Текст книги "Час волка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chas-volka-232481.jpg)
Автор книги: Роберт Маккаммон
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 44 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]
Глава 3
В доме было тепло. В нем был натертый воском дубовый паркетный пол, и в зале с высоким потолком в очаге из грубо отесанного белого камня жарко играло пламя. После того как капитан Хьюмс-Тельбот предъявил Майклу верительное письмо, подписанное полковником Валентином Вивьеном из Лондонского управления паспортного контроля, Шеклтон прошел прямо к камину – греть свои покрасневшие руки.
– Чертовски трудно добираться сюда, – прохрипел Шеклтон, шевеля пальцами. – Наверное, трудно найти более безлюдную местность, не так ли?
– Мне другой найти не удалось, – спокойно сказал Майкл, читая письмо. – Если бы я имел желание развлекать незваных гостей, я бы купил дом в Лондоне.
Шеклтон почувствовал, как пальцы заныли, отогревшись, и повернулся, чтобы получше рассмотреть человека, с которым, как бы то ни было, приехал познакомиться.
На Майкле Галатине был черный свитер с закатанными до локтей рукавами и выцветшие изрядно поношенные брюки цвета хаки. На ногах были стертые коричневые мокасины. Его густые черные волосы, подбитые сединой на висках, были острижены по-военному, коротко с боков и сзади. На подбородке была темная-темная щетина, которой два-три дня не касалась бритва. На левой щеке был шрам, начинавшийся от глаза и уходивший назад, к краю волос. Шрам от лезвия, подумал Шеклтон. Знакомое такое напоминание. Ну, значит, у Галатина есть опыт рукопашного боя. И что же? Шеклтон прикинул, что рост этого человека около шести футов двух дюймов, плюс-минус четверть дюйма, и вес около ста девяноста – ста девяносто пяти фунтов. На вид Галатин был мужчиной сильного, широкоплечего атлетического типа, может быть футболиста или регбиста или как там это у англичан называется. Он производил впечатление спокойной силы, как мощная пружина, сильно стянутая и готовая вот-вот сорваться. И все же этого было недостаточно, чтобы считать его способным к выполнению задания в оккупированной нацистами Франции. Галатину явно было необходимо побыть на солнце: он был бледен, словно после зимней спячки, наверное, ни разу не видел яркого солнца за все шесть месяцев. Черт возьми, в этой проклятой стране всю зиму не бывает ничего, кроме сумрака. Но сейчас зима уходила, и всего лишь через два дня наступит весеннее равноденствие.
– Вам известно, что в округе водятся волки? – спросил его Шеклтон.
– Да, – сказал Майкл и сложил письмо, которое прочитал. Последний раз он работал с полковником Вивьеном уже давно. Должно быть, дело важное.
– Я бы на вашем месте не ходил на прогулки, – продолжал Шеклтон. Он полез во внутренний карман шинели, вытащил сигару и обрезал у нее кончик маленькими ножничками. Потом чиркнул спичкой о белый камень очага, – эти здоровые зверюги любят мясо.
– Это волчицы, – Майкл опустил письмо в карман.
– Какая разница, – Шеклтон зажег сигару, глубоко затянулся и выпустил струю голубого дыма, – вам надо немного размяться, достать ружье и поохотиться на волков. Вы уж точно знаете, как обходиться с ружьем, не… – он оборвал разговор, потому что Майкл Галатин внезапно оказался прямо перед ним, и его светло-зеленые глаза сковали льдом его душу.
Рука Майкла поднялась, схватила сигару и выдернула ее из зубов майора. Он сломал ее пополам и швырнул в огонь.
– Майор Шеклтон, – сказал он с налетом русского акцента, сглаженного холодной британской аристократичностью, – здесь мой дом. Чтобы курить здесь, нужно просить разрешения. Но если вы попросите, я его не дам. Мы поняли друг друга?
Шеклтон прошипел, покраснев лицом:
– Это была…
Это была полудолларовая сигара!
– Дыму она дает ровно на полцента, – сказал ему Майкл, еще несколько мгновений глядя в глаза человека, чтобы убедиться, что его вызов ясен, а затем повернулся к молодому капитану. – Я в отставке. Таков мой ответ.
– Но…
Сэр…
Вы еще даже не выслушали, для чего мы приехали!
