Текст книги "Интроверт. Выйти из тени"

Глава 11

Саратов

9 июля 2006 года (воскресенье)

11:25

Егор вдруг вспомнил, как в детстве, оставшись дома один, он не раз наяву попадал в один и тот же жуткий кошмар. В звенящей тишине квартиры начинали появляться посторонние звуки, которые постепенно становились всё громче и отчётливее. Они звучали всё быстрее и быстрее, от чего у Егора вихрем кружилась голова, а внутри всё замирало от леденящего душу страха. Сразу оказывалось нечем дышать, а тело становилось совершенно ватным и уже не слушалось своего хозяина. Оно ощущалось сильно распухшим и одновременно легким, словно огромный пакет с кукурузными палочками. Окружающие предметы приходили в движение и начинали вращаться по комнате с заметным на глаз ускорением. Огромные волны, пробегающие по размытым стенам, обжигали Егора своими ледяными брызгами. Новые звуки лишь на секунду замедляли этот бешеный ритм, но потом всё начинало звенеть в ушах и мелькать перед глазами с ещё большим остервенением, чем раньше. Этот кошмар, казалось, невозможно было остановить.

В такие минуты Егору хотелось поскорее с кем-то заговорить, чтобы прервать этот безумный вальс. Стоило ему перекинуться с кем угодно парой слов даже по телефону, как все посторонние звуки волшебным образом стихали, предметы послушно возвращались на своё место, а голова и тело переставали существовать отдельно друг от друга. Всё становилось совершенно обычным так же внезапно, как и начиналось это безумие. Это было тем более странно, так как Егор очень ценил те редкие моменты, когда он был предоставлен сам себе и мог заниматься чем угодно. И вот в такие долгожданные часы настоящей свободы, как правило, и случались эти кошмарные приступы.

В детстве Егор не раз задавал себе самому и родителям вопрос: «Что с ним происходит в такие моменты?» Но никто не мог сказать ничего вразумительного, кроме того, что «надо поменьше смотреть телевизор, и не мешало бы посетить психотерапевта». После таких ответов Егор, разумеется, совсем перестал делиться своими переживаниями с кем бы то ни было, а родителям говорил, что уже всё нормально. Со временем эти приступы стали случаться всё реже и реже, а потом и вовсе прекратились, что не могло не радовать Егора. Он искренне надеялся, что навсегда избавился от этих галлюцинаций и панического страха. Во время учёбы в медицинском университете Егор иногда с улыбкой вспоминал свои детские кошмары и подробно разбирал их во время чтения учебников по психиатрии. В глубине души он радовался и искренне надеялся, что всё это уже далеко позади и, что сейчас он может спокойно анализировать свои детские панические атаки, словно симптомы далёкого и абстрактного пациента.

Но вот теперь его друг лежит на полу яхт-клуба без признаков жизни. Сам Егор на полном автомате, словно в трансе уже тридцать минут отчаянно борется за его жизнь, проводя непрямой массаж сердца и искусственное дыхание. Пуля пробила поясничный отдел позвоночника и, к счастью, прошла навылет. Кровотечение остановили, наложив на оба пулевых отверстия пластырь, который, оказался у одного из присутствующих яхтсменов. Скорой помощи всё ещё нет. У Гвоздя синеет носогубной треугольник и ногтевые фаланги пальцев. Пульса и дыхания нет, а в его расширенных зрачках тает последняя надежда на возвращение к жизни.

Океан, как обычно, не обращал внимания на собственные болевые ощущения, которые в точности повторяли всё то, что чувствовали окружающие. Двое из бандитов примерно в пятистах метрах от яхт-клуба затаились в небольшом лесу. Океан чувствовал, что у одного из них внутреннее кровотечение от разрыва селезёнки и вывих обоих коленных суставов. У другого была сломана ключица, но боль была очень сильной, потому что из-за смещения костных отломков повредилась плевра, и это сильно затрудняло дыхание. Третий бандит был ближе остальных, и от него исходила самая сильная боль. Он смог отползти всего на пятьдесят метров, так как его левая нога была сломана в голени, а коленный и тазобедренный суставы вывихнуты.

