бежать, больше я ничего не знаю и знать не желаю. Еще раз спрашиваю вас, есть ли в этом какой-нибудь грех?
– Грех будет лишь в том случае, если в один печальный момент вы совершите ошибку.
– Я не могу поверить, что эта женщина преступница.
– А я и не утверждал ничего подобного. Только сказал, что нам необходимо ее найти.
Капитан горестно покачал головой:
– Ужасно, что вы доложите о моих поступках властям. Я попаду прямо с моря в тюрьму. И лишь по вашей милости, господин американец.
– И этого я тоже не говорил, – спокойно возразил Майкл.
Капитан исподлобья вскинул на него удивленный взгляд:
– Che cosa?
– Просто я не предполагал, что встречу такого человека, как вы.
– Поясните, прошу.
– Не имеет значения. Существуют моменты, когда не следует смущать собеседника. Если поможете мне, все останется в тайне. Но только если поможете.
– Я сделаю все, что вы пожелаете! Вы оказали мне неоценимую услугу.
– Перескажите мне все, что она говорила. Но вкратце.
– Многое не имело никакого значения…
– Меня не это интересует.
– Понимаю. Она держалась спокойно. Сразу видно, что умница. Но где-то в глубине ее души таился страх. Она путешествовала в этой каюте.
– Ах, вот как?
– Без меня, синьор, уверяю вас. У меня дочери ей ровесницы. Правда, питались мы вместе. Три раза в день, более подходящего места для нее на «Санта-Терезе» не было – я не позволил бы ей, впрочем, как и своим дочерям, сесть за один стол с командой – не те в ней корни. К тому же у нее было при себе много денег. Ведь транспорт стоит недешево… Она ждала каких-то осложнений. Сегодня вечером.
– Как это понимать?
– Спрашивала, не приходилось ли мне бывать в городке Коль-де-Мулине в горах Лигурии.
– Она спрашивала о Коль-де-Мулине?
– Видимо, чувствовала, что я догадываюсь о ее дальнейшем путешествии. Со мной связана лишь часть ее длинного пути. А я, кстати, бывал в Коль-де-Мулине, и не раз. Суда, которые мне поручает компания, частенько требуют ремонта здесь, в Сан-Ремо, или в Савоне, или в Марселе, дальше которого я не плаваю. Великим капитаном меня не назовешь…
– Прошу вас. Ближе к делу.
– Несколько раз мы стояли в сухом доке здесь, в Сан-Ремо, и я отправлялся в горы, в Коль-де-Мулине. Это на французской стороне границы, к западу от Монези. Очень милый городок, в нем много горных потоков и этих, как вы их называете?
– Водяных колес. По-французски «мулине» тоже значит водяное колесо.
– Si. Это второстепенный перевал в Лигурийских Альпах. Им почти не пользуются. Во-первых, до него трудно добраться, во-вторых, он плохо обустроен, и, в-третьих, местный транспорт просто отвратителен. А ленивее пограничников не сыскать ни в Приморских, ни в Лигурийских Альпах. Они просматривают документы, не вынимая «Галуаз» изо рта. Я пытался уверить мою испуганную беженку в том, что у нее не возникнет проблем.
– Вы полагаете, они пойдут через один из пропускных пунктов?
– Да, там он единственный. Короткий мост через горную реку. А как еще? Думаю, им даже не придется давать взятку пограничнику. Единственная дама, вечером, в сопровождении хорошо одетых мужчин – стражники ими не заинтересуются вовсе.
– Мужчины такие же, как я?
Капитан сделал паузу. Он откинулся в кресле и оценивающим взглядом посмотрел на Хейвелока. Казалось, старик пытается рассмотреть американского чиновника под каким-то иным углом зрения.
– Боюсь, вам, синьор, самому легче ответить на этот вопрос. Кто, кроме вас, может это знать? – Капитан и Хейвелок молча смотрели друг на друга. Затем капитан, кивнув, продолжил: – Вот что я вам скажу. Если они не воспользуются мостом, им придется пробираться через очень густые лесные заросли с крутыми обрывами. Не следует забывать и про реку.
– Спасибо. Это как раз та информация, которая мне необходима. Не говорила ли она, почему намерена выбраться из этих краев столь сложным путем?
– Никакого секрета здесь нет. Аэродромы находятся под наблюдением, так же как железнодорожные станции и все крупные дороги, ведущие во Францию.