– Могу догадаться, – Майкл прошел к окну и поглядел на черный лес. Он учуял запах старого виски из неприкосновенного запаса, шедший от кожи Шеклтона, и слегка улыбнулся, догадываясь, как американец мог на него отреагировать. К удовольствию Морин из «Бараньих отбивных».
– Существует план совместной операции союзников. Если бы он не был важен для американцев, майор не приехал бы сюда. Я сам слушал радиопередачи через пролив по своему коротковолновому приемнику. Все эти цифры, вещи насчет цветов для Руди и скрипок, которые нужно настроить. Я не могу понять всех этих переговоров, но я понимаю тон этих голосов: большое волнение и много страха. Скажу, что это значительно приближает неизбежное возведение Атлантической стены, – он взглянул на Хьюмс-Тельбота, который так и не сдвинулся с места и не снял свою мокрую шинель, – думаю, не позже, чем через три-четыре месяца. Когда пролив летом успокоится. Уверен, что ни Черчилль, ни Рузвельт не хотят высаживать на побережья Гитлера армии солдат, опухших от морской болезни. Итак, что-нибудь в июне-июле будет более верным. В августе будет слишком поздно; американцам придется пробиваться на восток в самое плохое время зимы. Если они захватят места для высадки в июне, они будут в состоянии наладить линии снабжения и закопаться на оборонительных рубежах у самих границ Германии до первого снега, он поднял брови. – Я правильно рассуждаю?
Шеклтон прошипел сквозь зубы:
– Вы уверены, что парень на нашей стороне? – спросил он Хьюмс-Тельбота.
– Позвольте мне погадать еще немного, – сказал Майкл, взгляд его переместился к молодому капитану, потом вернулся к Шеклтону. – Для успеха вторжению через пролив должно предшествовать разрушение немецких коммуникаций, взрывы складов боеприпасов и топлива и общая атмосфера земного Ада. Но спокойного ада, с холодным жаром. Я предполагаю, что заработают партизанские сети, которые будут трудиться ночами, подрывая железные дороги и, может быть, здесь найдется место и для деятельности американцев. Парашютные десанты могут посеять своего рода беспорядки в тылах, что может заставить немцев бежать куда глаза глядят, – Майкл подошел к камину рядом с майором и подставил ладони огню. – Я полагаю, что то, что вы хотите от меня, имеет отношение к вторжению. Конечно, я не знаю, где это произойдет или когда точно, и мне эти сведения не нужны. Вы должны понять другую вещь, а именно – то, что высшее командование нацистов определенно готовится к попытке вторжения в течение ближайших пяти месяцев. Имея с Востока наступающие Советы, немцы знают, что приближается подходящий момент – подходящий с точки зрения союзников – для наступления с запада, – он потер руки. – Надеюсь, мои выводы не слишком далеки от ваших замыслов?
– Нет, сэр, – сознался Хьюмс-Тельбот, – они попали в точку.
Майкл кивнул, а Шеклтон сказал:
– У вас есть кто-то, работающий на вас в Лондоне?
– У меня мои личные глаза, уши и мозг. Этого вполне достаточно.
– Сэр? – Хьюмс-Тельбот, стоявший почти навытяжку, теперь позволил себе расслабить спину и сделать шаг. – Можно нам…
Хотя бы вкратце информировать вас о том, в чем заключается задание?
– Вы бы даром потратили ваше время и время майора. Я уже сказал, что я в отставке.
– В отставке? И это – всего лишь после одного паршивого задания в Северной Африке? – Шеклтон издал губами презрительный звук. – Ведь вы стали героем в сражении за Эль-Элемейн, правильно? – он прочел послужной список Галатина по пути из Вашингтона. – Вы проникли на командный пункт нацистов и стащили фронтовые карты? Чертовски громкая кража! Если вы не отстали от жизни, война все еще идет. И если мы не ступим ногой в Европу летом сорок четвертого, наши задницы окажутся капитально выполосканными в море, прежде чем мы сможем предпринять новую попытку.
– Майор Шеклтон? – Майкл обернулся к нему, и напряжение в его взгляде заставило майора подумать, что он видит сквозь защищенные зелеными стеклами очки топку домны. – Вы больше не станете упоминать Северную Африку, – спокойно, но с угрозой сказал он. – Я там потерял…
Друга, – он моргнул, пылающая домна на миг притухла, потом опять набрала полную силу. – Северная Африка – это закрытая тема.
Что за проклятый человек! – подумал Шеклтон. Если бы можно было, он бы припечатал Галатина к полу.