Болевых ощущений Гвоздя Океан практически не чувствовал. Сразу после того, как раздался выстрел, Егор чуть не упал на землю от резкой боли в позвоночнике. В этот момент он привычно скомандовал себе «Боли нет!» и ещё быстрее побежал к яхт-клубу. Затем боль в спине внезапно исчезла. «Гвоздь потерял сознание и теперь ничего не чувствует», – понял Океан, врываясь в яхт-клуб.

Внезапно окружающие звуки стихли, а стены яхт-клуба пришли в движение. Пол перестал служить надёжной опорой и начал уходить из-под ног. Сам Егор почувствовал, что окружающие люди и предметы стали размытыми и куда-то уплывают. «Неужели опять началось это безумие? Ладно, неважно – позже разберусь с этим. Самое главное сейчас – это вытащить Гвоздя с того света», – с тоской подумал он и стал ещё интенсивнее реанимировать друга.

– Только, давай, без паники. Ты всё делаешь абсолютно правильно, как учили. Мне нужно ещё пять минут для полного перемещения депонированных фитохлорианов в кровь. Ты продержишься в таком ритме? – вдруг спросил его Ёжик.

– Продержусь. Не вопрос. Кстати, спасибо, что спросил, – отрывисто ответил Егор, проводя непрямой массаж сердца.

– Хорошо. Держись, – ответил Ёжик, пропустив мимо иронию Океана. – Я сейчас повышаю уровень фитохлорианов в крови Гвоздя до максимума. Надеюсь, что это поможет ему скоро прийти в сознание. Регенерация повреждённых тканей уже запущена и идёт по плану. Главное сейчас – это доставка кислорода к мозгу. Так что работай интенсивно, но без фанатизма, а то переломаешь нашему пациенту все рёбра и грудину.

– Ладно. Не учи учёного, – ответил Егор и продолжил отчаянно бороться со смертью.

Однако через семь минут интенсивной реанимации он внезапно оказался в минус-первом измерении, где Ёжик принял уже знакомый вид фрактала. Океан огляделся вокруг и увидел безжизненное тело Гвоздя, лежавшее неподалёку. Когда-то белая футболка с издевательской надписью теперь была поднята вверх, открывая уже частично затянутое входное пулевое отверстие. В глаза сразу бросилось то, что на открытых участках кожи были многочисленные пятна серого и белого цветов, которые возвышались над окружающими тканями. Зелёные иголки фрактала вплотную приблизились к телу Гвоздя и стали быстро прорастать в него в области пятен. Океану показалось, что Ёжик в своём фрактальном облике скоро полностью исчезнет внутри тела их друга. Фрактал, и в самом деле, значительно уменьшился в размерах, а кожа Гвоздя постепенно приобрела равномерный зелёный цвет.

– Концентрация фитохлорианов в крови на максимуме. Это предельный уровень, совместимый с жизнью. Дальнейшее повышение может вызвать необратимый фитоморфоз, – сообщил Ёжик.

– Я вижу, что концентрация на максимуме, – ответил Океан. – И что теперь? Он жив или нет?

– Гвоздь жив. Я ожидаю, что через две-три минуты он очнётся, и мы начнём вместе выбираться отсюда. Кстати, во время реанимации ты сам отключился, и сейчас лежишь без сознания рядом с Гвоздём. Уже приехала бригада скорой помощи и пытается вернуть к жизни вас обоих. У Гвоздя на кардиограмме – изолиния, но цианоз не прогрессирует, что уже хорошо. И ещё одна новость на сегодня – у нас непрошеные гости.

Океан резко оглянулся и заметил в пятидесяти метрах от себя старую знакомую, которая на этот раз сменила красный цвет на чёрный и, не торопясь, шла к нему. Её широкая юбка развевалась при ходьбе, а топик без лямок обнажал безупречные руки и плечи. Шерстяные чулки в тонкую серую полоску были приспущены и наполовину прикрывали высокие чёрные ботинки. Красный цвет не исчез совсем, но остался только на губах и на верхних веках. Никаких украшений не было, что делало весь облик лаконичным и серьёзным.

– Ты не поверишь, но при других обстоятельствах, я был бы даже рад тебя видеть, – сказал Океан, грустно улыбаясь.