– Под наблюдением? Чьим же?
– Синьоров вроде вас, не так ли?
– Это она сказала?
– Нет. А зачем? Я даже не спрашивал. И так ясно.
– Верю вам.
– Тогда можно я задам вам вопрос? Знает ли кто-нибудь, кроме вас, о женщине? И что именно?
– Полагаю, что да, и наверняка все.
– В таком случае мне конец. Я попаду прямо с моря в тюрьму.
– Есть ли необходимость предавать гласности все дело?
– Вне всякого сомнения. Обвинения будут представлены в специальную комиссию.
– Тогда, полагаю, они вас не тронут. Меньше всего им хотелось делать этот инцидент достоянием широкой публики. Я говорю о людях, с которыми мне приходится иметь дело в связи с этим инцидентом. И если до сего времени они не вступили в контакт с вами по радио, на скоростном катере или на вертолете – значит, либо не знают о вас вовсе, либо вы им не нужны.
Капитан опять помолчал, внимательно разглядывая Хейвелока, и задумчиво произнес:
– Люди, с которыми вы имеете дело, синьор?
– Не понимаю.
– Имеете дело, но не входите в их число, не так ли?
– Не имеет значения.
– Вы ведь хотите помочь той женщине, не правда ли? Вы не охотитесь на нее… чтобы наказать?
– На первый вопрос ответ – «да»; на второй – «нет».
– Тогда я скажу вам еще кое-что. Она спрашивала, не знаю ли я какого-нибудь аэродрома поблизости от Коль-де-Мулине. Я не знал. Никогда о таком не слыхал.
– Аэродром? – переспросил Майкл. Это была совершенно новая информация, еще десять секунд назад он ее не имел. – Итак, мост через горную реку и аэродром. Сегодня вечером.
– Это все, что я могу вам сказать, синьор.
* * *
Горная дорога от Монези к французской границе была достаточно широка, но казалась узкой из-за скалы по обеим ее сторонам. Она, пожалуй, больше годилась для тяжелых грузовиков-вездеходов, чем для легковых автомобилей. Под этим предлогом Майкл, к немалому облегчению водителя из Монези, отпустил такси и проделал оставшиеся полмили пешком.
Он узнал, что не доходя до моста имеется деревенская таверна, в которой любили промочить горло как итальянские, так и французские пограничники. Обитатели маленьких гарнизонов с каждой стороны, местное не очень большое население и отдельные редкие туристы, пересекавшие границу в обоих направлениях, достаточно хорошо знали языки сопредельных стран. То немногое, что Хейвелоку удалось увидеть и услышать, подтверждало правоту слов капитана «Санта-Терезы». Контрольно-пропускной пункт у Коль-де-Мулине расположился у второстепенного перевала в Лигурийских Альпах. До поста было трудно добраться. Он был слабо укомплектован и, несомненно, существовал уже в течение десятилетий только потому, что у бюрократов законодателей не доходили до него руки. Основные транспортные потоки между двумя странами шли либо в пятнадцати милях к югу отсюда, по широкому шоссе вдоль Средиземного моря, либо через обустроенные перевалы Коль-де-Ларш или Коль-де-Монт-Сени к западу от Турина.
В это предвечернее время солнце казалось похожей на веер ярко-оранжевой аркой, оно возносило свой свет из-за более высоких пиков, и его лучи отражались яркими бликами на склонах Приморских Альп. Тени на примитивной дороге удлинялись и становились все резче. Через несколько минут их очертания начнут расплываться и очень скоро исчезнут в сером сумраке раннего вечера. Майкл старался держаться ближе к опушке леса, чтобы успеть при любом постороннем звуке нырнуть в густые заросли. Все свои действия он теперь должен строить исходя из того, что в Риме узнали о Коль-де-Мулине. Капитану «Санта-Терезы» он сказал правду. Могло существовать множество причин, в силу которых те, кто работает на посольство, станут избегать подхода к судну за пределами территориальных вод. За неторопливо идущим сухогрузом можно установить наблюдение – что, возможно, и было сделано, – но совсем иное дело – подняться на борт в своем официальном качестве. Это была очень рискованная операция, которая могла привлечь к себе внимание итальянских властей.