– Я просто имел в виду…
– Мне все равно, что вы имели в виду, – Майкл посмотрел на Хьюмс-Тельбота. Капитан рвался начать изложение, и тут Майкл вздохнул и сказал:
– Хорошо. Послушаем.
– Да, сэр. Я могу?.. – он запнулся и жестом показал желание сбросить шинель.
Майкл кивком разрешил ему сделать это, и когда оба офицера сняли шинели, он прошел к кожаному креслу с высокой спинкой и сел лицом к огню.
– Это дело службы безопасности, конечно же, – сказал Хьюмс-Тельбот, подойдя так, чтобы видеть выражение лица майора Галатина. Оно было совершенно лишено интереса. – Конечно, вы правы, оно действительно связано с планом вторжения. Мы и американцы пытаемся до первого июня вытащить обратно тех агентов, чье положение ненадежно. Возвращаем из Франции и Голландии агентов, чья безопасность может оказаться под вопросом. В Париже есть американский агент…
– По кличке Адам, – вмешался Шеклтон.
– Париж теперь уже не райские сады Эдема, – сказал Майкл, сплетая пальцы, – из-за нацистских змеев, ползающих там повсюду.
– Точно, – продолжил майор, беря бразды беседы, – как бы там ни было, парни из вашей разведки чуть больше двух недель назад получили шифровку от Адама. В ней он сообщил про какие-то перемены в обстановке, что-то такое, о чем он еще не во всех подробностях разобрался. Но он сообщил, что, чем бы это ни было, оно сильнейшим образом засекречено. Он получил наводку от берлинского художника, парня по имени Тео фон Франкевиц.
– Погодите-ка, – Майкл подался вперед, и Хьюмс-Тельбот увидел в его глазах блеск заинтересованности, похожий на сверкание клинка. – От художника? Почему от художника?
– Не знаю. Мы не смогли раскопать никаких сведений о Франкевице. Итак, как бы то ни было, восемь дней назад Адам передал вторую шифровку. В ней была только пара строчек. Он сообщил, что находится под колпаком и у него есть сведения, которые нужно доставить из Франции через курьера. Ему пришлось оборвать передачу до того, как он смог дать подробности.
– Гестапо? – Майкл глянул на Хьюмс-Тельбота.
– Наши осведомители обнаружили, что Адам не в гестапо, – сказал молодой человек. – Мы предполагаем, что они знают, что Адам наш человек, и держат его под постоянным наблюдением. Они, вероятно, надеются, что он выведет их на других агентов.
– Итак, нет никого другого, чтобы выяснить, что представляют собой эти сведения, и доставить их оттуда.
– Нет, сэр. Туда должен проникнуть кто-то извне.
– И, конечно, они пеленгуют его радиопередатчик. Или, может, они нашли его и вывели из строя, – Майкл нахмурился, глядя, как горят дубовые поленья. – Почему художник? – спросил он опять. – Что мог узнать художник о военных секретах?
– Не имеем ни малейшего представления, – сказал Хьюмс-Тельбот. – Вы понимаете наше затруднительное положение?
– Мы должны выяснить, что же, черт возьми, происходит, – высказался Шеклтон. – Первая волна вторжения должна включать почти двести тысяч солдат. К девяностому дню после даты начала операции мы планируем ввести туда больше миллиона парней, чтобы надрать Гитлеру задницу. Мы рискуем в один прекрасный день стать просто мишенью для стрельбы, словно бы просто произойдет поворот карты, и нам бы лучше наверняка знать, что на уме у нацистов.
– Конечно же, смерть, – сказал Майкл, и никто из присутствующих не сказал ни слова.
Костер трескнул и выплюнул сноп искр. Майкл ждал окончания рассказа.
– Вас самолетом доставят во Францию и выбросят с парашютом около деревни Безанкур, примерно в шести милях от Парижа, – сказал Хьюмс-Тельбот. – Один из наших будет в месте приземления, чтобы встретить вас. Оттуда вас доставят в Париж и окажут любую помощь, какая вам потребуется, чтобы попасть к Адаму. Это в высшей степени ответственное задание, майор Галатин. Чтобы вторжение имело какой-то шанс, мы должны знать, чего нам ожидать.
Майкл понаблюдал, как горел огонь. Затем сказал:
– Я сожалею. Найдите кого-нибудь другого.
– Но, сэр…
Пожалуйста, не принимайте поспешного…
– Я сказал, что я в отставке. На этом и закончим.