– Почему же? Охотно тебе верю. Наше знакомство получилось очень ярким и запоминающимся. Ты ведь не будешь спорить, что когда тебя жестоко убили, скажем, в компьютерной игре, безумно хочется тотчас взять реванш и порвать соперника в клочья. Сейчас тебе и твоим друзьям представился такой шанс. Тогда вам удалось выжить, несмотря на то, что это было практически невозможно. Больше таких подарков от меня не будет, даже не надейся. В прошлый раз всё закончилось слишком быстро. Постараюсь теперь не разочаровать тебя и довести дело до логичного конца.

– Да, ты уж постарайся, – ответил Океан, вставая в боевую стойку.

В этот момент Гвоздь, наконец-то, очнулся и открыл глаза, приподняв голову. Увидев старую знакомую в боевой стойке, он сразу закрыл глаза, потом долго тёр их кулаками, а затем снова медленно открыл. Картинка, к его большому сожалению, осталась прежней.

– Ты не вставай ещё пару минут, – сказал Ёжик. – Регенерация ещё не завершена, а уровень фитохлорианов пока зашкаливает. В таком состоянии Океану ты сейчас не поможешь, тем более что ему и самому по силам с ней справиться.

– Привет, Гвоздь! – обрадовался Егор. – С возвращением! Ты отдохни немного, а потом попытайся вернуться в реальный мир, а то там врачи уже с ума сходят, реанимируя тебя. Мы с Ёжиком здесь сами разберёмся – похоже, в минус-первом измерении они не могут блокировать нашу связь с ним.

– Я вам не мешаю, молодые люди? – поинтересовалась Эмилия.

– Вообще-то, мешаешь, но, если всё-таки пришла, то мы потерпим твоё присутствие, – ответил Океан.

Внезапно Эмилия, стоявшая в пятнадцати метрах от Гвоздя с Океаном, выдала эффектную серию сальто, а в завершающем прыжке во время приземления ударила Егора ногой по ключице, сбив его на землю. Затем она попыталась добить лежащего соперника, но Океан перекатом уклонился от серии ударов, а затем рывком поднялся на ноги. «Ключица, похоже, сломана», – с тоской подумал он, привычно пытаясь забыть о боли. Тем временем Эмилия издевательски подмигнула Океану, а затем мощным ударом в грудь ногой с разворота отбросила его метров на десять назад. Только через пару секунд Егор смог открыть глаза и сделать очередной вдох. Он встряхнул головой и с трудом поднялся с земли. Резко ускорившись в сторону противника, Егор краем глаза заметил, что огромное серое тело промелькнуло мимо него. Оно было похоже на гигантского осьминога, из головы которого торчали многочисленные шиповидные выросты. Продолжая движение, Океан грудью наткнулся на тонкую нить, соединявшую тело его соперницы и внезапно появившегося исполина. Разорванная нить мгновенно исчезла, а гигантский осьминог, заметив Егора, двинулся в его направлении.

Океан метнулся в сторону и, оказавшись позади этого чудовища, после серии ударов руками по одному из щупальцев схватил его мёртвой хваткой. Два соседних щупальца обхватили тело Егора и подняли его в воздух, а Эмилия в прыжке ударила Егора ногой в спину. «Не отпускай щупальце и не дёргайся», – сказал Ёжик и появился рядом с осьминогом-переростком в своём фрактальном облике. Сформировав воронку, гигантский кактус начал засасывать в неё не менее гигантского осьминога, пронзая его многочисленными иглами, которые мгновенно загибались крючками и намертво врастали в тело моллюска. Постепенно фрактал поглотил всего осьминога, кроме одного щупальца, за которое судорожно схватился Океан. «Сейчас тебе лучше разжать руки и отойти в сторону», – предупредил Ёжик и сразу же начал поглощать последнее щупальце.

Егор почувствовал, как на его шее сомкнулась чья-то рука, которая пыталась его задушить. Сил вырваться из этих смертельных объятий совершенно не осталось. Уже сквозь туман в глазах, он увидел, что гигантский осьминог целиком поглощён в воронку фрактала и практически перестал двигаться. Загнутые иглы Ёжика разрывали тело врага на части. Внезапно Океану показалось, что надетый на его шею тесный стальной венок почему-то стал ему не только велик, но и превратился в свинцовый. Этот многотонный груз неумолимо увлекал его в бездну, парализовав всё тело и полностью лишив способности мыслить и чувствовать. Егор без страха летел навстречу своей смерти и знал, что выбраться уже не сможет.