Интересно, сумел ли Рим найти того человека из Чивитавеккия? Он мог лишь предположить, что не оригинален в своих действиях и другие последовали его примеру. Не надо особой удачи, чтобы найти того парня. Майкл вспомнил, как в гневе, даже в ярости, проорал Бейлору название порта, и тот его повторил. Если раненный на Палатине разведчик еще способен к действию, он непременно прикажет своим людям обнюхать все причалы в Чивитавеккия и отыскать организатора нелегальной транспортировки.
Конечно, оставалось множество неясностей, белых пятен, лакун, которые пока невозможно заполнить. Неизвестно, скажет ли человек из Чивитавеккия, как называется судно, понимая, что в этом случае навсегда лишится доверия в порту. Лишится доверия? Да его просто прирежут на одной из утонувших в тумане кривых улочек. Но ведь он может, не раскрывая ни себя, ни названия судна, упомянуть о Коль-де-Мулине, чтобы завоевать благосклонность влиятельных американцев в Риме, которые, как правило, отличаются щедростью. «Всего лишь еще одна беженка с Балкан. В чем мой грех, синьоры?»
Так много белых пятен и так мало конкретных знаний… так мало времени для того, чтобы хорошенько подумать. В деле масса несоответствий. Никому бы и в голову не пришло, что в поле зрения вдруг появится престарелый, уставший от жизни капитан, не желающий перевозить наркотики и контрабанду, но с легким сердцем переправляющий из Италии беженцев, что также связано с риском попасть в тюрьму.
Или взять, к примеру, прямолинейного Реда Огилви, пытавшегося оправдать собственную жестокость. Его оправдания отличались странной амбивалентностью. Какая сила вела Джона Филипа Огилви? Почему всю свою жизнь он стремился сбросить добровольно надетые на себя оковы? Кем был на самом деле Апачи? «Ходячей кобурой»? Но кем бы он ни был, он умер жестокой насильственной смертью в тот самый момент, когда понял жестокую правду. В Вашингтоне стоят у руля лжецы.
Но главное – Дженна, его любимая. Она не предала любви, но была сама предана. Как могла она поверить этим лжецам? Что они ей наговорили? Какие неопровержимые привели доказательства? И, что важнее всего, кем они были, эти лжецы? Откуда взялись?
Хейвелок чувствовал, что каждый шаг по вечерней горной дороге приближает его к ответам на все эти вопросы. Еще до того, как исчезающее за горизонтом солнце появится на противоположной стороне темного шара, он будет знать все и вновь окажется рядом с любимой. Если эти люди из Рима, они не станут для него достойными противниками. Майкл не сомневался в своем превосходстве. Вера в собственные силы возрастала с каждой минутой, и он чувствовал, что победит в схватке. В прошлом, правда, частенько случалось так, что вера такого рода оказывалась безосновательной. Но без этой веры, которая зародилась в нем в те ранние страшные дни, выжить было просто невозможно. Итак, каждый шаг приближал его к желанным ответам.
После того как он все узнает и воссоединится с любимой, последует звонок в хижину, спрятавшуюся в других горах за тысячи миль от Лигурийских Альп. Он позвонит в Шенандоа, США, где в горах Блю-Ридж укрылся Антон Мэттиас – ментор и друг, и расскажет о заговоре, доставшем своими щупальцами сердце, которое питает кровью все секретные операции. Существование заговора не вызывает сомнений, цель же его пока неизвестна.
Неожиданно сквозь плотную листву слева от дороги пробился слабый луч света. Пригнувшись, Хейвелок принялся его изучать, пытаясь установить источник. Луч возник неожиданно и не двигался. Словно завороженный, Майкл, недоумевая, пополз вперед.
Наконец он с облегчением поднялся на ноги и вздохнул полной грудью. Чуть дальше дорога поворачивала, и на ее изгибе виднелись очертания здания, несомненно той самой деревенской таверны. Кто-то просто повернул выключатель на столбе уличного фонаря; вскоре, видимо, загорятся и другие огни. Темнота наступила мгновенно, казалось, что солнце просто-напросто рухнуло в пропасть. Высокие сосны и массивные утесы преградили путь оранжевым и желтым лучам, все еще остававшимся в небе. В окнах здания вспыхнул свет. На боковой стене находилось три окна, значительно больше – он не мог сосчитать – на фасаде. Видимо, не меньше шести, если судить по полосам света, льющегося на траву перед зданием и на гравий у входной двери. Майкл вошел в лес, чтобы проверить высоту подлеска и плотность листвы. И то и другое создавало достаточное прикрытие, так что он спокойно мог подойти к трем освещенным окнам. Оставаться на дороге не было никакого смысла. Если возникнут сюрпризы, на открытом месте они гораздо опаснее.