– Ну, это просто глупо! – взорвался Шеклтон. – Мы разбивали свои задницы, добираясь сюда, потому что некоторые ослы указали на вас как на лучшего в своем деле, а вы говорите, что вы в «отставке», – он прошипел это слово. – Там, откуда я, по-другому говорят о человеке, у которого изнеженные нервы.
Майкл слегка улыбнулся, что привело Шеклтона в еще большую ярость, но он ничего не ответил.
– Майор Галатин, – попытался опять Хьюмс-Тельбот. – Пожалуйста, не говорите сейчас последнего слова. Хотя бы обдумайте наше предложение, а? Может, мы бы остались на ночь, а затем снова обсудили это утром? Майкл вслушивался в падание мокрого снега, стучавшего по окнам.
Шеклтон подумал о долгом пути домой, и его копчик заныл.
– Можете оставаться на ночь, – согласился Майкл. – Но в Париж я не отправлюсь.
Хьюмс-Тельбот хотел было опять заговорить, но решил дать всему этому устояться. Шеклтон проворчал:
– Какого черта, мы что, напрасно перлись в такую даль?
Но Майкл только пошуровал в камине.
– С нами еще водитель, – сказал Хьюмс-Тельбот. – Не найдете ли вы и для него место?
– Я поставлю раскладушку у камина, – он встал и пошел в чулан за раскладушкой, а Хьюмс-Тельбот вышел наружу, чтобы позвать Мэллори. Когда двое мужчин вышли, Шеклтон стал осматриваться в зале. Он увидел антикварный патефон из розового дерева фирмы «Виктрола», на его диске лежала пластинка. Название пластинки было «Весна священная» какого-то Стравинского. Ну, с русским водиться – значит любить русскую музыку. Наверное, всякая славянская чепуха. В такую ночь, как эта, ему бы послушать бодрую вещь Бинга Кросби. Галатин любил читать, в этом нельзя было сомневаться. Тома вроде «О происхождении человека», «Плотоядные», «История григорианской поэзии», «Мир Шекспира» и другие книги с русскими, немецкими и французскими названиями заполняли полки книжных шкафов.
– Вам нравится мой дом?
Шеклтон чуть не подпрыгнул. Майкл подошел сзади тихо, как туман. Он принес раскладную кровать, развернул и поместил около камина.
– Столетие назад этот дом был лютеранской церковью. Ее построили спасшиеся от кораблекрушения; подводные скалы всего лишь в сотне ярдов отсюда. Они выстроили здесь поселок, но через восемь лет после этого их скосила бубонная чума.
– О, – сказал Шеклтон и вытер руки о штаны.
– Развалины до сих пор прочные. Я решил попробовать восстановить их. У меня ушло на это целых четыре года, и мне еще много нужно сделать. Если вам интересно, у меня за домом есть генератор, который работает на бензине.
– Я сразу так и подумал, что к вам не могли провести линию электропередачи в такую даль.
– Конечно же. Слишком далеко. Вы будете спать в башенном помещении, где когда-то жил пастор. Это не очень большое помещение, но для двоих места там достаточно.
Открылась и закрылась дверь, и Майкл оглянулся на Хьюмс-Тельбота и шофера. Майкл несколько секунд смотрел, не мигая, как шофер снимал шляпу и куртку.
– Вы можете спать здесь, – сказал он, указывая рукой на раскладушку. – Кухня за той дверью, если хотите кофе и чего-нибудь поесть, – сказал он всем троим. – Я бодрствую во время, которое вам может показаться необычным. Если среди ночи услышите, что я на ногах…
Не выходите из вашей комнаты, – сказал он, глянув так, что у Шеклтона по затылку пробежали мурашки.
– Я иду отдыхать, – Майкл направился к лестнице. Он остановился и выбрал книгу. – Да…
Ванная и душ за домом. Надеюсь, вы не будете в претензии, что вода только холодная. Спокойной ночи, джентльмены.
Он поднялся по ступенькам, и скоро они услышали, как мягко затворилась дверь.
– Проклятый колдун, – пробормотал Шеклтон и поплелся в кухню, чтобы чем-нибудь перекусить.
Глава 4
Майкл сел на постели и зажег керосиновую лампу. Он не спал, а ждал. Он взял с маленькой тумбочки наручные часы, хотя его чувство времени уже сказало ему, что было три часа. Часы показали три часа семь минут.