Часть 3. Аменсала атакует

Глава 1

Аменсала

11 июня 1706 года (вторник)

по земному календарю

21:30 по земному времени

Канцлер Фломус вышел из бассейна и удобно расположился в огромном кресле, протянув все свои десять щупалец к стоящему рядом подиуму. Сделанная по специальному заказу мебель немного прогнулась под тяжестью стокилограммового тела и слегка заскрипела. Концентрат с фитопланктоном в высоком стакане весьма привлекательно светился зеленовато-жёлтым цветом на боковом столике рядом с креслом. Фломус с помощью мощных присосок своего ведущего щупальца взял стакан и поднёс его к огромным глазам. Ресничная мышца сдавила глазное яблоко в вертикальном направлении, передавая давление на стекловидное тело. Сместившийся вперёд хрусталик сфокусировался на содержимом стакана. Многочисленные водоросли и цианобактерии хаотично двигались в воде, частично поглощая падающий свет, а частично отражая его и создавая характерное зеленоватое свечение. Сквозь расширенный прямоугольный зрачок свет от фитопланктона падал на хрусталик и через стекловидное тело попадал на прилегающую сетчатку. Здесь уже происходил интенсивный распад фотопигмента дневного света ретинохрома. У головоногих декаподов, к которым формально относился канцлер, сетчатка вполне логично была обращена в сторону источника света, а не наоборот, как у людей. Эта и многие другие нелепости в человеческой анатомии сильно позабавили Фломуса в своё время при подготовке к вторжению. Во время изучения сильных и в особенности слабых сторон людей, канцлер ещё больше укрепился во мнении, что планируемая операция станет успешной.

Поднеся стакан к огромному ротовому отверстию, похожему на клюв попугая, канцлер, не торопясь, выпил питательный коктейль и сразу же поменял цвет кожи с розового на серо-бурый. Фитопланктон, как обычно, резко улучшил настроение Фломуса и быстро снял накопившееся от тревожных мыслей раздражение. Взяв из пищевого аквариума свежего краба покрупнее, канцлер легко раскрыл его панцирь с помощью двух щупалец, которые своими присосками прочно прикрепились к хитиновой оболочке сверху и снизу. Клювовидный рот с жадностью впился в шевелящееся нежное мясо, которое немедленно исчезло в недрах огромной глотки. Второй и третий крабы отправились следом. Лёгкая дрожь от удовольствия пробежала по мощным щупальцам Фломуса, которые совершали волнообразные движения и издавали чавкающие звуки своими присосками. От всего этого кресло и подиум жалобно заскрипели. Закончив трапезу, канцлер погрузился в свои раздумья относительно текущей ситуации на планете, а также ближайших и отдалённых перспектив.

С начала активной фазы операции «Ковчег» прошло уже более двух земных недель. Всё шло в точном соответствии с планом вторжения в цивилизацию людей и захвата ресурсов Земли, который был разработан Институтом стратегических исследований и колонизации. Ещё два земных года назад этот план был утверждён указом канцлера Фломуса планеты HD 85512 b, также известной как Аменсала. Согласно этому указу, вся планета перешла на земной календарь для ускорения будущей адаптации к условиям Земли.

Сначала это вызвало массовое непонимание и даже возмущение среди населения, поскольку земной год был более чем в шесть раз длиннее года на Аменсале, а земные сутки продолжались двадцать четыре часа вместо обычных четырёх. Однако после проведения соответствующей разъяснительной работы с использованием средств массовой информации необходимость таких серьёзных жертв стала вполне очевидной для всех.

Предвидя негативную реакцию на своё решение, канцлер ещё до обнародования указа распорядился подготовить голографический ролик, наглядно демонстрирующий перспективы Аменсалы на ближайшие сто земных лет при условии сохранения текущей экологической ситуации. Этот трёхминутный фильм был в принудительном порядке показан всему взрослому населению Аменсалы. Ведущие специалисты отдела пропаганды при Министерстве массовых коммуникаций превзошли сами себя, показав не только вполне реалистичный научный прогноз, который сам по себе был довольно мрачным, но и по неофициальной просьбе канцлера слегка сгустили краски.