Майкл подошел к краю леса, между ним и подъездной дорогой с глубокими колеями по засохшей грязи находилась толстая сосна. Подъездной путь шел вдоль боковой стены таверны и заворачивал за угол, где было свободное пространство, превращенное в своего рода автомобильную стоянку. В задней стене, видимо, находился и служебный вход. Расстояние от сосны до ближайшего окна не превышало двадцати пяти футов. Секунду помедлив, Хейвелок шагнул из-за толстого ствола.
В то же мгновение его ослепил яркий свет фар. В тридцати ярдах справа от него громыхал по дороге небольшой крытый грузовик, кренясь с боку на бок на изрезанной рытвинами окаменевшей грязи. Хейвелок нырнул в кустарник и, укрывшись за деревом, нащупал автоматический пистолет «лама» в кобуре на груди. Грузовичок пропрыгал мимо, проваливаясь в рытвины и перекатываясь на застывших валах, словно утлое суденышко в неспокойном море. Из крытого кузова доносились вопли людей, измученных путешествием.
Хейвелок не знал, заметили его или нет, и, скорчившись за своим укрытием, ждал дальнейшего развития событий. Грузовик дернулся последний раз и замер у въезда на просторную ровную стоянку. Водитель открыл дверцу и выскочил наружу. Готовясь скрыться в лесу, Майкл отполз назад на несколько футов. Но эта предосторожность оказалась излишней. Водитель потянулся, выругавшись по-итальянски, он оказался вдруг в море света – кто-то в здании включил яркий фонарь наружного освещения. Свет открыл невероятную картину: шофер был облачен в униформу итальянской армии, а знаки различия выдавали его принадлежность к пограничным войскам. Он подошел к грузовику сзади и распахнул широкие двустворчатые двери кузова.
– Сыпьте оттуда, недоноски! – проорал он на итальянском языке. – До заступления на пост целый час. Есть время заполнить мочевые пузыри. Я иду на мост сообщить о нашем прибытии.
– Вы такой водитель, сержант, – произнес, кривясь от боли, солдат, соскакивая на землю, – что они слышали вас еще с полдороги от Монези.
– Смирно!
Из кузова вывалились еще три человека, они едва двигались.
Сержант продолжал отдавать распоряжения:
– Паоло, позаботься о новичке. Объясни ему, как следует себя вести.
Проходя мимо Хейвелока, унтер поскреб у себя между ног и заправил в брюки выбившуюся рубашку. Все говорило о длительном путешествии в неудобном положении.
– Эй, Риччи! – прокричал, заглядывая в кузов, солдат, стоявший позади грузовика. – Ведь тебя зовут Риччи? Правильно?
– Да, – послышался голос, и из тени появилась фигура пятого человека.
– Ты везунок, деревенщина. Тебе досталась самая хорошая работенка во всей армии. Помещение поста там, у моста, но существует договоренность, что мы торчим здесь до начала нашей смены. Не спускаемся вниз, пока не наступит время. Придешь на мост, распишешься. Дошло?
– Дошло, – ответил солдат по имени Риччи.
Но его зовут вовсе не Риччи, подумал Хейвелок, вглядываясь в солдата. Тот небрежно похлопывал форменным головным убором по ладони левой руки. Перед мысленным взором Хейвелока замелькали десятки фотографий, которые ему довелось просмотреть в прошлом. На одной из них он остановился. Этот человек вовсе не солдат итальянской армии – и не входит в пограничную службу. Он корсиканец, большой специалист в обращении с винтовкой, револьвером, куском проволоки и ножом. Его подлинное имя не имеет значения, у него бесчисленное множество фальшивых. К услугам этого «специалиста» прибегают лишь в особых случаях – он надежный исполнитель смертных приговоров. В Западном Средиземноморье этот человек чувствует себя как дома, подобно другим своим коллегам, которые великолепно освоились на Балеарских островах или на Сицилии. Его досье и отчет о ставших известными достижениях попали в руки Майкла несколько лет тому назад от агента ЦРУ в запечатанной комнате в Паломбаре. Хейвелок в ту пору охотился за «Красными бригадами» и готовил убийство, истоки которого было бы невозможно проследить. Тогда он отклонил кандидатуру белобрысого, стоявшего сейчас в тридцати футах от него в ярком свете уличного фонаря. Он не доверял этому человеку еще в то время. Рим доверяет ему теперь.