Он потянул носом воздух, и глаза его сузились. Запах табачного дыма. «Беркли и Латакия», дорогой сорт. Он знал этот аромат и откликнулся на него.
Он был еще в одежде, в брюках цвета хаки и черном свитере. Он влез в мокасины, взял лампу и, следуя за ее желтым светом, спустился по винтовой лестнице.
В очаге прибавилась пара дополнительных поленьев, и мягкий огонь потрескивал в нем. Майкл увидел поднимающийся вверх табачный дым из трубки, которую держал человек, сидевший в кожаном кресле, повернутом к огню. Раскладушка пустовала.
– Поговорим, Майкл, – сказал человек, называвшийся Мэллори.
– Да, сэр, – он пододвинул стул и сел, поставив лампу на столик между ними.
Мэллори – не настоящее его имя, а одно из многих – рассмеялся, кончик трубки был зажат у него в зубах. Пламя камина отражалось в его глазах, и сейчас он ничем не напоминал того пожилого и слабого джентльмена, который недавно вошел в этот дом.
– Не выходите из вашей комнаты, – сказал он и опять засмеялся. Его настоящий голос, неизмененный, обладал явной жесткостью. – Это было здорово, Майкл. Ты запудрил мозги этому бедному янки.
– А они у него есть?
– О, он весьма способный офицер. Не обманывайся его простотой и болтовней: майор Шеклтон свое дело знает, – проницательный взгляд Мэллори скользнул по собеседнику. – И ты тоже.
Майкл не ответил. Мэллори с минуту в молчании курил трубку, потом сказал:
– В том, что случилось в Египте с Маргерит Филипп, твоей вины нет, Майкл. Она знала, чем рискует, и делала свою работу храбро и хорошо. Ты убил ее убийцу и разоблачил Гарри Сэндлера, агента нацистов. Ты тоже сделал свою работу храбро и хорошо.
– Не совсем хорошо, – эта старая история все еще вызывала болезненное чувство скорби, грызшее его изнутри. – Если бы я той ночью был настороже, я мог бы спасти жизнь Маргерит.
– Пришел ее черед, – безжизненно произнес Мэллори, профессионал в области жизни и смерти, – а твое время скорби по Маргерит должно же когда-то закончиться.
– Когда найду Сэндлера, – лицо Майкла напряглось, на щеках появилась краска. – Я понял, что он немецкий агент, как только Маргерит показала мне волка, про которого он сказал, что прислал ей из Канады. Мне было совершенно ясно, что это был балканский волк, а не канадский. И единственным способом для Сэндлера иметь возможность убить балканского волка было поехать на охоту с его друзьями-нацистами. Гарри Сэндлер, американский охотник на крупную дичь, о котором писал журнал «Лайф», после убийства Маргерит исчез, не оставив следов.
– Я должен был заставить Маргерит покинуть дом той ночью. Незамедлительно. Вместо этого я… – он сдавил подлокотник пальцами. – Она доверилась мне, – придушенным голосом проговорил он.
– Майкл, – сказал Мэллори, – я хочу, чтобы ты поехал в Париж.
– Это настолько важно, что и тебя в это впутали?
– Да. Настолько важно, – он пыхнул дымом и вынул трубку изо рта. – У нас будет только один шанс, один-единственный, чтобы вторжение оказалось удачным. Крайний срок, по теперешним данным, первая неделя июня. Он может измениться, в зависимости от погоды и течения. Но мы должны достоверно знать все потенциальные опасности, с которыми придется столкнуться, и могу сказать тебе, что разгадка этих сложных головоломок оставляет массу возможностей для самых сволочных ошибок, какие только можно себе представить, – он фыркнул и слегка улыбнулся. – Мы должны сделать свою часть работы, чтобы дом был чистым, когда они будут въезжать. Если гестапо так тщательно следит за Адамом, можно быть уверенным, что у него есть данные, которые им нельзя упустить наружу. Мы должны узнать, что они собой представляют. С твоими… Э… Особыми способностями есть возможность войти и выйти под носом у гестапо.
Майкл смотрел в огонь. Человек, сидевший в кресле рядом, был одним из тех трех человек во всем мире, которые знали, что он ликантроп.11
ликантроп – оборотень, человек-волк, по-немецки – вервольф
[Закрыть]] – Есть и другая сторона, которую тебе нужно учесть, – сказал Мэллори. – Четыре дня назад мы получили шифровку от нашего агента в Берлине, Эхо. Она видела Гарри Сэндлера.
Майкл глянул в лицо собеседника.