Из отчёта ведущего научного сотрудника института однозначно следовало, что дальнейшее сохранение доминирующей цивилизации головоногих декаподов было возможно только в случае переселения на другую планету со сходными условиями существования. Собственные ресурсы Аменсалы были практически полностью исчерпаны, и в течение ближайших ста лет количество видов, обитающих на планете, должно будет сократиться на девяносто процентов. Под личным руководством канцлера Фломуса поиск будущей колонии на удивление быстро привёл астрономов и биологов Аменсалы к единственному возможному варианту – планете Земля в Солнечной системе. Решение о вторжении было поддержано подавляющим большинством голосов в парламенте также в очень короткие сроки, что вызвало недоумение у независимых экспертов.

Фломус медленно поменял положение в кресле, приподняв своё массивное тело с помощью щупалец. Гемолимфа сразу же устремилась в затёкшие конечности, вызывая лёгкое покалывание. Движения на суше давались канцлеру с трудом, несмотря на то, что декаподы уже довольно давно адаптировались к жизни вне водной стихии. Опустив одно из щупалец в бассейн, Фломус затем с удовольствием провёл им по голове, на которой появилась серая полоса на фоне розовой кожи. Интенсивная умственная деятельность, тем более на суше, была вполне привычной работой для канцлера, но всё-таки утомляла, так как требовала от организма значительных ресурсов.

Продолжая размышлять о готовящемся вторжении на Землю, Фломус вспомнил, что система оранжевой звезды Глизе 370 сформировалась в созвездии Парус более пяти с половиной миллиардов лет назад. То, что его родная система была почти на миллиард лет старше Солнечной системы, вызывало у канцлера приятное ощущение значительного превосходства над людьми и придавало ему уверенности при подготовке к операции. По основным характеристикам звезда Глизе 370 соответствовала Солнцу. В системе этой звезды и располагалась планета Аменсала, которая была втрое тяжелее Земли и обладала в полтора раза большей гравитацией, что оказывало существенное влияние на живые организмы. Они были значительно сильнее и выносливее земных, а также, в целом, обладали меньшими размерами.

Фломус взял со стола очередной стакан – на этот раз с зоопланктоном – и отпил немного голубовато-серого коктейля. Вкус был более ярким, чем у фитопланктона, поэтому канцлер всегда оставлял зоопланктон на конец трапезы. Иногда он смешивал эти два напитка в отдельном стакане и наблюдал через увеличительное стекло со специальной подсветкой, как мелкие ракообразные и личинки морских животных из зоопланктона питаются частицами водорослей фитопланктона. Фломус находил это зрелище весьма увлекательным, с иронией отмечая собственную тягу к экспериментам, сохранившуюся со времён молодости. Обычно к тому времени, как мелкие ракообразные завершали свою расправу не только над водорослями, но и над личинками животных, он заканчивал наблюдение и залпом выпивал содержимое стакана, отдавая должное неповторимому вкусу напитка.

Продолжая сравнивать Аменсалу и Землю, Фломус в очередной раз отметил для себя, что на его родной планете максимальная температура составляла всего двадцать пять градусов по Цельсию с возможным уменьшением до двадцати. В то же время на Земле температура колебалась от плюс восьмидесяти до минус девяноста градусов около среднего значения в плюс двенадцать. Такой суровый климат потенциальной планеты-колонии поначалу вызвал настоящий ужас не только у ближайшего окружения канцлера, но даже и у него самого. Однако более поздние данные, полученные Институтом стратегических исследований и колонизации, помогли преодолеть кризис. Учёные сообщили, что на Земле в определённых географических зонах колебания температур незначительны, а средняя годовая температура даже более комфортна для жителей Аменсалы, чем привычные плюс двадцать пять.

Причиной того, что максимальная температура на Земле намного превышала таковую на Аменсале, было то, что звезда Глизе 370 была слабее Солнца примерно в восемь раз. И даже то, что планета располагалась ближе к своей звезде, чем Земля к Солнцу, не давало жителям Аменсалы дополнительного тепла. Планета постепенно остывала, что было абсолютно неприемлемо для её теплолюбивых обитателей. Примерно половину поверхности Аменсалы покрывала вода, в которой и была сосредоточена основная биомасса планеты. Бактерии, водоросли, беспозвоночные и позвоночные животные, а также разнообразные вирусы составляли здесь основу жизни. Поверхность суши не отличалась биологическим разнообразием и была заселена в основном низкорослыми растениями, которые стелились по поверхности почвы, бактериями, вирусами, а также небольшим количеством видов животных.