Рим пошел на все! Посольство обнаружило человека из Чивитавеккия, и Рим прислал исполнителя приговора – палача – для анонимного убийства. Кто-то (или что-то) убедил лжецов из Вашингтона в том, что бывший оперативник представляет угрозу только в том случае, если остается в живых, и они вынесли вердикт – «не подлежит исправлению». Первым в ряду приоритетов становилось немедленное убийство, в котором концов, естественно, не найдешь.
Лжецы не могли допустить, чтобы он встретился с Дженной Каррас, потому что она была составной частью их лжи, так же как и весь спектакль ее смерти, разыгранный на побережье Коста-Брава. И все же Дженна тоже бежит. Каким-то образом после Коста-Брава ей удалось скрыться. Интересно, распространяется ли и на нее приказ о расправе? Несомненно. Приманка не имеет права на жизнь, и белобрысый корсиканец будет не единственным убийцей здесь на Коль-де-Мулине или поблизости от него.
Четыре солдата и новобранец направились к черному входу в таверну. Дверь под ярким фонарем отворилась, и человек плотного телосложения пророкотал:
– Если вы, свиньи, оставили все свои гроши в Монези, можете убираться отсюда!
– А мы, Джианни, прихлопнем твою лавчонку за то, что ты продаешь французских девок дешевле, чем наших, итальянских!
– Ничего, заплатишь, – прогудел толстяк.
– Риччи, этот Джианни жулик. И кормит дерьмом. Так что смотри, когда начнешь жрать.
– Мне надо в сортир, – сказал новобранец и посмотрел на часы, что в данной ситуации казалось довольно странным.
– А кому не надо? – завопил другой солдат, и вся пятерка ввалилась в таверну.
В тот самый момент, как захлопнулась дверь, Хейвелок перебежал через подъездную дорогу к ближайшему окну. Оно смотрело в обеденный зал. На покрытых красными клетчатыми скатертями столах были разложены столовые приборы из дешевого металла и расставлены стеклянные бокалы. Однако посетители еще не собрались. То ли из-за слишком раннего часа, то ли вечер выдался неудачным для Джианни. За столовой, отделенный от нее аркой, находился главный бар. Со своего места Майкл мог увидеть человек десять-пятнадцать, сидевших за круглыми столиками, – преимущественно мужчин. Женщин было всего две, уже далеко не молодых, лет шестидесяти. Одна непомерно толстая, другая – тощая и сухая. Они сидели в компании усатых мужчин, болтали и тянули пиво. Ранний вечер в Лигурийских Альпах. Интересно, есть ли там еще женщины или нет ли среди них – сердце у него екнуло – Дженны, съежившейся за столиком, выпавшим из его поля зрения. Необходимо просмотреть помещение со стороны кухни, именно из нее, возможно, войдут в бар солдаты. В последующие пять минут у него будет вся необходимая информация. Белобрысый убийца узнает кого-то из посетителей бара и выдаст себя косым взглядом, движением губ или незаметным кивком головы.
Майкл, пригнувшись, перебежал к следующему окну в торце здания. Поле зрения по-прежнему оставалось крайне ограниченным. Он перебежал к третьему окну, оценил новые возможности и с ходу отверг их. Пришлось повернуть за угол и заглянуть в первое окно на фасаде здания. Он увидел дверь с надписью «Cucina»[31]31
Кухня (ит.).
[Закрыть], в любой момент из нее могли появиться солдаты. Но теперь все столы находились вне его поля зрения. Оставались два окна напротив вымощенной камнем дорожки, ведущей к входу. Одно из них располагалось слишком близко к двери, и в случае опасности у Майкла не было бы возможности укрыться. Несмотря на это, он, затаив дыхание, перебежал к окну и замер в тени густой пинии. Затем медленно, очень медленно приблизился к стеклу и заглянул внутрь. Наконец-то он спокойно вздохнул: Дженны Каррас, сидевшей в ожидании нападения, за угловым столиком не было. Окно находилось с другой стороны арки, и теперь он мог видеть не только дверь кухни, но и все столики, и тех, кто находился в комнате. Дженны среди них не было. Хейвелок посмотрел в правый дальний угол и увидел еще одну дверь с двумя раздельными указателями: «Femini» и «Hommes» – мужской туалет.