– Сэндлер был в компании нацистского полковника по имени Эрих Блок, офицера СС, который был начальником концлагеря Фалькенхаузен под Берлином. Итак, Сэндлер вращается в каких-то высших сферах.
– Сэндлер еще в Берлине?
– У нас нет ни одного слова от Эхо, говорящего об обратном. По нашему заданию она следит за ним.
Майкл тихо заворчал. Он не имел представления, кто такая Эхо, но вспомнил краснощекое лицо Сэндлера с фотографии журнала «Лайф», тот улыбался, поставив одну ногу на убитого льва на зеленой равнине Кении.
– Конечно, мы можем достать для тебя досье на Сэндлера и Блока, – отважился продолжить Мэллори. – Мы не знаем, какая между ними связь. Эхо свяжется с тобой в Берлине. Что ты станешь делать там – это на твое усмотрение.
Мое усмотрение, – подумал Майкл. Очень вежливо сказано, что, если он решит убить Сэндлера, то это его личное дело.
– Однако первое твое задание – узнать, что известно Адаму. – Мэллори выпустил изо рта струйку дыма. – Это приказ. Ты можешь передать эти сведения через своего французского связника.
– А как насчет Адама? Разве вы не хотите вызволить его из Парижа?
– Если это возможно.
Майкл задумался. Человек, называвшийся сейчас Мэллори, имел репутацию очень опасного, как потому, что он много не договаривал, так и потому, что многое говорил.
– Мы хотим подтянуть все ослабшие концы, – после минутного молчания сказал Мэллори. – Меня беспокоит то же, что и тебя, Майкл: почему здесь замешался художник? Фон Франкевиц – это никто, он рисует на заказ портреты на тротуарах Берлина. Как он оказался завязанным с государственными тайнами? – глаза Мэллори остановились на Майкле. – Ты возьмешься за эту работу?
Нет, по-русски подумал он. Но в нем начинала закипать кровь, как пар в нагретом котле. За два года не прошло и дня, чтобы он не думал о том, как его подруга, графиня Маргерит, погибла, пока он нежился в объятиях удовлетворенной страсти. Найти Гарри Сэндлера – значило расквитаться по старому долгу. Из этого могло бы ничего и не выйти, но было бы удовлетворение от охоты на охотника. А положение с Адамом и предстоящим вторжением было жизненно важным само по себе. Как могли сведения Адама повредить дню начала операции и жизням тысяч солдат, которые хлынут на побережье в роковое июньское утро?
– Хорошо, – сказал Майкл с усилием в голосе.
– Я знал, что в одиннадцать часов могу на тебя положиться, – сказал, едва заметно улыбнувшись, Мэллори. – Час волка, так ведь?
– У меня есть одна просьба. У меня слабая парашютная подготовка. Мне бы хотелось подобраться на подводной лодке.
Мэллори задумался, но тут же покачал головой.
– Извини, слишком рискованно при немецких патрулирующих катерах и минах в проливе. Маленький транспортный самолет – самый безопасный вариант. Мы подкинем тебя в местечко, где ты сможешь отточить свое умение, сделать несколько тренировочных прыжков. Конфетку, как говорят янки.
Ладони Майкла вспотели, и он сжал кулаки. Он не выдерживал рев и вонь аэропланов и в воздухе ощущал себя маленьким и беспомощным. Но выбора не было; ему предстояло перенести это и действовать, не теряя времени, хотя парашютные тренировки были бы истинным мучением.
– Хорошо.
– Великолепно, – тон Мэллори показывал, что он заранее знал, что Майкл Галатин возьмется выполнять задание. – Ты в хорошей форме, Майкл, да? Достаточно спишь? Ешь в меру? Надеюсь, не слишком много мяса?
– Не слишком.
Лес изобиловал оленями и дикими кабанами, а также зайцами.
– Иногда я беспокоюсь за тебя. Тебе нужна жена.
Майкл смехом ответил на дружеские намерения Мэллори.
– Спасибо, – поблагодарил его Майкл. – Но, вероятно, все-таки не нужна.
Они проговорили еще долго, конечно, о войне, потому что на ней пересеклись их пути, по мере того как пламя тихонько сжирало дубовые поленья и перед рассветом ветер становился все пронзительнее, а затем ликантроп на службе короля встал и поднялся по лестнице в свою спальню. Мэллори заснул в кресле перед очагом, лицо его опять стало лицом пожилого шофера.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?