Фломус знал, что у Земли имеется естественный спутник, который является причиной постепенного изменения освещённости каждые двенадцать часов, а также вызывает приливы и отливы в крупных естественных водоёмах. В отличие от Земли Аменсала была лишена естественного спутника, поэтому смена дня и ночи здесь происходила очень резко, а приливные явления отсутствовали как класс. Всё это также следовало учесть при подготовке к вторжению.

К неудовольствию Фломуса, спокойное течение его мыслей было внезапно прервано. Стены резиденции канцлера вдруг ощутимо задрожали, а из воздуховодов вентиляционной системы послышался воющий звук. Фломус бросил взгляд на монитор видеонаблюдения и увидел, что серо-оранжевое небо постепенно становится просто серым от прибрежного песка и пыли, а появившаяся на горизонте огромная волна с белым гребнем быстро приближается к побережью.

Каждый раз с приближением цунами, Фломус вспоминал слова своей недавно погибшей подруги Келорики: «Прошу тебя, ради нашего сына, не надо строить резиденцию на берегу океана. Рано или поздно она будет разрушена и похоронит под собою всех нас». Разумеется, Келорика была абсолютно права, но Фломус всё же настоял на своём, не желая потерять лицо перед своими подданными, которые не раз становились невольными свидетелями их споров. Кроме того, он безумно любил океан и не хотел жить вдали от него даже с учётом риска для собственной жизни. Тем не менее, Фломус позаботился о безопасности, построив в своей резиденции подземный бункер с системой жизнеобеспечения, рассчитанной на работу в автономном режиме в течение тридцати земных лет.

Канцлер помнил, что своей охране он отдал строгое распоряжение «не беспокоить ни при каких обстоятельствах», поскольку собирался хорошенько обдумать текущую ситуацию и собственные планы. Он не любил суеты и ненавидел панику в экстремальных ситуациях. Даже во время извержения вулканов и цунами, которые уже давно стали привычным явлением на Аменсале, Фломус оставался спокоен. Поэтому и теперь стремительно приближающееся цунами его не сильно волновало. К такому экстравагантному поведению лидера расы декаподов все члены семьи и ближайшего окружения канцлера уже давно привыкли и принимали как должное.

Фломус скользнул взглядом по мигающему во весь экран коммуникатора сообщению «Цунами» и нажал кнопку, которая была стёрта больше всех остальных на пульте управления. Двери в стене открылись мгновенно, впуская его в просторный лифт. Совершенно не чувствуя ускорения во время спуска, Фломус, тем не менее, ощутил несколько толчков, которые с поверхности побережья достигли и кабины лифта. Опустившись на самый нижний этаж, канцлер вышел в коридор, который вёл к подземному бассейну. Он был не так велик по сравнению с основным, оставшимся на поверхности, но в точности повторял его во всех деталях. Взгромоздившись на такое же, как и наверху, кресло, Фломус несколько минут восстанавливал дыхание, и только затем нажал кнопку приёма вызова.

– Канцлер Фломус, у вас всё в порядке? – раздался крайне встревоженный голос его первого помощника.

– Не волнуйся, Горус. У меня всё хорошо, – спокойно ответил канцлер.

– Весь персонал вашей резиденции уже эвакуирован в центральный бункер. Похоже на этот раз цунами будет очень сильным и долгим. Часть помещений резиденции уже повреждены, но криохранилище работает в штатном режиме. Какие будут распоряжения?

– Всем точно следовать инструкции, то есть находиться в бункере до окончания цунами. Меня не беспокоить по пустякам. После подъёма на поверхность созвать внеочередное совещание по вопросу соблюдения сроков проведения операции «Ковчег». Состав приглашённых прежний. Конец связи.