Дверь с надписью «Cucina» распахнулась, и из нее вывалилась пятерка солдат. Жулик Джианни положил голову на плечо белобрысого новобранца, которого вовсе не звали Риччи, Хейвелок внимательно уставился на убийцу, сосредоточив на нем все свое внимание. Хозяин таверны показал рукой направо (налево по отношению к Майклу), и наемник направился через все помещение в мужской туалет. Глаза. Следить за его взглядом!
Вот оно! Всего-навсего вздрогнули веки, но сомнений нет – корсиканец кого-то узнал. Хейвелок проследил за его взглядом, совершенно точно. За столом в центре комнаты расположились двое. Один из них не поднимал глаз от бокала, второй же – плохой стиль работы – задвигал ногами и отвернулся от шагающего мимо убийцы. Итак, два члена одной команды, но только один играет активную роль в операции. Второй выступает в качестве свидетеля. Тот, что слишком активно двигается, – агент-наблюдатель. В его задачу входит привести доказательства устранения, но ни в коем случае не принимать участия в акции. Наблюдатель явно американец. Об этом просто вопят его многочисленные ошибки. Во-первых, дорогая ветровка швейцарского производства абсолютно неуместна ни для места, ни для времени года. Ботинки из мягкой черной кожи, на руке поблескивает электронный хронометр. Все говорит о щедрых чеках, которые, как известно, выписывают по ту сторону Атлантики, и представляет полный контраст скромной, даже несколько потрепанной одежде его компаньона. Как это по-американски! Агент-наблюдатель. Его донесение попадет в досье, которое увидят человек шесть, не больше.
Но здесь что-то не так. Числа не сходятся. Всего три человека, причем только двоим отведена активная роль. В общем, группа недоукомплектованная, учитывая важность поставленной перед ней задачи и богатый опыт будущей жертвы. Майкл принялся изучать физиономии всех, находившихся в баре. Он рассматривал каждого, следя за его взглядом, пытаясь уловить малейшую связь между ним и парой, расположившейся в центре зала. После лиц анализу подвергалась одежда, особенно у тех, кто сидел под углом от него. Обувь, брюки, пряжки поясов, если, конечно, они были видны; попадавшие в поле зрения рубашки, куртки и украшения. Хейвелок старался обнаружить еще один дорогой хронометр, альпийскую штормовку или ботинки мягкой кожи, найти несоответствия. Возможно, они и существовали, но заметить их не удавалось. За исключением пары за центральным столиком посетители бара являли собой убогое сборище обитателей горной страны. Фермеры, проводники, мелкие торговцы – скорее всего, французы с другой стороны границы – и, конечно, солдаты пограничной службы.
– Ehi! Cosa avete?[32]32
Эй! Чего надо? (ит.)
[Закрыть] – Слова были брошены с армейской грубостью. Позади него в полумраке дорожки, ведущей ко входу в таверну, стоял, положив руку на кобуру, сержант из грузовика.
– La mia sposa[33]33
Моя жена (ит.).
[Закрыть], – поспешно ответил Хейвелок негромким, полным уважения голосом. – Siamo molto distupbati, signer Maggiore. Но avuto un affare con una ragazza francese. La mia sposa mi segnira![34]34
Я очень беспокоюсь, синьор майор. У меня роман с молодой француженкой. Моя жена что-то подозревает! (ит.)
[Закрыть]
Солдат осклабился и, сняв руку с кобуры, высказался на казарменном итальянском:
– Значит, наши мужики таскаются из Монези через границу пощупать французские жопы? Если вашей жены здесь нет, ищите ее в собственной спальне, где ее сейчас трахает француз. Такая возможность не приходила вам в голову?
– Жизнь сложная вещь, майор, – подобострастно произнес Хейвелок, пожимая плечами. Больше всего ему хотелось, чтобы этот болтливый болван убрался в кабак и оставил его в покое. Ему надо возвратиться к окну!
– А вы ведь не из Монези, – подозрительно и несколько встревоженно сказал сержант. – Ваш говор отличается от говора жителей Монези.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?