Фломус довольно часто спускался в свой персональный бункер, но каждый раз присутствие здесь накладывало особый отпечаток на ход его мыслей. То же самое произошло и теперь. Хорошее настроение после коктейля бесследно улетучилось и сменилось довольно мрачным расположением духа. Почему-то сейчас канцлер неожиданно вспомнил о том, как не так давно до него дошли предательские слухи. Из них следовало, что на самом деле не головоногие декаподы являются вершиной эволюции на Аменсале. Это было на самом деле смешно и не выдерживало никакой критики, но явно тянуло на государственную измену, все участники которой должны быть сурово наказаны. Советники канцлера тогда сообщали ему, что, по мнению ряда учёных, вершиной эволюции на Аменсале являются вирусы с высокой способностью к инквилинизму. Разумеется, все изменники были сразу же арестованы и брошены в одиночные камеры. Лично допрашивая учёных-предателей, Фломус услышал от них, что инквилинизм – это разновидность симбиоза, являющаяся промежуточной формой сожительства между хищничеством и паразитизмом. Получалось, что вирус был для декаподов одновременно хищником и паразитом, используя их тело как среду обитания и источник пищи. Это было полным абсурдом и противоречило всему, что составляло основу общепринятого на Аменсале учения о головоногих декаподах, как о безусловно доминирующем виде. Кроме того, эти дезертировавшие на сторону врага безумцы считали, что вирус незаметно управляет абсолютно всеми функциями своего симбионта вплоть до мышления и поведенческих реакций. Никакого конкретного подтверждения своей параноидальной теории представить они так и не смогли. По их словам, вирус мгновенно разрушается при попытке выделить его в чистой культуре, что делает его поведение весьма похожим на разумное. В то же время после гибели своего хозяина он способен покрываться защитной оболочкой и долгое время находиться в спящем состоянии до попадания в тело нового хозяина. Обнаружить этот вирус не представляется возможным из-за его крайне малых размеров и способности становиться вирусом-сателлитом, то есть поражать более крупные вирусы.

Это явно выходило за рамки школьной программы по биологии, которую, как ему казалось, так хорошо знал канцлер. Робкие возражения интуиции и здравого смысла Фломуса были полностью подавлены гипертрофированными амбициозностью и тщеславием, которые с детства воспитывались его отцом. Канцлер Дромус не раз повторял своему маленькому сыну: «Хорошо запомни, что вершина эволюции на Аменсале – это головоногий декапод, и никто более». Фломус хорошо усвоил урок детства и часто вспоминал слова своего отца.

После жестоких пыток большинство задержанных учёных отказались от своих взглядов на субординацию видов на планете. Они приняли единственно правильную, согласованную с канцлером Фломусом точку зрения, что сохранило им жизнь и позволило продолжить свои научные исследования в строго указанном направлении.

Однако некоторые биологи остались верны своим первоначальным убеждениям. Они упорно считали, что вершиной эволюции на Аменсале являются вирусы, активная жизнедеятельность которых возможна только в теле животных, растений или бактерий при формировании симбиоза. Вне тела организма-хозяина вирусные частицы покрываются защитной оболочкой и могут находиться в таком состоянии неограниченно долго. По словам предателей, в качестве угнетаемого вида на Аменсале в основном использовалась раса головоногих декаподов. Однако они, как и сам канцлер, до сих пор наивно полагают, что именно декаподы являются вершиной эволюции на планете. На самом деле ещё на стадии икринки каждая особь моллюска инфицируется вирусом, который паразитирует в теле хозяина до конца его короткой жизни. В качестве неоспоримого аргумента изменники указывали на то, что не случайно численность представителей их расы в последние пятьдесят лет сократилась до критического уровня, а численность вирусов продолжает неуклонно расти. Кроме того, температура планеты постепенно снижается, делая условия на поверхности непригодными для обитания, прежде всего, вирусов, а уже затем всех остальных видов живых организмов. Завершая допрос каждого из семи учёных-предателей, Фломус в различных вариациях слышал одну и ту же фразу: «Это вовсе не вы решили вторгнуться в цивилизацию людей, а вирус, встроивший свой генетический код в ваши клетки и теперь незаметно управляющий всей планетой». Подобные слова подозреваемых в государственной измене приводили канцлера Фломуса в бешенство, что подтверждал ярко-красный цвет его кожи.

Решением Верховного суда Аменсалы все семь предателей были признаны виновными по статье 54 «Государственная измена» Единого кодекса правонарушений и приговорены к публичной казни посредством смертельной инъекции. Суд отклонил просьбу адвоката, который просил изменить наказание на пожизненное заключение в исправительной колонии строгого режима. Первоначальный приговор остался неизменным и был приведён в исполнение сразу же после заседания суда. Казнь транслировалась в прямом эфире и, по распоряжению канцлера, принудительно показывалась всем взрослым декаподам.